Звёзды над нами | The Stars Above Us

Амбициозность, находчивость, решимость и ум – вот лишь некоторые из качеств, традиционно приписываемых ученикам Слизерина. Каждое из них по-своему ценно и служит ведьмам и волшебникам этого факультета своеобразным инструментом – кто как им распорядится. Но, как и у любой черты характера, у этих есть две стороны – светлая и тёмная. Если амбициозный человек направляет свои стремления во благо, его обычно уважают – такие люди нередко становятся выборными должностными лицами или покровителями благотворительных движений. Но обратная сторона – куда более опасна: волшебник, жаждущий власти, внушает страх, и не зря. Многие выпускники Слизерина уходят в политику – каждый со своими целями, чаще всего сводящимися к собственному выживанию. Кто-то поступает в магистратуру, находя достойное применение своему уму. А кто-то, на первый взгляд, будто бы ничем и не занимается – но только для тех, кто не замечает, как устроен закулисный мир волшебного общества. Нарцисса Малфой – исключительно умная ведьма. В годы учёбы однокурсники нередко удивлялись, почему она оказалась не в Когтевране, ведь по результатам экзаменов неизменно входила в число лучших. Но именно находчивость и железная решимость стали причиной, по которой распределяющая шляпа отправила её в Слизерин – Нарцисса не просто амбициозна, она полна внутренней силы. В магическом сообществе её часто воспринимают исключительно как чистокровную домохозяйку, простое приложение к куда более амбициозному мужу. И хотя это представление абсолютно не соответствует действительности, Нарцисса вполне довольна тем, что оно укоренилось. Она достаточно умна, чтобы понимать: общественное мнение – такой же инструмент, как и любой другой. Она отлично знает: тот, кто видит в ней лишь жеманную хранительницу очага, никогда не догадается, что влияние этой женщины на волшебный мир куда значительнее, чем принято считать. И именно так ей и нужно. Нарцисса активно участвует во множестве благотворительных инициатив, неусыпно следя за тем, чтобы деньги Малфоев поступали туда, где они нужнее всего. Люциус не возражает против того, чтобы она распоряжалась его чековой книжкой на своё усмотрение, ограничиваясь лишь подписью. Если приглядеться – а это делают редко – можно заметить, что значительная часть экономики волшебной Британии держится именно на семействе Малфоев. Точнее – на Нарциссе Малфой. Люциус, несмотря на любовь к утончённым удовольствиям вроде выдержанного эльфийского вина, новейших гоночных мётел и сапог из драконьей кожи, в сущности человек довольно простой. В конце дня ему достаточно проверить счета и выбрать пару фондов, куда можно сделать пожертвование. А вот Нарцисса всегда с лёгкостью бралась за подобные дела и искренне получала от них удовольствие. Успешная ведьма – это не та, кто стремится к власти ради контроля, а та, кто умеет ею распоряжаться по тщательно продуманному плану. Этому мастерству Нарцисса научилась давным-давно, и с тех пор использует его в самых разных сферах своей жизни. В том числе – в жизни своего сына. — Гермиона, дорогая, как я рада тебя видеть, — с улыбкой сказала Нарцисса, обняв девушку. — Спасибо, что согласились встретиться, Нарцисса, — ответила Гермиона, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Я ещё ни разу не обедала в этом заведении, но слышала о нём массу приятного, — Нарцисса села за стол, элегантно закинув одну ногу на другую. Гермиона попыталась повторить это движение – ей вовсе не хотелось показаться неуклюжей. Она слишком долго собиралась, чтобы выглядеть действительно как на «просто выпить вместе чаю»... Хотя, если задуматься, вряд ли эта встреча таковой являлась. Девушка понимала: для слизеринской ведьмы подобные встречи всегда имеют скрытый смысл – просто она пока не поняла, какой именно. Хотя догадывалась – и довольно долго размышляла об этом по пути через Косой переулок. С большей долей вероятности всё это касалось её с Драко, а никак не алхимии. — Здесь действительно красиво, — произнесла Гермиона, пролистывая меню. Заведение, которое выбрала Нарцисса, выглядело весьма респектабельно: белоснежные скатерти, хрустальные люстры... Сама Гермиона в такие места не заглядывала. Меню, как назло, не содержало ничего сытного – крошечные бутерброды да длинный список чаёв со всего света. Она пробежала глазами по названиям, уже точно зная, что в итоге закажет свой привычный бергамотовый. Обе сделали заказ. Нарцисса с удовлетворением отметила, что Гермиона пьёт чай точно так же, как и её сын: две ложки мёда и немного молока. Возможно, это совпадение... но вряд ли. Она была не настолько наивна. Они перекинулись парой вежливых фраз – не более пятнадцати минут беседы, в которой обе чувствовали, что ждут, пока другая первой перейдёт к делу. Наконец, когда момент показался ей уместным, Нарцисса произнесла те слова, которых Гермиона боялась с самого начала. — Что ж, Гермиона, я упомянула нашему дорогому Арго, что собираюсь обсудить с тобой его исследования, — начала она. — Он с нетерпением ждёт твоего мнения. Глаза Гермионы расширились от удивления – легендарный Алхимик сам хотел встретиться с ней. Она всё никак не могла привыкнуть к тому, что теперь считается знаменитостью… и героиней войны. — О, вау. Да, я бы с радостью с ним поговорила, — улыбнулась она и, нервничая, стала постукивать ногой под столом. — Он удивительный человек. Я с радостью устрою вам встречу, — добавила Нарцисса. — Хотя он, возможно, будет на моём новогоднем балу. Можете поговорить с ним там. — Ох, это так скоро! — воскликнула Гермиона, уже мысленно прикидывая, сколько ей придётся прочитать и изучить, чтобы чувствовать себя хотя бы немного подготовленной. — Вот, — сказала Нарцисса, положив на стол небольшой аккуратный свёрток. Кудрявая ведьма тут же раскрыла свитки и начала пролистывать их, на мгновение забыв, что это может показаться невежливым. Однако Нарцисса ничуть не возражала и с удовольствием наблюдала за девушкой, которая вот уже столько лет занимает мысли её сына. Гермиона бегло прочла введение, кивая по ходу чтения.

Профессор Арго Пайрит, доктор философии

Профессор алхимии с бессрочной кафедрой

Неаполитанский университет Фридриха II / Università degli Studi di Napoli Federico II

Одной из главных задач алхимии всегда было излечение болезней и поиск способа продления жизни. На первый взгляд, алхимические процессы представляют собой бесконечно сложную последовательность нагревания смесей с непроизносимыми названиями. Однако, скорее всего, за всей этой кажущейся путаницей скрывается относительная простота. Золото, серебро, медь, свинец, железо и олово были известны человечеству задолго до появления алхимии.

Ключевым понятием алхимии является «трансмутация» – и её можно понимать по-разному: как химическое превращение, как физиологические изменения – например, выздоровление после болезни, – как возвращение молодости или даже как переход от земного существования к сверхъестественному.

Системы пяти почти идентичных первоэлементов существовали в Китае, Индии и Греции. Во всех этих традициях природа рассматривалась как взаимодействие противоположных начал – горячего и холодного, положительного и отрицательного, мужского и женского. По сути, это примитивная версия современного понимания энергии.

Цели, к которым стремились алхимики, вовсе не были уникальны – до них их уже ставили перед собой религия, медицина и металлургия. Первые химики были именно металлургами – возможно, самыми успешными мастерами своего времени. Их знания происходили не столько от науки, сколько от фольклора и религиозных представлений. Считалось, что рудокопы и металлурги, как и земледельцы, вступают с природой в магико-религиозные отношения, ускоряя естественное созревание её плодов.

Болезнь ликантропия существует в нашем мире с незапамятных времён. Все заражённые ею восходят к Ликаону – сыну Пеласга, который разгневал Зевса, угостив его блюдом, приготовленным из останков принесённого в жертву мальчика. В ярости Зевс обратил Ликаона и его сыновей в волков.

Важно отметить: люди, живущие с ликантропией, не являются опасными или злыми в обычной жизни. Опасность представляют они только в течение суток полнолуния.

Средство от ликантропии искали веками. Зелье аконита, созданное Дамоклом Белби во второй половине XX века, стало инновационным и крайне сложным лечением, но всё же не панацеей. Основной ингредиент этого серебристого зелья – аконит (он же борец или волчья ягода). Способ его приёма уникален: зелье нужно пить каждый день в течение недели перед полнолунием. Если пропустить хотя бы одну дозу – всё лечение насмарку.

Хотя для многих ликантропов это зелье стало спасением, оно далеко не идеально – прежде всего из-за ограниченной доступности. Готовить его трудно, а ингредиенты дороги, так что многие оборотни, которые и так на 62% чаще живут за чертой бедности из-за трудностей с трудоустройством, не могут позволить себе его регулярно варить.

Ликантропия всегда была в центре моих исследований как алхимика. Я считаю своей жизненной миссией найти от неё лекарство. После Второй Волшебной войны количество заражённых резко выросло – из-за того, как активно Волдеморт использовал их как оружие. Я убеждён: если объединить алхимию и свойства зелья аконита, мы сможем создать настоящее исцеление. Это изменит жизни множества людей.

Голова Гермионы шла кругом от всего, что она прочла. — Передайте профессору Пайриту, что я буду готова к разговору на новогоднем балу, — выпалила она. Исследование, начатое этим волшебником, действительно могло бы изменить судьбы многих. Особенно – Римуса. Но стоило ей позволить мыслям течь свободно, разыскивая связи и выстраивая гипотезы, как всплыла ещё одна веская причина ускорить этот процесс. Как и говорил профессор, во время войны Грейбэк и его последователи заразили множество людей. Большинство из них – дети. Многие скоро достигнут одиннадцатилетнего возраста, и, если всё останется как есть, не смогут поступить в Хогвартс из-за своего состояния. Гермиона почти физически ощущала, как в её голове загораются нейроны. Её захватил восторг от перспективы нового проекта. Хотя ликантропия всегда оставалась где-то на периферии её внимания, всерьёз она этой темой не занималась. А теперь – почувствовала зов. Гермиона всегда любила бороться за дело. Она аккуратно сложила пергаменты и убрала их в сумку, уже чувствуя, как в ней просыпается знакомое упрямство. Если она сможет помочь найти лекарство, эти дети смогут жить нормальной жизнью и учиться в Хогвартсе. Она ведь уже однажды победила – нашла средство от Драконьей лихорадки. Алхимические методы исцеления стали её специализацией. Так что новый проект казался логичным продолжением. Но тогда она работала не одна. Средство от Драконьей лихорадки было результатом их совместной работы с Драко. И как бы ей ни было неприятно это признавать – без него она бы не справилась. — А вы упоминали об этом исследовании Драко? — осторожно спросила Гермиона. — Нет, — просто ответила Нарцисса. — А вы думаете, профессор Пайрит будет не против, если Драко тоже примет участие? — Уверена, он будет только рад. По-моему, это отличная идея, — улыбнулась Нарцисса. Когда Гермиона выскочила из ресторана, сияя от благодарности, блондинка откинулась на спинку стула, с удовольствием отпила глоток чая – вполне довольная исходом этой встречи.

* * *

31 декабря. Поместье Поттеров. — Тётя Мионя, ты как принцесса, — с улыбкой сказала Лили, болтая ножками с деревянной скамьи у изножья кровати в гостевой спальне Гермионы. — Спасибо, Лилс, — усмехнулась Гермиона. — Как тебе книжка? — Очень нравится! — радостно воскликнула девочка. — Мама завтра ведёт меня в библиотеку. Я уже всё перечитала из того, что мне подарили на Рождество. Гермиона с нежностью посмотрела на рыжеволосую малышку. Лили Поттер, по словам Сириуса и Ремуса, была точной копией своей тёзки – добрая, но при этом бойкая и остроумная, она легко могла состязаться в словесных баталиях с братьями. Гермиона с нетерпением ждала её распределения – была уверена, что Лили сможет засиять в любом из факультетов. — Через год-другой могу одолжить тебе свои старые учебники, если хочешь, — предложила Гермиона, застёгивая жемчужные серьги. — Да, пожалуйста! Мама с папой свои не сохранили, — недовольно поджала губы Лили. — Мионааааа! — раздался крик Джеймса, сопровождаемый стуком в дверь. Лили закатила глаза – она явно не была готова так быстро прощаться с тётей. — Заходи, Джеймс, — ответила Гермиона, накладывая последнее косметическое заклинание на кудри. Сегодня она решила оставить волосы распущенными, но аккуратно укротила их магией. — Мама просит тебя к ней зайти, — объявил Джеймс с порога, подпрыгивая на носках. — Всё в порядке? — тут же спросила Гермиона. — Ага, — кивнул мальчик и убежал. Джеймс, как и Лили, был живым воплощением своего тёзки – даже пугающе похожим. На Рождество многим детям подарили игрушечные метлы, и Джеймс уже дважды разбил свою, но энтузиазма это у него не убавило. Подобрав подол своего тёмно-синего платья, Гермиона направилась в главную спальню, тихонько усмехнувшись, увидев, как Джинни тщетно пытается втиснуться в обтягивающий наряд. — Мион, у меня платье на задницу не налезает, — пожаловалась та. — Честное слово, она всё растёт и растёт. — У тебя прекрасная задница, Джин. Ты же профессиональная спортсменка – мышцы расти должны, — ответила Гермиона и осторожно ослабила ткань с помощью чар. Помогла Джинни натянуть платье, и та облегчённо выдохнула, когда оно село как надо. — Где Гарри? — поинтересовалась Гермиона. Она была уверена, что муж с радостью помог бы своей жене справиться с таким непростым делом. — Собирает вещи для детей на вечер, — отмахнулась Джинни, приводя в порядок и без того идеальные волосы с помощью пары заклинаний. — Рон с Дином точно решили не идти? — спросила Гермиона. — Ага. Рон терпеть не может светские мероприятия, — ответила Джинни. — Хотя, если честно, я их тоже не люблю. Но вот возможность нарядиться и заставить Гарри пускать слюни – это я обожаю. Она повернулась к Гермионе и оценивающе провела по ней взглядом с ног до головы. — Рядом с тобой мысли о бисексуальности посещали меня действительно не зря, Мион. Ты выглядишь сногсшибательно, — хмыкнула она. — Волнуешься перед вечером? — добавила, игриво двигая бровями. — Скорее... нервничаю, — призналась Гермиона, теребя кутикулу. — Но и рада тоже, — добавила она с улыбкой, вспомнив букет тюльпанов, доставленный за два дня до бала. К когтям филина была прикреплена записка.

«‎Грейнджер,

Галстук на Новый год будет тёмно-синий, поэтому я позволил себе заказать тебе подходящее платье от Maison Capenoir. Его доставят утром перед балом.

С уважением,

Гадкий, мерзкий, отвратительный таракан.»

Гермиона не смогла сдержать улыбку, прочитав записку. Так Малфой приглашал её на бал. Кто-то мог бы назвать его манеру выражаться грубой, но она находила её трогательной. Со временем она поняла: чтобы понять Драко, нужно уметь читать между строк. С того самого дня она с нетерпением ждала посылку – и ахнула, когда достала платье из коробки. Она старалась не думать о том, сколько оно могло стоить – вшитые по подолу бриллианты красноречиво говорили, что себе она бы такого никогда не позволила. Её особенно тронуло то, что Драко понял – платья у неё ещё нет. По правде говоря, Гермиона собиралась снова надеть мантию с Рождественского бала, потому что терпеть не могла шопинг. Но сейчас, глядя на своё отражение в зеркале Джинни, она не могла не улыбнуться. Малфой действительно угадал идеально. Платье, дополненное каблуками, аккуратно касалось пола, оставляя разрез на левую ногу. Глубокий V-образный вырез выглядел элегантно, но не вульгарно – Гермионе в нём было комфортно. Ткань подчёркивала фигуру, но не стесняла движений. А больше всего ей нравилась открытая спина – по коже небрежно спадали тонкие серебряные цепочки. Она была уверена, что платье шили специально для неё. Эта мысль вновь зажгла внутри знакомое ощущение – проблеск надежды.

* * *

Без пяти семь Гермиона, Гарри и Джинни стояли у камина. — Ты прекрасно выглядишь, Мион, — улыбнулся Гарри, пока Джинни поправляла ему галстук-бабочку. — Хочешь знать, откуда у неё это платье? — добавила Джинни. Гермиона не видела её лица, но могла представить себе хитрую ухмылку и без того. — Из магазина в Косом? — предположил Гарри, ни о чём не догадываясь. — Малфой, — с радостью сообщила Джинни. — О! — выдохнул Гарри. — Так вы… э-э… встречаетесь? Гермиона замерла. А они…? — Честно говоря, не уверена. Наверное, нет, — ответила она. — Ну, если так, Мион, то тебе стоит сказать об этом Малфою, потому что это платье говорит об обратном, — заключила Джинни, ещё раз осмотрев подругу с ног до головы. Сердце Гермионы забилось чаще, и ей вдруг до боли захотелось спрятаться. Но, по крайней мере на время, она отогнала эти мысли, выпрямилась и шагнула в камин.

* * *

Троица вышла из камина в поместье Малфоев и быстро влилась в длинную очередь безупречно одетых ведьм и волшебников. Гермиона с облегчением подумала, как же она благодарна Драко за это платье – без него она явно чувствовала бы себя не в своей тарелке. После войны поместье, очевидно, отреставрировали: угрюмые коридоры стали светлыми и просторными. На перилах развешены рождественские гирлянды, а над головами гостей парят мерцающие свечи. Она тревожно оглядывалась, ища среди толпы снежно-светлые волосы Драко. Очередь двигалась вперед, и чем ближе они подходили к хозяевам вечера, тем сильнее сжималось её сердце. Драко с ними не было. Где же он?

* * *

— Успокойся, всё будет нормально. Держи, сделай ещё глоток, — сказал Тео с ободряющей улыбкой, протягивая другу фляжку с огневиски. — Я не должен был просто купить это платье и всучить ей. Она, наверное, его возненавидела, — выпалил Драко и послушно сделал большой глоток. — Зато ты прислал ей цветы. Это было очень мило, — подбодрил его Тео, похлопывая по спине. — О, Мерлин… А что, если она вообще не придёт? — выдохнул Драко. — Думаю, об этом тебе волноваться не стоит, — усмехнулся Тео. Драко уже открыл рот, чтобы возразить, но взгляд Тео метнулся в сторону. Драко проследил за ним – и замер. В его поле зрения появилась ведьма в роскошном тёмно-синем платье. Он судорожно вдохнул и потянулся к галстуку, пытаясь ослабить внезапно ставший душным узел. Ведьма оглядывалась по сторонам с озабоченным выражением лица, но стоило ей встретиться с ним взглядом, как её лицо озарила облегчённая улыбка. Не обращая внимания на окружающих, многие из которых явно хотели привлечь её внимание, она уверенно направилась к Драко. — Привет, — выдохнула она, остановившись перед ним. — Привет, — отозвался он, не отрывая взгляда. — Привет, Грейнджер, рад тебя видеть, — с широкой ухмылкой вставил Тео, наблюдая за ними с нескрываемым интересом. — О, Тео! — воскликнула она, будто только что заметив его. — Ты отлично выглядишь, — улыбнулась она. У Драко невольно дёрнулся уголок губ – в сторону хмурости. — Ты тоже. Это платье просто великолепно, — добавил Тео. — Спасибо, — Гермиона смущённо покраснела. — И… спасибо тебе, — быстро повернулась к Драко. — Мне очень понравилось. — Я рад, — просиял он. — И тюльпаны… Это мои любимые цветы, — улыбнулась она. — Всегда пожалуйста, Грейнджер, — ответил он, ощущая, как ладони становятся влажными. Он намеренно не сказал, что выбрал тюльпаны именно по этой причине. Эта деталь уже много лет хранилась в дальнем уголке его памяти – вместе с прочими воспоминаниями о ней: как она пьёт чай, её любимая книга, цвет, сладости, и темы, на которые она может говорить часами. Неловкое напряжение между ними ощущалось почти физически – они оба не знали, как себя вести. Казалось, стоило им начать говорить нормально, по-человечески, как он забывал, как вообще с ней разговаривать. Их обычные пикировки были куда привычнее и… уютнее. — Вижу, ты смогла укротить свои кудри хотя бы на один вечер, — усмехнулся он, выбрав самый лёгкий мишень, хотя на самом деле обожал эти её кудри. И был искренне рад, что сегодня она оставила их распущенными. Его мысли унеслись, пальцы едва заметно дёрнулись – так хотелось запустить их в медово-каштановые локоны. — Решила, что если уж мы собираемся танцевать, то тебе, наверное, будут мешать мои кудри, — подколола она в ответ. — Какая заботливая ты, Грейнджер, — усмехнулся он в ответ.

* * *

Наблюдая за тем, как Гермиона весело беседует с каким-то старым хрычом, Драко подумал, что, возможно, всё-таки придётся стать убийцей. Он понятия не имел, кто этот тип, да, честно говоря, ему было наплевать. Даже если это проклятый король Англии, он всё равно был раздражён тем, что Гермиона уже целый час болтает только с ним. «‎О чём они вообще могут говорить так долго?» Отхлебнув шампанского, он решительно направился к ним, решив во что бы то ни стало во всём разобраться. Всё, чего он хотел – один танец со своей ведьмой, и пусть всё летит к чертям, если этот безумец помешает. — Грейнджер, — протянул он, кладя ладонь ей на спину. Жест был вполне сдержанным, не намекавшим ни на что лишнее, но в то же время – собственническим. — О, привет, — улыбнулась она. — Это доктор Пайрайтс из Неаполитанского университета, друг твоей мамы. — Очень приятно, — вежливо улыбнулся Драко и протянул руку. — Мистер Малфой, наконец-то мы встретились! — обрадовался мужчина. — Я как раз делился с мисс Грейнджер своими последними исследованиями. — Ах вот как? — заинтересовался Драко. — Да, доктор экспериментирует с использованием алхимии для лечения ликантропии, — Гермиона светилась от восторга. Драко почувствовал, как его сердцебиение замедлилось. Конечно, Грейнджер была в восторге – речь шла и о её профессиональной сфере, и о близкой её сердцу теме. — Удивительно. Вы знаете, что мисс Грейнджер разработала лечение от драконьей лихорадки? — вставил Драко, с удовольствием подчёркивая её достижения. Гермиона смутилась: — Это была совместная работа! Мы трудились над этим в команде. Пока она говорила, он чуть сместил руку, и указательный палец едва заметно скользнул по открытой коже её спины. Гермиона почувствовала, как по телу пробежала дрожь, а внизу живота появилось лёгкое, предательское трепетание. — Я как раз хотела тебя попросить помочь, — сказала она, взглянув на него. — Помочь с чем, если не секрет? — отозвался Драко. — Доктор Пайрайтс предложил мне взглянуть на его предварительные исследования и попробовать выявить закономерности. Я подумала, что мы могли бы сравнить их с результатами первых испытаний Волчьего противоядия. А ещё я вспомнила один египетский алхимический метод, он как раз связан с лунным циклом и может нам подойти… — она начала увлечённо рассказывать. Драко смотрел на неё с нежной улыбкой. Он всегда обожал, как загораются её глаза, когда она говорит о чём-то, что её действительно волнует – медово-карие радужки наполнялись золотыми искорками. Ему нравились маленькие ямочки на её щеках, когда она искренне улыбалась, и то, как эмоция восторга приподнимала её брови. — Конечно, я помогу, — кивнул он. Честно говоря, он и не думал браться за ещё один научный проект поверх всего, что уже валилось на него, но он был почти уверен: если ведьма попросила бы его погладить Мантикору – он бы пошёл, не задумываясь. — Превосходно! — обрадовался доктор Пайрайтс. — Уверен, с такими выдающимися молодыми умами мы преодолеем все сложности. Драко, конечно, сочувствовал цели проекта, но куда больше его радовало то, что у него появился повод чаще быть рядом с Гермионой. Они уже однажды влюбились друг в друга во время научной работы, и он надеялся, что возвращение к знакомым обстоятельствам поможет вновь разжечь пламя, которое угасло слишком давно. Он чувствовал, что искры ещё теплятся – и этого, возможно, будет достаточно, чтобы зажечь всё сначала. Ведь даже из тлеющей искры можно снова разжечь огонь.

* * *

Когда дирижёр поднял руки, а музыканты приготовились играть, Драко крепко обвил Гермиону за талию. У него перехватило дыхание, когда ладонь коснулась её обнажённой спины – и он мысленно поблагодарил себя за предусмотрительность, с которой выбрал это платье. — Посмотри на нас, Грейнджер. В этот раз – настоящий танец, — усмехнулся он, приподнимая брови. До того как Гермиона успела ответить, зазвучала первая нота, и Драко начал плавно вести её по залу. Она наклонилась ближе, её губы оказались всего в нескольких сантиметрах от его лица. — А мне, пожалуй, больше нравился наш предыдущий танец. Куда более… интимный, — прошептала она. Драко резко вдохнул, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. — Тебе этого недостаточно, Грейнджер? — ответил он тем же тоном и прижал её ближе, заставляя их тела слиться в движении. — Предпочитаю уединение с тобой танцу в толпе, — с улыбкой призналась она, и, вероятно, только выпитое шампанское придало ей смелости наконец озвучить мысли, что давно крутились в голове. — Учту, — прошептал он и провёл указательным пальцем по открытой коже её спины. Гермиона вздрогнула, её разум затуманился от его прикосновения. Последующие минуты превратились в туманное переплетение движений, касаний и едва слышных шепотов. Когда последний аккорд стих, смолкли струны скрипок, Гермиона вдруг осознала, что не испытывала подобного сексуального напряжения с… ну, со времён Оксфорда. — Мион! Гермиона резко обернулась на голос – перед ней стояла явно навеселе Кэсси. — Привет, Кэс, — хихикнула Гермиона. — Кажется, кто-то нашёл шампанское? — Ага, мои папочки слишком заняты тем, чтобы безумно любить друг друга, поэтому упустили меня из виду, — с дьявольской ухмылкой отозвалась слизеринка. — Кажется, сегодня это в моде, — подмигнула она. Гермиона поджала губы и метнула на крестницу выразительный взгляд, отстранив руку, всё ещё лежавшую на боку Драко. — Ну, наслаждайтесь вечерком, вы двое. Только не делайте ничего такого, чего бы не сделала я, — весело бросила Кэсси и исчезла в толпе. — Извини за неё, — прошептала Гермиона. — Не стоит. Я нахожу Кассандру достойной представительницей факультета Слизерин, — рассмеялся он и нежно смахнул пылинку с её щеки. Его рука застыла, когда он понял, что только что сделал – прикосновение вышло настолько естественным, что казалось инстинктом. Его большой палец задержался на горячей скуле, и он затаил дыхание, ожидая её реакции. В её взгляде – странное, притягательное выражение. Драко поклялся бы, что слышит, как в её голове лихорадочно работают шестерёнки, просчитывая варианты развития событий и оценивая их вероятность. Он позволил своему пальцу медленно провести по её щеке, а второй рукой обхватил её лицо, не отрывая взгляда. Он следил за тем, как она дышит, как приоткрываются её губы, будто она вот-вот заговорит. — Пойдём со мной, — прошептал он. Она лишь кивнула, не произнеся ни слова. Драко всегда гордился тем, что способен лишить Гермиону Грейнджер дара речи. Он переплёл свои пальцы с её и повёл сквозь толпу, по пути замечая знакомые лица – коллег, друзей, родных. Нарцисса и Люциус парили по залу, с любовью глядя друг на друга и обмениваясь вежливыми репликами с гостями. Невилл и Луна стояли чуть поодаль, шепчась о чём-то сокровенном. Гарри с Джинни весело смеялись в компании Билла и Флёр, а Ремус с Сириусом кружились в танце, совершенно игнорируя ритм. Гермиона не могла сдержать улыбку, послушно следуя за Драко сквозь толпу, с лёгким волнением в груди. Ей было интересно, куда он ведёт её и что задумал. Пройдя несколько коридоров, Гермиона поняла, что усадьба куда больше, чем ей казалось. После двух поворотов и лестницы Драко остановился у резной двери. — Угадаешь, что за ней? — спросил он, почти не скрывая возбуждения. Гермиона прикусила язык, слишком уж велик был соблазн ответить: спальня. Но Драко уже распахнул двери – и пред её взором предстала картина, которую она не забудет никогда. Библиотека. Библиотека Малфоев. Конечно, она о ней читала, но быстро поняла: ни одно описание не передавало всей грандиозности. Гермиона застыла с открытым ртом, глядя на бесконечные полки. Она стояла в самой крупной частной библиотеке волшебной Британии. — У нас есть целый раздел по алхимии, и ещё один – по магическим заболеваниям, — пояснил Драко, ведя её между рядами. — Если нам понадобится информация для исследований, думаю, это отличное место, чтобы начать. Он наблюдал за ней с улыбкой, ожидая, когда она глубоко вдохнёт – как всегда при виде библиотеки. Но Гермиона сдержалась, лишь молча кивнула. — Спасибо, что пришла сегодня, — произнёс он, протягивая руку. — Спасибо, что составил компанию. И за платье тоже. — Ты выглядишь потрясающе, Грейнджер, — почти шёпотом ответил он. Воздух вокруг них как будто застыл. Взгляд Гермионы не отрывался от его глаз, кожа горела в тех местах, где он смотрел. Между ними будто пульсировала энергия, напряжение, ощущение, что любое движение может стать началом чего-то нового. Гермиона слегка приподняла подбородок, не отводя взгляда. Казалось, он видит её насквозь – чувства, страхи, мысли. И если раньше подобное пугало бы её, то сейчас, почувствовав приятное тепло внутри, она поняла: если на неё и будет смотреть кто-то так – пусть это будут именно его серебристые глаза. Они приблизились друг к другу, будто во сне. Ни один не проронил ни слова, не нарушил магию момента. Их лица сблизились, носы почти соприкоснулись. На мгновение они замерли. Ничего. Ожидание. Неуверенность. Пока наконец Драко не наклонился и опустил губы к её губам – нежно, осторожно. Он ждал, что Гермиона отстранится, что одумается. Но Грейнджер, как всегда, удивила его. Она ответила на поцелуй, прижавшись крепче, обвивая его шею руками и теряясь в ощущениях. Он чуть прикусил её нижнюю губу, сжимая её за талию, притягивая ближе, пока между ними не осталось ни миллиметра. Её дыхание сбилось, тело запылало, с каждой новой лаской по губам она едва сдерживала смех – и всё же знала: он тоже улыбается. Он обожал ощущение её тела под своими руками. Обожал изгибы, платье, которое она надела именно для него. Обожал то, что она согласилась пойти с ним. Мерлин, он обожал эту ведьму. Гермиона почувствовала, как спиной упёрлась в книжный стеллаж – вековые тома стали опорой, пока она откидывала голову, отдаваясь чувству. Драко опустился к её шее, прикусывая кожу под челюстью, а она выдохнула, вызвав у него улыбку. Он поднял её ногу, прижав её к себе. Второй рукой обхватил затылок, его большой палец неосознанно выводил на коже узоры и руны. — Ты совершенство, — прошептал он, осыпая её лицо поцелуями. Гермиона уже терялась в ощущениях, как вдруг громкий хлопок вернул её в реальность. Драко резко отстранился, они замерли, тяжело дыша. Обернувшись на звук, они увидели, как в небе распадается алый фейерверк. — Прости, — выдохнул он. — Я подумал… — Всё в порядке, — с улыбкой ответила она. Ей и спустя годы после Битвы за Хогвартс всё ещё было трудно переносить громкие звуки. Она чмокнула его в щёку, взяла за руку и повела к стеклянной двери. Драко распахнул её, и декабрьский холод тут же обдал Гермиону. Он без слов наложил на них согревающее заклятие, не желая, чтобы холод помешал моменту. Новый год. Драко задумался, что он может принести ему. Им. Раньше он каждый год посещал бал, но ночь заканчивалась ничем. Обычно он смотрел салют из окна детской, с бокалом огневиски в руке. И уж точно не с возбуждённой ведьмой, чьи руки обвили его шею. Фейерверки вспыхивали и рассыпались в небе, принимая всевозможные формы. Гермиона смотрела на звёзды с восхищением, её щёки пылали. А Драко не мог оторвать взгляд вовсе не от салюта. Когда из сада донёсся отсчёт, оба вдруг осознали, как близко стоят друг к другу. Пять. Гермиона чувствовала его дыхание, её кожа вспыхивала – и, хотя они не прикасались, расстояние казалось невыносимым. Четыре. Драко ощущал, как каждая частица его существа тянется к ней, сердце стучало всё быстрее. Три. Гермиона позволила пальцам коснуться его руки, вожделея прикосновения. Всё вокруг стало зыбким, как во сне. Два. Драко осторожно взял её за запястье, заставляя повернуться к нему. Она повернула голову с улыбкой, её кудри взметнулись, пока руки вновь обвили его шею. Один. Гермиона потянулась к нему и поцеловала. Он прижал её к себе, но ей и этого было мало. Ближе. Она хотела быть ближе – хоть и понимала, что физически это невозможно. Драко позволил рукам блуждать по её телу, сжал её ягодицы. Гермиона рассмеялась, игриво прикусила его губу. Её сердце стучало, сознание плыло, весь мир исчезал в его аромате. Она слегка отстранилась, касаясь его носом. — С Новым годом, Драко, — прошептала она. Драко вздрогнул от слетевшего с её губ собственного имени. — С Новым годом, Гермиона, — ответил он так же тихо.