Mask

      Сборы старшего слишком затянулись. Как оказалось Субин живëт здесь достаточно долго, чтобы обжить свою квартиру нужным и бесполезным хламом, который по мнению Чхве «была самой важной покупкой в его жизни». Он так говорил и на кофемашину и на плед с каким-то упоротыми медведями. По мнению Хьюки, Субин оказался достаточно умным и интересным собеседником. Кай узнал много нового про кпоп индустрию с которой ему вскоре придëтся столкнуться. Младшему было весело с историй про то, как Чхве так распереживался перед своим дебютом, что его голос сильно дрожал во время пения и успокоился парень только после того, как влупил около пяти штук мороженного. Было много ситуаций, так же самое забавное, что отметил про себя Хюнин, это то, что у Субина есть прозвище «Огурец» из-за своего роста. Этот факт заставил так сильно рассмеяться Кая, что он уже хватался за живот руками, потому что чувствовал сильные спазмы и боль. После такого признания, старший немедленно добавил: «если ты хоть раз назовëшь меня так в людном месте, я оборву тебе уши», после чего Хьюка моментально заткнулся, но дурацкая улыбка не продолжала сходить с его лица. Но и младший не далеко ушëл от откровений, признавшись Субину, что у него дикое влечение на мягкие игрушки, а если это ещë и пингвины, то сразу двойное убийство. Чхве пообещал, что он лично купит ему кигуруми пингвина, только это было сказано явно со стëбом, но уши и щëки Кая так сильно начали краснеть от чего пришлось прятал лицо в чужой подушке.        День закончился подозрительно быстро. Пролетел как пару минут, а на деле прошло больше пяти часов с момента прибывания Кая в квартире Субина. За это проведëнное время в чужом доме на телефоне Хюнина уже красовались около 17 пропущенных вызовов от матери, пару сотен сообщений от сестëр, которые умоляют ответить хотя бы им, что с ним всë хорошо. Парень очень любит своих сестëр, но отвечать им было чем-то непосильным, мысли о то, что если Кай ответит им сейчас, то в туже секунду передумает и откажется от своей мечты. Сорвëтся с места и на своих двух побежит домой, чтобы упасть в их объятия и разреветься как маленький ребëнок. Он никогда себе такое не позволял по отношению к Бахи и Леи, был вечной опорой для девушек, тот самый среднестатистический брат, который готов порвать за сестëр в случае чего. На звонки от родителей было откровенно плевать. Когда в очередной раз телефон, лежащий рядом, вибрировал, а на экране маячила неприятная глазу надпись «мама», Кай брезгливо фыркал и закатывал глаза, надеясь, что это увидит его мать и перестанет долбиться ему на телефон.       После очередного пропущенного вызова, Хюнин принимает решение выключить телефон полностью, вытащить симку и выбросить еë в окно, он не решился. Какой-то противный страх поселился в его голове и подкидывал картинки, где его всë же найдут родители и просто напросто запрут его в четырëх стенах. Перестанут разговаривать с ним, потеряют лучик надежды в лице Кая, но самое страшное будет, если им надоест искать нерадивого сына и они просто забудут о его существовании. Этого Хьюка не переживëт уж точно, хоть и понимал где-то глубоко в душе, что он сам привëл к тому, чтобы от него отвернулась собственная семья.       — И всë ради какой-то там мечты… — последние слова были сказаны в слух. Чем поразил проходившего мимо Субина. — Извини! Я. Не это имел в виду, — младший нервно заламывает пальцы, надеясь, что Чхве не будет задавал вопросы и так падкому на слëзы парню.       — С кем не бывает, — улыбка озарила лицо Субина, от чего на его щеках появились обворожительные ямочки. Старший продолжил идти к сумке с вещами, словно ничего только что не произошло.       Кай откровенно залип на нового «менеджера», но быстро отдëрнул себя, уставившись на свои ноги. Отчего-то хотелось, чтобы старший всë же спросил про то, что твориться в голове Хюнина, хотелось услышать поддержку, что он всë делает правильно. Только правильно ли? В минуты знакомства с этим парнем ему чëтко дали понять, что он конченный на голову кретин, а сейчас ничего по сути не изменилось. Липкое беспокойство и страх начали распространяться в теле стремительно быстро, заставляя Кая снова погрузиться в отвратительное чувство безысходности. Он без документов, вещей, с выключенным телефоном и двадцаткой в кармане далеко не уйдëт, будет скитальцем в чужой стране, без связи и родных.       —«Куда я только ввязался»       — Знаешь, переживание это иногда хорошо, но только в том случае если ты наверняка уверен, что это самое переживание бессмысленно, — начал монолог Субин, смотря на две практически одинаковые футболки в его руках, пытаясь выбрать лучшую и делает это с таким лицом, будто он стоит перед выбором жизни и смерти. — Но переживание и сомнения — не одно и тоже. Переживание — это осознание реальности и твоего выбора. А сомнение — это отсутствие уверенности в самом себе. Так скажи же мне, ты переживаешь на счëт своего выбора или сомневаешься в нëм? — старший не требовал ответа, это было ясно по интонации с которой он говорил.       Кай не знает, что говорить. Он молча сидит на краю кровати и смотрит куда-то в пустоту. Стоит ли отвечать на заданный вопрос? Или это было сказано специально, чтобы ещё сильнее запутать Хюнинкая? А может для того, что бы наоборот помочь? Противоречие внутри Кая рвет его на части. Хочется внести какой-то ясности в свою дурную голову, но никто не хочет помогать загнанному в угол парню. В основном все то и делают, что спрашивают о чем-то Кая, который не может даже ответить «что бы он сегодня хотел поесть?».       — Тебе не обязательно отвечать мне, этот вопрос был больше задан лично для тебя самого, чтобы ты сам на него ответил, — Субин кратко повернулся через плечо, мельком взглянув на парня, который так и не поднял голову. — Иногда наши мысли и желания идут порознь. Ты можешь мечтать до потери пульса о том, чтобы покорить саму вершину Эвереста, но головой понимаешь, что твоё здоровье не позволяет этого сделать. Но вот ты все же рискнул и полез на эту самую гору. В моменте начинаешь чувствовать, что ты сделал правильный выбор. Это твоя мечта. Она в твоих руках. И хоть это ощущение длится до определённого момента пока ты не умер. Только вот, сомневаться в правдивости выбора уже поздно, дело сделано — тебя по итогу не стало. Сомнение в своих действиях, как правило, прошлые предвестники пройденного пути. Ты сомневался, действительно ли тебе хотелось именно этого исхода? И если твои устои ломаются под этим натиском, ты живешь всю жизнь с чувством, что прожил жизнь зря. Сожаление, что идет после сомнений тоже отвратительная вещь. Которая может сломать человека без шанса на восстановление. Но у медали две стороны, — слушать Субина, это как найти интересный фильм под какую нибудь вкусную еду. Вникать в каждую букву, наслаждаться его мелодичным голосом, впитывать информацию как губка. Кай весь монолог старшего сидел не отрывая взгляда о широкой спины и с разинутым ртом. — Представим теперь, что ты отбросил сомнения и побежал к своей мечте, учитывая последствия, наплевав на себя и других, только, чтобы просто наслаждаться здесь и сейчас. Да, ты умер, но сожалеть уже не о чем. Ты сделал то, что хотел именно ты и никогда не забудешь тот момент, когда тебе было действительно хорошо.       — Так красиво льешь воду, словно знаешь о чем говоришь, — не сдержался Кай от подкола в сторону старшего. Но в его мыслях не было цели задеть Субина, поглумиться над ним, или посмеяться над его возможными «розовыми очками». Просто хотелось слушать Чхве без остановки. Просыпаться и засыпать под этот голос.       —«Он ведь был айдолом? Значит, что если поискать, то можно найти его песни? Я очень хочу послушать…»       — Знаю, больше тебя, пацан, — вышло как-то слишком резко. Субин тут же затыкается, продолжая складывать вещи в сумку. Оставшееся время, парни не перекинулись ни словом.       В пол первого ночи Субин и Кай все же выползают из военного городка. Машина едет по пустой трассе. Ночное небо усыпано многочисленными звездами, провожая Хюнинкая в новую жизнь. Чувство, после того, как звезды скроются за рассветом, младший перевернет страницу своей жизни и начнет все с чистого листа. Как и сказал Чхве — без сожалений и сомнений. Хоть у Хьюки и не было много времени переварить слова сказанные тогда Субином, но некоторые выводы явно стали ему отправной точкой в новую историю.       — Куда мы едем? Аэропорт в другой стороне! — только сейчас Кай понимает, что абсолютно потерялся в местности. Он никогда не был в этой части и было не сложно догадаться, что они едут далеко не в аэропорт.       — Я знаю, малыш, и я так же помню, как говорил, что тебе не понадобятся документы, так? — Чхве ведет машину уверенно, так плавно и красиво, что Хюнин не сразу понимает смысл сказанных слов.       — Так… — Кай пропускает мимо ушей ласковое обращение со стороны Субина.       — Ну вот, чтобы перевезти тебя без лишней шумихи, у нашего директора есть здесь личный самолëт, в котором он нас уже заждался мальца, — неловкая улыбка расползается по лицу и короткий взгляд останавливается на младшем. — Ну как мальца, судя по сообщениям, он очень агрессивен настроен из-за моих долгих сборов, — уже со смешком продолжил парень, выруливая на более узкую дорогу.       Пол часа проходят в тишине. Кай молчит принципиально, его чрезмерная, рядом с Субином, активность начинает пугать не на шутку. Ещё пару часов назад младший без зазрения совести хотел избить старшего за то, что парень как-то не так на него посмотрел. Но сейчас хочется снести крышу Чхве за то, что он слишком беззаботно ведет машину и не пытается как-то завести диалог. Но больше всего раздражается Хюнин из-за своей слабости. Рядом с Бинном очень комфортно, даже если он молчит и никак не пытается показать заинтересованность в собеседнике рядом. Только вот против своего «хочу с ним поговорить» никуда невозможно деться, хоть головой об лобовое стекло бейся. Кая отвлекается на вид ночного пейзажа, вдоль дороги расставлены фонарные столбы, которые освещали дорогу к мечте Кая (а может к тотальному провалу), парень ещë не решил для себя исхода. Глаза то и дело разбегались от одного созвездия к другому до тех пор, пока Хюнинкай не замечает, что уже около трёх минут смотрит на профиль его нового «менеджера» и отмечает про себя, что парень невероятно красивый. Субин чувствует этот взгляд сразу же, как только младший поворачивается в его сторону, от чего ему хочется ехидно улыбнуться, подмигнуть и заставить Кая смущаться так сильно, как он только умеет.       — Ты хочешь что-то спросить? — не выдерживает Чхве, не отрывая взгляда от дороги, потому что не хотелось бы разбиться раньше, чем нужно.       — Н-нет… — Хьюка всë ещë находится где-то в другом измерении. Кажется, что всë это дурацкий сон. Сон где его одобрили как продюсера в корейской компании. И Субин тоже словно не реальный. — Но если быть честным, хочу, — моментальный ответ: «спрашивай», разносится со стороны. — Э, ну… Я правда не буду светить лицом? Точнее, правда ли что, всë настолько конфиденциально, как прописано в договоре? По теории вероятностей через сколько дней смогут раскрыть моë истинное лицо? — на деле, это не совсем то, что изначальное планировал спросить Хюнин. Ему было больше интересно продолжение разговора в квартире, из-за которого старший вышел на непонятную агрессию. Младший хотел извиниться, только ему не просто давались эти слова.       — Хоть компания и говно лютое, которое делает деньги на несчастье и провалах других людей, но делают всë, что захочет их артист. В этом и заключается их афера, они вкладывают многое, чтобы потом получить в два раза больше. Так что твои хотелки будут выполнять до дебюта и довольно не плохо. А от тебя требуется только приносить больше известности и инвестиций компании, чтобы тебя не сожрали с потрохами.       — Понятно, а как будет состоять мой дебют? — интересуется тут же Кай. — Если у айдолов дебют — выход первого альбома, то у меня это как произойдёт?       — У тебя всë намного проще, твой дебют будет состоять тогда, когда твоë имя будет указано как «создатель» в любом треке группы или соло исполнителя. Но это тоже не так просто, — Субин отрывает одну руку от руля, чтобы поправить непослушные волосы, но такие мягкие на вид. — Сколько себя помню продюсерам нужно не только написать хороший текст и создавать биты, во время звукозаписи будет так же много зависит не только от айдола, но и от тебя, кто правильнее всего сможет направить голос для звучания. И поверь, там есть такие индивиды от которых кровь в жилах стынет, — Чхве в отвращении сморщил нос. — Главное сильно не волнуйся, просто делай то, что у тебя получается лучше всего — создавай музыку. Если вкладывать душу в свои работы, то они всегда принесут тебе только пользу.       Субин на мгновение повернулся в Каю, чтобы подмигнуть ему и сразу же вернуть полную концентрацию на дорогу. Хюнин немного смутился, потому что поведение старшего отличалось от того, к чему он привык. В школе его вечно дразнили из-за внешности, мол, «сëстры личиком вышли, а ты похоже неудачный эксперимент родителей». Обычно в такие моменты ему помогали его друзья, говорили, что у этих людей просто явное хобби — биться каждый день головой об стену. Как правило слова друзей помогали абстрагироваться от критики в его сторону, только вот ненадолго. Когда выслушав всякое говно от очередной шпаны, Кай находил любую отражающую поверхность, чтобы понять, что с ним не так. Бахи и Леа правда были красавицами, на их фоне брат всегда выглядел как чужеземец, но и уродства парень никогда не замечал за собой. Нос с горбиркой, подумаешь? Только дети обычно не моют свой рот с мылом и говорят первое, что проходит в голову, из-за чего у других детей в глубине души начинает зарождаться неприятный комок комплексов и загонов. — «Почему я только вспомнил о тех временах?», — задаëтся вопросом Хюнин, прикрывая лицо рукавами свитшота, чтобы исчезнуть хотя бы на секунду из этого мира.       Ещë минут двадцать езды проходит в полном молчании, которое разрушает только тихо играющее радио. Кай липнет к окну почти всей щекой, ему невероятно хочется спать, но он не может себе этого позволить, всë ещë какой-то липкий страх, таящийся внутри овладевает парнем, не давая ему чувствовать себя в безопасности. — «Это уже паранойя, Хюнинкай, паранойя», — думает про себя парень и тяжело вздыхает. Ночной пейзаж и тëмный лес, на который опустился туман, немного помогает отвлечься от собственных удушающих мыслей, правда ненадолго.       — Стой! — почти кричит Кай, пугая Субина, который чуть не теряет управление, но вовремя берëт себя в руки. Машина в эту же секунду после потрясения старшего останавливается у обочины, мотор затихает, а Чхве поворачивает голову, почти со злостью в глазах смотря на младшего.       — Ты, зачем, мать твою, так, делаешь, — делая паузы после каждого слова, приговаривает Бин, пытаясь выглядеть устрашающе, но у него почему-то не получается, потому что младший улыбается, глядя на него.       — Я, наверное, должен попросить прошение, за то, что напугал дедулю, — смех отразился от всех поверхностей салона, заставляя Чхве немного сбавить обороты злости.       — Этот дедушка может надрать тебе зад так сильно, что сидеть ещë неделю не сможешь. Так зачем ты, — Субин не договорил, потому что Кай уже вышел из машины. Ошарашенный старший вылетает вслед за парнем, боясь его дальнейших действий.       — Сколько от сюда, до Гонолулы?       — Если ты решился бежать сейчас, то это максимально глупо…       — Сколько?       — Ну, километров сорок, примерно, — непонимающе отвечает Субин, смотря на затылок Кая       Парень вытаскивает из рюкзака телефон и включает его. — «Семнадцать пропущенных вызовов от папы, сорок девять от мамы, и сëстры написали более трехсот сообщений с вопросами, где Хюнин и почему он не отвечает». Но Хюнин Камал Кая больше нет. Он решился. За всë это время, что они ехали с Субином непонятно куда, Хьюка то и делал, что возвращался к диалогу в квартире старшего. Взвешивал для себя то, до чего в жизни бы никогда самостоятельно не добрался. Время летело в противовес с мыслями, доказывая, что…       — Если я не взберусь на этот чëртов Эверест и не увижу мечту своими глазами, то я зря прожил эту жизнь, — последние слова слетают с его губ так непринуждённо и легко, чему удивляется не только Кай, но и стоящий позади него Субин       Старший смотрит на парня перед собой и не понимает, что тот делает. А Кай ничего не делает, он просто хочет забыть всë. Всех. Всю ту боль, что ему принесли родители, которые думали только о себе, а не о сыне; забыть о школе, в которой не было ему место, кроме как в запертой кабинке туалета и с мыслями о том, что его смех ужасен; о друзья, которые жаловались на свою жизнь, когда буквально росли с золотой ложкой во рту. А Хюнинкаю просто хотелось доказать, что он не пустое место в этом мире. Что, как и сказал Субин, у него начнëтся белая полоса, с которой он будет смотреть в прошлое и смеяться с тех, кто на ней остался по сей день.       Экран телефон загорается и на нëм высвечивается номер мамы, который Хюнин умело игнорирует, поднимая взгляд на открытое, и усыпанное звëздами, небо. — «Я не хочу быть Хюнин Камал Каем, которому постоянно диктовали как жить и что делать, я хочу стать Каем, который сможет взобраться на Эверест своими силами», — младший быстро опускает взгляд на телефон, сделает ли он очередную глупость в своей жизни или нет, будет понятно потом. Сейчас идея, которая засела только что в голове, стала жизненно важным пунктом. Открывая диалог, Ниннин начинает быстро печать по клавиатуре, иногда останавливаясь над буквами, чтобы подобрать верные слова. Собрать мысли в кучу казалось нереальной задачей в данную минуту. Хотелось навзрыд набрать нужный номер, сказать слова великой любви и признаться, что он настолько слабый, что даже трусливые зайцы, по сравнению с ним, слишком храбрые. Пальцы невесомо набирали текст о собственных переживаниях и мыслях, а когда закончились слова, Кай долго перечитывает написанное, то-ли пытаясь понять нужно жать на кнопку «оправить» или пошло оно всë к чëрту. Уверенность прибавляет только то, что это не чужой человек. Ему можно верить. Можно излить истерзанную за столько лет душу. Можно дать то, чего он заслуживает. Палец быстро жмëт кнопку и сообщение отправлется на указанный номер. Хюнину не нужен ответ, ему нужно, чтобы человек по ту сторону экрана знал, как сильно его любят.       Парень вынимает симку из телефона и маленькая пластмасска летит по ветру, укатываясь всë дальше в поле, у которого Хюнин, в прямом смысле, заставил старшего остановится, а вслед за симкой летит рюкзак с ненужными теперь книжками. Отчего-то после скинутого рюкзака и не разрывывшегося в кармане, от вечных звонков и смс, телефона, стало легче. Серьёзно стало легче, дышать и мыслить.       — Это, что-то типа ритуала по отпусканию своего прошлого? — Субин опëрся поясницей о капот машины, неотрывно наблюдая за действиями Кая.       — Ну типа, — с широкой улыбкой Хюнин повернулся к менеджеру. — Ты говорил про то, что если больным залезть на Эверест, то хоть и исполнишь мечту, но она будет последняя, что случится в твоей жизни, — Чхве только коротко кивает, он помнит эти слова, но они ведь были утрированны. — «Это было сделано с целью проще донести до этого ребëнка свои слова, и причëм здесь это?», — задаëтся вопросом Субин. — Я надеюсь, что ты покоришь этот Эверест со мной, — добавляет Кай, давая понять к чему весь этот разговор.       — У меня очень плохое состояние здоровья, чтобы лезть на неë, — улыбается старший.       — Как и у меня, так что если умереть, то с выполненной мечтой!       Вот так вот парни стоят ещë минут пять. Тишина, только лëгкий ветер, который шевелит траву, нарушает такой прекрасный момент. — «Моя мечта давно разбилась как хрустальная ваза, склеить которую просто невозможно, но если ты хочешь, то твоя мечта обязательно сбудется, обещаю», — думает про себя Субин и улыбается, смотря на широкую спину парня, а Кай смотрит на небо, скрывая слëзы облегчения. ***       — Я убью его! — кричит женщина хватая первую попавшуюся базу в руки и швыряя еë в стену. — Этот мелкий поганец решил уйти с дома? Только пусть вернëтся, я спущу с него шкуру, нет, две шкуры спущу! — от вопля в доме чуть ли не бились стëкла.       — Мам, хватит, пожалуйста, — Леа хватает женщину за плечо, пытаясь как-то ослабить пыл, накативший на их мать.       — Этот мелкий говнюк решил, что ему медом помазан и красной дорожкой растелен путь в светлую жизнь? В жизнь в которую он так верил и рвался? — истерика накатилась сама по себе после собственных слов. Бахи только стояла в дверном проëме с опущенной головой, боясь что-то говорить, влезать — тем более. В голове сейчас полная несуразица из-за недавнего сообщения от брата. Именно ей было прислано сообщение длинною в жизнь:       «Привет, сестрëнка, надеюсь, я ещë считаюсь твоим братом, после того как просто взял и пропал без вести ㅠㅠ Я надеюсь у тебя всë хорошо? У меня да! Представляешь моя мечта сбывается прямо в данную минуту. Осталось только переступить порог и я окажусь там, где мог оказаться только в собственных снах! Это просто чудо, как по мне, ты так не считаешь? ㅎㅎㅎ Я знаю, что вероятно я поступил как последнее дерьмо по отношению к тебе и Леа, но я всегда пытался быть братом, за которым можно спрятаться как за каменной стеной. Хотел, чтобы вы никогда не плакали, не унывали, а жили эту жизнь и выжимали из неë только всë самое лучшее. Я забывал порой о себе, лишь бы с вами всë было хорошо. Только я не справился ㅎㅎㅎ Ушëл, словно трус и эгоист. Думал только о себе, и сейчас я пишу с осознанием того, что мои мотивы были построены только на собственном эго. Только на том, чтобы доказать родителям о том, кого они так боялись увидеть в будущем, а именно — разочарование. Я не лучший брат и сын и понимаю это, но я пытался, думаю ты это знаешь лучше всех, ведь ты моя милая младшенькая сестрëнка! Не переживай за меня, я справлюсь со всем, так же как и ты! Давай постараемся? ㅎㅎㅎ Это моë последнее сообщение, дальше возможности у меня не будет, но прошу, хорошо кушай и отдыхай больше, ведь кроме тебя этого делать никто не станет, я тоже обещаю позаботиться о себе -3- И на последок хотел сказать, не говори ни кому об этом сообщении, не хочу, чтобы всë стало ещë хуже. Родители спустя время отойдут от пережитого. Будут они меня ненавидеть или примут выбор — их решение, но теперь Хюнинкая нет, так что забудьте обо мне как можно скорееㅎㅎㅎ Я люблю тебя, твой братик Хьюка!»       — Какой же ты идиот, — ответила Бахи про себя, вытирая тыльной стороной ладони слëзы непроизвольно скатывающиеся по щекам.       — Если я найду его, не важно— живым или мëртвым, я заставлю отмаливать все потрëпанные мне нервы, своими слезами, — руки женщины опустились в доль тела из-за слабости после пережитого. — Куда его только чëрт снëс?       — Я думаю, что с ним всë хорошо! — подбадривает Леа, обнимая маму двумя руками. — Все его вещи дома, погуляет и вернëтся, может остался у своего лучше друга на ночь? Вы так сильно давите на него день изо дня, что у Хюнин~и просто не хватает моральных чувств, чтобы справиться со всем, — девушка произносит это слишком быстро, не обдумывая слова, из-за чего всем телом дëргается, боясь, что сейчас женщина ещë сильнее разойдëтся.       — Я просто хотела как лучше доя него самого, — тихий всхлип разносится по комнате, отбиваясь от стены и оседая в ушах девушек. — Да, у нас были недопонимания, ссоры, но всë это ради него самого!       — Для Хьюки это сродни обесценивания его многолетнего труда, его чувств, личности и унижение, ты считала, что делаешь всë правильно, но не учла одного момента — Хюнину не три годика, чтобы воспитывать его. Он состоявшаяся личность, которая сама в праве решать, что и как ему делать, — руки Леи ложатся на спину и начинают монотонно поглаживать по спине матери.       — Надеюсь с ним всë хорошо…       — Конечно! Это же наш Хьюка! — Бахи, всë ещё наблюдающая за этой сценой, коротко и ломано улыбнулась.       » — И вправду, это же наш Хюникай». ***       Оказалось Кай и Субин остановились в поле не так далеко от назначенного места встречи с Чонсолем. Оставшиеся минут семь езды, Чхве с Хюнином наслаждались тишиной и дорогой. Младший чувствует какую-то лëгкость и гордость после отправленного сообщения Бахи, надеясь, что девушка не расплакалась из-за него. Видить слëзы любимого человека — самое страшное с чем когда-либо мог столкнуться человек. В глубине души Кай знает, что его покрыли хуями с ног до головы и мысленно улыбается. «Это вполне в стиле сестры».       — Выглядишь намного лучше чем в первые минуты нашего знакомства, — подаëт голос Субин, сворачивая в поле, по накатанной машинами, дороге.       — Твоя правда, — отвечает Хюнин, полностью расслабляясь на сидении машины. — Просто понял, что даже если я сделал что-то не так, то это полностью моя ответственность и никому не нужно за неë отсчитываться. Только мне. Моë решение неоспоримо, кто бы что мне не говорил, — слова даются слишком непринуждённо, словно так и должно быть.       — Я рад, — коротко отвечает старший, улыбнувшись и сбавляя скорость.       Кай замечает сначала огромный самолëт, а только потом людей, которые стоят на земле. Парни вылазят из машины, где из встречает не очень радостный Чонсоль. Скрещенные руки на груди и отбивание ритмичного бита носком стопы об землю.       — На каком основании ваша поездка затянулась на полтора часа? — проехать из Гонолулы до Мокулеи, при хорошем раскладе не больше часа! — мужчина зол, это видно по его лицу и голосу.       — Извиняюсь, — мягко отвечает Субин. — Мне захотелось растянуть поездку по уже полюбившейся и почти родной Гавайи, — старший не смотрит в сторону шокированного Кая. Ведь этого из-за него они задержались, тогда почему?       — Мне всë равно, делаю тебе выговор, ещë одна оплошность пеняй на себя, Чхве Субин, я лично позабочусь о твоëм…       — Мы теряем время, нам по хорошему уже стоит вылетать, не так ли? — Субин выглядит как мокрая мечта всех людей на этой планете. Ровная осанка, опущенные из-за спокойствия, плечи, лëгкая, слегка надменная улыбка на лице, до еле заметных ямочек на щеках, дерзкий взгляд на директора и ровный тон при разговоре.       » — Сколько в тебе скрыто, Чхве Субин?»       Чонсоль только фыркнул и первый стал подниматься на борт самолëта, а за ним все остальные. Оставшиеся люди на земле, залезли в салон автомобиля, на котором приехали парни и уехали в неизвестную Каю сторону. Внутри самолëт выглядел ещë лучше: салон сделан в молочно-бежевом цвете, с дорогими чехлами на сидениях и стеклянными столами, кое-где стояли растения, а приятный свет внутри добавлял атмосферы и символику к слову «дорого». До сегодняшнего дня Хюнин не летал на самолëте и даже не мог представить каковы будут его ощущения? Будет он бояться или наоборот не отлипнет от иллюминатора, чтобы смотреть куда-то в бескрайнюю даль.       — А на поле безопасно взлетать самолëту? — с опаской спрашивает младший у сидевшего рядом Субина.       — Нет, — отвечает парень серьёзно посмотрев в чужие глаза, где читалась явная паника. — Да расслабься! — посмеялся Чхве и откинулся на сидении. — Сколько отсюда вылетал — как видишь жив, ничего не случится.       Легче не стало если быть честным. Любая кочка на пути может привести к авиакатострофе, а если не хватит разгона из-за неровного рельефа? От чего-то стало снова слишком страшно, умирать сейчас было бы слишком глупо и неправильно. Самолëт начал движение, а у Кая в горле желочь скопилась, ещë чуть-чуть и его просто вырвет на дорогой ковëр у его ног. Субин только беззлобно смеëтся и кладëт свою большую ладонь на его, пытаясь успокоить. Моментальный разгон, в салоне немного потряхивает, выбивая все мысли из головы Хюнина, похоже теперь у него есть страх самолëтов, после подобной встряски. На его руке всë ещë покоиться ладонь старшего, который пальцами поглаживает кожу, давая понять — «всë хорошо». Но это мало чем помогает до момента, пока колëса всë же не отрываются от земли и встряска не прекращается. На переведение духа уходит минут десять, быстро бьющееся сердце и слишком странное чувство от взлëта поднимает адреналин в крови Кая, который рефлекторно переплëл пальцы с Субином и сжимал почти до боли.       Сердцебиение приходит в норму вместе с дыханием, теперь чувство, что он может погибнуть уходят на второй план. Отпускает полностью только после 15 минут полëта, тело словно тяжелеет и расслабляется на коженом сидении, в голове такая же пустота, как и за бортом самолëта. Темнота в иллюминаторе говорит о том, что они уже находятся над водой, ни одного огонька города не видно, только чернота да и только.       Через время чувство тревоги отпускает полностью и наступает пора усталости, которая накрывает словно бетонная плита. Она давит со всех сторон заставляя погрузиться в какую-то негу, веки тяжелеют, словно налились свинцом, а мысли расплываются погружая Кая в сон. Младший так и засыпает, полностью убитый сегодняшними потрясениями молодой души, с чувством горячей ладони в своей и выполненного долго. ***       Хюнин разлепляет глаза, когда Субин трясëт его за плечо со словами «доброе утро, мы почти прилетели». И младший не соврëт если скажет, что это действительно его первое «доброе утро» за последние пол года. За бортом уже во всю светит солнце и теперь, в полной мере, можно наблюдать за пейзажем через овальное окно самолëта. Слишком красиво. Слишком нереально, чтобы быть правдой. Но Кай проснулся, а значит это всë не сон, не его придуманный мир. Вставая с насиженного кресла и разминая затëкшие от сна плечи, младший проходится по салону, чтобы немного снять остатки сна. Субин говорит, что можно сходить умыться, чему младший несказанно рад и бежит через весь самолëт в туалет. Через зеркало, висящее на стене, на Хюнина смотрит неизвестный ему человек: довольный, без синяков под глазами и повзрослевший парень. Прошло не так много времени с начало его «новой жизни», но эффект на лицо. Прохладная вода как рукой снимает всю сонливость, «превосходно», если описать всë происходящее одним словом.       Через пол часа самолëт приземляется в аэропорту «Инчхон». Кай чуть ли не сломя голову вылетает из самолëта оказываясь на земле. Оказываясь в Сеуле. Корея, на которую он мог только смотреть через экран своего телефона и сейчас он стоит по среди взлëтно-посадчной территории, смотря по сторонам, не веря во всë это. Хочется кричать во всë горло о своих чувствах, да так, чтобы его было слышно в Гонолуле. Стоящий рядом Субин только тяжело вздыхает, «опять он оказался здесь», в месте, откуда рвал когти пару лет назад, мечтая не возвращаться на эти земли ни под каким предлогом. Но предлог «присмотреть за пареньком, который явно не знает ничего о мире музыкальной индустрии в Корее», звучало слишком сладко. Изначально Чхве хотел отказаться, потому что он не тот на кого можно положить ответственность за вспыльчивого и чрезмерного импульсивного парня. Его остановили от этих мыслей. Сам Субин и остановил. Воспоминания о прошлом всё ещё не дают покоя, даже во сне. Вечные кошмары связанные с карьерой айдола. Старший просто увидел в Кае себя. Вот и всё. Субин натянул чёрную маску на лицо посильнее. Хоть он и был популярен несколько лет назад, боязнь скопления людей осталась навсегда. Идущий рядом Хюнин смотрит по сторонам, наблюдая за прохожими, за новой местностью и восторженно открывает рот до самой машины.       — С сегодняшнего дня это твое расписание на следующие пару месяцев, — Чонсоль протягивает бумагу. — Изучение корейского языка будет обязательной частью твоего продолжения нахождения в компании. Без него тебе здесь делать нечего, — мужчина помахал рукой перед лицом, будто отгоняя назойливую муху.       — Я буду стараться, — коротко отвечает Хюнин, читая расписание, которое написано, на удивление, на его родном языке. — «Подъём в 6.30 АМ утра, сборы, уроки корейского языка с 9.00 АМ по 2.00 РМ, не слишком ли дохрена? Хотя если мне надо выучить полностью язык на разговорном уровне, то оно и понятно зачем столько часов в день. Дальше с 3.00 РМ до 11.00 РМ работа в студии и всё. Я уже с завтра начну работать над музыкой? Удивительно. Я думал, что будет немного иначе, пение, игры на иструментах, танцы. Стоп.», — отдёргивает сам себя Кай переводя взгляд с бумаги на Субина и в голове проносится диалог из машины: «У тебя все намного проще», — «Значит вот, что ты имел в виду под проще?».       — Как ты мог заметить, — раздается голос Чонсоля. — От тебя требуется не много, изучение нашего языка и привычная работа над музыкой, — Кай на это кивнул, посмотрев в сторону директора. — Не так сложно, как могло бы быть, поэтому я надеюсь, что ты справишься с такой задачей, правда? — Хюнин только снова кивнул на чужие слова. — Если что-то не понятно, ты всегда можешь компостировать мозг Субину, — на что старший только закатил глаза и отвернулся к окну.       Хьюка всеми фибрами души надеется, что быстро втянется в работу и обязанности, потому что приносить головную боль и проблемы Чхве совершенно не хотелось. Кажется парни нашли общий язык, потому желание «насолить» больше не имеется. После ознакомления с расписанием младший поступил так же как и Субин, повернув голову к окну. Дома сменялись один за другим, вывески на корейском пестрили всевозможными неоновыми цветами, а прохожие словно только что сошли с обложки журнала мод. Если бы на его родине так красиво и стильно одевались. Дорога от аэропорта до компании заняла не много, минут 20 и машина остановилась около застеклённого здания, высотой в этажей 14. Вывеска «Stars ent» выглядела очень солидно и люди стоящие около входа в помещение будто дополняли этот дизайн. Директор выходит первый, а за ним его охрана, Субин успевает только протянуть свою запасную маску и Кай быстро её натягивает. Как он только мог забыть про это и всю дорогу ходил лицом торговал, так и намекая, что «вот он я, смотрите на меня». Хюнин коротко благодарит за маску, быстро натягивая её и выходит самым последним из машины. Воздух в Корее совершенно другой. Такое ощущение, что он здесь свежее, но через маску мало что понятно. Внутри здание выглядит ещё лучше чем снаружи: минималистический стиль выполнен в бело-серых тонах, строгий и офисный дизайн даёт понять, что здесь не детский сад, а престижная компания. У Кая снова отвисает челюсть, в который раз за этот час?       — Я могу понять твоё восхищение, но поверь, скоро это здание будет вызывать у тебя только отвращение, — Субин наклонился прямо к уху, из-за чего младший мог почувствовать его горячее дыхание.       — Это будет потом, а я хочу жить здесь и сейчас, не твои ли это слова? — Кай улыбается на глупое выражение Чхве, смотрящий на него с широко распахнутыми глазами.       — И вправду… — подтвердил Субин, переводя внимание перед собой и глубоко о чем-то задумался.       — Думаю, что сегодня тебе, Кай, стоит просто осмотреться. Привыкнуть, так сказать, поэтому Бинни будет несказанно рад показать тут всё, особенно студию, а потом отведет тебя в общежитие, где ты будешь жить, — Чонсоль разворачивается на пятках, осмотрев юношей и улыбнувшись им скрылся в лифте.       Старший ничего не говорит, снимая маску с лица и потирая пальцами виски, продолжает идти в неизвестном, для Хюнина, направлении. Вместо того, чтобы подняться на лифте, Субин выбирает лестницу, что становится шоком для Кая, который из спорта знает только бег и то, от дома до школы, когда он опаздывал, а потом ещë лежал на парте и восстанавливал сбитую дыхалку. Первые этажа 4 дались легко, но потом чем дальше поднимаясь тем острее ощущались забитые ноги. На 9 этаже, Субин заходит в дверь, придерживая еë для Хюнина, который еле как переставлял ноги.       — Если бы я был айдолом, я скончался ещë на первой тренировке, — шутит младший и смотрит на ничуть не запыхавшегося Бинна, который зеркалит улыбку и продолжает смело идти по коридорам.       — Это твоë рабочее место, — говорит Субин вводя код на электронном замке. — Код от него 061219, забудешь, можешь написать или позвонить мне, потому что именно я помню пароль от этой студии, — и заходит в распахнутую дверь быстрее, чем Кай успевает задать кучу навязчивых вопросов. — Кстати о «позвонить и написать», надо сегодня будет купить тебе симку с Корейским номером, — между делом начинает парировать Чхве.       А Хюнину сейчас плевать, что ему надо купить, он осматривает помещение, кружась вокруг своей оси. Смотрит на чëрный кожаный диван, стол с огромной аппаратурой, три монитора и стекло за которой находится ещë одна комната с микрофоном. Даже если Кай умер пару дней назад, то он вообще не расстроиться, видеть вживую самую настоящую студию по созданию музыки — это что-то за гранью реальности. Подходя к столу с аппаратурой, парень медленно проводит пальцами по поверхности, а рядом стоящее кресло выглядит как мечта любого геймера. Внутри растекается приятное чувство радости и взволнованности перед предстоящей работой.       — Тут всë на корейском, — с грустной улыбкой говорит Кай, невесомо касаясь пальцами клавиатуру.       — Первые недели, или даже месяцы тебе будут помогать в освоении этой махины, придëт доверенное лицо, которое расскажет, покажет и научит обращаться с техникой.       — Он знает Английский? — с надеждой спрашивает Хюнин, и получает отрицательный кивок в ответ.       — Этот парень может сказать только базовые фразы, по типу «как дела?», " Что нового» и тому подобное, я побуду для тебя переводчиком, буду сидеть и переводить всë, что он будет показывать и объяснять, — Субин опирается спиной на стену позади него, скрещивая руки на груди и осматривая студию с какой-то болью в глазах. — В любом случае, незнание языка ни у тебя ни у него не остановит вас от общения, всегда есть переводчик в телефоне, чтобы общаться друг с другом, если я вдргу не смогу или опоздаю. Всякое может случиться, — его глаза останавливаются на взгляде младшего.       — А ты не шаришь в этом? — и рукой показывает на аппаратуру, уточняя, что он имел в виду.       — Мой максимум был написание лирики, на этом всë, — отрываясь от стены и проходя вглубь комнаты, дверь в комнату звукозаписи открывается впуская Субина вовнутрь. — его вид не радовал Хюнина, было чувство, что старшему здесь неприятно, не комфортно, отвратительно находится, хоть Бин и старается это тщательно скрыть, но выходит из рук вон плохо.       — Может ты споëшь мне?       — Нет! — выкрикнул Субин, чем испугал не только Кая, но и себя. — Прости, просто…       «Споëшь мне?» раздаëтся набатом в голове и слова разносятся эхом в черепной коробке, заставляя мелко задрожать. Этот голос, эта стервозная манера общения, до ужаса сладкий как мëд голос. Всë снова наваливается на старшего.       — Я пообещал, что больше никогда ничего не спою, — выходя из помещения звукозаписи, Субин кидает короткое «пошли, завтра ты всë равно сюда вернëшься», и покидает студию быстрее, чем Хюнин пытается задать вопрос. А в голове одна единственна мысль:        «— Что же тебя так поломало, Чхве Субин?» ***        Этим вечером парни сходили в банк и разменяли оставшиеся 20 долларов Кая на корейские воны, денег было недостаточно, но первую неделю хватит. Субин предложил ему дать пару сотен вон, на первое время, но Хюнин оказался, потому что не хотелось обременять старшего. Только парня всë равно не послушали и доложили в карман ещë 300 тысяч вон, со словами: «с первой зарплаты вернëшь» и в добавок ему подмигнули. Хьюка хотел разозлиться, что ему вполне хватит тех денег, что он получил за свою двадцатку, но сходив в магазин сотовой связи и приобретя новую сим-карту у него отвисла челюсть от цен. Валюты в корень отличаются по себе стоимости чего Кай не учëл, когда отказывал Субину в его помощи. Стало ещë хуже на душе, мало того, что Бин стал его менеджером не по своей воли, так ещë в добавок стал нянькой и ходячим кошельком. Настроение упало до отметки «паршиво», кислая мина не сходила с его лица остаток дня, а когда старший привëл его в общажную комнату, где помимо него жили ещë и айдолы с многими другими работающие в «Stars ent», перспектива работать отпала под корень.       — Не переживай сильно, если будешь усердно трудиться и в ближайшее время дебютнешься как продюсер, то жизнь наладится, вот увидишь, — поддерживает Субин, положив руку на плечо. — Ах, и ещë забыл кое-что! — воодушевлëнно воскликнул Чхве. — Держи, это документ на восстановление паспорта и получение гражданства в Корее, — бумагу из чужих рук тут де вырывают, вчитываясь в каждое слово.       — НО КАК?! — испуганно говорит Кай, дочитав до конца, Субин не соврал, у него и правда на руках документ с восстановлением паспорта.       — Твоя сестра просто ангел, помогла компании, — улыбка стала ещë шире.       Хотелось снова разреветься во весь голос, но сдержаться всë же получилось, нельзя показывать слабость перед старшим, который помогает ему со дня знакомства. Парень благодарен Бахи до такой степени, что если увидит еë когда-нибудь упадëт в ноги и осыпет с ног до головы словами любви. От осознания, что у него всë же есть спасательный круг и поддержка в лице хотя бы одного человека становится опорной точкой вкалывать как проклятый, чтобы не подводить сестру.       — Тебе стоит отдохнуть, завтра насыщенный и самый сложный первый день, потом, конечно, втянешься, но гарантирую на твою усталость в эти дни.       — Да, возможно ты прав, — почти шëпотом произносит Хюнин. — Спасибо тебе, — Субин хочет что-то сказать, но ему не дают. — За всë! — тут же добавляет парень. — За деньги, за переживания, ты не должен был делать ничего для меня, но ты выручал и не раз, спасибо, — Чхве только кладëт ладонь на чужую макушку треплет мягкую копну волос и кидает в ответ:       — Если бы не хотел — не делал, — дверь комнаты закрывается, отрезая Кая от внешнего мира оставляя с быстро бьющимся сердцем и непонятной дрожью после недавнего контакта.       На макушке всë ещë чувствуется прикосновение горячей и большой ладони, от чего уши и щëки начинают гореть и краснеть. Не так он хотел входить в новую жизнь, не с Субином, не с отвратительными бабочками в животе.       Как только голова касается подушки, а тело принимает горизонтальное положение, всë кажется таким правильным. Мягкая постель, открытое окно из которого доносятся звуки проезжающих мимо машин и гул людей, только возвращающихся домой после рабочего дня. Мысли расплываются надолго не задерживаясь, темы меняются одна за другой, обдумывать надо многое, но чем дальше уходишь в себя, тем тише становится в голове. Погружение в сон никогда не было таким приятным. За исключением моменты в самолëте, от воспоминаний которых, ладонь начала неприятно покалывать. Дыхание выравнивается, звуки внешнего мира по немногу начинают затихать и Хюнин проваливается в темноту, надеясь что завтра будет ещë лучше. ***       Просыпаться в 6.30 АМ было тем ещë испытанием, но из-за вечного расписания школы (которые ставили уроки с раннего утра), вполне реальным. Сонливость как рукой сняло после прохладного душа и уверенность в сегодняшнем дне, хоть и не стала слишком величественной, но вполне хватит для того, чтобы прожить этот день без угрызений совести. Из одежды в его коморке была только в той, в которой он ушëл пару дней из дома, и до сих пор не переоделся, но это к лучшему, «новая жизнь — новые вещи», думает про себя Кай, уже мечтая о том, на что сольëт первую зарплату. Предвкушение перед встречей с учителем корейского языка стали на первое место. Как будет выглядеть его преподаватель? Он будет молодым или в возрасте? Хорошо ли он сможет объяснять материал? Будильник снова срабатывает оповещая о том, что пора выдвигаться в назначенное место, который написал ему Субин в сообщениях.       Вбитый адрес находился не так далеко от места, в котором остановился Хюнин. И поэтому никакое метро или автобус, и тем более такси ему не нужно, хотелось пройтись по улицам Кореи и запечатлить все прелести этой страны. Чëрная, подаренная старшим, маска лежала у выхода, надевая еë, Кай выходит из здания, медленно направляясь по навигатору в нужную сторону. Красивые рестораны быстрого питания, бутики и магазины, всë выглядит как картинки из интернета, смотря на которые Хьюка обещал себе когда-то увидеть в живую. И теперь он идëт по чересчур оживлëнной улице, мимо него проходят люди, уткнувшиеся в телефоне, а у каждого третьего был в руках ароматный кофе из ближайших кафе. Он правда здесь, в Корее. С сегодняшнего дня работает в компании (точнее стажируется, но это не важно). Хюнин приложит все силы, чтобы дебютировать и доказать право на существование. Быстро дойдя до нужного места, у самых дверей его встречает миловидный и очень красивый парень, на вид лет 21-22. С каштановыми волосами, красивым разрезом глаз и стильно одетым. По его заспанному лицу было видно, что встал он не так давно, от усталости потирал глаза и зевал, но ярко улыбался идущему на него Каю.       — Здравствуй, меня зовут Чхве Бомгю, я твой учитель корейского на ближайшее время! И твой урок уже начался, — по-корейски начал говорить парень, и видя немного недоумевающее выражение лица, расхохотался. — Здравствуй, меня зовут Чхве Бомгю, я твой учитель корейского на ближайшее время! И твой урок уже начался — повторил парень, но уже на английском.       — Ох, да, здравствуйте, — попытался вспомнить произнесëнное первое слово и повторить его. — Меня. Э, хвалить Кая, — Бомгю взорвался смехом, держась за плечо Хюнина.       — Обязательно буду хвалить Кая, когда он будет правильно говорить, — вытирая выступившую влагу с уголка глаза, ответил парень. — Пойдëм, у нас мало времени, — Хьюка хотел возразить: «Нихрена себе, 5 часов ему мало», но воздержался и поплëлся за старшим. — Сколько тебе лет? — задаëт вопрос Чхве, поднимаясь по лестнице (у младшего скоро случится инсульт от одного упоминания слово «лестница»).       — Девятнадцать, — отвечает Хюнин, и получает одобрительное мычание.       — А мы с Субином одногодки, — отвечает старший, хотелось ответить, что он не знает возраста своего менеджера, но почему-то промолчал. На мгновение показалось, что если он признается в этом, то его засмеют и скажут, что он не достоин знать возраст Субина.       — Меня такой ответ не устроит, — попытался как-то оправдаться Кай, и получил в ответ: «двадцать три». — «Так ему 23, буду знать».       Парни зашли в светлое помещение посредине ситял стеклянный стол, а вокруг него пару, обшитых мягкой тканью, стульев. Бомгю приземлился на один из них и достал из сумки какую-то книгу. Хюнин присел рядом, смотря на (как он понял) учебник в твëрдом переплëте. Без надобности и о глупостях ни Кай ни Бомгю не разговаривали. Бывали моменты, когда Чхве между перерывами мог сказать что-нибудь на корейском, а после сразу де повторил это на английском для лучшего усвоения материала. Так Хюнин узнал, что старший тоде раньше был айдолом, они с Субином были в одной, но она распалась. Как, из-за чего, что за группа и так далее, никто ему не ответил. Бомгю только балякал что-то на корейском и смеялся, уходя от многочисленных ответов младшего. 5 часов пролетели как минута, Хюнин даже и не понял, когда будильник у Чхве начал оповещать о том, что время вышло. — «Так он не шутил, когда сказал, что у них мало времени». — И вправду, за 5 часов, что они сидели практически не отвлекаясь на посторонние вещи, младший только изучил алфавит ну и пару дежурных фраз. Стало даже грустно, что за такое время ему удалось узнать не многое.       — Ничего страшного! То что выучил ты за 5 часов, дети в школе изучают по пару месяцев, это ты ещë молодцом держишься! — подбодрил Бомгю и стал собирать вещи.       — Спасибо вам большое, — попытался произнести на корейском Кай, и увидел палец вверх от старшего.       — До этого мы, конечно, ещë доберëмся, но со мной можно разговаривать не официально, то есть «спасибо тебе», — невзначай поправляет его Бомгю.       На телефон приходит уведомление от Субина, что он уже его ждëт под дверьми здания, где они сидели с Бомгю, поэтому быстро поклонившись (об этой фишке он тоже узнал сегодня), быстро побежал к выходу. На стоянке стояла белая иномарка, в которой сидел старший. Запрыгивая на переднее сидение и пристëгивая ремень, Хюнин смотрит на менеджера, ожидая дальнейших действий.       — У нас ещë час до возвращения в компанию, может ты хочешь поесть? — после этих слов живот издал неприятный звук, говорящий о том, что он бы поел. Субин только усмехнулся, положил телефон в дверцу и отъехал от здания. Жутко хотелось расспросить, почему они не подождали Бомгю, они ведь друзья, может в троëм бы поехали поесть, но тактично промолчал и отвернулся к окну.       — Спасибо тебе, Субин-хëн — говорит Хюнин, прерывая гробовую тишину, а на вопросительный взгляд со стороны, добавляет: — Этому меня научил Бомгю-хëн.       — То есть мы на столько близки, ты считаешь? — рассмеялся старший.       — Ты о чëм?       — Хëн — это обращение к старшему брату или же лучшему другу, который старше тебя и то, если тебе дали добро на такое обращение       — Я убью Бомгю-хëна! — возмущëнно проговорил Кай. — Этот говнюк сказал, что если я тебя так назову ты будешь прыгать от радости! — Субин ещё сильнее рассмеялся.       — Это в стиле Бомгю, — Хюнин собирается расспросить Чхве о его прошлом, но не успевает. — Мы приехали, пойдëм поедим! ***       После обеда, парни приехали в компанию и уже сидели в студии, ждали человека, назначенного на обучение с аппаратурой для Кая. Тишина в помещении изредка была прервана каким-то диалогом, который на долго не завязывался, просто высказали кто как думает и затыкались. Вскоре дверь открывается и на пороге появляется парень с чëрными как смоль волосами, большими глазами, хоть и не высокого роста, но даже через тонкую ткань футболки можно было различить подтянутые мышцы.       — Здравствуйте, меня зовут Кан Тэхëн, рад знакомству, — на-корейском говорит парень, и Субин уже хочет повернуть голову в сторону Кая, чтобы перевести сказанное, но не успевает как:       — Здравствуйте, меня зовут Кай, я тоже рад встречи, — отвечает Хюнин, с полной уверенностью в словах, хотя очень боялся, что допустит ошибку в произношении. Но по счастливому лицу Чхве было понятно, что он справился.       — Не ожидал тебя здесь увидеть, Субин-хëн, — Хюнин не понимает ничерта, кроме обращения к менеджеру ещë и с «хëн». Становится как-то неспокойно на душе.       — Я тут как переводчик, не обращай на меня внимание, — немного напряжëнные плечи, стиснутые зубы и скрещенные на груди руки — знак того, что Субин не очень рад тому, что сейчас здесь происходит.       — А мне сказали, что ты теперь менеджер, это правда? Хотя, как вижу — да, — Тэхëн проходит мимо и берëт свободный стул у стены, подсаживаясь к Хюнину. — И так, эта кнопка питания, она запускает процесс работы всей аппаратуры, — начинает говорить Кан, показывая пальцами куда и что нажимать. Сидящий сзади Субин только переводит его слова, делая вид, что не заинтересован здесь находится.       Проходит два с половины часа и Кай начинает втягиваться в работу с новой для него техникой, задаëт вопросов, когда что-то непонятно и тут же получает на него ответ от Тэхëна. Аппаратура, которая, на первый взгляд, выглядит очень грозно и сложна в использовании, оказывает чересчур лëгкой, нюансы конечно жизненно необходимы с работой на компьютере, но в целом ничего сложно младший не видел. Хюнин и до этого работал с музыкой, так что понимал половину сказанного.       — Думаю сейчас ты можешь посидеть поиграть с этой малышкой, опробовать еë на деле, сохранять помнишь где, дальше расскажу про музыкальное сопровождение и звукозапись, а пока занимайся, — Субин моментально перевëл всë сказанное Каю, смотря на то, как Тэхëн поднимается со стула. — Субин, можно попросить тебя на пара слов?       Чхве ничего не отвечает, а просто встаëт и выходит за дверь вместе с Тэхëном, оставляя Хюнинкая одного в студии.