Звёзды над нами | The Stars Above Us

Неделя выдалась у профессора Малфоя на редкость утомительной – особенно из-за учеников, готовящихся к экзаменам ЖАБА. Почти все они за последние дни впали в панику: кто из-за поступления на магистратуру, кто – из-за попыток устроиться в Министерство. За неделю Драко написал не меньше пяти рекомендательных писем, и каждый новый запрос удивлял его не меньше предыдущего. ‎— Неужели кто-то всерьёз хочет видеть в своих рекомендациях бывшего Пожирателя Смерти?‎ — с долей сарказма поделился он как-то с Грейнджер за чашкой чая, но та лишь пожала плечами и заверила, что к его письмам относятся так же серьёзно, как к её собственным. — Если речь идёт о специализации по зельеварению, твоя рекомендация – станет самой значимой из всех наявных. Он пытался поверить, но сомнения не отпускали. Последнее, чего он хотел – это поставить под удар блестящее будущее своих студентов одним только фактом своей причастности. Кэсси была одной из тех, кто попросил его рекомендацию. Правда, на всякий случай – без указания конкретного направления: она ещё не определилась, куда именно будет поступать. Драко ни на секунду не сомневался – куда бы она ни подала документы, её примут с распростёртыми объятиями. Её оценки вполне могли потягаться с баллами крёстной. В роли её куратора он решил воспользоваться случаем и поинтересоваться планами на будущее. — Ну что ж, мисс Люпин-Блэк, расскажи: как далеко зашли твои амбиции? — с лёгкой улыбкой спросил он, скрестив руки на груди. — Понятия не имею, сэр, — спокойно ответила девушка. Он бегло пробежался глазами по её оценкам и списку внеклассных занятий – и тут же вспомнил, как мало всего успел он сам за время своей учёбы. Кроме должности старосты да игры в Квиддич – почти ничего. Хотя, признаться, у него были и другие заботы. Но сейчас, просматривая список кружков и сообществ, где Кэсси участвовала последние семь лет, он невольно пожалел: жаль, что у него не было таких возможностей. — А как насчёт Министерства? Тебе прекрасно удаётся спорить. — Уж лучше умереть, чем возиться со всей этой бюрократией. — Справедливо, — кивнул Драко. — Профессиональное занятие квиддичем? — Скукотища. Ума не требуется. — А как насчёт магистратуры по Чарам? Или Алхимии? — предположил он, вспоминая Гермиону. — Чтобы быть как Миона? — рассмеялась Кэсси, приподняв бровь. — Что насчёт целительства? У тебя отличные отметки по зельеварению, чарам и травологии, — уже более серьёзно предложил профессор. На этот раз девушка задумалась. — Может быть, — пожала плечами. — Только я не хочу весь день заниматься тем, что латать идиотов, которые сами себя подорвали. — Целительство – это не только скорая помощь. Есть и исследовательская работа. — Допускаю, — отозвалась Кэсси, но особого энтузиазма в её голосе не было. Поняв, что тему стоит свернуть, профессор перешёл к другому: — Что ж, мисс Люпин-Блэк, думаю, ты готова перейти к Легилименции, — сказал он, наклонившись вперёд и оперевшись локтями о стол. Глаза Кэсси вспыхнули: — Серьёзно? — Абсолютно. Ты полностью овладела Окклюменцией – впечатляющее достижение, между прочим, — отметил Драко. Он был искренне поражён тем, с какой лёгкостью ей удалось почти полностью блокировать его попытки проникнуть в её сознание. — Это будет тебе на руку в Турнире, не так ли? — Безусловно, сэр, — кивнула она с восторгом. — Начнём с основ, — продолжил он. — Как и в случае с Окклюменцией, существует множество способов установить связь между твоим разумом и чужим. Метод зависит от того, как именно ты воспринимаешь информацию. Кэсси продолжала кивать, погружаясь в объяснение. — Как ты обычно учишься? — спросил он, откинувшись на спинку кресла и стараясь сдержать улыбку. Он почти наверняка знал ответ. — Эм... в основном по книгам, — неуверенно ответила она. Драко одобрительно кивнул: его догадка оказалась верной. — Лучше запоминаешь, когда читаешь, а не слушаешь лекции или смотришь демонстрации? — Да, — задумалась она на секунду. — Именно так. — Прямо как профессор Грейнджер, — усмехнулся Драко. Кэсси расплылась в довольной улыбке – сам профессор Малфой заговорил о Гермионе вслух! — Знаешь, что такое телесуфлёр? — внезапно спросил он. Она лишь покачала головой. — Телесуфлёр или автосуфлёр, – это маггловское устройство, которое отображает текст речи или сценария на экране, чтобы оратор мог подсматривать. По сути, как карточки с подсказками, только цифровые, — пояснил он. — Для тех, кто лучше всего воспринимает письменную информацию, это идеальный метод. Я, например, визуал. Мне ближе киношный метод. А вот те, кто лучше запоминает через слух, используют радиометод. — Киношный? — переспросила Кэсси, заинтересованно наклонившись вперёд. — Да. Ты представляешь мысли другого человека как фильм: воспоминания, чувства, образы – всё это ты видишь, будто смотришь в Омут памяти. Только проекция идёт не в воду, а будто отражается в глазах. Радиометод похож – только ты слышишь мысли собеседника, как по радио. Его глаза становятся источником этих звуковых волн. Глаза Кэсси широко распахнулись – кажется, она уже мысленно расписывала схему. — Как думаешь, как работает метод с телесуфлёром? — спросил профессор. — Полагаю, мысли, чувства и воспоминания человека выглядят как бегущая строка текста прямо в глазах? — предположила она. — В точку, — кивнул он с одобрением. — Чтобы установить связь, лучше всего смотреть человеку в глаза, — добавил он. — Понятно, что это не всегда возможно, но для начала – это лучший способ. Кэсси нетерпеливо кивнула. Она была готова попробовать прямо сейчас. — Сначала я хочу, чтобы ты закрыла глаза и представила свои мысли в виде текста. Это может занять немного времени, так что наберись терпения, — спокойно произнёс профессор Малфой. Кэсси подчинилась и сосредоточилась на своих мыслях, обращая внимание внутрь себя. Весь день она переживала за Кейтлин, боясь, что втянула ту в неприятности с преподавателем. Она сконцентрировалась на этом беспокойстве, позволяя словам всплывать в сознании. Они проявились, словно чернила в воздухе перед ней, вырисовываясь изящными мазками её собственного почерка. Она открыла глаза и едва заметно кивнула, давая понять, что всё получилось. — Отлично, — кивнул Малфой, вновь поражаясь, с каким уровнем самоконтроля эта ведьма обращается со своим разумом. — Теперь, для начала, я вызову в памяти воспоминание, которое тебе будет легко считать. Кэсси снова кивнула, в ожидании дальнейших указаний. — Мне любопытно, как ты подойдёшь к этому. Попробуй найти мысль, — мягко подбодрил он. Кэсси нахмурилась, вглядываясь в профессора. Она чувствовала себя совершенно неподготовленной. Понятия не имела, как именно ей заглянуть в его мысли – особенно при его каменном выражении лица. Она всегда неплохо читала людей: по выражению глаз, жестам, интонации. Но профессор Малфой никогда не позволял себе выдавать даже тень эмоции. Она решила сосредоточиться на том, как в её сознании возникали слова – плавный, закруглённый почерк, которым мысль становилась видимой. А может, стоит представить почерк профессора – тот, что она видела много раз на доске в классе? Она уставилась в его серые глаза, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, как бы глупо она себя ни ощущала. Она не знала, что именно ищет, и тем более – как установить эту ментальную связь. Но в ту самую секунду, когда была готова сдаться, заметила, как через его зрачок пронёсся лёгкий дымчатый след. Она сузила глаза, сосредотачиваясь на том месте, где он возник. И точно – появился ещё один. Но это был уже не бесплотный клубок – а слово. Гермиона. Кэсси позволила разуму устремиться к этому слову, её взгляд помутнел. Она ухватилась за первую букву, и та, как будто зацепив, потянула её внутрь сознания профессора Малфоя. Она не знала, чего ожидала – но точно не этого. Сознание профессора оказалось удивительно гостеприимным. Оно приняло форму квартиры. Повсюду громоздились книги, стопками и рядами, на верхушках полок зеленели горшки с растениями. В углу уютно устроился мягкий зелёный диван, на который сквозь окно падал солнечный луч. На полу лежал коврик для йоги – точно такой же, как у Мионы. И тут Кэсси поняла. Она огляделась и узнала множество предметов, принадлежавших её крёстной. Всё стало на свои места – в конце концов, именно её имя открыло дверь в память профессора. Саму квартиру она не узнавала, но, пройдясь по комнате, заметила вязаную квиддичную кофту с эмблемой Оксфорда, перекинутую через спинку стула. Оксфордская квартира Мионы. Кэсси улыбнулась, заинтригованная, какое же воспоминание профессор хочет ей показать. Она не до конца понимала, как должна его найти, но была полна решимости. Внезапно послышался шум, и Кэсси резко обернулась. В кухне появился молодой профессор Малфой – как будто из ниоткуда. Его силуэт был полупрозрачным. Блондин двигался по кухне, нажимая какие-то кнопки, щёлкая выключателями, нахмурившись от сосредоточенности. Он коснулся палочкой кофеварки – та загудела. Он удовлетворённо кивнул, хотя прочие приборы всё ещё вызывали у него замешательство. В этот момент из спальни вышла Гермиона. Волосы убраны в косу, на ней – уютная клетчатая пижама. Кэсси услышала её голос, будто бы издалека. В воздухе вспыхнули крупные светящиеся буквы: — Сегодня я навестила Римуса, Сириуса и Кэсси. Драко кивнул, наполняя чашку кофе и протягивая её Гермионе через стойку. — Кэсси – твоя крёстница, верно? — Да, хотя я часто думаю о ней как о младшей сестре, — с теплом в голосе ответила Гермиона. У Кэсси защемило в груди – от нежности и восхищения. Она не ожидала, что услышит нечто столь личное. — Она только в этом году начала учёбу в Хогвартсе, — добавила Гермиона, отпивая кофе. — Что, Гриффиндор, полагаю? — протянул Драко. — Нет, Слизерин, — с улыбкой ответила та. — Умница с хитринкой. — И как её папы отреагировали на это? — спросил он, слегка склонив голову. — Обрадовались. Думаю, они с самого начала знали, что она попадёт на этот факультет, — усмехнулась Гермиона. — Они прекрасно понимают, что в Слизерине есть и достойные люди. — Рад слышать, что времена изменились, — тихо ответил Драко, отводя взгляд. — Может, однажды ты познакомишься с Кэсси. — Может быть, когда-нибудь. Кэсси почувствовала, как выскальзывает из разума профессора, возвращаясь в своё тело, в класс Зелий. — Очень хорошо, мисс Люпин-Блэк, — кивнул Малфой. Кэсси промолчала. В целом, это имело смысл – он, как и она, показал воспоминание, связанное с Гермионой. Но ощущение было странным. Видеть чужую память изнутри – всё равно что побывать в чьей-то душе. Услышать, как её крёстная говорит о ней за спиной, было будто тёплое объятие. А ещё – приятно знать, что её отцы с самого начала увидели в ней настоящую слизеринку. В первые дни в школе Кэсси действительно переживала из-за распределения. Её отцы столько рассказывали о своих временах в Гриффиндоре. Да и крёстные – все до одного бывшие гриффиндорцы. В одиннадцать лет, когда старая Распределяющая шляпа прокричала «Слизерин!», она чуть было не нахмурилась. А вдруг они расстроятся? Или ещё хуже: разочаруются? Но позже, связавшись с отцами через зеркало, она увидела их сияющие, радостные лица. — Прямо как твой дядя Реджи, — улыбался Сириус. — На сегодня всё, мисс Лупин-Блэк, — вновь кивнул профессор. — Ты отлично справилась. Когда она уже повернулась, чтобы уйти, он добавил: — Ах да, и, пожалуйста, не вздумай использовать новый навык на своих однокурсниках. Кэсси кивнула с широкой улыбкой, сдерживая смешок. Он, похоже, уже прекрасно знал, на что она способна.

* * *

14 февраля 2007 года, Школа чародейства и волшебства Хогвартс. — Что мне надеть? — спросила Гермиона, краснея до корней волос. — Всё, что угодно, Грейнджер, — спокойно отозвался Драко, откидываясь на подушки, которыми была завалена её кровать. — Это какое-то особенное мероприятие? — Нисколько, — с ленивой улыбкой ответил он, перевернувшись на бок, чтобы получше разглядеть растерянную ведьму. — Тогда почему ты выглядишь вот так? — фыркнула она, указав на его наряд. Ей совсем не хотелось ощущать себя серой мышью рядом с ним, особенно когда он выглядел... ну, вот так. Её раздражало, насколько непринуждённо шикарным он всегда казался – растрёпанные волосы, расстёгнутые верхние пуговицы рубашки, идеально сидящие брюки, подчёркивающие всё, что надо. — Что? — возмутился он. — Это мои повседневные вещи. Гермиона закатила глаза и снова уставилась в шкаф, перебирая скромный гардероб. — Джинсы подойдут? — спросила она, не оборачиваясь. — Более чем, — кивнул Драко, стараясь сохранить невозмутимость. На деле же он мысленно ликовал при одной мысли о том, как будет любоваться её задом в этих божественных маггловских штанах. — Повернись, пока я переоденусь, — поспешно велела она. — Грейнджер, я уже сто раз видел, как ты раздеваешься, — запротестовал он, с обиженным тоном ребёнка, которому отказали в сладком. — А сейчас – другой случай, — Гермиона скрестила руки на груди и встала в свою привычную вызывающую позу. — Ладно, — с показной покорностью согласился он и отвернулся к стене. В голове у него закружились мысли, едва он услышал шелест одежды. Когда ткань её трусиков скользнула по бёдрам, ему пришлось прикусить язык, чтобы не застонать. — Всё, я готова, — сказала она с улыбкой, немного неловко стоя в ожидании, пока он обернётся. Он молча сел, опустил ноги с кровати и неспешно поднялся. Подойдя ближе, он не сводил глаз с каждой детали её образа. — Я нормально выгляжу? — Ты великолепна, Грейнджер, — наконец, Драко поднял взгляд к её глазам. Гермиона расплылась в улыбке. — Ведите, профессор Малфой. Драко из последних сил сдержался, чтобы не выдать своего возбуждения. В том, как она произнесла его титул, было нечто до смешного возбуждающее. Он попытался отогнать навязчивые воспоминания о своих подростковых фантазиях, где Гермиона – вся в школьной форме – говорила те же самые слова.

* * *

— Маггловский Лондон? — удивлённо переспросила Гермиона, как только они оказались в заснеженной подворотне. Драко лишь кивнул и, переплетя пальцы с её, повёл вперёд, к улице. — Ченсери-Лейн! — воскликнула она, не скрывая восторга. — Да, Грейнджер, нам совсем недалеко, — с улыбкой подтвердил он. Когда они подошли к большому серому зданию из камня, Гермиона внезапно застыла. Хоть она и не любила выделять фаворитов, библиотека Мона, пожалуй, уступала в её сердце лишь хогвартской. В детстве она проводила здесь не один день, обожая рыскать по полкам вместе с одним из родителей – кого удавалось уговорить составить ей компанию. Особенно ей нравился круглый читальный зал под куполом, окружённый ярусами книжных стеллажей – там всегда царила уютная, умиротворяющая атмосфера. Но откуда Малфой узнал об этом месте? Откуда ему было знать, насколько дорога ей эта библиотека? — Всё в порядке, Грейнджер? — обеспокоенно спросил он. — Да, конечно, — быстро кивнула она и зашагала к ступеням. Ей едва удалось сдержаться, чтобы не сорваться в бег и не влететь в стены, ставшие ей родными в детстве – как же ей хотелось снова ощутить их объятия. Но вместо того чтобы распахнуть большие двери с витражами, Драко внезапно свернул в сторону и остановился у казавшейся монолитной кирпичной стены. Трижды стукнув по кирпичам палочкой в определённой последовательности и пробормотав заклинание, он заставил кирпичи закружиться, открывая за собой массивную красную дверь. Гермиона ахнула. Оказывается, всё это время здесь был волшебный вход? Не потому ли её так тянуло сюда с детства? Может, магия, сокрытая в её крови, звала её к этой двери, как мотылька на свет? Она вновь поразилась тому, как много волшебства прячется среди будничного, как близко был волшебный мир задолго до того, как она о нём узнала. — Пойдём, Грейнджер, — усмехнулся Драко, распахнув дверь и ступив на узкую винтовую лестницу. Гермиона поднялась следом, не спеша – одной рукой она скользила по холодному камню, впитывая каждую крупицу момента. Наконец, они вышли в просторный зал с витражными потолками и стенами, на которых были изображены сцены из сказаний и легенд. Из зала открывался вид на ночной Лондон, а над головой мерцали звёзды, как будто приветствуя их. В воздухе парили зачарованные подсвечники, их пламя отражалось в стекле и танцевало в лунном свете. — Это невероятно… — прошептала она и кинулась к ближайшей полке. — Я даже не знала, что это место существует. — Раньше я иногда приходил сюда с матерью, — тихо произнёс Драко, оглядываясь. Его взгляд потускнел, затуманенный воспоминаниями о том, каким он был мальчишкой. Как же ему не хватало тех времён, когда всё, что волновало – сколько книг влезет в сумку и как быстро он сможет долететь на метле. Гермиона обернулась. — Ты здесь бывал? — с удивлением спросила она. — Да, — кивнул Драко, нахмурившись. — А что? — Я тоже. С родителями. Ну, в маггловской части. — Правда? — отозвался он, заметно удивлённый. Ему стало интересно: не пересекались ли они здесь когда-то, ещё до знакомства в Хогвартсе? Хотя, скорее всего, нет – они с матерью всегда сразу попадали в волшебное крыло через каминную сеть. — Интересно, были ли мы тут в одно и то же время… — пробормотала Гермиона, словно продолжая его мысли. — Вполне возможно, — с улыбкой ответил он. — Можем немного осмотреться, а потом, думаю, зайдём поужинать. — Ты же сказал, что это не будет ничего особенного! — всполошилась она, уже представляя себе вечер в каком-нибудь ресторане с мишленовскими звёздами. — Там, в конце улицы, есть закусочная, — пожал плечами он. — Тео говорит, вкусно. Гермиона рассмеялась. — Идеально.

* * *

Гермиона сгребла в рот последние картофельные дольки и почти застонала от удовольствия. Она обожала жирную маггловскую еду – такую в Хогвартсе эльфы точно не подают. Счастливо потягивая клубничный милкшейк, она наблюдала, как Малфой аккуратно разрезает бургер ножом и вилкой, изящно поднося кусочек ко рту. — Малфой, — рассмеялась она. — Их можно есть руками, знаешь ли. — Грейнджер, ты прекрасно знаешь, что я на это просто не способен, — фыркнул он, промокая уголок губ салфеткой. — Ах да, как же я могла забыть. Профессор Малфой. — Чёрт бы побрал, не называй меня «профессором» так, будто ты не тащишься от того, как чертовски круто это звучит, — ухмыльнулся он, приподнимая обе брови. Гермиона ахнула от такой дерзости, хотя, надо признать, в его словах была доля правды. Он и впрямь выглядел потрясающе в профессорской мантии, и не исключено, что с этим образом у неё было связано немало фантазий. Она была в восторге от того, как они провели День святого Валентина. Гермиона опасалась, что Малфой решит закатить пышный праздник – несмотря на то, что он знал, как она ненавидит этот день. Дело вовсе не в нелюбви к самому чувству. Нет, вовсе не в этом. Её отвращала показная, почти соревновательная манера, в которой люди отмечают этот день. Как и многие другие праздники, он утратил своё первоначальное значение, превратившись в капиталистическое шоу демонстрации чувств. Кто-то считает, что День святого Валентина отмечают в середине февраля, чтобы почтить память мученика Валентина. Другие же утверждают, что христианская церковь выбрала эту дату, чтобы «окрестить» языческий праздник Луперкалии. Последний проводился пятнадцатого числа, и был посвящён Фавну – римскому богу земледелия, а также основателям Рима Ромулу и Рему. Гермиона понятия не имела, как от этого люди пришли к покупке шоколадок и розовых пластиковых сердечек – и никогда не испытывала к этому особого восторга. Нет, она была уверена: если любишь человека, напоминать ему об этом нужно чаще, чем раз в году. Библиотека и фастфуд – идеальное свидание на День всех влюблённых, по её мнению. Впрочем, Драко всегда умел устраивать для неё идеальные свидания.

* * *

14 февраля 2001 года, Оксфорд. — Драко! — воскликнула Гермиона, сияя от радости. Он стоял рядом, явно гордый собой, с румянцем на щеках и довольной улыбкой на лице. Сначала она сомневалась – всё-таки брать в руки портключ, не зная, куда именно он её перенесёт... А дел у неё и так по горло: дорабатывает диссертацию, анализирует результаты последних испытаний по лихорадке драконов, преподаёт йогу в центре для пожилых неподалёку от кампуса. Но Драко настоял: она должна взять выходной, ведь сегодня – Валентинов день. После короткой лекции о безумной капиталистической сущности праздника Гермиона сдалась и схватила за ручку соусник-портключ. Перед ними возвышалась Королевская обсерватория Эдинбурга – старинное здание из коричневого камня с куполом, покрытым зелёной патиной. — Что ты придумал? — Интересно? — протянул Драко, вплетая пальцы в её ладонь. Они молча вошли внутрь. Драко небрежным взмахом палочки зажёг свет, и лампы вспыхивали одна за другой, освещая их путь. Поднявшись по винтовой лестнице, они оказались в планетарии. Над ними раскинулось звёздное небо – улучшенная, ожившая версия, в которой на фоне космоса проносились планеты и звёздные объекты. Гермиона запрокинула голову, заворожённо глядя вверх. Сначала она отыскала Большую Медведицу, затем Цефея, и, наконец, созвездие Драко. Гермиона всегда любила звёзды. Когда-то она была уверена, что вырастет и станет астронавтом. Она до сих пор помнила, как нашла в библиотеке книгу о галактиках – и с тех пор это стало её настоящей одержимостью. Шестой день рождения прошёл под космической темой: мама испекла маленький торт для каждой планеты. Она специально разложила их на тарелках в неправильном порядке – просто чтобы посмотреть на реакцию дочери. Это был один из любимых маминых рассказов. Маленькая Гермиона стояла, нахмурив брови, глаза распахнуты от ужаса перед вопиющей ошибкой. Она подняла взгляд на мать с тревогой в янтарных глазах – будто и правда боялась, что сами планеты обидятся на подобную небрежность. — А каков правильный порядок? — спросила тогда мама, будто проверяя знания дочери. Гермиона тут же влезла на табурет и начала переставлять тарелки, пока не осталась довольна результатом. Её всегда притягивали звёзды. Она любила ощущение собственной крошечности в их присутствии – напоминание о том, насколько ничтожны её земные заботы, всегда успокаивало. Но где-то по дороге, как это часто бывает, Гермиона потеряла связь с этой частью себя. Где-то в суете взросления исчезла та самая девочка, лёгкая и мечтательная, уступив место взрослой Гермионе – усталой, зажатой, сосредоточенной лишь на крохотной орбите своей повседневности. И она тоскует по той версии себя. По той, что могла плыть по жизни, не обращая внимания на шум и хаос вокруг. По той, что была счастлива проводить дни с книжкой на солнце. По девочке, что существовала до того, как реальность превратилась в череду тревог. Она скучает по вечерам, когда лежала на кровати и смотрела в окно, улыбаясь звёздам. Теперь, стоя под их светом, словно воссоединившись со старыми друзьями, Гермиона вдруг почувствовала, как голос дрожит, а пальцы предательски замирают. И прежде чем она успела осознать, по щеке скатилась одинокая слеза. — Грейнджер? — вдруг спросил Драко, уловив перемену в её настроении. — Ты в порядке? Что-то случилось? — Всё идеально, — улыбнулась она, не отрывая взгляда от одного особенно яркого созвездия. — Спасибо, — прошептала она, мягко сжав его руку. — Управляющий – старый друг семьи, так что сегодня вечером это всё в нашем распоряжении, — усмехнулся он, указывая на расставленные вокруг кресла. — Драко, тебе не стоило!.. — Пришлось проявить фантазию, раз моя ведьма питаeт пугающе стойкую неприязнь к Дню святого Валентина, — рассмеялся он. — С мадам Паддифут нам точно не по пути. — Вот уж правда! — подхватила она, потянув его за руку к центру зала, решив не заострять внимание на том, что Малфой только что назвал её своей ведьмой. — Посмотрим представление? — предложил он, превращая платок в мягкий зелёный плед. Как только они устроились, Драко щёлкнул пальцами, и рядом появился домашний эльф. — Мастер Драко-сэр! Уже можно? — Да, Тоби, всё готово, — кивнул волшебник с улыбкой. — Драко! — возмутилась Гермиона, несильно ударив его кулачком в грудь. — Грейнджер, в последний раз повторяю: наши эльфы буквально упрашивают меня дать им задание. Но прежде чем она успела вставить хоть слово, эльф вновь появился – теперь уже с плетёной корзиной. — Вот, мастер Драко! Тут всё, что вам понадобится! — бодро сообщил он. — Спасибо, Тоби, — отозвался Драко и начал раскладывать содержимое. Несмотря на своё недавнее неодобрение, Гермиона тотчас склонилась над его плечом, разглядывая, что именно они будут есть этим вечером. Глаза её расширились, когда она осознала, сколько всего умещалось в этой небольшой корзине. — Буйабес, киш лорен, кок-о-вен, бёф бургиньон, кассуле, эскарго по-бургундски, мидии по-мариньерски и, наконец, крем-брюле, — перечислял Драко с довольной улыбкой. — Я знаю, ты любишь французскую кухню, но не был уверен, какие блюда тебе по душе, поэтому просто велел Тоби приготовить всё, что, по его мнению, нам может понравиться. — Драко, это просто волшебно, — засмеялась Гермиона. — Хотя сомневаюсь, что мы в состоянии съесть всё это вдвоём. — Говори за себя, женщина, я растущий организм, — парировал он и с воодушевлением откусил ложку кассуле. — Ах да, ещё вино, — спохватился он и достал из корзины бутылку белого. — Дай угадаю… выдержка с времён нормандского завоевания? — прищурилась Гермиона, отрезая себе кусочек киша. — Всего лишь тринадцатый век, увы, — скорчил он недовольную мину, словно это могло разочаровать её. — Ах, как же моё утончённое чувство вкуса переживёт такое унижение, — вздохнула она театрально, прижав ладонь к сердцу. — С мидиями, говорят, хорошо сочетается, — заметил Драко. — По крайней мере, так утверждает мама. — А Нарцисса в курсе, что этот бокал ты собираешься делить со мной? — осторожно поинтересовалась Гермиона. Она давно размышляла, знают ли родители Драко хоть что-то о том, что между ними происходит. На прошлой неделе она сделала вывод, что вряд ли он станет их посвящать, пока всё не перейдёт в разряд официальных ухаживаний… если вообще когда-нибудь перейдёт. Она точно знала, что Малфои – традиционалисты, и несколько раз в неделю заниматься с кем-то сексом вне брака или помолвки в их глазах – не просто неприемлемо, а возмутительно. — Возможно, — небрежно ответил он и взмахнул палочкой, направляя её на проекцию над головой. На этом Гермиона решила остановиться: пусть ответ и был уклончивым, но вполне достаточным для нынешнего вечера – ей не хотелось портить настроение лишними тревогами о статусе их отношений.

* * *

Двухчасовое путешествие по звёздному небу оставило Гермиону без дыхания. Еда оказалась божественной, а общество – более чем приятным. Где-то после того, как крем-брюле было съедено до последней крошки, она сменила позу так, чтобы её ягодицы слегка прижимались к паху Драко. Время от времени она растягивалась или меняла положение тела, лишь бы убедиться: к концу представления у него будет весьма… напряжённое настроение. — Ты меня убить хочешь, — простонал он, слегка двинув бёдрами вперёд. — Тсс, — шикнула она и повернулась к нему с насупленным видом. — Зубрила, — прошептал он и зацеловал её шею, притягивая ближе. Когда они молча вышли по лестнице и шагнули в холодный зимний воздух, Гермиона улыбнулась: — Прогуляемся? Они побрели по улицам Эдинбурга, петляя меж брусчатых улочек. Минут через пятнадцать Драко решил отбросить всякое благоразумие, прижал Гермиону к стене из грубого камня и начал целовать её шею. Она застонала, ощущая его улыбку у себя на коже. — Мы не можем… не здесь… Драко, — прошептала она. — Почему? — спросил он, и от его низкого голоса у неё внутри будто затрепетало. — Потому что мы на улице, — выдохнула она. — И я не собираюсь делать то самое, что тебе так нравится, прижатая к кирпичной стене, — добавила она с усмешкой, точно зная, что именно эта фраза охладит его пыл. — То есть, если мы вернёмся домой, ты всё-таки… — начал он, запуская пальцы в её кудри. — Возможно, — отозвалась она, пристально глядя ему в глаза. — Ладно, но для протокола: я был более чем готов заняться этим прямо здесь, — важно начал Драко, но внезапно оборвался на полуслове, услышав, как Гермиона ахнула. — Смотри! — воскликнула она, указывая вперёд. Драко проследил за её взглядом и увидел облезлого серого кота. — Ах да. Бродячий кот. Как мило, — протянул он с лёгкой иронией, пытаясь вернуть внимание девушки. — Кс-кс-кс, — зашептала Гермиона, протягивая руку. — Какой ты красавец, — пролепетала она, когда кот тёрся мордочкой о её ладонь. Драко недовольно нахмурился. Ему совсем не нравилось, что это облезлое создание так легко перетянуло на себя внимание ведьмы. — Разве у тебя нет собственной облезлой зверушки, Грейнджер? — спросил он насмешливо. Та замолчала, продолжая ласкать кота за ушком. — Больше нет, — почти неслышно ответила она. У Драко всё внутри сжалось. Он бы с радостью отвесил себе пинок за такую бестактность. Он опустился рядом, решив, что на этот раз его плотские желания подождут. — Что случилось? — Я отправила его с родителями перед седьмым курсом, — тихо начала она, вытирая слезу. — Хотела, чтобы с ними осталась хоть частичка меня… И чтобы он был в безопасности. Драко почувствовал, что за этими словами скрывается нечто большее. Он промолчал, продолжая осторожно гладить её по спине. — Думаю, он в какой-то момент сбежал… и больше не вернулся. Он всегда был довольно сообразительным, но вряд ли сумел добраться из Австралии обратно в Британию. — Прости, Грейнджер, — прошептал Драко. Она повернулась к нему – по щекам катились слёзы. — Всё в порядке, — кивнула она, будто пытаясь убедить скорее себя, чем его. — Мы найдём его. Обязательно. Драко заключил её в объятия.

* * *

14 февраля 2007 года, Школа чародейства и волшебства Хогвартс. — У меня для тебя остался один сюрприз, Грейнджер, — с улыбкой произнёс Драко. — Мы же договорились – никаких подарков! — воскликнула Гермиона. — Думаю, этот тебе всё-таки понравится, — возразил он. — Закрой глаза. Гермиона подчинилась, нахмурившись. Она пыталась угадать, что он задумал, прислушиваясь к мягким шагам его туфель из драконьей кожи по каменному полу подземелий. Он вёл её за руку, и они шли так до тех пор, пока не остановились. Ей стоило немалых усилий не приоткрыть глаза, когда где-то рядом щёлкнул замок и открылась дверь. — Ладно, теперь можно, — прошептал Драко. Гермиона распахнула глаза. Сначала, оказавшись на пороге его личных покоев, она не сразу поняла, на что следует смотреть. Но тут внизу, чуть ниже уровня её взгляда, раздалось тихое мяуканье. Она опустилась на колени – сознание ещё не до конца поспевало за увиденным. На пороге стоял Живоглот. — Глотик! — всхлипнула она, прижимая кота к себе и зарываясь лицом в его рыжую шерсть. — Ты дома, Живоглот, ты дома! Драко почувствовал, как по щеке скатилась одинокая слеза. Уже ради одной её реакции стоило потратить месяцы на поиски этого лохматого чудовища. — Как ты его нашёл? — вдруг спросила Гермиона, не отпуская питомца. — Пообещай, что не будешь злиться за методы. — Обещаю, — кивнула она, продолжая крепко прижимать к себе кота. — Я послал Тоби искать его, — признался Драко. — Домовые эльфы умеют отслеживать магические сигнатуры, так что я дал ему твой плеер и отправил в Австралию. Он поймал сигнал и нашёл Живоглота по его следу. — Драко... — прошептала Гермиона, и её голос вновь задрожал. Она поднялась и заключила его в объятия, прижав к себе вместе с пушистым котом. — Да, ну... Оказалось, что Глотик жил себе припеваючи у пожилой пары в Байрон-Бее. Так что я велел Тоби купить им жирного рыжего кота взамен. Уверен, они и не заметят подмены, — продолжил он с деланным равнодушием, за что тут же получил от Живоглота лапой по груди. — Он не жирный! — возмутилась Гермиона. — Он пушистый! — Ну, надеюсь, тебе понравился подарок, — усмехнулся Драко. Честно говоря, он мечтал найти Живоглота ещё к Рождеству, но тогда удача им не улыбнулась. — Понравился? — переспросила она, сияя. — Драко, это, наверное, лучший подарок, который я когда-либо получала. Спасибо тебе. Она приподнялась на цыпочки и коснулась его губ лёгким поцелуем. — Даже не представляю, как смогу отблагодарить тебя за это. Драко ответил на поцелуй, но вскоре немного отстранился – ровно настолько, чтобы медленно провести взглядом вниз по её телу… и столь же неторопливо вернуться к её глазам. Его черты расплылись в притягательной, чуть хищной ухмылке. — У меня есть пара идей, — прошептал он с хрипотцой.