Глава 24: Зелья и одержимость
27 июня 2025 г., 22:55
Беатрис Мёрфи прекрасно справлялась со всеми предметами, кроме полётов. Но больше всего ей полюбились зелья. В них было что-то невероятно логичное, и ещё ей нравилось, как учебник по зельеварению напоминал кулинарную книгу её мамы, ту самую, с выцветшими лимонными страницами.
В детстве Беа часами сидела на кухонной столешнице, болтая ногами и с замиранием сердца наблюдая, как мама печёт пироги, торты, капкейки и печенье. Мама училась у своей матери, та – у своей, и эта цепочка протянулась годами так далеко, что юной ведьме было сложно даже представить, сколько поколений за ней стоит.
Когда Беа подросла, папа смастерил для неё деревянную скамеечку, чтобы она могла доставать до стола и сама участвовать в этом священном ритуале – традиции, которая передавалась по женской линии, от одной Мёрфи к другой. Она до сих пор помнила, с какой гордостью впервые взяла в руки деревянную ложку, что раньше принадлежала бабушке, и принялась помешивать всё, что мама ставила перед ней.
Но дело было не только в выпечке. Беа влюбилась в сам процесс обучения. В математику, спрятанную в фунтах, унциях и пинтах. Это настоящая наука – то, как один ингредиент влиял на остальные, особенно когда в дело вступал жар духовки. Изучение английского языка, правописания и калиграфии, глядя на изящные рецепты, написанные элегантным бабушкиным почерком на выцветших карточках.
Счастливее всего она чувствовала себя на кухне, в облаке ванили, сахара, лимона и корицы, среди маминых улыбок и смеха.
Когда начались уроки зельеварения, всё это всплыло в памяти – и с ним пришло ощущение уюта. Внимательно взвешивая ингредиенты, Беа чувствовала себя на своём месте. Периодически косилась на инструкции, но в остальном всё шло как по маслу.
Вскоре она освоила все зелья из учебника для первокурсников, и привычные задачи уже не казались такими увлекательными. Поэтому, доев ужин и сгребя с тарелки последний кусочек, она выскочила из Большого зала и направилась в подземелья – решительная и уверенная в себе.
Ей было всего двенадцать, но Беа точно знала, кем хочет стать: зельеваром. А логичный первый шаг к этой цели? Овладеть всеми зельями с первого по седьмой курс.
* * *
— Здравствуйте, профессор, — Беа смущённо улыбнулась. — Добрый вечер, мисс Мёрфи, — отозвался профессор Малфой. — Чем могу помочь? — Я хотела бы… попросить о дополнительном задании по зельям, — пробормотала она, отводя взгляд, явно волнуясь из-за своей просьбы. — Мисс Мёрфи, у тебя и так самые высокие оценки по предмету. В дополнительном задании вы не нуждаетесь, — с улыбкой заметил он. — Я знаю. Но я хочу учиться дальше. Простите, сэр, но пока всё кажется слишком лёгким, — с долей вызова ответила Беа и на этот раз попыталась встретиться с профессором взглядом. — Правда? — приподнял бровь Малфой. — Дополнительное занятие в среду вечером? — Да! — воскликнула она, и мысли тут же закрутились вихрем, рисуя возможные сценарии. — Мы будем не только варить зелья, но и готовить ингредиенты. — Отлично! Я как раз хотела начать изучать списки ингредиентов для второго и третьего курсов, — она буквально светилась от радости. — Хорошо. Тогда приходи после ужина каждую среду. Увидимся завтра.* * *
На следующий день Беатрис едва сдерживала волнение. Весь день она проходила, словно во сне, не в силах думать ни о чём, кроме предстоящего урока. Когда она подошла к нужной двери, та оказалась приоткрыта. Беа толкнула её и вошла, широко улыбаясь. В центре комнаты, за столом, за которым профессор обычно проводил демонстрации, уже стоял большой котёл и множество пузырьков с разноцветными жидкостями. — Добрый вечер, мисс Мёрфи, — поприветствовал он её, поправляя очки на переносице. — Добрый вечер, профессор, — ответила она с улыбкой. — Что мы сегодня будем делать? — Сегодня ты будешь извлекать слизь слизнечервя, — произнёс он с непроницаемым выражением. Он специально выбрал это задание – хотелось проверить, как она отреагирует. У него было подозрение, что ей это покажется интересным, а не отвратительным. — Отлично! — с энтузиазмом воскликнула девочка и подошла к столу. — Зелёная слизь выделяется слизнечервём и часто используется для загущения зелий, — пояснил профессор Малфой. — Это весьма популярный ингредиент, хотя гораздо выгоднее добывать его самостоятельно. Беа кивала, не отрывая взгляда от профессора и ловя каждое слово. — Она входит в состав Эликсира бодрости, Травоуборочного зелья и Сонного отвара, — добавила она, просияв. — Абсолютно верно, — кивнул Малфой, удивлённый и впечатлённый. Он никогда не считал себя человеком, способным проникнуться симпатией к детям. В силу профессии он их, конечно, терпел и уважал, но никогда не думал, что сможет получать удовольствие от их присутствия. С учениками шестого и седьмого курсов было проще – они были почти взрослые, умели держаться серьёзно. Но младшие классы всегда давались Драко труднее. Отчасти потому, что сам он в том возрасте был невыносимым, а отчасти – потому что он просто не знал, как с ними обращаться. Пока не появилась Беатрис. Он довольно быстро понял, что в этой магглорождённой гриффиндорке было что-то странно знакомое. Поэтому, когда Биатрис пришла к нему с просьбой, он с радостью согласился помочь. И только теперь осознал: знакомым ему казалось не лицо, а это неутолимое стремление к знаниям – та же неукротимая тяга к учёбе, какую он когда-то наблюдал у другой магглорождённой ведьмы в пору своей учёбы в Хогвартсе. Мысль о том, что сейчас у него есть шанс повлиять на ситуацию иначе, грела душу. Он не собирался бросаться пустыми оскорблениями или смотреть на неё свысока. Напротив – он собирался поддерживать ведьму, вдохновлять и помогать ей на всём её пути в Хогвартсе. Драко устроился за столом с пачкой ученических сочинений, вполне довольный тем, что может спокойно заняться проверкой, пока девушка извлекает слизь из слизнечервей. Он пролистывал свитки, и мысли ускользнули – назад, к последним дням, проведённым с Грейнджер. Не давала покоя одна мысль: как будут развиваться их отношения дальше? Нередко ему приходилось прикусывать язык, чтобы не ляпнуть чего-то – например, не предложить Гермионе вступить в отношения. По-настоящему. Он не хотел торопить события, это точно. Но стоило ей поднять на него взгляд – карие глаза сияют, лицо обрамляют медово-каштановые кудри, – и сердце начинало спорить с разумом. Он всегда был немного собственником – наверное, тон задало само его имя: Драко, как и созвездие Дракона на севере небосвода. А драконы, как известно, яростно охраняют то, что им дорого. Первый раунд Турнира Трёх Волшебников – яркий тому пример. Он понимал, что Гермиона вовсе не нуждается в защите, но чувства, которые он к ней испытывал, не были сродни этой потребности. Он гордился тем, что находился рядом с ней. Что именно ему Золотая Девочка волшебного мира дарит своё внимание и тепло. Это заставляло его становиться лучше, быть мужчиной, которым он хотел бы гордиться – и которого Гермиона, возможно, захочет видеть рядом с собой снова и снова. Он бы не назвал свои чувства собственническими – вовсе нет. На самом деле, Драко был почти уверен: если выбирать, он бы предпочёл сам принадлежать Грейнджер, а не наоборот. И всё же он решил запастись терпением. Дать Гермионе свободу двигаться в своём темпе. Последнее, чего он хотел, – заставить её чувствовать давление или неловкость. Но с каждым днём становилось всё труднее бороться с этим сладким желанием – вновь оказаться для неё кем-то значимым. — Профессор? — обеспокоенный голос вернул его в реальность. Биатрис смотрела на него в упор. — Вы уже несколько минут смотрите в стену. Вы в порядке? — Да, мисс Мёрфи, всё в порядке, — ответил он поспешно. — Профессор? — переспросила она. Он поднял взгляд. — Мы могли бы попрактиковаться в приготовлении успокаивающего зелья? — спросила она. — Почему именно успокаивающее? — Просто, по-моему, это полезное зелье, стоит уметь его варить, — спокойно ответила ведьма. — И что же тебе о нём уже известно? — профессор Малфой поднялся и подошёл ближе. — Успокаивающее зелье используется для стабилизации состояния человека после шока, травмы или эмоционального всплеска. Если всё сделано правильно, оно становится синим. В его состав входят множество компонентов, но основные – лаванда, сердце крокодила и мята. Если переборщить с мятным маслом, у выпившего может возникнуть жжение во рту, слезотечение или приступы неконтролируемого плача. Драко кивнул, впечатлённый пугающей точностью. — Вижу, ты уже успела заглянуть в курс зелий для шестого курса. — Ага, — просияла левочка.* * *
У двери в подземелье стояла ведьма с раскрасневшимся лицом. Профессор Грейнджер закончила проверять все работы на этой неделе ещё пару часов назад и решила заглянуть в подземелья. По пути она зашла на кухню, взяла две кружки какао и наложила на них заклятие стазиса. Но когда приблизилась к привычно пустой аудитории, вдруг услышала голоса. — Да, мисс Мёрфи, всё в порядке. Её пробрало, и она прижалась ухом к двери. Услышать, как Малфой разговаривает с Биатрис... это вызвало в ней то странное, сладкое чувство, что посещало её всё чаще. Ей нравилось слушать, как он говорит. Хотя нужно признать – видеть, как его губы произносят слова, ей нравилось куда больше. У Драко был удивительно приятный голос. Его тон, интонации – всё отзывалось в ней дрожью, каждое слово скользило по сознанию, будто ручей. Она вспоминала, как однажды – в библиотеке, в четвёртом курсе – он подошёл, и почти шёпотом произнёс: «Не ожидал увидеть тебя здесь, Грейнджер». Его голос, лёгкий, как эхо, с тех пор ещё не раз звучал в её снах – шепча фразы, которые она ни за что не произнесла бы вслух при свете дня. С годами его голос стал ещё более чарующим. Если раньше она могла заставить себя не обращать на него внимания, теперь – уже нет. Это стало невозможным. Наконец, простояв у двери столько, что это начало казаться уже не просто странным, а слегка пугающим, Гермиона постучала. Дверь распахнулась почти сразу. На табуретках сидели Драко и Биатрис, оба уставились в её сторону. — О! Здравствуй, мисс Мёрфи! — воскликнула Гермиона, делая вид, что удивлена. Она быстро подошла к столу и молча поставила перед Драко кружку. — Здравствуйте, профессор Грейнджер, — кивнул он, стараясь взять себя в руки. — Много ты собрала слизи слизнечервей, — заметила Гермиона. Отлично, просто блестяще. — Да, профессор Малфой помогает мне с зельями, — с радостью заявила та. — Правда? — Гермиона склонила голову набок и улыбнулась Драко. Сердце забилось чаще от этой милой новости. Как же очаровательно, что он решил помочь. — Как я мог отказать в жажде знаний, профессор Грейнджер? — лениво протянул он, откинувшись назад и скрестив руки на груди. Гермиона шумно втянула воздух. Белая рубашка натянулась на его плечах, ткань обрисовала мускулы, наработанные за годы. Она поспешила отогнать опасную мысль, напомнив себе, что в комнате находится ученица. — И что ты сегодня выучила, мисс Мёрфи? — спросила она, чувствуя, как от одного только присутствия профессора зелий по телу растекается тепло. Его взаимодействие со студентами всегда вызывало у неё почти глупую, но приятную дрожь в животе – анализ причины она отложила на потом. — Я собрала много слизи слизнечервей! — просияла девочка, продемонстрировав целую коллекцию пузырьков. — Прекрасно, — с трудом скрывая неловкость, ответила Гермиона. — Мисс Мёрфи, продолжим на следующей неделе? — мягко, но недвусмысленно спросил Драко. — Да, конечно! — с готовностью ответила та и начала собираться. Когда девочка унеслась в коридор с явным вдохновением, Гермиона повернулась к Драко с виноватой улыбкой. — Очень мило с твоей стороны – заниматься с Биатрис дополнительно. — Сложно отказать тому, кто так хочет учиться, — пожал он плечами, прислоняясь к столешнице. — Снейп мне никогда не позволял заниматься зельями вне уроков. — Ты хоть пыталась попросить? — спросил Драко с лёгкой усмешкой. — Ещё как. Он даже не удостоил меня ответом. — Думаю, тебе ещё повезло. Даже страшно представить, что бы он сказал, — рассмеялся Драко. Гермиона с трудом удержалась от смеха. Он был прав. Она и сама прекрасно слышала в голове тот узнаваемый, тягучий голос: — Мисс Грейнджер, вы и так невыносимо всезнающи на моих обычных занятиях. Что же заставило вас поверить, будто я стану тратить личное время, потакая вашей навязчивой потребности быть лучше всех? — Хочешь прогуляться? — Конечно, Грейнджер, — улыбнулся Драко и призвал мановением пальцев своё пальто и затёртый шарф Слизерина из шкафа.* * *
12 декабря 2000 года, пруд Кирка, Оксфорд. — Драко, я замерзла, — смеясь, сказала Гермиона, щеки её пылали от мороза. — Грейнджер, ты ведь ведьма – наложи согревающее заклинание, — с ухмылкой отозвался Драко, проносясь мимо неё с пугающей скоростью. Гермиона не могла понять, зачем вообще согласилась кататься с ним на коньках по замерзшему пруду. Она никогда не получала удовольствия от мысли стоять на тонкой металлической полоске, балансируя на льду. Но что-то в той восторженной улыбке, с которой он пригласил её, развеяло все сомнения – мысли исчезли, как лёгкий дым в морозном воздухе. По правде говоря, Гермиона была готова на многое, лишь бы ещё хоть раз увидеть ту детскую непосредственность, которую Драко стал понемногу показывать ей в последнее время. Ей казалось, что наблюдать, как рушатся его стены, как на поверхность выходит настоящий он – это своего рода очищение. Возможно, впервые в жизни. Она верила, что ему необходимо хотя бы иногда быть беззаботным и даже слегка ребячливым. Он уже никогда не вернёт себе все те годы, которые у него отняли, но это – хоть какое-то утешение. Гермиона была уверена: под отполированной, слегка грубоватой внешностью всё ещё жив тот мальчик, которого слишком рано заставили повзрослеть, лишив права выбирать собственный путь. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Драко не пришлось проходить через все те испытания, что выпали на его долю. И поэтому, когда он предлагал занятие, способное вернуть ему кусочек детства, она не колебалась. Пруд, надо признать, был удивительно красив. Хотя Гермиона по-прежнему была уверена, что куда приятнее наблюдать за происходящим с безопасного берега. Вздохнув, она наложила согревающее заклинание и отправилась вслед за ним, стараясь не отставать. Наконец, Драко сбавил скорость, поехал спиной вперёд и поманил её к себе, широко раскинув руки и сияя, как мальчишка. Она двинулась вперёд, неловко переступая ногами – колени дрожали, равновесие ускользало. Едва она начала думать, что наконец уловила суть этого ужасающего вида досуга, как тут же споткнулась. С грохотом врезалась в грудь Драко, замахав руками, но прежде чем рухнуть на лёд, ощутила, как её перехватывают сильные руки – квиддичная хватка. — Прости, — покраснела она, смертельно смутившись от произошедшего. — Я держу тебя, Грейнджер, всё в порядке, — улыбнулся он, помогая ей удержаться на ногах. Они застыли на мгновение, их тела разделяли считаные сантиметры, дыхание сбилось. Драко уловил знакомый аромат клубники и мёда – и в голове будто помутилось. Он словно только сейчас осознал, как далеко они зашли. Ему хотелось смеяться от счастья, лицо болело от постоянной улыбки, которая появлялась каждый раз, как рядом оказывалась Гермиона. Он чувствовал пульс на её запястьях, обхваченных его ладонями, и тихий шёпот дыхания, пока она смотрела на него. Гермиона не могла оторвать от него взгляда. Ноги словно приросли ко льду – и в прямом, и в переносном смысле. Она с болезненной ясностью осознавала прикосновение его тёплых, шероховатых рук, ощущала напряжение в его теле – он будто сам затаил дыхание. — Может, уже пойдём домой? — спросила она, не выдержав нарастающего напряжения. Драко молча кивнул и повёл её к берегу, не выпуская запястий из рук. — Вот так, Грейнджер, у тебя получается, — сказал он с лёгкой улыбкой, наблюдая, как она старается направить себя к заснеженной кромке. И Гермиона расцвела в ответ, хотя сама толком не понимала – почему.* * *
Когда они вернулись домой, Драко уже потянулся к двери своей квартиры, будто собирался войти. — А ты куда собрался? — спросила Гермиона, поражённая. — В душ. — Я тоже собиралась принять душ, — добавила она, глядя на него многозначительно, надеясь, что он уловит подтекст. — Ах вот как? — приподнял брови Драко, и на его лице заиграла лукавая улыбка. — А не станешь ли ты возражать против моей компании? — Думаю, это допустимо, — с улыбкой сказала она, взмахом палочки открывая дверь. Драко последовал за ней, чувствуя, как предвкушение с каждым шагом становится всё острее. Он затаил дыхание, наблюдая за тем, как Гермиона медленно, почти мучительно неторопливо, снимает с себя одежду, слой за слоем. — Грейнджер, ты меня убиваешь, — простонал он. — Можем ли мы всё махом сорвать к Мерлину и покончить с этими тряпками? — И какое в этом удовольствие? — усмехнулась она, направив палец на душевую. Та немедленно ожила: зашумела вода. Пока она отвлеклась, Драко при помощи заклинания избавился от собственной одежды — он не собирался тянуть ни секунды дольше. Она пискнула от неожиданности, когда он подхватил её на руки и шагнул в душевую, поставив под обжигающий поток воды. Пар мгновенно окутал их, отрезая от всего остального мира. Он уверенно держал её, прижимая к влажной кафельной стене, а она, улыбаясь, обвила его ногами. — Ты неисправим, — прошептала Гермиона, наклоняясь к его губам. Он встретил её на полпути, мягко прикусив её нижнюю губу и медленно отпустив, не отводя взгляда. Вода струилась по их лицам, стекала по телам. Сердце у Гермионы бешено заколотилось, низ живота сжался от того, как плотно он прижался к ней. И в этот момент ей не давала покоя только одна мысль: почему они не начали делать это раньше? Зачем им понадобился целый год, чтобы перестать кружить друг вокруг друга? Драко обожал Гермиону в любом образе – в одежде, без неё, в полуодетом виде, но сейчас, мокрая до нитки – во всех смыслах этого слова – она была для него самим совершенством. Он поднял девушку выше, наслаждаясь тем, как её грудь отозвалась на движение, коснувшись его грудной клетки. Он потянулся к её шее, оставляя лёгкие укусы, поднимая её ещё выше – так, чтобы грудь оказалась как раз напротив его губ. Удерживая её одной рукой, другой он коснулся соска – твёрдого от воды и возбуждения – и чуть сжал его. — Пожалуйста, — простонала она ему в ухо, извиваясь в его объятиях. У Драко закружилась голова – не было ничего более возбуждающего, чем Гермиона, без стеснения говорящая, чего хочет. — Как скажешь, любовь моя, — пробормотал он с улыбкой, прижимая её к стене и опуская руку вниз, чтобы направить член к её промежности. Он едва коснулся головкой клитора, с наслаждением наблюдая за тем, как она ёрзает в предвкушении. — Можно? — спросил он, насмешливо приподняв бровь. В ответ Гермиона только всхлипнула и нетерпеливо закивала. Одним резким движением он насадил её на себя. Она издала протяжный, высокий стон, обвивая его шею крепче, словно заранее зная, что будет дальше. Потянулась к его уху и шепнула: — Драко... Он знал: как только она произнесёт его имя вот так – всё кончено. Его глаза темнеют, движения становятся резче, разум затмевает первобытное желание. Он крепко обхватил её за спину, его руки, широкие и сильные, прижимали её с такой силой, что она полностью расслабила мышцы, позволив себе просто утонуть в ощущениях, откинувшись спиной на прохладную плитку. Он начал поднимать и опускать её, помогая ей насаживаться. Их тела буквально сливались, позволяя ему наслаждаться каждым миллиметром кожи Грейнджер. Он запрокинул голову, когда движения стали быстрее. Гермиона застонала вновь – громче, прерывисто: — Сильнее… чёрт, Драко, трахни меня жестче! И он подчинился. В тот самый миг, когда опустил её на себя – начал толкаться с яростной, неистовой силой. Её тело ударялось о его с каждым движением. — Так хорошо, Грейнджер… так хорошо, когда мой член внутри тебя, — выдохнул он, не отрывая взгляда от неё. Он упивался её лицом – искаженными от наслаждения чертами, дрожащими губами, сосками, что подпрыгивали при каждом толчке, её влагалищем, что сжимало его всё сильнее. — Чёрт, Драко… чёрт… я сейчас… — застонала она, голос взвился выше. Она оторвала одну руку от его шеи и принялась теребить сосок, с силой его пощипывая. Он ускорился, движения стали резче, грубее. С каждым толчком Гермиона всё громче вскрикивала. Он вошёл в неё до упора – и она вскрикнула от восторга, высоким, почти отчаянным голосом. Его член налился тяжестью, пульсируя внутри неё, но он не позволил себе сорваться раньше времени. Он замедлил ритм, взял её за руку и направил пальцы к клитору, не сводя с неё жгучего взгляда. Она поняла без слов и начала аккуратно стимуляцию, едва касаясь – и тут же выдохнула от удовольствия. — Чёрт, ты такая горячая, — простонал он, наблюдая за тем, как она доводит себя до оргазма. Он подстроился под её ритм, и вскоре они вновь двигались как единое целое: Драко поднимал и опускал её, она – терла клитор, срываясь на стоны и невнятные слова. — Ты такая, блядь, горячая, Грейнджер… — выдохнул он, чувствуя, что уже на грани. Вдруг она затрепетала в его руках, задрожала, дыхание стало прерывистым и судорожным. — Чёрт… чёрт… — закричала она, тело выгнулось от экстаза. — Хочу, чтобы ты кончил в меня, — прошептала она, едва дыша. И стоило этим словам сорваться с её губ – всё, что удерживало Драко на грани, рухнуло. Что-то первобытное прорвалось наружу. Он застонал и сдался. Гермиона вскрикнула, когда её оргазм достиг пика, извиваясь, пока он заполнял её. Они остались в этом положении, тяжело дыша, не в силах сразу прийти в себя. Гермиона оправилась первой – потянулась к его губам и поцеловала, нежно, с любовью. Он медленно опустил её, не отводя глаз. — Чёрт… ты само совершенство, — прошептал он, глядя, как капли воды стекают по изгибам её тела. И прежде чем она успела ответить, он вновь впился в её губы, решив, что этот день они проведут, не размыкая объятий.* * *
20 января 2007 года, Хогвартс, школа чародейства и волшебства. — Ты уверена? — озабоченно спросила Кейтлин. — Да, конечно. Я часто бываю у своих отцов, — ответила Кэсси. — То есть… твои отцы думают, что мы в школе, а школа думает, что мы у твоих отцов? — уточнила Кейтлин. — Именно. — И мы правда туда пойдём? — В маггловский Лондон, — с широкой улыбкой сказала Кэсси. — Ну нельзя же приехать в Британию и не увидеть Лондон! — Мы успеем вернуться до комендантского часа? — Да, Кейт, обещаю. Переступив границу охранных заклинаний Хогвартса, они аппарировали в Лондон. Их выбросило прямо у входа в «Дырявый котёл» на Косом переулке. Под ногами хрустел свежевыпавший снег. Кейтлин огляделась по сторонам с восхищением, наблюдая за суетой волшебного Лондона. — Сюда! — позвала Кэсси и толкнула дверь «Котла». Внутри их встретила уютная, по-домашнему тёплая атмосфера. На деревянных столах мерцали свечи, воск медленно стекал вниз. Ханна сновала по залу, неся в воздухе поднос с кружками сливочного пива. Не желая попадаться на глаза знакомым, которые могли бы донести на них преподавателям, девушки быстро прошли через весь зал и вышли на Чаринг-Кросс-роуд – улица гудела от оживлённого субботнего движения. Кэсси взяла Кейтлин за руку, довольная, и повела её по дороге. Они зашли в магазин пластинок, потом – в булочную, в лавку сладостей, затем в винный… и в конце концов устроились в уютной закусочной. Стол перед ними ломился от угощений. Пока Кэсси потягивала клубничный молочный коктейль, она внезапно притихла. Разговор зашёл на тему, которая в последнее время всё чаще занимала её мысли – её биологических родителей. Если быть честной, Кэсси не особенно волновало, кто они такие. Она знала: как бы ни обернулась правда, её жизнь не изменится. Её отцами всё равно останутся только те двое, кто вырастил её и кого она безоговорочно считала своей семьёй. Но… Кэсси с детства отличалась болезненным любопытством. И что-то в этом незнании зудело под кожей – невыносимо, как укус комара, до которого не дотянуться. Она знала, что те люди были ужасными. Полученная в детстве черепно-мозговая травма говорила об этом достаточно ясно. Но всё равно хотелось понять: кто они? Откуда она родом? Из какой семьи?.. Всё началось несколько недель назад, когда ей попалась на глаза книга о родовых проклятиях. Из неё она узнала, что такие заклятия могут передаваться по линии матери или отца и чаще всего проявляются в районе восемнадцати лет. Одна только мысль об этом вызвала у неё дрожь. Если в её роду такое было – она бы об этом и не подозревала. И вот, под недобрым взглядом мадам Пинс она взяла книгу домой и, вернувшись, кинулась перерывать сундук в поисках той самой брошюры, которую пару месяцев назад дала ей Гермиона. Она знала – Миона не хотела навязываться, просто хотела дать понять: выбор есть, если вдруг Кэсси захочет им воспользоваться. Кэсси за это её и любила так сильно – за то, какая она поддерживающая, как уважает право на выбор. Тогда она просто бросила буклет на дно сундука и вскоре о нём забыла. Но последние несколько дней в ней зрела вина. Тест, который пылился в её вещах, ощущался почти как предательство. Хотя она понимала: её отцы не станут злиться. Скорее всего, поддержат. И всё равно от этого было тревожно. Что-то внутри подсказывало: хотеть знать – это плохо. — Кэсс, если ты хочешь это сделать – сделай, — сказала Кейтлин, макая картошку фри в кетчуп. — А вдруг лучше не знать? — Мне кажется, ты всё равно будешь об этом думать. И в итоге всё равно пройдёшь этот тест. Так что лучше уж сразу, — рассудила канадская ведьма. Кэсси вдруг осознала, как хорошо Кейтлин понимает её, несмотря на то, что они знакомы совсем недавно. Раньше она ничего подобного не чувствовала ни к кому. Да, у неё были увлечения, мимолётные романы, но ни один из них и близко не стоял рядом с тем, что возникло между ней и Кейтлин. И хотя она не хотела забегать вперёд, Кэсси была уверена: Кейтлин – лучшее, что случалось за очень долгое время.* * *
После того как девушки аппарировали обратно в Хогсмид и за десять минут до комендантского часа тайком пробрались на территорию школы, Кейтлин неожиданно остановилась. — Касс... — прошептала она, и крошечные снежинки мягко опустились на её ресницы. Касси с тревогой обернулась – голос подруги прозвучал слишком осторожно. — Надеюсь, я не перегнула палку... когда сказала, что тебе стоит пройти тест. — Нет, Кейт, что ты! — Касси улыбнулась и шагнула ближе. — Я очень рада, что могу с тобой об этом говорить. Она снова взяла девушку за руки, переплетая пальцы, и мягко провела большим пальцем по её коже. — Хорошо, — кивнула Кейтлин и наклонилась, легко коснувшись губами губ Касси. Та едва слышно застонала – ей до боли хотелось поцеловать Кейтлин по-настоящему, с жадностью, с нажимом. В лунном свете блондинка казалась ещё прекраснее – взгляд завораживал. Но, увы, у них был комендантский час. — Выручай-комната? — быстро спросила Кэсси. — Не могу. Профессор Уильямс сразу заметит, если я не вернусь, — нахмурилась Кейтлин, раздражённо прикусив нижнюю губу. — Ладно. Завтра тогда? — с надеждой наклонилась Касси, ловя ещё один короткий поцелуй. — Обещаю, — улыбнулась Кейтлин. Стоило им переступить порог вестибюля, как перед ними возникла сама профессор Уильямс. Скрестив руки на груди и приподняв брови, она с холодной язвительностью произнесла: — Мисс Джонс, как мило, что вы всё-таки соизволили вернуться. — Но я ведь успела до комендантского часа! — выпалила Кейтлин. — И где вы были? — У отцов Касси. — Ах вот как? И с чего это вы решили, что можете просто так покидать территорию школы? — Но это ведь всего лишь Хогсмид... — начала было Кейтлин, неуклюже махнув рукой за спину, будто тот жест мог доказать её правоту. — Больше никаких самовольных выходов. Ясно? — сурово бросила профессор, бросая при этом куда более гневный взгляд на Кэсси, чем на Кейтлин. — Да, профессор, — пробормотала Кейтлин, опустив глаза. Следуя за преподавательницей, она скрылась в темноте коридора. Кэсси осталась одна в вестибюле. Ей хотелось что-то сказать – хоть слово, хоть жестом показать, – но она знала: это только усугубит ситуацию для Кейтлин. Поэтому она развернулась и направилась в гостиную Слизерина. Самое время было сделать то, что она давно откладывала: пройти тест. Всё верно сказала Кейтлин – это чувство, этот зуд внутри, не исчезнет сам собой. Она имела право знать.
