Звёзды над нами | The Stars Above Us

На окраине Оттри-Сент-Кэтчпола, графство Девон, затерявшийся среди холмов и плодородных лугов, стоит, пожалуй, один из самых причудливых домов, что только можно себе представить. Нора – волшебное жилище, и сомнений в этом не остаётся с первого взгляда: создаётся впечатление, что здание держится на честном слове – или, скорее, на голой магии. Когда-то это был просторный каменный свинарник, но теперь перед глазами возвышается многоэтажная башня, в которой явно не обошлось без волшебства: к первоначальной постройке пристроили одну комнату, потом другую, ещё и ещё – пока дом не стал похож на кривобокий торт с четырьмя или пятью дымящими трубами, торчащими из покатой красной крыши. У входа – куча поношенных резиновых сапог и проржавевших до дыр котлов, а по саду деловито расхаживали толстые бурые куры. Летом здесь всё как в настоящем загородном саду: буйные сорняки, трава по колено, древние скрюченные деревья вдоль изгороди. Из клумб, окружающих большое зелёное прудцо с лягушками, во все стороны пышно разрастаются растения – и обычные, и волшебные. Между грядками беснуются гномы, наводя хаос и панику, боясь только одного – ежемесячной чистки сада от Молли Уизли. Слева от дома – гараж, где Артур Уизли устроил музей маггловских диковинок. Там же стоял легендарный летающий «Форд Англия». А в глубине участка – переделанный под метлохранилище каменный сарай, в котором хранились все мётлы детей и внуков Уизли. Чуть дальше – яблоневый сад, который семейство облюбовало под самодельное поле для Квиддича. Во время Второй магической войны Уизли были вынуждены покинуть Нору: Пожиратели Смерти выбрали её своей целью. Но после Битвы за Хогвартс Артур и Молли быстро восстановили дом. С тех пор Нора превратилась в одно из любимейших мест у поклонников волшебной истории, ведь её обитатели были признанными героями войны. Гермиона считала, что Нора – одно из самых уютных мест на земле. Даже гостиную Гриффиндора она вспоминала с меньшим теплом. В доме царил очаровательный беспорядок: мебель собрана с миру по нитке, но именно эта пёстрая обстановка придаёт жилищу такой тёплый, «обжитой» дух, который Гермиона обожала. Она была в восторге от старого волшебного радио, бесконечно крутящее песни Селестины Уорбек, от забавных часов, показывающих не время, а местоположение всех рыжеволосых домочадцев. Но больше всего она любила огромный деревянный стол посреди суетливой кухни, за которым всегда было полно народу, и разношёрстные стулья вокруг него. Её любимые комнаты – гостиная и бывшая спальня Джинни. В гостиной – огромный камин с книгами, сложенными в три ряда прямо на каминной полке, а также яркие мягкие диваны и кресла. Комната Джинни – единственная спальня на первом этаже. Она была маленькая, но залитая светом и выходила окнами на сад. Гермиона всегда останавливалась у Джинни, когда приезжала в Нору, и с тех пор успела полюбить это местечко всем сердцем. У неё осталось множество тёплых воспоминаний, связанных с этим домом: подготовка к Кубку мира по Квиддичу, свадьба Билла и Флёр... Но ничто не сравнится с Рождеством в Норе. Каждый год в угол гостиной водружается огромная ель – пышная, до потолка, украшенная чарующими гирляндами и самодельными игрушками. Изначально над камином висело всего девять рождественских чулков, но вскоре это число выросло до двадцати восьми. С годами Нора становилась всё теснее: каждый из детей Уизли завёл собственную семью. Сейчас у Артура и Молли было уже десять внуков – и ещё один на подходе. Можно было не сомневаться: Рождество в Норе – событие из ряда вон. Хотя дети не раз предлагали перенести праздник в свои дома, миссис Уизли оставалась непреклонной: вся семья должна была собираться именно здесь. Поэтому каждый сочельник во дворе ставили большую волшебную палатку, где и размещались многочисленные кузены Уизли, в то время как их родители расселялись по своим старым комнатам. Гермиона по-прежнему участвовала в этих торжествах, даже после расставания с Роном: Молли наотрез отказалась отпускать её, заявив, что она для неё такая же дочь, как и остальные. После войны к семье присоединились Сириус, Ремус и Кэсси – у всех троих не было близких, с кем можно было бы провести этот день. Кэсси с первой же минуты полюбили все дети – они смотрели на слизеринку с восторгом и восхищением. Особенно привязалась к ней Виктуар: она была готова на всё, лишь бы попасть в Слизерин – и всё благодаря Кэсси. Когда Гермиона вышла из камина ранним рождественским утром, на её лице тут же расплылась улыбка. Перед ней – картина, от которой на душе становилось тепло: десять малышей носились по гостиной, все как один – в пижамах с рождественскими принтами. Джеймс и Фредерик увлечённо боролись, Лили сидела в углу с книжкой, совершенно не обращая на них внимания. Виктуар, самая старшая из ребят, тщетно пыталась усмирить Фиону и Роксану – те уже вовсю лезли под ёлку. Доминик устроилась на полу, баюкая малышку Молли на коленях и что-то нежно шепча ей на ушко. Люси и Луи, визжа от восторга, тянули дедушку за уши. Чарли стояла позади Тонкс, обняв её за плечи, и оживлённо обсуждала с Биллом предстоящий матч «Паддлмир Юнайтед». Флёр с Одри уютно устроились на диване, попивая пряный гоголь-моголь. Джинни с Анджелиной хлопотали на кухне вместе с Молли – скорее всего, уже готовили легендарный рождественский бранч. Рон, Дин, Перси и Джордж расселись за столом, принимая ставки на то, чей ребёнок первым устроит истерику. — Тётя Миона! — восторженно вскрикнула Лили, подпрыгивая при виде ведьмы с копной кудрявых волос. По её сигналу остальные дети разом встрепенулись и бросились к Гермионе с вытянутыми руками. Та заранее опустилась на пол, чтобы малыши смогли обнять её все разом, сдавив в одном большом групповом объятии. — Подарки! — завизжала Фиона, моментально уловив, что тётя Гермиона с собой приносит нечто очень важное. — Подарки! Подарки! Подарки! — подхватили остальные, и вскоре дом наполнился дружным хором. Фиона с Роксаной – как две капли воды похожие друг на друга, с одинаково лукавыми улыбками, унаследованными явно от отца, – задали тон. — Подарки! — подпевал Сириус, появившись из камина с охапкой ярко упакованных коробок. Шум и веселье нарастали, и когда Молли одобрительно кивнула, Артур занял своё место в кресле рядом с гигантской ёлкой – он сегодня был снова в роли главного Санты, раздающего подарки. Пока он зачитывал имена и вручал каждому ребёнку объёмный, немного комковатый свёрток, Гермиона не могла сдержать улыбку. Дети набрасывались на упаковки, кто быстрее, и почти одновременно вытаскивали изнутри одинаковые вязаные свитера. Гермиона понятия не имела, как Молли удавалось ежегодно справляться с таким количеством – двадцать семь штук! – и при этом не сойти с ума. Наверное, она начинала вязать на следующий день после Рождества, не иначе. С этими мыслями Гермиона подошла к ней и вручила свёрток с аккуратным «M» на груди – свитер, связанный специально для неё. — О, Гермиона… — шмыгнула носом Молли. — Не стоило… — выдохнула она, крепко прижимая девушку к себе. Утро пронеслось в вихре разноцветной упаковочной бумаги, смеха и сладостей. Когда все подарки наконец были распакованы, двадцать восемь волшебников и ведьм расселись за стол. Несмотря на то, что с помощью чар тот был растянут почти втрое – от одного конца дома до другого – всем всё равно оказалось немного тесно. Блюда передавали из рук в руки, беседы велись сразу в нескольких местах, разом и вперемешку. Атмосфера была по-настоящему тёплая и домашняя. Гермиона тихо улыбнулась, впитывая каждое мгновение, бесконечно благодарная судьбе за эту обретённую семью.

* * *

Малфой-мэнор. Особняк Малфоев был, пожалуй, полной противоположностью Норы. Если дом Уизли казался тёплым, пусть и немного захламлённым, то поместье Малфоев производило впечатление пустого и холодного. Там, где на заднем дворе Уизли копошились куры, по аллеям Малфоев важно вышагивали альбиносные павлины, выведенные специально для благородной чистокровной семьи. Просторные, тускло освещённые коридоры с роскошной отделкой разительно отличались от уютной тесноты Норы, а портреты бледнолицых предков на стенах с откровенным презрением взирали на каждого проходящего мимо. Несмотря на всю отстранённость и холод этого места, в детстве Драко искренне любил свой дом – другого он попросту не знал. Но с тех пор как Тёмный Лорд занял особняк, он больше не мог воспринимать его как прежде. Всё было испорчено – и не только на поверхности. Лужайка, где он учился летать на метле, стала гнездом Нагайны, а гостиная, где он некогда пил чай с преподавателями, теперь регулярно всплывала в самых страшных его снах. Он избегал приезжать сюда как мог, неизменно настаивая, чтобы родители встречались с ним в его лондонских апартаментах. Но были дни, когда отказаться было невозможно – например, Рождество. И вот, в особенно снежное утро двадцать пятого декабря, Драко сидел по левую руку от отца за смехотворно длинным обеденным столом, за которым, кроме них троих, не было ни души. — Спасибо, что приехал, Драко, — улыбнулась Нарцисса. — Конечно, мама, — кивнул он. — И как прошёл сочельник у моего дорогого кузена? — непринуждённо поинтересовалась она. — Нормально, — отозвался Драко, поспешно отводя взгляд. Он прекрасно знал: стоит ему хоть немного улыбнуться – мать моментально это подхватит. — Кто ещё был? — спросил Люциус. — Люпин с Сириусом и их приёмной дочерью Кассандрой. Долгопупс, Грейнджер и Лавгуд, — ответил он, надеясь, что имя Гермионы, затерянное среди других, не привлечёт лишнего внимания. Он замер, не поднимая глаз. — Ах, мисс Грейнджер тоже присутствовала? — вскинул бровь Люциус. — Да, она – крёстная Кассандры, — пояснил Драко, голос его прозвучал резче, чем он рассчитывал. — Как мило, — Нарцисса одарила сына тёплой улыбкой. — Я с нетерпением жду встречи с Кассандрой на новогоднем балу. — Я не знал, что вы пригласили Люпинов-Блэков, — протянул Драко с лёгкой насмешкой. — Ну разумеется. Сириус – наша семья, — отозвалась она с нарочито мягкой интонацией. — А Кассандра, я так понимаю, приёмная? — уточнил Люциус. — Да, отец. Они удочерили её после войны, — ответил Драко тоном, подозрительно напоминающим Грейнджер. — Её родители были в Ордене? — Нет. Пожиратели смерти, — ответил он. Глаза Люциуса округлились от неожиданности. Явно не этого он ожидал. — Понимаю, — кивнул он, уже мысленно перебирая имена сторонников Тёмного Лорда, у кого в те годы могли быть маленькие дети. — И нет, — добавил Драко, опережая лишние вопросы, — никто не знает, кем они были. Нарцисса чуть наклонила голову, прикидывая что-то в уме. — Но ведь ей семнадцать, разве не так? — Так. Во время войны она получила серьёзную черепно-мозговую травму из-за их безразличия. Не помнит ни прошлого, ни родителей. Повисла тишина. На миг всем троим пришлось вспомнить, пусть мельком, ужасы войны – и особенно тех, кто с готовностью служил её самому мрачному проявлению. — Что ж, я очень рада, что Сириус и Ремус приютили её, — мягко проговорила Нарцисса. — Да, она очень способная ведьма. Исключительно умна – староста школы, капитан команды Слизерина по квиддичу. — Напоминает кое-кого, — усмехнулся Люциус, бросив влюблённый взгляд на жену. — Она тебе понравится, мама, — уверенно заявил Драко, надеясь закончить разговор. К счастью, Нарцисса поняла намёк и, как опытная чистокровная леди, искусно сменила тему: — А ты пригласил Гермиону на бал? Драко закатил глаза, совершенно не в восторге от новой темы и от того, с какой лёгкостью мать произносила имя ведьмы. — Нет, мама, не пригласил. — Учитывая, что в прошлый раз ты так и не удосужился, ты должен понять, почему я вынуждена была тебе задать этот вопрос. — Да, мама, прекрасно понимаю. Благодарю за постоянные напоминания, — протянул он с издевкой, вонзив вилку в блинчик явно не по этикету. — А собираешься ли ты ухаживать за мисс Грейнджер? — невинно поинтересовался Люциус. — Нет, отец. Не собираюсь. — То есть жениться на ней ты не планируешь? Драко сжал челюсть, с трудом удерживая себя от язвительного ответа. Да, он действительно хотел бы жениться на ней… когда-нибудь. Но всё было куда сложнее, чем представляли себе его родители. Когда брак не устраивают за тебя, каждая мелочь требует усилий, и путь к отношениям – это цепь сомнений, компромиссов и доверия, а не просто пункт в семейной хронике. Его родители вряд ли когда-либо это поймут. — Возможно, однажды. Но не стоит затаивать дыхание, — холодно произнёс он. — У них бы были замечательные дети, правда, Люциус? — мечтательно сказала Нарцисса, прихлёбывая чай. — Главное, чтобы унаследовали волосы Малфоев, — с усмешкой заметил Люциус. Драко поморщился. Шутка отца его явно задела. Он всегда любил кудри Гермионы – они как нельзя лучше отражали её характер. Он был уверен: её волосы – это почти что дополнительный язык. Когда она злилась, они пухли, как буря. Когда грустила – на концах будто бы вспыхивали искры. Очевидно, её магия была готова отомстить за любую несправедливость. Но больше всего Драко нравились её кудри, когда они раскидывались по его подушке, а сама она лежала под ним – с раскрасневшимися щеками и припухшими губами. Он поспешно отогнал эти мысли, не желая, чтобы тело успело отреагировать. И всё же решил не комментировать отцовскую шутку – любое проявление симпатии к ведьме повлекло бы за собой бесконечную череду расспросов. — А как учёба, Драко? — спросила Нарцисса. — Нормально. Ученики не блещут умом, но занятия на уровне СОВ отличные. — Гермиона рассказывала о каком-то случае с приворотным зельем? — поинтересовалась она с привычной светской учтивостью. — Да. Сын Элеоноры Селвин, Каллум, подлил амортенцию в чай одной гриффиндорке, — кивнул он. — Говорила с Элеонорой. Она была в ярости. Стыд на всю семью. Его отец, между прочим, работает в Министерстве, — вздохнула Нарцисса. Драко едва сдержал смешок – материнская склонность к сплетням всегда его забавляла. — Яблоко от яблони, — с усмешкой протянул Люциус. — Точно, — кивнула Нарцисса.

* * *

Нора. После сытного завтрака дети носились по дому в сахарном угаре, волоча за собой измученную похмельем Кэсси. Взрослые же остались за столом, вполне довольные тем, что можно просто посидеть в тишине, пока потомство развлекает само себя. — А знаешь, Мион, — вдруг заявил Сириус с дьявольской ухмылкой, — вчера под омелой ты с кем-то целовалась. За столом тут же оживились. Большинство давно желало Гермионе одного – чтобы она наконец нашла себе достойную пару. Особенно старалась на этом поприще Молли Уизли – она даже пыталась сосватать Гермиону за Чарли, пока тот не сошёлся с Тонкс. Гермиона вспыхнула, и под столом запустила Сириусу точный пинок в голень. — Ничего особенного, — буркнула она. — Так… мимолётный поцелуй. — И кто же был тем счастливчиком? — поинтересовался Джордж, многозначительно выгнув брови. — Или счастливицей! — добавила Тонкс. Гермиона промолчала, заранее предвкушая реакцию, которая неминуемо последует, как только она произнесёт имя Малфоя. Половина стола до сих пор относилась к нему с предубеждением, вторая же – прекрасно знала, что у них с ним уже что-то было. — Малфой, — пробормотала она, едва слышно. — Ну наконец-то! — радостно воскликнула Джинни, хлопая в ладоши. — Да говорю же вам, ничего особенного, — попыталась уверить их Гермиона, надеясь, что ей удастся убедить всех в незначительности происшествия. Вот только для неё это вовсе не было пустяком. С того самого вечера она не могла выбросить тот поцелуй из головы. Чувствовала себя наивной девчонкой – до смешного глупо, почти стыдно оттого, насколько щекотливо-приятные эмоции вызвал у неё этот мимолётный момент. — Конечно, Мион, как скажешь, — усмехнулся Рон. Он был рад видеть, что Гермиона снова начинает жить полной жизнью.

* * *

Поместье Нотта. После обеда с родителями Драко без промедления аппарировал к Тео через камин. — Тео! — заорал он с порога. — Мне срочно нужно выпить! Тео вышел из-за угла с уже открытой бутылкой «Огденского» в руке. Рядом в воздухе покачивались два хрустальных бокала. — А вот и ты. Как всегда – вовремя, — ухмыльнулся он. — Как там твои? — Слишком уж вовлечены, — поморщился Драко, плюхаясь на кожаный диван. Тео молча налил ему стакан огневиски и протянул. — Ты собираешься на бал, который устраивает моя матушка? — Конечно, — кивнул Тео. — А где же ещё я найду себе подходящую волшебницу? — Если хочешь, чтобы мама устроила тебе череду свиданий, просто скажи, — протянул Драко и залпом осушил бокал. — А тебе она кого-нибудь подобрала? — Тео подлил ещё. Драко закатил глаза – воспоминания о последних шести балах были совсем некстати. — Нет, на этот раз обошлось. — Значит, официально махнула рукой на своего единственного сына? — поддел его Тео. Драко замер. Он раздумывал, стоит ли рассказывать о прогрессе, которого они с Грейнджер добились в последнее время. Но тут же понял, что Тео сам всё поймёт, стоит ему увидеть, с кем он будет танцевать через пару дней. — Она, наоборот, помешалась на том, чтобы я пригласил Гермиону. Брови Тео поползли вверх. — Вот как? — Ага. За обедом она уже успела помечтать о наших с Грейнджер детях. Тео громко расхохотался, откинув голову назад. — Обожаю твою мать. А Золотая Девочка уже согласилась пойти с тобой? — Я ещё не спрашивал, — признался Драко, делая вид, что ему вдруг стало безумно интересно, как выглядит аллея за окном.

* * *

Хэмпстед, Лондон. — Гермиона! — воскликнул Ричард Грейнджер, крепко обнимая дочь. — Привет, пап, — улыбнулась Гермиона. — Здравствуй, милая, — Хелен тепло поцеловала её в щёку. — Как утро с Уизли? — Суматошное, но очень милое, — ответила она. — Даже не представляю, каково это – когда в доме носится десять детей, — рассмеялся отец. — Хотя, признаюсь, я бы не отказался однажды понянчить внуков, — добавил с мягкой улыбкой. Гермиона поморщилась. Каждый раз, когда разговор заходил о её будущем материнстве, она испытывала странное чувство вины. Будто снова напоминала себе, что отстала. А ведь за ней это раньше не водилось – она всегда шла впереди. С раннего детства Гермиона была первой в классе, зрелой не по годам. И никогда раньше не ощущала такого внутреннего беспокойства. С годами оно не ослабевало, напротив – становилось всё труднее его принять. Она старалась не сравнивать себя с другими, напоминая себе, что у каждого свой путь. Но смотреть, как друзья женятся, заводят детей, уверенно переходят в следующую фазу жизни – было тяжело. А она… словно застряла где-то посередине – между подростковой собой и взрослой женщиной, которой, как ей казалось, уже давно должна была стать. — Может быть, когда-нибудь, пап, — слабо улыбнулась она. — Ты сейчас ни с кем не встречаешься? — мягко поинтересовалась мать, ведя всех на кухню. — Не совсем… хотя, если честно, я… — Гермиона села за стол, освещённый зимним солнцем, — я недавно возобновила общение с одним человеком. Оказаться снова в родительском доме всегда вызывало у неё странные чувства – будто она здесь чужая. Как будто она – гость в собственной юности. — О? — удивлённо отозвался отец, явно заинтригованный. Гермиона попыталась вспомнить, насколько родители осведомлены о её прошлом с Драко. Пока между ними всё происходило, они ведь были в Австралии, и о её жизни практически ничего не знали. Она вообще редко делилась с ними подобным – реакции родителей были ей слишком неловки. — Да, но я не уверена, что из этого что-то получится, — призналась она. Сказать это было больно. Не то чтобы она смотрела на последние дни с Драко в мрачных тонах – скорее, старалась оставаться реалисткой. Она смертельно боялась снова разбить себе сердце. Потому что во второй раз это будет больнее. Накануне она решила, что на этот раз инициативу должен проявить он. Так было логичнее. Пусть сам задаёт темп. В прошлый раз первой была она.

* * *

6 декабря 2000 года, Кинг-стрит, Оксфорд. Драко стоял перед запотевшим зеркалом Гермионы, направив на волосы сушащее заклинание. Они пахли клубникой. Опыт был... любопытный. Душ Грейнджер разительно отличался от его собственного. У него дома – целая коллекция волшебных средств по уходу за волосами с унылыми ароматами. У Гермионы же – ваниль, кокос и клубника. Он провёл в ванной гораздо больше времени, чем хотел бы признаться, разглядывая бутылочки и пробуя их содержимое. Особенно ему понравилась штука, называемая скраб для тела. Не горя желанием вновь натягивать потную форму для квиддича, он обернулся полотенцем и вышел в гостиную. И застыл. Он уставился на Гермиону. Она стояла в странной позе: наклонившись вперёд, руки вытянуты, ноги прямые, ступни на ширине плеч. Бёдра высоко задраны, голова опущена. Всё её тело – натянутая струна. У Драко вспотели ладони. Сердце застучало. Он чувствовал себя извращенцем, подглядывая из коридора, но ничего не мог с собой поделать. Его ноги словно приросли к полу, дыхание участилось с каждым её плавным движением. Гермиона поочерёдно сгибала колени, затем вытянула одну ногу назад и, выгнувшись, перевернулась так, что теперь лежала спиной на полу. Драко поспешил в гостиную – не хотелось, чтобы его поймали за подглядыванием. — Грейнджер, — кивнул он с показным равнодушием. Гермиона, по-прежнему вверх ногами, распахнула глаза. Драко Малфой. В её гостиной. Полураздетый. Она резко перевернулась, ощутив, как жарко в квартире. — Как душ? — спросила она, стараясь звучать непринуждённо. — Всё отлично, — кивнул он. — Спасибо ещё раз. — Да… конечно, — пробормотала она, не в силах отвести взгляд от полотенца, небрежно повязанного на его бёдрах. Она поймала себя на мысли, что разглядывает его живот, особенно ту его часть, что исчезала под тканью, и быстро переключила внимание. — Ты хотел сегодня купить мобильник? — Да, после лаборатории? — Подойдёт, — кивнула она с улыбкой. — Вместе пойдём? — Было бы здорово. Давай выйдем пораньше, я бы зашла за кофе. Как всегда пунктуальный, Драко постучал ровно в 12:30. Гермиона распахнула дверь, и он усмехнулся про себя: она наверняка стояла за дверью, дожидаясь его стука. На ней – привычные джинсы и белый вязаный свитер. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько кудрей обрамляют лицо. Драко вновь поразился тому, как она умудряется выглядеть потрясающе, даже ничего особенного не делая. Да, у ведьм есть уйма чар и зелий для улучшения внешности, но у Гермионы был какой-то особый свет, который говорил ему: она – настоящая. — Ну что, пойдём? — спросил он. Она только кивнула и улыбнулась. В кафе царила предрождественская атмосфера. — Здравствуйте, — Драко приветливо улыбнулся бариста. Он уже неплохо освоился с процессом заказа. — Привет! — девушка узнала их и улыбнулась. — Как обычно? — Два латте, пожалуйста, — произнёс он, отсчитывая маггловские деньги. — Хотите попробовать Эгг-ног-латте? В этом месяце он у нас по акции. Драко повернулся к Гермионе, дожидаясь одобрения. — Да, звучит здорово, — кивнула она. Они заняли своё любимое место у окна. Драко посмотрел в чашку и довольно улыбнулся. — Сегодня у нас сердечки, — сообщил он. Гермиона усмехнулась. Его увлечённость «рисунками на кофе» казалась ей до смешного милой. — Не терпится попробовать совместить сурьму с селезёнкой летучей мыши. Думаю, это позволит нам снизить температуру варки ниже критического порога, — начала она, мгновенно переключившись в научный режим. — А почему не горечавка? — без промедления спросил Драко. — Думаю, она слишком слаба для успокаивающего эффекта, к которому мы стремимся. — А если добавить глаз тритона, как я предлагал на прошлой неделе? — Посмотрим, — ответила она уклончиво. — Грейнджер, ты, часом, не забыла, что я отвечаю за зелье, а ты – за руны для ритуала? — лениво протянул он. — Это совместная работа, Малфой. — Да, но, судя по тому, что ты ведёшь обе части, это нечестно по отношению к тебе. — Мне несложно, — быстро ответила Гермиона. — Ты мне не доверяешь? — спросил он, приподняв бровь. Гермиона широко распахнула глаза. — Конечно, доверяю! — Тогда зачем ты вечно стоишь у меня за спиной, когда я варю зелья? Она тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула. Доверять кому-то работу – навык, которому она до сих пор не научилась. Малфой и вправду был талантливым зельеваром, но старые привычки брали верх. После лет, проведённых в проверках домашних заданий за Роном и Гарри, и бесконечных проектов, выполненных ею одной, Гермиона попросту не умела работать в команде. — Ладно, хорошо. Но мне всё равно нужно знать, какие ингредиенты ты используешь – это влияет на мои руны. — Да, Грейнджер, я в курсе.

* * *

После четырёхчасовой лабораторной работы, полной препирательств и почти лишённой прогресса, Гермиона и Драко пробирались по булыжным улицам Оксфорда к небольшому магазинчику электроники, затерянному между бакалейной лавкой и магазином мужской одежды. — Так, повтори. — Nokia 5190, — с очевидной досадой буркнул Драко. — Отлично, — улыбнулась она, распахивая дверь. Над головой мелодично звякнул колокольчик, извещая продавца об их визите. — Добрый день, — сухо произнёс Драко, обращаясь к полному мужчине за прилавком. — Я бы хотел купить Nokia 5190. Мужчина кивнул: — Не хотите взглянуть на модель 3310? Драко резко повернулся к Грейнджер, глаза округлились – он явно не ожидал подвоха. Она молча кивнула в ответ, уважая его желание справиться самому. — Да, почему бы и нет. В итоге он выбрал 3310 – более дорогую модель. — Знаешь, Малфой, моя 5190 работает просто прекрасно, — не удержалась Гермиона. — Да, но продавец сказал, что эта лучше, — ответил он, с воодушевлением разрывая коробку. — Это тебе не модели мётел. Они все делают одно и то же. — Просто тебе неприятно, что у меня телефон лучше, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко, откровенно её дразня. — Ну и ладно. Тогда не жди, что я покажу тебе, как им пользоваться, — обиженно фыркнула она. — Да шучу я, Грейнджер, — поспешно сказал он. Она поджала губы, явно не в восторге. — О, Светлейшая Ведьма Нашего Времени, окажи милость – научи бедного заблудшего душу пользоваться его новым устройством! — наигранно воскликнул он, остановившись посреди улицы и низко поклонившись. — Мерлиновы панталоны, — рассмеялась Гермиона. — Пошли домой, я тебе всё покажу. У Драко снова ёкнуло сердце. Каждый раз, когда она называла их съёмные квартиры общим словом «дом», у него внутри что-то трепетало.

* * *

— Ну давай, звони! — крикнула Гермиона из своей комнаты. Драко с напряжённой сосредоточенностью нажимал кнопки, выбирал единственный контакт и жамкал на ту самую кнопку, которую показала ему Грейнджер. Из комнаты заиграла мелодия – он улыбнулся. Первая успешная попытка. — Алло? — ответила Гермиона, притворяясь, будто не знает, кто звонит. — Алло!? — гаркнул Драко. — Говори нормально, Малфой, — рассмеялась она. — Ах да, точно, — поморщился он. — Что ж, было приятно поболтать, Грейнджер, но у меня масса важных звонков, так что придётся перенести беседу на потом, — протянул он с напускной важностью. — Ну конечно, тебе же есть кому звонить, — засмеялась она. — Давай, вешай трубку. Драко уставился на телефон, нахмурившись. Начал нажимать на все подряд, надеясь, что хоть одна кнопка оборвёт вызов. — Малфой, я слышу, как ты нажимаешь всё подряд, — сказала Гермиона. Он поклялся бы, что слышит её улыбку сквозь телефон. Вдруг звонок завершился, и Драко тяжело выдохнул. Когда он успешно дозвонился до арендодателя, Гермиона достала бутылку пино нуар, заявив, что это повод для праздника. — Грейнджер, это не повод открывать вино, — протянул Драко, хотя на самом деле был польщён. — Во-первых, ещё какой повод. Надо уметь радоваться мелочам, Малфой. А во-вторых, это дешёвое вино, я не разорилась, — весело ответила она. — Закажем китайскую еду? — спросила она, прекрасно зная, как Драко обожает курицу с арахисом, хотя ни разу не признался в этом. — Только если ты настаиваешь, — ответил он и сделал глоток. Лицо скривилось от вкуса. — Прости, Малфой, это не вино, сделанное домовыми и выдержанное со времён нормандского завоевания. Это маггловское пойло из «Теско». Драко молча встал и вышел из квартиры. Гермиона остолбенела. Неужели его так задело вино? Но стоило ей закончить звонок в китайский ресторан, как он вернулся – с двумя дорогими бутылками в руках. — Прости, Грейнджер, у меня изысканный вкус, — усмехнулся он. После неразумного количества еды и по бутылке вина на каждого, щеки обоих разрумянились, а напряжение, копившееся между ними месяцами, стало таять. — Придурок, — рассмеялась Гермиона, шлёпнув его по груди. — Нечестно флиртовать с ведьмой, с которой ты и не собираешься встречаться. — А почему бы и нет? Это весело, — ответил он с ухмылкой, откинув голову на спинку дивана. — Потому что так ты даёшь ей ложную надежду, — возразила она. — Считай, что я тренируюсь, — парировал он. — Тренируешься к чему, прости? — ахнула Гермиона. — К тому моменту, когда нужно будет применить весь свой шарм на той, с кем я действительно собираюсь встречаться. — Ах, твой шарм, — усмехнулась она, делая в воздухе кавычки. — А ты что, не находишь меня ужасно обаятельным, Грейнджер? — спросил он, повернувшись к ней с дьявольской ухмылкой. — В лучшем случае – терпимым, Малфой, — отозвалась она. Правда, голос выдал её больше, чем хотелось бы – в нём прозвучало слишком много дыхания. — Прекрасно, — усмехнулся он. — Это уже лучше, чем гнусный, отвратительный, мерзкий маленький таракан, не правда ли? — Возможно, — признала Гермиона. — Хотя, если уж говорить об оскорблениях, я бы сказала, ты ко мне привязался. У Драко перехватило дыхание – детское предубеждение больно напомнило о себе, как холодный душ. — Похоже, привязался, — сказал он, на удивление серьёзно. У Гермионы ёкнуло сердце. Неужели он... Нет, конечно же, он имеет в виду дружбу. Или коллег. Да, они действительно проводили много времени вместе, стали почти неразлучны. Но иногда Гермиона ловила себя на мысли – а вдруг для него всё-таки возможен другой вариант? — Ну так становись в очередь, Малфой, — пошутила она, стараясь вернуть разговор в привычное русло. — А я и не знал, что в эту очередь можно записаться, — отозвался он. У Гермионы перехватило дыхание, тело вспыхнуло изнутри, дыхание участилось. Между ними оставалось всего несколько дюймов. Аромат пергамента и мяты кружил голову. — А я и не знала, что ты хочешь в неё встать, — прошептала она почти неслышно. Драко повернулся к ней, развернулся всем телом. — Грейнджер, — начал он, тщательно подбирая слова. — Я вполне готов стоять в этой очереди сколько потребуется... хотя и не отличаюсь терпением. Его голос обволакивал её, тёплой волной накрывая кожу. Гермиона, наконец, поддалась импульсу, которому сопротивлялась всё это время. — А если я сразу пропущу тебя вперёд? — прошептала она, приподняв бровь. Глаза Драко расширились. Неужели он уснул и попал в один из своих снов? Но когда губы Гермионы жадно накрыли его, он понял – это реальность. Потому что ни один сон не вызывал у него такой дрожи в руках. Она подалась вперёд, и когда он углубил поцелуй, её ладони легли ему на шею, притягивая ближе. Она легко прикусила его нижнюю губу, отпустив лишь тогда, когда он тихо застонал. Драко подхватил её, усадив себе на колени. Она устроилась без лишних слов, перекинув ноги по обе стороны от его бёдер и мягко опустившись вниз. Из её груди вырвался едва слышный вздох, когда их тела соприкоснулись. Она снова поцеловала его – яростно, отчаянно, в полной отдаче – в кульминации месяцев сдерживаемого желания. Драко не мог сдержать улыбку. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.