Звёзды над нами | The Stars Above Us

Хогвартс всегда был для Гермионы домом. Стоило ей покинуть стены замка, как она начинала тосковать по нему – по тихим залам, по уюту гриффиндорской гостиной, по умиротворению, которое дарила библиотека. С того самого момента, как в одиннадцать лет она переступила порог древней школы, Гермиона ощутила, будто наконец оказалась на своём месте. И пусть насмешки и оскорбления сопровождали её всю учёбу, внутри этих старых стен она чувствовала себя принятой. Гермиона была уверена: замок живой, он чувствует. Ну а как иначе объяснить то, с какой теплотой он её встречал? Даже теперь, когда она шла по коридорам в роли преподавателя, на губах её цвела улыбка. Казалось, каменные стены гудели от нетерпения, предвкушая возвращение учеников после рождественских каникул. Профессор Грейнджер знала: Хогвартс – не просто школа. И с тех пор как она заняла своё место среди преподавателей, её целью стало сохранить замок прибежищем для каждого, кто называет его домом. Она старалась, чтобы каждый ученик знал – к ней можно прийти с любой бедой, пусть даже самой незначительной. Гермиона одинаково серьёзно воспринимала грусть тех, кто переживал расставание, и тех, кто переживал утрату близких. В её кабинете было пролито немало слёз – но и улыбок он видел не меньше. И по-другому быть просто не могло.

* * *

Когда ученики один за другим начали стекаться в Большой зал, сгорая от нетерпения поскорее добраться до праздничного ужина, Гермиона внимательно всматривалась в лица. Рождество – пора радости далеко не для всех. Кто-то возвращался из дома, где его ждали подарки и веселье. А кто-то с самого начала боялся этих праздников. У кого-то в семье были трудности. Кто-то рос с родителями, которые не умели – или не хотели – принимать своего ребёнка. Гермиона не собиралась оставлять без внимания тех, кому перепали не самые приятные каникулы. Её взгляд скользнул по столу Гриффиндора – шумному, оживлённому, сверкающему красными галстуками, – и остановился на одном из первокурсников. Робби Олкотт. Он всегда улыбался, вечно шутил, старался всех развеселить. Настоящий любимец класса, добродушный и смешной. Но сейчас он был совсем не похож на себя. Лицо поникшее, плечи сгорблены. Пока однокурсники делились рождественскими историями, наперебой рассказывали, кто что получил, Робби сидел молча, ковыряя вилкой жаркое и словно стараясь раствориться на фоне других. У Гермионы екнуло сердце. Она помнила, в каких условиях жила семья Олкоттов. Робби был младшим из пятерых детей, учился в Хогвартсе по стипендии. Его родители долго сомневались, прежде чем отпустить его в волшебную школу: боялись, что не потянут. Когда ужин подошёл к концу и ученики стали расходиться, Гермиона направилась прямо к Робби. Она присела рядом и мягко улыбнулась: — Мистер Олкотт, не составишь ли мне компанию? Я собираюсь в свой кабинет. Робби напрягся – на лице читался испуг, словно он в панике перебирал в голове, что же успел натворить с момента возвращения в школу. — Ты не наказан, — поспешила заверить его Гермиона. Она заметила, как он с облегчением выдохнул, сложил вещи и, не говоря ни слова, последовал за ней. В кабинете Гермиона одним взмахом палочки вскипятила чайник: — Чаю? — предложила она с улыбкой. — Да, пожалуйста, — ответил он и устроился в мягком кресле напротив её стола. Пока она готовила чай, из шкафа с припасами к ней в руки сам слетел небольшой свёрток. Гермиона села и посмотрела на мальчика с теплотой. — Как прошли праздники? — Нормально, — пожал он плечами, избегая её взгляда. — Наверняка было приятно повидаться с семьёй, — заметила она. Робби лишь кивнул. — Я хотела бы кое-что тебе подарить, если ты не против? Он поднял голову, удивлённо уставившись на неё. На Рождество ему не подарили ничего, кроме плитки шоколада – да и к этому он уже привык. Родители старались изо всех сил, и даже в таком возрасте он прекрасно понимал: их семья не такая, как многие другие. Он пытался это принять. Но в дни вроде сегодняшнего это получалось с трудом. Однокурсники наперебой рассказывали о том, что им подарили. Кто-то – метлу, и уже строил планы на квиддичное лето, чтобы попасть в команду. Кто-то – набор волшебных шахмат, кто-то – комплект зельеварения или даже нового питомца. А Робби просто изо всех сил старался не завидовать. Напоминал себе снова и снова: мама с папой старались как могли. К тому же он жил в замке, полном магии и чудес, где каждый вечер подавали пир, – и втайне чувствовал вину перед братьями и сёстрами, у которых не было такой роскоши. Когда профессор Грейнджер протянула ему через стол тонкую синюю книжку, Робби расплылся в улыбке. — Мне? — спросил он, с интересом читая заголовок: «Сказки Барда Бидля». — Да, — с улыбкой кивнула Гермиона. — Ты ведь знаком со сказками вроде Золушки и Красной Шапочки, верно? Робби утвердительно кивнул. Эти истории он знал почти наизусть – старшие братья и сёстры читали ему их почти каждый вечер. — Так вот, это – волшебные сказки, — пояснила Гермиона. — Я и сама в твоём возрасте не знала о них, ведь меня тоже растили маглы. Но мне показалось, тебе будет интересно их прочитать. Она отлично помнила, каким потрясением стали для неё эти сказки – особенно в сравнении с теми, что она знала с детства. Экземпляр, который когда-то подарил ей профессор Дамблдор, по сей день хранился под замком вместе с личными вещами – как реликвия, наполненная слишком многими воспоминаниями, и светлыми, и горькими. У Робби защипало в глазах от такой неожиданной доброты. Он улыбнулся: — Спасибо… Одна слеза скатилась по раскрасневшейся щеке. — Конечно, — мягко отозвалась Гермиона. — Хочешь, я тебе одну прочитаю? Робби снова кивнул и уютно устроился в кресле, сжимая книгу на коленях. — Давным-давно, в далёком королевстве, правил глупый король, который возомнил, будто только он один достоин обладать магическими способностями. Он собрал армию, которую назвал Бригадой Охотников на Ведьм, и вооружил её чёрными гончими. В то же время он решил, что ему нужен наставник по магии, и разослал приказы по соседним деревням, призывая волшебника или волшебницу обучить его. Конечно же, никто не осмелился откликнуться. Никто, кроме хитроумного самозванца, у которого и магии-то не было. Тем не менее, он сумел убедить короля в своей силе, показав пару простеньких фокусов. Так он стал Верховным Волшебником Его Величества и личным магическим наставником короля…

* * *

Попытавшись – без особого успеха – подготовиться к занятиям на предстоящую неделю, Драко решил, что с куда большей пользой может провести время, раздражая свою любимую преподавательницу Заклинаний. Он шёл по коридорам, легко лавируя между студентами и весело улыбаясь портретам. Те глядели на него с явным изумлением – Драко Малфой никогда не был замечен за тем, чтобы просто так одаривать картины улыбками. Но жизнь его в последнее время сделала крутой поворот, и он ничего не мог с собой поделать – хотелось улыбаться. — Добрый день, сэр Кэдаган, — поприветствовал он рыцаря. — Ага! Профессор, отправляешься ли ты на подвиг?! — выкрикнул тот, вытащив меч и потрясая им перед собой с видом угрожающе-героическим. — Направляюсь в коридор Заклинаний, — пояснил Драко, сам не зная, зачем вообще отвечает. — Там, что ли, зверь, которого нужно одолеть? Иль дева, которую следует спасти?! — загремел Кэдаган. — Нет-нет, просто визит, — поспешно отмахнулся Малфой. — А к кому же визит? — не унимался рыцарь. — К профессору Грейнджер, — пробормотал Драко почти шёпотом. — Ага! Дева в беде! — воскликнул сэр Кэдаган и затопал на месте, будто готовясь к рыцарскому забегу. — Она вовсе не в беде. Я просто хочу её навестить, — быстро добавил Драко. Рыцарь тут же поник, видно разочаровавшись, что в замке никто не находится при смерти. — Желаю удачи, добрый сэр, — отрапортовал он напоследок и ускакал в соседний портрет. Драко продолжил путь, по дороге отчитав компанию хаффлпаффцев, которые были явно не в себе, и махнул рукой близняшкам Элизабет и Беатрис. Оказавшись в нужном коридоре, он замедлил шаг, аккуратно поправил мантии – хотя и без того выглядел безупречно – и взъерошил волосы: нужно было, чтобы они выглядели небрежно-идеально. Глубоко вдохнув, он направился к кабинету Гермионы – был уверен, что та занята подготовкой к урокам или чем-то не менее важным. Но, дотронувшись до двери, замер. Из-за неё доносился голос – знакомый, тёплый, читающий сказку, которую он знал с детства. Драко остановился. Он решил дождаться конца истории, с удовольствием слушая, как Гермиона рассказывает о скачущем горшке. У неё оказался удивительно подходящий голос для профессора: сдержанный, но выразительный, с правильными интонациями и ритмом, – он буквально рисовал перед глазами образы. Он вдруг подумал, что неплохо бы уговорить её читать ему вслух хотя бы иногда. Её голос действовал как успокоительное. Наконец он постучал и медленно приоткрыл дверь. За столом сидел маленький гриффиндорец, глядя на профессора так, будто перед ним была сама Мерлин в юбке. — О! Профессор Малфой, — удивлённо воскликнула Гермиона, и на её щеках вспыхнул румянец. Они не виделись с Нового года, и та ночь всё ещё стояла у них перед глазами. — Профессор Грейнджер, — кивнул он. — Мистер Олкотт. — Здравствуйте, сэр, — вежливо поприветствовал мальчик. — О, знакомимся со сказками Барда Бидля? — поинтересовался Драко, небрежно подойдя к столу Гермионы. — Да, они странные… — задумчиво ответил Олкотт. — Не более странные, чем магловские, — заметил Драко, вспомнив свой первый опыт чтения оригинальной «Русалочки». История показалась ему не только пугающе жестокой для детской сказки, но и вопиюще неточной. Автор, без сомнения, в жизни не видел настоящих русалок – описание не имело с реальностью ничего общего. — Наверное, вы правы, — согласился мальчик. — Это совсем не похоже на мультфильмы Диснея. Драко кивнул, всем сердцем соглашаясь с ним. Он неловко застыл на месте, понимая, что не сможет приступить к своему великому плану, пока Грейнджер не закончит с учеником. — Ну что, мистер Олкотт, теперь эта книга – твоя, — улыбнулась она, мягко похлопав по синей обложке. Мысль у неё была та же: всё, можно идти. — Спасибо, профессор! — просиял мальчик. — Счастливого Рождества, — сказала Гермиона. Когда мальчик скрылся из виду, Драко обернулся к ведьме с вопросительным взглядом. — Робби учится по стипендии, — пояснила она. Драко кивнул, гадая, не входит ли в стипендиальный пакет отдельный экземпляр этой книги для всех маглорожденных учеников. — Понял. — За ужином он выглядел ужасно расстроенным. Думаю, ему вовсе не подарили подарков на Рождество. Глаза Драко округлились – теперь он понимал ситуацию куда яснее. Детство без рождественских подарков? В голове не укладывается. Его собственные праздники были наполнены метлами, мантиями, поездками во Францию, наборами для волшебных шахмат – всем, что только ни пожелает. Ему стало неловко: он в который раз позволил своему опыту затуманить здравый смысл. Иногда он мечтал быть больше похожим на Грейнджер – у неё удивительное умение смотреть на мир шире, видеть больше, чем просто собственный путь. — Это было очень благородно с твоей стороны. — Ты же знаешь Робби. Он всегда улыбается. А тут сник, как побитый щенок. Сердце разрывалось, глядя на него. — Им с тобой повезло, Грейнджер, — мягко улыбнулся Драко. — Пожалуй, стоит начать дарить подарки всем, кто учится по стипендии… Но что им дарить? Я даже не знаю, с чего начать… — Она начала сбивчиво рассуждать, явно погружаясь с головой в новую задачу. У Драко на душе потеплело, пока он слушал ведьму. Он в который раз ловил себя на восхищении – какая же она, в сущности, самоотверженная. Она не только в одиночку разработала и внедрила целую Программу интеграции маглорожденных, но и, похоже, считала себя лично ответственной за каждого из этих детей. А теперь ещё и подарки решила дарить всем. Впрочем, размышлял Драко, на это как раз можно и направить пожертвования. Он давно хотел узнать, куда уходят его ежегодные взносы, и теперь считал, что подарки – вполне достойная статья расходов. — Грейнджер, — с улыбкой произнёс он, останавливая её словесный поток. — Уверен, они обрадуются любому подарку, который ты выберешь. — Пожалуй, ты прав, — кивнула она. — Тем более у тебя теперь целый год на подготовку, — добавил он, пытаясь подбодрить её. — И правда… Да, конечно, — согласилась она и, наконец, расслабилась. Гермиона, как водится, слишком сильно переживала из-за всего на свете. — Впрочем… прости, ты ведь не за этим пришёл, чтобы слушать мои рассуждения вслух, — смущённо улыбнулась она. — А я и не против. Мне нравится тебя слушать, Грейнджер, — усмехнулся Драко. У Гермионы перехватило дыхание. Возможно, это было самое приятное, что ей когда-либо говорили. Ни она, ни Драко не знали, как себя вести в этот момент. Последняя их встреча была в Мэноре, когда она вышла из камина с горящими щеками и парящей душой. А теперь – снова работа. Суровая реальность. Драко вдруг испугался: а вдруг их поцелуй был всего лишь игрой обстоятельств? Всё-таки в ту ночь был канун Нового года, а в такие вечера люди совершают поступки, на которые в другое время не решились бы. Но несмотря на этот назойливый голос сомнений, он решил сохранять надежду. — Я подумал, стоит зайти и узнать, когда ты хочешь начать исследования, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. Проклятие. В её присутствии он чувствовал себя дураком. Обычно он всегда держался уверенно, с налётом беззаботного шарма. Но стоило оказаться рядом с Грейнджер – и он снова превращался в неуклюжего подростка. — О! — воскликнула Гермиона и тут же наложила Темпус. — Может, уже этим вечером? — с надеждой спросила она. Ей не терпелось приступить к изучению материалов от доктора Пайритеса, но, если честно, ещё больше хотелось провести время с Драко. Он кивнул: — Выручай-комната? — Да, только соберу всё, — ответила она и принялась метаться по кабинету. Драко прислонился к каменной стене, наблюдая, как Гермиона стремительно перемещается по пространству. Она складывала пергаменты в аккуратные стопки, молча призвала свою зачарованную сумку. Когда обернулась к нему, волосы её были чуть растрёпаны. Увидев, как он смотрит, она напряглась: — Что? — Да так, Грейнджер, — пожал плечами он, поднимая брови. — Тогда почему ты на меня так уставился? Драко колебался. С одной стороны, он мог бы признаться: он находил её хаос красивым – скучал по этим моментам, по возможности видеть её настоящую, не ту, что показывает миру. С другой стороны – можно было бы пошутить и не вдаваться в откровения. В итоге он выбрал компромисс: — Просто рад тебя видеть, Грейнджер. Это разве преступление? Она вспыхнула: — Пожалуй, нет, — прошептала она. Они шли по коридорам рядом, плечо к плечу, пока не дошли до гобелена с Барнабасом Безумным. — Алхимическая лаборатория? — спросил он. Она кивнула. Дверь появилась почти сразу. Когда они вошли, Гермиона задержала дыхание. Комната решила принять облик почти точной копии лаборатории алхимии в Оксфорде. Лицо Драко выразило похожее изумление, хотя он и ожидал чего-то подобного. Но в последний момент его мысли ненароком зацепились за воспоминания об Оксфорде – и Комната, судя по всему, это уловила. Гермиона тут же взялась за дело, разложив на столе пергаменты с косым почерком доктора Пайритеса и множеством сложных схем. — Ты упоминала египетский алхимический ритуал? — спросил Драко, подходя к заваленному столу. Он всеми силами старался держать мысли в настоящем, не позволяя им ускользнуть в прошлое. Ему было любопытно, оказывает ли Комната на Гермиону такой же эффект. — Да, после того как я пила чай с твоей матерью, я сразу начала собирать материалы, готовясь к Новому году, — ответила она. Глаза Драко округлились: — Я не знал, что ты ходила к ней на чай. — Ах, ну… да, она пригласила меня, — смущённо отозвалась Гермиона. Внутри он застонал. Мать опять влезла, как и следовало ожидать. Может, именно после той встречи Гермиона и согласилась прийти на бал. Возможно, ей вовсе не хотелось с ним танцевать… Но он решил не давать этим мыслям прорастать. Хватит. — Ритуал основан на наблюдениях за лунным циклом и астрологическими паттернами, — пояснила Гермиона, создавая в воздухе диаграмму. Драко это напомнило «голограмму» из какого-то фильма, на который Тео однажды затащил его летом. — Это точная копия схемы, которую я нашла в архивах Министерства, — продолжала она, и диаграмма медленно закружилась. — Египтяне верили, что фаза луны влияет на результат алхимических ритуалов, особенно на трансмутацию. Драко кивнул, приблизившись: — Можно? Он знал: с работой Гермионы надо обращаться аккуратно – и всегда спрашивать разрешения.

* * *

15 декабря 1999 года, Алхимическая лаборатория, Оксфордский университет. — Малфой! — воскликнула Гермиона. — Ты что творишь?! — Готовлю соль, — спокойно ответил он, поднимая руки в примирительном жесте. — Почему ты делаешь это так? — с возмущением спросила она. — Так – это как? — К ней нельзя прикасаться! — Грейнджер, на мне перчатки. — Я считаю, что лучше вообще не трогать. Пробирки надо перемещать только в самый последний момент. Драко тяжело вздохнул. Спорить из‑за такой ерунды точно не стоило. За последние месяцы он успел понять: у Грейнджер есть свой, единственно верный способ делать всё на свете, и переубедить её невозможно. У него, конечно, тоже были свои предпочтения. Но в отличие от неё, он оказался куда более гибким. — Хорошо, Грейнджер, — отозвался он и вернул соль на прежнее место. — Что мне тогда делать? — Проверь зелье, пожалуйста. — Я уже проверил, — с заметным раздражением ответил он. Ему никак не удавалось понять, почему Грейнджер не доверяет ему даже самые простые задачи. Весь первый семестр он старательно доказывал свою надёжность: приходил в лабораторию подготовленным, с желанием работать. Но всё равно – как будто она не могла отпустить ситуацию и позволить ему работать самостоятельно. Она всё время стояла у него за спиной, когда он помешивал зелье, или поглядывала искоса, когда он резал ингредиенты. — Ты мне не доверяешь? — внезапно спросил он. Глаза Гермионы расширились, рот приоткрылся – будто она пыталась придумать оправдание. — Нет, дело не в этом, Малфой, — ответила она. — Просто я не привыкла работать в паре. — Ну, самое время начать, не так ли? — Пожалуй. Извини. — Напоминаю, Грейнджер, я всегда отставал от тебя буквально на пару баллов. — Да я не в тебе сомневаюсь, Малфой. Просто… я привыкла тянуть групповую работу в одиночку. Наверное, у меня проблемы с контролем, — призналась она. — Имей в виду: я в состоянии работать и без надзора, — усмехнулся он, пытаясь разрядить обстановку. Он знал – она не со зла.

* * *

7 января 2007 года, Выручай-комната, Хогвартс. — Может, я посмотрю эксперименты с зельем Вольфсбейн? — предложил Драко. — Да, хорошая идея, — кивнула Гермиона, не отрывая взгляда от диаграммы перед собой. Драко усмехнулся. Он радовался самому факту, что она теперь достаточно ему доверяет, чтобы поручать важные задачи. К концу их совместной работы в Оксфорде между ними установилось взаимопонимание – каждый использовал сильные стороны другого. Гермиона вникала в теоретическую часть, строила гипотезы, искала связи. А Драко оставался приверженцем практики. Его стихия – зельеварение, и за это время он понял, что обладает настоящим талантом к анализу данных. Во время предварительных испытаний с «драконьей лихорадкой» именно Грейнджер проводила все ритуалы и собирала теоретическую базу, а Драко фиксировал результаты и реакции, аккуратно записывая наблюдения в их общий журнал. — Судя по первым результатам, в первой фазе не хватало лунного камня. Посмотрим, придёшь ли ты к такому же выводу, — с улыбкой заметила Гермиона и развернула диаграмму, сосредоточившись на созвездии Волка. — То есть ты полагаешь, что лечение ликантропии – это комбинация ритуала и зелья? — уточнил он, просматривая помеченные ею отрывки. — Да, — кивнула она, довольная тем, как легко он улавливает её мысль. Именно это ей и нравилось в их сотрудничестве: Драко не требовал пояснений на каждом шагу. — Зелье Вольфсбейн помогает, но лишь смягчает симптомы, — пояснила она. — Не устраняет причину. — А ты надеешься, что ритуал в сочетании с зельем позволит дойти до сути? — Возможно. Хотя я не уверена, что это будет то же зелье, что и Вольфсбейн. Меня беспокоит сила аконита. В сочетании с ритуалом это может оказаться слишком агрессивным лечением. Ты согласен? Драко задумался. — А если изменить пропорции валерианы и лаванды? — Это может сработать, — одобрила Гермиона. — Тогда действительно получится смягчить побочные эффекты аконита. Они работали в спокойной тишине почти три часа: Драко анализировал данные, Гермиона вела заметки, изучая свою лунную диаграмму. — Ох! — воскликнула она вдруг. — Уже так поздно! Драко поднял голову и, вернувшись из своих мыслей, глянул на часы. — И правда, — протянул он. Если быть честным, возвращаться в реальность совершенно не хотелось. Ему нравилось это молчаливое сосуществование, нравилось быть рядом с Грейнджер. Её странности почему-то успокаивали. Она всё время жевала кончик пера, что сводило его с ума. Когда Гермиона сосредоточивалась, то начинала вполголоса напевать себе под нос – раньше это раздражало, но теперь он ловил себя на том, что ждёт этих мелодий. Особенно радовался, когда узнавал ту или иную песню. И, хоть он всячески сдерживал себя, знал: однажды обязательно подпоёт. — Заканчиваем? — спросила она, снова приводя в порядок кипу пергаментов. — Пожалуй, — отозвался он. — Заглянем на кухню? Гермиона расплылась в улыбке: — Конечно.

* * *

— О! Профессора Грейнджер и профессор Малфой! — воскликнул Гимби, подскакивая к ним с сияющей улыбкой. — Привет, Гимби. Прости, что потревожили в такой час, — извинилась Гермиона. — Никаких хлопот, мисс! — просиял домовой эльф. — Можно нам горячего шоколада? — вежливо поинтересовался Драко. — Конечно! Сию минуту, сэр! — Гимби проскакал к крошечной плите. — Всё тот же ты и твой горячий шоколад, — усмехнулась Гермиона, оборачиваясь к нему. Она давно гадала, как изменятся их отношения после возвращения в Хогвартс. Легко позволить себе закружиться в вихре эмоций в новогоднюю ночь, но если быть честной, тот поцелуй стал результатом недельного напряжения, а никак не сиюминутным порывом. После вечера в Оксфорде она вернулась в поместье Поттеров в приподнятом настроении – и, конечно же, выложила всё Джинни. Та едва сдерживалась, чтобы не подпрыгнуть от восторга, когда Гермиона пересказывала детали вечера. — У книжной полки, Мион? Да это же твоя фантазия с Хогвартса, ожившая в реальности! — ахнула Джинни. Гермиона поспешно шикнула на неё и наложила заглушающее заклинание, чтобы не разбудить детей, но не стала отрицать – только многозначительно улыбнулась. — И почему тогда ты торчишь здесь? — возмутилась Джинни, ткнув пальцем в гостьевую кровать. — А не в кровати Малфоя? — Думаешь, должна быть там? — приподняла бровь Гермиона. — Конечно! Тебе срочно нужен хороший перепих, Мион! — Я не хочу спешить, — призналась она. — Всё ещё слишком хрупко. Нужно время, чтобы дойти к той точке, на которой мы расстались в прошлый раз. — Почему? — искренне удивилась Джинни. — Потому что я не хочу снова обжечься. Ты помнишь, какой разбитой я была. Я просто хочу убедиться, что мы оба этого действительно хотим. Но сейчас, потягивая горячий шоколад и украдкой глядя на улыбающегося Драко, Гермиона жалела, что не умеет быть проще. Иногда так хочется просто... отпустить всё и плыть по течению. Она дала себе слово: всё будет медленно и вдумчиво. Никаких резких движений. Когда они вышли из кухни, Гермиона уже собиралась попрощаться – её путь лежал к кафедре Заклинаний, тогда как Драко шёл в подземелья. Она развернулась – и в тот же миг он сделал то же самое. Они столкнулись. Горячий шоколад пролился на её белую блузку, мгновенно прервратив ткань в почти прозрачную. — Ой! — воскликнул Драко, не в силах отвести взгляд от её груди. Гермиона покраснела и тут же наложила Чистящие чары и Исчезновения, чтобы убрать пятна и следы. — Прости, — пробормотала она, отворачиваясь. — Нет, это моя вина, извини. Я... просто хотел проводить тебя, — смущённо пробормотал он. — Не стоит, правда, — начала она, но замолчала, почувствовав, как его пальцы осторожно коснулись её ладони и переплелись с её. — Позволь мне, Грейнджер, — мягко улыбнулся он. Гермиона не возразила. Кто она такая, чтобы отказывать в такой мелочи?

* * *

7 декабря 2000 года, Кинг-стрит, Оксфорд. Пятнадцать месяцев почти постоянного пребывания бок о бок не могли не закончиться тем, что случилось. Гермиона лежала в постели рядом с Драко, улыбка не сходила с её лица. Она всё ещё не верила, что вечер накануне действительно имел место. Если бы он не спал рядом с ней прямо сейчас, она бы решила, что всё это ей приснилось. Напряжение между ними копилось месяцами – оба чувствовали его, но ни один не осмеливался сделать первый шаг. Они кружили друг вокруг друга, двигаясь в идеальной синхронности, но не сближаясь. И вот наконец – они пересеклись, оба, без остатка, бросив в пропасть осторожность и страх. Гермиона попыталась не дать мыслям увлечь себя слишком далеко. Они ещё не обсудили, что всё это значит. Может быть, для него это был просто разовый порыв, ни к чему не обязывающий. Она не хотела строить воздушные замки. И всё же... Она давно представляла себя рядом с Драко, влюбившись в саму идею этого союза. Он стал для неё равным партнёром – тем, кто бросает ей вызов и в то же время поддерживает. Он – её идеальное противостояние, человек, в котором так странно и точно соединились черты, дополняющие её собственные, будто так и было задумано судьбой. Она и представить не могла такого развития событий. Но теперь, позволив себе представить будущее, в котором есть Драко, поняла, что иначе и быть не могло. — Привет, — прошептала она, когда он зашевелился. Он открыл глаза, растерянно огляделся – видимо, был поражён, обнаружив себя в её постели. — Доброе утро, Грейнджер, — хрипло пробормотал он. Его голос в это утро казался особенно тёплым и бархатистым. Гермиона поймала себя на мысли: а может, стоит уговорить его ночевать у неё почаще? — Хочешь кофе? — спросила Гермиона, приподнявшись на локте, чтобы удобнее было смотреть на него, лёжа на боку. — Да, пожалуйста, — улыбнулся Драко, даже не пытаясь выбраться из-под одеяла. Улыбнувшись в ответ, Гермиона выскользнула из-под тёплого покрывала и направилась к своей крошечной кухне. У Драко перехватило дыхание, когда он понял, что на ведьме – только растянутая футболка с надписью «Оксфордский университет» и больше ничего. Он тут же окончательно проснулся, заворожённо наблюдая, как она встаёт на цыпочки, дотягиваясь до верхней полки за кружками. Футболка чуть приподнялась, приоткрыв часть её ягодиц. Драко с трудом сдержал стон. Он едва мог поверить, что это действительно произошло. Хотелось вернуться назад во времени и сказать самому себе, что всё это станет реальностью. Он переспал с Гермионой Грейнджер. Серые глаза неотрывно следили за ней: за тем, как она двигалась по кухне, молола свежие зёрна и готовила кофе во френч-прессе. Она всегда казалась ему невероятно привлекательной, но сейчас – с раскрасневшимися щеками, растрёпанными волосами и обнажёнными бёдрами – он чувствовал себя почти безумным от восторга. В груди у него зародилась решимость: просыпаться рядом с Гермионой как можно чаще. Когда их кружки опустели, Драко повернулся к ней с лукавой ухмылкой: — И почему на тебе нет белья, Грейнджер? Щёки Гермионы вспыхнули, жар нарастал с каждой секундой, пока он не отводил взгляда. Слегка наклонившись к нему, она прошептала: — Думала, тебе это понравится. Драко издал глухой стон и склонился к ней, глаза пылали. — И ты была абсолютно права, — прошептал он, осыпая поцелуями её шею. — У тебя ведь нет планов на сегодня? — Нет, я... — Отлично, — перебил он, голос зазвучал глухо у её кожи. Он легко коснулся подола её футболки – и она исчезла, словно её и не было. — Малфой! Но Драко не ответил – продолжил нежно прикусывать её шею, спускаясь всё ниже. Разум Гермионы затуманился, когда его палец скользнул по соску, а затем он слегка прикусил его и втянул в рот, вдохнув, и холодный воздух заставил её задрожать. Она откинула голову назад, волосы рассыпались по подушке, грудь приподнялась навстречу его губам. Драко продолжал покрывать её тело поцелуями. — Мерлин, какая же у тебя грудь... Голова шла кругом. Он был счастлив до безумия – рядом с ним была обнажённая Гермиона. Месяцами он мечтал об этом, представляя, как будет поклоняться каждому сантиметра её тела. — Ты идеальна, — прошептал он ей в губы. Она почувствовала, как Драко улыбается, пока медленно проводил пальцами по её животу, и от каждого прикосновения кожа будто вспыхивала. Когда он взглянул на неё сверху, её щёки пылали, дыхание было прерывистым, а разум – окутан предвкушением. С её губ сорвался сдавленный стон, когда пальцы Драко скользнули между её бёдрами, проходясь по чувствительной линии. Он тяжело выдохнул, ощущая на пальцах её возбуждение. Медленно, играючи, он начал водить пальцем по её клитору – то сильнее, то слабее, заставляя её застонать. Этот звук отозвался в нём тянущей болью, но он проигнорировал это: его целью было довести Гермиону до пика хотя бы раз, прежде чем подумать о себе. Он продолжал целовать её шею с отчаянной жадностью, особенно ему нравилось задерживаться чуть ниже челюсти. — Чёрт, Малфой, — прохрипела она, запрокинув голову. Он спустился ниже, облизывая её кожу. Добравшись до её лона, он замер на миг, глядя на неё с дьявольской ухмылкой и приподняв бровь – немой вопрос. — Пожалуйста, — выдохнула она, вплетая пальцы в его волосы. Он не заставил её ждать. Обвив руками её бёдра, он притянул её ближе. Вместо того чтобы рвануть с места, как того хотелось, Драко решил начать медленно: медленные, ленивые движения языком, особенно тщательно он работал над её клитором. Гермиона заёрзала, сжав грудь в ладонях. Её голова откинулась назад, когда он сосредоточился на чувствительной точке. Он запрокинул себе на плечи по одной её ноги. Одержимый происходящим, он сжал её бёдра и приподнял выше. Гермиона стонала, двигаясь навстречу его языку и крепко зажмурив глаза, её бёдра дрожали – она нуждалась в разрядке. — Ты божественна, — выдохнул он, дыхание обжигало её кожу. Он провёл двумя пальцами вслед за языком, поддразнив, а затем коснулся губами клитора, втянув и посасывая его, а пальцами вошёл в неё. Гермиона издала полный наслаждения стон, голос сорвался. — О Мерлин… Малфой… Драко начал двигать пальцами, задавая ровный ритм, и довольно усмехнулся, когда почувствовал, как её стенки сжались вокруг него. — Такая умница, Грейнджер, — пробормотал он, губами всё ещё касаясь её кожи. Из её губ сорвался сдавленный стон. Сжав пальцы в его волосах, Гермиона тяжело дышала, невнятно шепча сквозь хрип: — Да… чёрт… не останавливайся… я сейчас… боже… Малфой… Драко улыбался, глядя на то, как она извивалась под ним, и, когда из её груди вырвался пронзительный крик, позволил ей пережить оргазм до конца. Он наслаждался каждой секундой – её вкусом, телом, тем, как она трепетала под его языком. Надеялся, что это лишь первое из множества удовольствий, которые они подарят друг другу сегодня. — Может, позавтракаем? — спросил он с усмешкой, глядя на задыхающуюся ведьму перед собой. — Ты неисправим, — хихикнула она и притянула его к себе для поцелуя. — А можем заказать что-нибудь. Тогда мне и вставать никуда не придётся, — предложил он с самодовольной ухмылкой. — Ладно. Но только если сам будешь звонить, — парировала она, засияв в ответ. — Идёт, — кивнул Драко и с воодушевлением призвал свой мобильник. В ту минуту он понял: если уж и умирать, то только вот так – удобно устроившись между бёдер Гермионы Грейнджер.

* * *

7 января 2007 года, Подземелья, Хогвартс. Петляя по коридорам подземелий, Драко пытался стереть с лица довольную ухмылку. В последнее время ему становилось всё труднее сохранять невозмутимость рядом с Гермионой. Их новое сближение – или как бы это ни называлось – вызывало в нём шквал воспоминаний. И всё же, когда в ту ночь он мог заснуть, лежа в кровати уставившись в каменный потолок, ему открылась одна неоспоримая истина. Место, в котором бы он согласился встретить смерть, осталось прежним. Ему оставалось лишь надеяться, что Грейнджер предоставит ему ещё раз такую возможность.