Mask

***       — Как жизнь? — задаёт вопрос Тэхён сразу же как дверь в студию закрывается. — Давно от тебя не было вестей, где шатался? — парень опирается спиной на стену и смотрит на Субина из-под челки.       — Ты позвал меня поговорить о моей жизни? Все отлично, я могу идти? — огрызнулся Чхве.       — Я тебе не враг и никогда им не был, ты как никто другой это знаешь, — Тэхён пытается положить руку на плечо друга, но Бин отшатывается от этого действия как от огня.       — Знаю, но и ты знаешь, что разговаривать со мной бесполезно, я никогда не хотел, что бы так случилось. Не я все это начал, не мне и расхлёбывать, — руки мгновенно затряслись, а мысли разбежались как тараканы по углам. Так не хотелось возвращаться в тот день.       — Он скоро возвращается в Корею, — между делом говорит Тэхён. — У него здесь контракт на пару месяцев состоялся, потому компания решила вернуть его из-за рубежа, — Кан смотрит на лицо друга пытаясь считатб его эмоции.       — И зачем мне эта информация? — злобно рявкнул на младшего Субин.        — Не знаю, — пожимает плечами Кан. — Просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Смогли разобраться в своей голове, как хотел. Но вижу не совсем. Зато как смачно я обматерился от сильного удивился, когда Чонсоль выловил меня в компании и сказал, что ты скоро вернёшься, — Тэхëн поправляет пальцами волосы. Хëна не хотелось брать на живое, но ему нужно было понять как сильно Бин пропал в себе.       — Так этот урод заранее знал, что я не смогу отказать ему? — пальцы сжались в кулаки, а ногти больно впились в кожу, ещё бы чуть-чуть и Субин бы проткнул ладони до крови. — А я-то думал, почему он так уверенно мне заявляет о каком-то там пацане, — животный оскал отпечатком остался на лице Чхве. — Так он не ушёл после всего, что произошло? — горечь от сказанного проскальзывает в голосе.       — И не собирался. А зачем? Это всего-то неудачный жизненный этап. Это его слова, кстати, — пожали плечами Кан. — Ты разве не видел, что он стал одним из самых востребованных айдолов и моделей Кореи? Его все считаю «it boy 4 поколения», — изумленно выгнул бровь Кан.       — Не слежу за теми, кто мне не интересен, извините, — с насмешкой говорит Субин, смотря на друга.       — После тебя он столько въëбывал на тренировках, каждый день. Пахал как конь с утра до следующего утра. И так по новой. Да, он не золото и характер у этого человека скверный как у самого чëрта, но сколько бы говна он тебе не принёс, он все ещё твой лучший друг, — Тэхëн говорит монотонно и тихо, заставляя старшего вслушиваться в каждое его слово, чтобы ничего не упустить.       — Кукла, не более, — выплёвывает Чхве. Агрессия растекается по венам, хочется биться головой об стену или порвать кого-нибудь голыми руками.       — Считай как знаешь, но я с ним говорил после произошедшего, он был очень раздавлен…       — Тэ, мне плевать, о чем и о ком он думает, я ни за что… Никогда не прощу его за то, что он сделал. Ты можешь прикрывать его, защищать, говорить какой он божий одуванчик и так далее, но мне насрать, слышишь? Насрать! — почти что не кричит Субин. Его рвёт на части от переизбытка негативных эмоций, хочется взвыть как волк на луну, лезть на потолок от несправедливости или оглохнуть на всю оставшуюся жизнь, чтобы больше никогда не слышать ничего о его прошло и тем более о…       — Вы чего тут кричите? — неожиданно дверь в студию открывается и из неё выглядывает только одна макушка Кая, который помог выбраться Бина из вакуума своего подсознания одним лишь появлением.       — Все в порядке, — коротко отвечает Чхве, не смотря в сторону младшего. Нельзя, чтобы его увидели злым, потерянным и испуганным. Особенно Хюнину.       — Ты можешь говорить всё, что твоей душе угодно, но самого себя не обманешь Бинни-хён, — рука Тэхёна всё же ложится на плечо друга. — Я, Бомгю, ты и даже Ёнджун знаем тебя лучше, как никто другой, сейчас говоришь не ты, а твоя обида на прошлое. Субин бы никогда не сказал, что ему насрать на друзей, даже если дело касается ублюдка Ёнджуна. Ты можешь бегать сколько тебе влезет, идти на поводу у своей тупой стороны эгоизма, прятаться в других странах от нас, но от самого себя тебе не спрятаться, пойми. Ты всегда за рациональное решение всех проблем. Ты именно тот, кто вечно давал советы как поступить в той или иной проблеме, когда нам это правда было нужно. Но как ты можешь разбрасываться советами направо и налево, если сам ими никогда не пользуешься? — Тэхён смотрит в сторону, всё ещё смотрящего за происходящим, Кая и улыбается ему. — Дай угадаю, этот парнишка напомнил тебе себя? Поэтому ты здесь? — его взгляд снова вернулся на Субина, который застыл как статуя смотря в одну точку. — Я чётко помню твои отборные и смачные маты. Помню как ты клялся, что не вернёшься сюда никогда в жизни, а если вернёшься, то только если тебя здесь же и расстреляют, — Тэхён мило улыбается на шокированный взгляд друга. — Ты сам говорил до дебюта, перед дебютом, и после него, что семью не выбирают, её заслуживают, и поэтому мы заслужили быть все вместе. Это твои слова. Вспомни, наши шутки про «пойти под венец» чуть не вышли из-под контроля, лишь чтобы доказать как сильно мы любили друг друга. Мы друзья и будем ими сколько бы ты не противился. Поговори с Ёнджуном, когда он приедет, отпусти то, что сидит в твоей дурной башке. Жить настоящим лучше — чем существовать в прошлом, — Кан похлопывает по плечу Субина в знак поддержки и идет к ожидающему Хюнину. Чхве идёт следом молча. Ему нечем крыться. Нечего сказать слишком умному другу, который разнёс его в игре интеллектуалов.       — Ну что, сделал что-нибудь? — Субин не сразу вспоминает, что Кай не понимает корейского и быстро переводит сказанное Тэхёном.       Хюнин быстро кивает головой и садиться за монитор пробуя запустить недавно сохранённый трек. Музыка начинает литься из колонок, заполняя помещение ритмичным звучанием. Тэхён стоит рядом начиная покачивать головой в бит. Ему нравится. Мелодия была сначала тихой, но через считанные секунды появились басы добавляя треку вкуса и объëма. Минута и колонки затихают, а на экране появляется надпись на корейском, которую Хюнин прочесть не может.       — После каждого воспроизведения, тебе будет выскакивать такое окошко где написано: «воспроизвести ещё раз?», это да, а это нет, — Тэхён показывает на экран по ходу того как Субин переводит ему всё сказанное. — Ты большой молодец! Нас не было минут семь, а ты смог так быстро сделать набросок трека длинною в минуту, ещë и такой хороший! Это просто превосходно! — Кан словно в подтверждении своих словно начал кивать головой.       — Спасибо вам, Тэхён, эээ, — парень засомневался как правильно обратиться к старшему. Он помнит что в корейском языке есть формы обращения к людям разной категории. Но к какой относился Кан, он не знает.       — Хён, Тэхён-хён, ты вроде младше меня, не так ли? — Субин переводит, но смотрит на Кана как на какого-то инопланетянина, они ведь не так близки, тогда какого хрена?       — Спасибо тебе, Тэхён-хён, — младший улыбается новому другу, и отворачивается к монитору, чтобы прочитать написанное и отложить в голове звучание и написание слов, чтобы не было неприятностей в дальнейшем.       Кан поворачивает голову к Субину и показывает ему язык. «Слишком по-детски», думает про себя старший и закатывает глаза, но всё равно улыбается другу в ответ. В горле стоит ком, а в голове пусто, после беседы с Тэхëном это конечно обычное дело. Этот парень был развит не по годам, а по минутам. Его жизненным устоям надо было только позавидовать и восхищаться. Тэ всегда был на вид очень тихим, мрачным и словно не от мира всего, но узнать по ближе этот экземпляр было с родни достижению века.       — Думаю на сегодня мы закончили, — говорит Кан и треплет Хюнинкая по волосам. — Можно пойти и отдохнуть, — Субин переводит слова, но знает какой ответ последует от младшего.       — Я ещë хочу посидеть, с вашего позволения, тем более в расписании указано, что я тут до 11.00 РМ, а сейчас только 9.43 РМ, — Тэхëн смотрит на Субина, который отрицательно мотает головой, а затем косится на Кая, не понимая его рвения сидеть здесь столько сколько ему и положено, когда они буквально всë на сегодня сделали. Кан только кивает ему с улыбкой на лице. — Кого-то он мне напоминает, — задумывается парень бегло смотря на сидящего Субина, который испепеляет его недобрым взглядом. — В любом случае, твоë слово — закон, завтра свидимся, удачи, Кай~я, — Тэхëн уходит из студии оставляя парней наедине.       — У Тэхëн-хëна очень красивый голос! — тут же выкидывает Хьюка, как дверь успевает закрыться за старшим, — Не удивлëн если он тоже айдол, я бы хотел послушать как он поëт, — восторженно лепечет Кай, не отрываясь от монитора.       — Когда-нибудь он точно покажет тебе свой талант, — отзывается Субин смотря на свои руки.       — А о чëм вы разговаривали? Ты просто выглядел злым, что-ли? Или расстроенным? Не знаю как правильно выразиться, — подмечает младший.       — Давно не виделись, вот и поговорили по душам, — уходит от ответа Чхве, не имея желания продолжать этот диалог.       — Бомгю-хëн тоже мне много чего рассказал, — но тут же начал размахивать руками, так как не правильного выразился. — Точнее, не так чтобы в подробностях. Просто какие-то факты из своего прошлого. Вы правда были в одной группе? — удивлëнно воскликнул Кай и выжидающе затих, выглядывая из-под спинки кресла, на котором сидел. Ему до зуда в теле хотелось разузнать немного о прошлом старшего, но отчего-то такие разговоры казались слишком интимными. Только Хюнину было плевать в данную минуту. Очень любопытно послушать о их прошлой дружбе.       — Да, — сухо отвечает Бин, он не хотел мусолить эту тему, она ещë не сильно прижилсь к ней, чтобы вспоминать каждый раз, когда о ней вспоминает. Да и Тэхëн этот, словно ножом по сердцу полоснул, когда вытянул его в коридор и начал задвигать какую-то ересь. — «Изменился значит? Враки. И вообще, когда это его «скоро»?», — думает про себя Субин, боясь представить их с Ëнджуном встречу. Подеруться ли они в первые же секунды, или будут молча стоять смотря друг другу в глаза. Страшно даже представить любой исход их встречи. — Нас было четверо в группе — я, Бомгю, Тэхëн и Ëнджун, — с тяжëлым вздохом начал Чхве, понимая, что ответ Хьюку не устроил и он пялил на старшего дожидаясь ответа. — Просуществовали примерно два года, а потом разошлись, — как же утрированно Субин сказал.       — Стой, стой, стой, Чхве Ëнджун? — выкрикивает Хюнин, а глаза его стали круглые и огромные. Старший только кивает и опускает голову. — А почему разошлись? — именно этот вопрос больше всего боялся Бин. Именно этот вопрос не стоит задавать ему, потому что либо он будет агрессировать, либо просто расплачется как маленькая девочка.       — Надоело, — впервые ни один из вариантов неподошëл. Субину не хотелось реветь, потому что после случившегося он истратил все свои слëзы, а орать на Кая было не за что. Не он же виноват в том, что случилось в тот холодный декабрьский день. Не он виноват в том, каким идиотом был Бин, на пару с Ëнджуном.       Хюнин долго смотрел на ссутуленную спину своего менеджера, надеясь и выжидая, что будет более объëмный ответ, но его не последовало. А на чужом лице выражение лица сменялось каждые пару секунд, от злобы и обиды, до отчаяния и грусти. Младший просто кивнул, не продолжая достаточно болючую тему (как ему показалось) для Субина, потому повернулся обратно к монитору, сохранил все наброски, выключил аппаратуру и встал с места.       — Может пойдëм поедим и отдыхать? — Хюнинкай был извещëн, что пока он работает менеджер — либо должен делать что-то касаемо режима работы и улучшения пребывания подопечного в Корее, либо же сидеть рядом и наставлять его. И то, что Бин тратит своë время, вместо того, чтобы отдыхать сейчас, сидит в четырëх стенах с младшим, ничего не делая. Это не нравится Хьюке.       — Но ты же сказал…       — Да мало ли, что я там сказал, — махнул рукой Хюнин. — Тэхëн верно подметил, что на сегодня наш план в обучении закончен, а без него… А если я что-то не то нажму и сломаю к чëртовой матери? За что будем отдуваться ты да я. Так что пошли отсюда, всë равно завтра сюда вернусь, — Кай улыбнулся и неловко почесал затылок.       Субин уступил право решать Хюнину, что делать и куда дальше. Ему всë откровенно плевать где его по итогу настигнет совесть, в его прошлой студии или в любом другом месте. — «От себя не избавишься, это точно.». ***       Следующие дни месяца проходили так же как и предыдущие, сменяясь один за другим. Корейский уровень Кая начал расти не по дня, а по часам, но всë ещë не хватало для полного ознакомления с разговорной речью. Бомгю был лучшим учителем, которого могли найти для Хюнина. Вечно заводной и игривый парень, который подкалывал младшего в любой удобный для него момент. Шумный и энергичный, посвещал младшего во все спектры своей жизни и столько же узнавал от самого Кая. Сдружились парни достаточно быстро, нашли общий язык и даже в один из дней хëн поехал с ним и Субином в ближайший ресторан, чтобы просто посидеть, поговорить и вкусно поесть.       — Я пойду в туалет, сейчас вернусь, — говорит Хьюка, как только они усаживаются за свободный столик и убегает.       — Уже слышал? — тут же начал диалог Бомгю, не упуская возможности поговорить с хëном.       — О чëм ты? — Субин мастерски делает вид, что ему плевать на всë и всех, пряча лицо в раскрытом меню.       — О приезде Ëнджуна, слышал же?       — Да, я в курсе, не надо мне по триста раз на дню напоминать, что он «скоро» приедет.       — В следующем месяце.       — Замечательно, мне зачем эта информация?       — Ты всë ещë злишься? Как себя чувствуешь?       — Прекрасно! Лучше всех я себя чувствую, никогда не встречал человека счастливее меня. Особенно после такой новости!       — Субин, мне правда есть что тебе рассказать…       — Гю~я, не интересно, я никогда не злился на тебя, правда. Ты прекрасный парень, но ещë прекраснее ты станешь если оставишь свои бесполезные разговорв при себе и захлопнешься.       — То было недоразумение!       — Какая жалость, вы бы хорошо смотрелись вместе       — Субин остановись немедленно.       — А что, Гю? Правда глаза колет? Я не маленький мальчик, сразу бы сказали мне о своих чувствах друг к другу, зачем нужно было разводить весь цирк, который ни к чему хорошему не привëл.       — Мне нравился Ëнджун, я признаю, но то, что произошло тогда, совершенно ни как не связано с этим! Хëн любил тебя, баран ты упоротый!       — Я всë сказал, Гю, прошу не надо заново заводить очередную пластинку того, кто и где соснул хуйца тогда.       Бомгю открывает, а потом закрывает рот, не находя подходящих слов, чтобы ответить старшему. Хотелось плепить ему смачный подзатыльник, глядишь и мозги на место встали бы.       — Я не прошу прощать его и на коленяз умолять вернуться. Я всегда знал, что ваши отношения… Они. Как бы сказать немного странные. Точнее как у животных в дикой природе. Непредсказуемые. Безумные. Вы словно два охотника, которым нужно было первенство по отношению друг к другу, но никто из вас не собирался уступал. Я не прошу возвращаться в изначальную точку ваших отношений, я прошу тебя поговорить с Ëнджуном. Просто поговорить, да, может поорать друг на друга, избить, поплакаться или захуисосить. Ваше право. Главное просто отпустите прошлое. Оба.       Каю было интересно наблюдать за тем, как эти двое общаются друг с другом. Да, младший ещë с первого дня знакомства с Бомгю понял, что отношение между ним и Субином были какими-то показушными, просто для поддержания образа «лушчих друзей» или «согруппников», хоть и бывших. Поэтому план сбежать и оставить парней поговорить наедине было самым умным (по мнению Кая) решением. Разговора Хюнин не понимал, из-за чего стало как-то грустно, что он до сих пор не в идеале владеет корейским. Выглядывая из-за дверного проëма, с которого хорошо было видно столик, где сидели хëны. — «Они же ведь друзья и досточно давно, пусть наговорятся, раз выдалась возможность.», — про себя подумал Хюнин, видя как напряжение между Бомгю и Субином растëт в геометрической прогрессии. Стало не по себе, может зря он это сделал, но с места младший так и не сдвинулся.       Только когда за столиком стало слишком тихо и парни больше ничего не говорили, а лишь молча читали меню, Кай решил выйти из своего укрытия и вернуться к парням. Наэлектризованный воздух не давал покоя Хюнину. О чëм они говорили, что у Субина вены повздувались на шее, а Бомгю зашуганным зверем, нерано сглатывал и выиграл мокрые ладони об штаны. Обед прошëл в звонкой тишине за их столиком.       А Тэхëн-хëн не так давно сказал, что ему больше нечего рассказать Каю, потому что он уже знает всë о работе с техникой. На эти слова Хюнин только законючил и просил ещë дать ему хотя бы пару уроков, лишь бы Кан не уходил, но старший только потрепал его по голове и дал обещание, что будет приходить и навещать своего младшенького. На что Хьюка поймал его на обещании. Тэхëн только радостно смеялся и уверял, что теперь ни за что не покинет его, даже если однажды сам Кай ему скажет отвалить. Тогда смеялись все, даже Субин. После того дня «разговора по душам с Тэхëном и Бомгю», Чхве изменился. Теперь и он просит называть его «хëном», чему был несказанно рад Хюнин.       Этот месяц хоть и был очень важным жизненным этапом у Кая, но он прошëл так замечательно, легко и просто, из-за чего по вечерам, в его коморке 4 на 4, когда он лежал и давил лыбу потолку, поселялось какое-то липкое неприятное чувство, что это всë ненадолго. Всë казалось таким сюрреалистичным, что даже становилось жутко. Авдруг скоро произойдёт какой-то переломный момент? Из-за которого его жизнь, всë это время катившаяся в гору, вдруг рухнет вниз и ему снова придëтся восстанавливать самого себя. Но кажный раз засыпая с этими мыслями, Кай просыпался от булильника, бежал на встречу с Бомгю и все сомнения как рукой снимало.       — «Я обещал себе, что буду жить здесь и сейчас, а то что будет потом, не важно», — эти мысли успокаивали молодой разум, и именно эти слова давали каждый день новый точок на свершения.       До одного момента. ***       Огромное количество людей, столпившихся в аэропорту «Инчхон» не давали пройти не то, что обычным прохожим, которые очень сильно устали от перелëта и хотят быстрее оказаться дома. Подальше от всей этой суеты, но и стаффу с охраной, которые шли бок о бок с Ëнджуном. Новость о том, что «соло артист Чхве Ëнджун возвращается в Корею» потресла всех в Сеуле, из-за чего огромное столпотворение фанатов и местной перссы заставило явиться в аэропорт в 5.15 АМ и дожидаться, пока с самолëта не сойдëт их любимый и долгожданный айдол.       Люди были настолько перевозбуждены от появления Ëнджуна в Корее, что не давали прохода, загораживая собой выход. Фанаты хотели получить хотя бы сердечко или улыбку, которую всë равно скрыта под маской, а журналюги кричали свои вопросы, пытаясь выбить ответ. Чхве всегда любил давать своë внимание, уделяя каждому время, но не сегодня. Не тогда, когда он поспал от силы часа два, потрясëнный новостью от Бомгю, что Субин вернулся и сейчас работает в «Stars ent». Весь перелëт прошëл словно в вакууме, ощущение, что он разбивался на части, а потом снова собирал себя по крупицам. До дрожи в ногах хотелось поскорее увидеть младшего, заглянуть в его глаза и рассказать всë, что накопилось за эти годы. Судьба разбросала их в разные вселенные, без надежды встретиться. Каждый день у Ëнджуна не проходил так, чтобы он не вспоминал эти ямочки на щеках, его прекрасные тëмные глаза, где можно было увидеть космос, если сильно захотеть.       — «Как же сильно я хочу тебя увидеть, Чхве Субин, надеюсь ты помнишь меня, потому что как страдал я, будешь страдать и ты», — именно эта единственная мысль, которая засела глубоко в подсознании после ошеломляющей новости про возвращение младшего в Сеул. ***       — Кай, давай поднимай свою сраку, ей богу, — приговорил Бин, треся обеими руками чужую тушку. — Ты и так провалялся здесь достаточно долго после будильника. Бомгю очень сильно расстроится и отпинает, если ты опоздаешь, — Хюнин только что-то пробормотал себе под нос, но всë же встал и поплëлся в ванную комнату, хоть и забыл открыть глаза. — Ты похож на пингвина! — рассмеялся Субин, который смотрел на неуклюжего с утра пораньше Кая.       Младший только громко цокнул и пошëл дальше потирая уставшие и заспанные глаза. Жутко хотелось спать. Они с хëном где-то до 4 утра не спали. То фильм посмотрят, то в игрушку на приставке зарубятся. Сегодня была их первая ночëвка, инициатором которой стал непосредственно сам Субин. Причëм это было максимально спонтанное решение. Парни сидели в студии и Хюнин пожаловался, что его любимые соседи после дебюта, стали каждый день праздновать «жизнь айдолов», из-за чего даже стены в общежитие не переносят эту шайку уродцеа и слышно всë. Влоть до чëканье бутылок со спиртным. А Субин только пособолезновал ему и сказал, что ему повезло с квартирой и каждый вечер слушает не конченных соседей, а музыку очередной игры скаченную на приставку. Кай тогда его чуть взглядом не сожрал с потрохами. Чхве немного испугался поэтому выпалил первое, что пришло в голову: «может хочешь сегодня у меня остаться?», о чëм пожалел в ту же секунду. Он не хотел так быстро звать Хюнина к себе. Не то чтобы младший был ему противен, наоборот, складывалось чувство, что из всех людей, которых он когда-либо встречал в своей жизни — Хьюка был чересчур комфортным для сущности Субина.       После двух месяцев знакомства старший стал замечать за собой, что слишком часто трогает Кая, без причин: то руку положит на плечо, когда младший сгорбившись над очередным листком с текстом, очень долго соображал или мысль не шла в голову; то потрепит по волосам, если Субину кажется, что Хюнинкай выглядит слишком мило; то коснëтся его руки, когда младший нервничает или переживает из-за чего-то. Вроде бы безобидные прикосновения, но если смотреть правде в глаза, то Чхве знает, что эти прикосновения выражаются не просто так. Особенно у него. От этого становится ещë страшнее.       Кай тоже конечно не пальцем деланный. Вечно подставляется под чужие руки, разрешает творить старшему всë, что ему вздумается, а в замен может просто подойти, обнять со спины Бина, и начать ладонями поглаживать его живот. В особенности, когда старшему было грустно из-за собственных мыслей, а Хьюка читал его как открытую книгу. Когда впервые за полтора месяца Хюнин так сделал Субин обомлел и словно жизни лишился на пару минут, стоял и не предпринимал ничего. Просто чувствовал чужие руки на его теле, горячее дыхание в макушку, всë это было настолько правильно и хорошо, что становилось от этого дурно. После того дня, Кай частенько к нему прилипал и просто гладил его по животу, и однажды Бин просто не выдержал и поинтересовался: — «зачем ты гладишь мой живот?», — а парень ответил: — «моя мама так постоянно делала, наверное эта привычка заразная», — легко ответил Хюнин, и продолжил круговые движения руками.       Если Субин скажет, что не расстроился, после такого откровения, то он нагло соврëт. В его голове сидел крохотный лучик надежды, что Кай делает такие порывы нежности, потому что сам хочет, а не из-за какой-то там привычки. Это признание уничтожило старшего моментально. Хотелось оторвать от себя чужие руки и уйти куда-нибудь, чтобы проораться, но он этого не сделал, поняв, что даже если это привычка, пока и ему и Хюнинкаю нравится, то зачем что-то предпринимать? Так проходил день за днëм. Субин продолжал, вопреки самому себе, как-то невзначай касаться Кая во вседоступных местах, а младший в свою очередь обнимал со спины и по кругу водил ладонями по животу и бокам.       Не так давно у них даже произошло маленькая ссора, из-за которой никто из них двоих не стал переступать через себя, чтобы придти и извинится. В большей части Субин. Потому что эта ссора по-больше смахивало на недопонимание. На очередном уроке корейского, Бин без предупреждения пришëл к ним на занятие, принесся с собой целый пакет вкусностей, но когда дверь открылась, то Чхве увидел, как Бомгю и Хюнинкай баловались, катаясь по полу. Гю безумно смеялся из-за чужих рук, которые, так же как и самого Бина, гладили то по бокам, то по животу. Какая-то неприятная смесь досады и обиды засела глубоко внутри головы Субина. —"Веселитесь?», — голос стал таким низким, что парень испугался самого себя. Ситуация смахивала на абсурдную во всех спектрах этого слова. Почему-то внутри вспомнилось очередное красочное воспоминание из прошлого. Бомгю и Кай оторопели и застыли смотря снизу вверх на неожиданного гостя. Бом пытался что-то сказать, но его уже не слушали, просто поставили пакет на стол и ушли громко хлопнув дверью.       Два дня Хюнин пытался поговорить с хëном, но тот его не хотел даже слушать, хотя глубоко в душе знал, что ведëт себя как обиженная на весь мир девочка. Только из головы никак не выходило то, что буквально история повторилась. Чхве правда хотел выслушать младшего, но какая-то неизвестна ему сила, сидящая внутри него, просто поставила чëртов барьер не давающий ему нормально и по-человечески поговорить с Каем. Через время Биру на телефон пришло сообщение от Бомгю с угрозой, что если он сегодня же не поговорит с Хьюкой, то парень лично оторвëт ему две головы, чтобы он больше не думал ни одним местом. Паника захватила Субина полностью и он неподумав спросил у Гю: — «это так заметно?», — на что младший написал какой он конченный идиот, ведь сам себя только что слил. И добавил, в конце: — «перестань везде искать подвох, хëн, копаешь себе могилу саморучно», — хотелось лезть на потолок и прогрызть стену от собственной ничтожности. Вот так вот просто со своими грехами сдал себя этому ушлëпку Бомгю, так ещë и снова попытался избежать того, от чего прятался все эти два года. Гю пообещал ничего не говорить Каю, а замен Субин с ним поговорит. «И не как тогда».       И получилось так, что туже самую басню Гю рассказал и Хьюке, чтобы они наконец-то поговорили и не вели себя как «дети малые». Отношения после такого недоразумение вернулись в привычное русло, но какое-то напряжение между ними осталось. Казалось, что когда они остаются наедине воздух сгущается до тех пор, что его можно порезать ножом. Хотя, может это всë потрëпанный мозг Субина напридумывал себе всякое? Потому что через дня три Кай снова прижался к хëну со спины и начал поглаживать его живот и бока.       — «Какой же я больной урод».       — Что делаешь? — спрашивает Хюнин, подходя сзади и заглядывая через плечо старшего. — Ого! Это что завтрак? — удивлëнно проговаривает парень, падая на стул и дожидаясь свою порцию.       — Ты так среагировал, словно никогда не видел завтраки, — поставив тарелку с едой на стол, ответил Субин.       — В школу я обычно просыпал, так что некогда было, а потом привык и особо не нуждался в завтраке, — палочки ловко оказались в его руке и он зачерпнув риса тут же закинул еду себе в рот. — А я не опаздываю? — посмотрев на время, поинтересовался Кай.       — Бомгю сказала, что устал от тебя, так что сегодня у него выходной, — улыбнулся старший на довольную моську друга.       — Отлично, потому что я тоже от него устал, — рассмеялся Хюнин, уплетая еду из тарелки.       — Если бы Гю узнал, что ты так говоришь, он бы натянул тебе глаза на задницу, —размахивая палочками, пожурил Чхве       — Один — один, — пожал плечами младший больше ничего не говоря, а только наслаждаясь богемной едой приготовленной хëном.       Когда с завтраком было покончено, Кай развалился на диване в зале надеясь поспать оставшиеся пару часов, которые теперь ничем не заняты из-за отмены уроков корейского. Субин ушëл в ванну, чтобы умыться и снять до конца сонливость, ну или просто, чтобы не видеть младшего одетого в его шмотьë. Потому что хоть ростом Хюнин был не сильно ниже, но габаритами явно был меньше чем Бин. А так же одна из проблем была в том, что футболку, как на зло, Кай выбрал самую огромную в его гардеробе, из-за чего тряпка на нëм висела и оголяла ключицы. Завтрак прошëл так, что Субин наелся одними мыслями о тех самых ключицах и шее своего друга.       Чтобы не терять день зря, ребята решили наверстать упущенные раунды в «Mortal Kombat». Там была борьба не на жизнь, а насмерть. Хюнин признался, что играл в эту игра один раз в жизни, у своего друга пару лет назад. Но даже не смотря на это, Субин иногда жëстко всасывал, от чего победа была за младшим. Когда пришло время собираться в компанию, Кай стоял в дверях спальни Бина, переминаясь с ноги на ногу, кусая губы.       — Что случилось? — заметив Хьюку в дверях поинтересовался Чхве.       — Тут такое дело, — неуверенно начал Хюнин. — Мог бы ты одолжить мне одежду? А то вчера я оказывается испачкался где-то и заметил это только сейчас, — Субин еле сдержал свой порыв, чтобы ничего не перевернуть или не сломать, от части сломал бы он только младшего. Грязная мысль проползла в его до боли дурной голове, но слушать еë не хотелось, это ведь безобидный и стеснительный Кай. Как он может что-то с ним сделать?       — Да, конечно! — отвечает Чхве, и отворачивает от Ниннина, лишь бы не натворить глупостей.       Субин вручает парню более-менее подходящий, по его комплектации, комплект одежды и провожает чужую спину со спальни взглядом. Теперь можно вздохнуть со спокойной душой, без напряжения и страха, что сейчас произойдёт что-то непоправимое. С него хватило в жизни таких эксперементов, наелся на всю жизнь вперëд. Переодевшись, Чхве выходит со спальни и замечает уже переодетого — «В моих, Хюнин-чтоб-тебя-кай, вещах», — младший поднимается с места, выглядя как грëбанное произведение искусства, которое хотелось закрыть за стеклом и любоваться им всю оставшуюся жизнь.       До компании было не так далеко, но не смотря на это Субин сказал, что они всë равно поедут на машине, потому что так безопаснее. Кай не стал перечить. Парень иногда забывал, что он здесь не гулять приехал, а работать, и ещë без раскрытия конфиденциальности.       Проезжая мимо компании на порковку для рабочих, парни могли заметить огромное количество людей, стоящих у входа в компанию. Людей было настолько много, что стало не по себе. В последний раз Хюнин видел столько человек в одном месте, только на празднике Луау проходящий на его родине. И то, даже это не сравниться с тем, что сейчас происходит у входа в компанию.       — Блять, — матерится, Субин, скорее всего понимая, что происходит и откуда сколько народу навалилось, но ничего не спрашивает. — Может не пойдëм? — с надеждой спрашивает хëн, смотря на немного шокированного младшего. Хюнин только хочет ответить, как раздаëтся звонок на телефон менеджера. — Да? — по ту сторону провода, что-то говорят, но Кай не слышит что именно. — Почти на месте. Да, да, вижу этот скот. Это то, о чëм я думаю? Пиздец. Может ты нас прикроешь, а мы не приедем сегодня? Друг ещë называется, да пошëл ты к чëрту, — Бин сбрасывает звонок первый, роняя голову на руль машины.       Хотелось исчезнуть в данную секунду, чтобы все забыли о существовании Чхве Субина, который как бы не готовился к встрече с Ëнджуном; как бы не уверял себя, что ему всë равно надо поговорить со старшим. Он не может. Он просто не может сейчас тронуться с места, встать на стоянку, пойти в компанию, встретиться с этими лисьими глазами, и, увидеть до боли знакомую улыбку на лице. Это лицо до сих пор приследует его в ночных кошмарах, заставляет оборачиваться назад, когда Бин идëт по тëмным переулкам, боясь увидеть во тьме то самое лицо, тело, услышать чужой голос.       Сидящий рядом Кай только кладëт свою ладонь на ладонь Субина, даже не имея представления, что говорить в данный момент. Слова поддержки застряли в горле без возможности что-то произнести, потому что младший даже не знает, что случилось. Почему его хëн дрожит и загнанно дышит, будто пробежал марафон. Поэтому лучшим решениеи, (по мнению Хюнина), это сжать его руку в своей и мягкими движениями гладить тыльную сторону ладони большим пальцем. Успокаивается Чхве только через минуты три, но всë ещë не отпускает чужую руку, а только сильнее сжимает еë пальцами, словно боиться потерять контакт. Боиться, что если отпустит, в конец сойдëт с ума и просто исчезнет из этого мира.       — Ты не обязан идти если боишься чего-то, я могу пойти один поработать, а ты поедешь и отдохнëшь, — предлагает Кай, смотря на загнанного в угол хëна. Он впервые видит парня в таком шатком состоянии. И это пугает до чëртиков.       — Как бы мне не было страшно, больно или плохо, я в первую очередь твой менеджер и должен…       — Хëн, ты никому ничего не должен, — из-за собственного стресса, Субин сам не понял, как перешëл на корейский язык, из-за чего ответ Хюнинкая тоже был полностью на корейском. — Ты в первую очередь живой человек, со своими мыслями, эмоцями и переживаниями, так что не стоит строить из себя супер-героя. Ты явно не в том положении, — рука младшего сжимается сильнее, и Чхве чувствует еë, потому что они всë ещë держутся за руки.       — Твой корейский стал лучше, — отшучивается Бин и смотрит на их переплетëнные пальцы.       — Бомгю-хëн идеальный учитель, думаю если бы не карьера айдола, он обязательно бы им стал, — улыбается Хюнин, протянув вторую руку к волосам Субина.       Теперь очередь Кая трепать старшего по волосам, зарываясь и пропуская сквозь пальцы каждую волосинку. Как он и думал когда-то, они чересчур мягкие, густые и словно шëлковые. Бин тяжело вздыхает, наслаждаясь секундной слабостью по отношению к Хьюке и уверенно смотрит в его глаза. Если он здесь и рядом, то плевать на то, что будет потом. Это ведь и есть закон Эвереста?       Кто тянется вперëд первый не понятно. Они сталкиваются губами в мимолëтном поцелуе, таком детском и робком. Каждый из них боиться сделать следующий шаг. Чувство, что если сейчас они переступят черту «можно», то вернуться будет уже нереально. Пальцы Хюнина, всë ещë находящиеся в волосах Субина и сильно сжимаются от перенапряжения или переизбытка всех чувств, что когда-либо мог испытывать не слишком опытный в таких делах Кай. Их поцелуй выходит смазанный, больше похоже на приветсвенный или прощальный. Но он различим, потому что затянулся достаточно надолго.       Парни медленно отстраняются друг от друга, смотря друг другу в глаза, хочется что-то сказать, но прерывать тишину никто не смеет. В голове Субина проскакивает мысль перевести это всë в идиотскую шутку, но он этого не делает, только ровно садиться в свëм сидении и продолжает ехать на стоянку рядом с компанией. Хюнинкай же наоборот, хочет спросить, что сейчас произошло и почему так внезапно? Он всë ещë сидит полубоком и смотрит ра старшего как-то напуганно. Никто ничего не говорит, только ждут, когда машина остановится на парковке и они могут выйти на свежий воздух, чтобы немного развеять напряжение. В машине слишком душно, в голове какие-то эмоциональные качели, которые по-хорошему надо остановить, поговорить с друг с другом и придти к общему знаменателю, но на каменном лице менеджера видно только сосредоточенный на дороге взгляд, и больше ничего.       Машина останавливается, и мотор затихает, парни всë ещë сидят и смотрят в лобовое стекло, не решаясь первым начать диалог. Всë произошло настолько быстро и внезапно, но продолжалось достаточно долго и сладко, что у Кая всë ещë на губах остался привкус почти до конца съеденной гигиенички хëна. Субин сжимает руль, вонзая ногти в искуственную кожу, чтобы немного отрезвить разум. Он ведь не хотел этого делать, знал, что будет жалеть, но поддался. Сдался этим греховным припухлым губам, взгляду из-под чëлки, такому нуждающемуся и просящему. Бин будет гореть в аду долго и мучительно.       — Извини, — произносит Чхве и выходит из автомобиля первым, оставляя Хюнинкая сидеть одного в закрытом пространстве, со своими демонами и тараканами.       Спина старшего отдаляется и скрывается в дверях здания, а Каю кажется, что это конец. Он столько строил свои замки, чтобы в один момент они снова рухнули и стëрлись в порошок? Именно для этого, он забирался на тот самый Эверест вместе с Субином, чтобы в какой-то момент старший оставил умирать его прямо на полпути? Стало до такой степени паршиво на душе, что не хотелось ни кричать, ни реветь, ни биться головой об землю, а просто хотелось хотя бы вздохнуть полной градью. Но ничего не получалось, воздух в салоне словно закончился или его душили, но изнутри. Ноги и руки дрожали, стало так дурно, что Кай схватился за дверь машины, чтобы не потерять контакт с этим миром. Шум улиц стих, или уши заложило? Хюнин так и не понял. Просто хотелось, чтобы это быстрее закончилось. Хотелось, чтобы прямо сейчас сюда прибежал Субин и помог ему выбраться из этого ада. Кровь словно остановилась и больше не текла по венам, а в виски долбилось сердцебиение с такой мощностью, что отдавалось глухим звуков в черепной коробке.       Хюнин судорожно осмотрелся по сторонам. Люди всë ещë толпились у входа в компанию, размахивали руками и что-то кричали; машины проезжали мимо, изредко останавливаясь на светофоне; птицы в небе словно сговорились и огромной стаей летали из стороны в сторону. Кая мутило почти до потери сознание, которое плавно ускользало от него, но время бежало и потихоньку начинало отпускать. Дыхание вернулось в норму, а стук собственного сердца больше не раздаëтся в голове эхом. Сколько прошло времени с того момента, как ушëл Субин? Не ясно, но старший так и не вернулся. Не пришëл, не сказал, что всë будет хорошо, не взял его за руку и не потрепал по голове, как обычно это любит делаеть. Субина рядом не было. Хюнинкаю показалось, что он умер. Во второй раз. ***       Чхве залетает с чëрного входа в компанию, и быстро закрывает за собой дверь, тут же находя в ней опору и сползает вниз, усаживаясь на пол. У него кажется началась аритмия, 240 ударов в минуту, каждый из которых Субин считал лично. Тепература тела поднялась до отметки 42 градуса, от чего мозг будто плавился внутри, превращаясь в кашу. Он не знает почему так реагирует. Это ведь обычный поцелуй (даже не серьëзный), это просто Кай, с которым он поцеловался. Просто поцелуй с Хюнином. С тем самым, который возможно ему нравится. Тогда почему он так реагирует? Как последняя боязливая мразь. Он ушëл от Кая, оставляя его одного в машине. Совершенно разбитого, с мыслями о том, что возможно всë это всë произошло именно по его вине. Но это правда была ошибка, но ошибка лежит полностью на плечах Бина, который поддался своей тëмной стороне. Чхве виноват в том, что теперь ни он ни младший не смогут посмотреть друг другу в глаза. Тем более поговорить нормально. Он знает, у них просто включится режим «избегания» и они, как школьники в пубертате будут делать вид, то всë хорошо, а по ночам поедать себя за собственную слабость.       Бин это понимает, но принять не может, он хочет встать, вернуться в машину, обнять Хюнина, сказать как он сожалеет о сказаном и какой он моральный урод, но продолает сидеть на месте, словно прирос к полу. Ноги не слушаются, а руки прикрывают уши, в которых слышится тихий плач Кая, и не понятно, взаправду ли это или всë же больное воображение Субина. Мозг с сердцем идут наперекор друг другу. Одино кричит, что это был неизвестный порыв с обеих сторон, и за это нельзя просить прощение, тем более сбегать пожав хвост; а другая сторона кричит, что это всë ошибка допущенная непосредственно самим Чхве, который не умеет держать себя в узде. И как бы не хотелось послушать ту самую сторону разума, которая буквально заставляет подняться и прибежать до Кая. Дать понять, что он рядом. Старший продолжает сидеть на месте, потому что силы покинули его.       Время тянется как нуга, долго и муторно. Ощущение, что Субин здесь сидит уже целый день, но на деле только минуты три. Парень всë ещë не знает, что делать, как ему быть и поступить. Он даже позвонить никому не может, телефон остался в машине, а возвращаться туда страшно. Страшно встретиться с разочарованием в чужих, но одновременно в таких родных глазах. А ещë хуже с болью в них или вообще с заплаканными. Бин саморучно вырвал у себя кусок сердца, когда решился выйти на ватных ногах из машины и уйти, даже ни разу не обернувшись, не проверив что сделает Хюнин. Но раз дверь ещë не открылась, то значит он продолжает сидеть, а может и вовсе ушëл куда-нибудь подальше, лишь бы не видеть больше своего хëна.       Но внутри Субину хотелось верить, что вот сейчас дверь откроется, а за ней будет стоять младший, который наорëт на него, может пару раз даже приложит головой об асфальт, чтоб мозг встали на место. Но этого не происходит, ни через минуту, ни через пять, ни через пятнадцать. Отсчитывать каждую секунду становилось всë мучительней и мучительней. Сколько он прождëт здесь Кая? А может и вовсе не дождëтся? Внутри перевороты происходят, весы душевноно равновесия уничтожены, а впереди только бескрайняя пустота и отчаяние.       — «Какое же я всë-таки ничтожество», — думает про себя Бин, утыкаясь лицом в колени и закрываясь руками от всего мира. Желание исчезнуть с удвоенной силой давит на него. Так же хотелось вернуться назад во времени, чтобы никогда не существовало момента, когда он встретил этого милого и одновременно взбалмошного паренька, от которого так и веяло любовью. Которую каждый день просто втаптывали в грязь, но он продолжал любить и верить во что-то своë. Продолжал мечтать, чем и заразил Субина. Который тоже, после стольких лет нахождения с самим собой, стал мечтать. Мечтал с Каем на пару. И эта мечта была уничтожена им же.       В этот раз умер не только Хюнинкай, но и Субин с ним на пару. ***       Когда Бин всë же решился выйти обратно на улицу, в машине никого не было. Как давно ушëл младший? Где он сейчас? Автомобиль был открыт, на что Субин только рассмеялся, даже закрыть не додумался. А может просто не решился? Забирая телефон, парень роняет челюсть видя пропущенные от друзей и их оказывается слишком много. Но больше всего ему становится дурно от сообщения Ëнджуна: — «Ты где прохлаждаешь свою жопу? Так давно не виделись. Я приехал, а ты нет, не красиво получается, не находишь?», — Субин не думает, что он некрасиво поступил со старшим, но зато онн отвратительно поступил с Хюнином. Вот тут да, он думает и знает, что жëстко проебался, и никто в жизни себя не простит за это.       Осмотревшись по сторонам в надежде увидеть спину только что ушедшего Кая, догнать его и обнять так сильно, чтобы срастись с ним в одно целое. Но это было бы слишком просто. Телефонный рингтон вырывает Субина из мыслей, заставляя посмотреть на входящий вызов — «Кан Тэхëн».       — Алло? — сразу говорит парень, как только снял трубку.       — Ты совсем ахирел? — слышно по ту сторону линии. — Два часа, Субин, два! Ты обещал быть «скоро», но если бы я только знал, что у тебя свои понятия о времени и словах, то я бы лично тебя привëз в компанию! — не унимается Тэхëн.       — Кай с вами? — безэмоционально спрашивает Чхве       — Нет, он должен быть с тобой, развне не так? — Кан на момент теряется, но быстро отвечает на вопрос.       — Твою мать! — выкрикивает старший и бьëт ногой колесо машины.       — Хэй, Тэхëн~а, с кем разговариваешь? — второй голос раздался немного издалека, но даже так Субин разобрал его. Он знает каждую нотку и трещенку в голосе старшего из-за чего парня пробила мелкая дрожь.       — О, Субин~аа, — сладко протянул Ëнджун по ту сторону звонка. Стало тошно от собственного имени. — Как жизнь, увидел, что ты игнорируешь ребят, тоже решил помочь, мало ли мне ответишь, но как видно переоценил себя, — не унимался старший, говоря уже буквально в трубку. Неужели он на громкой связи?       — Тэхëн, у меня проблемы, я сегодня не приеду, — делая вид, что не ему сейчас что-то рассказывал Ëнджун.       — Тэхëн отошëл, ты говоришь с любимым хëном, так что будь умницей, скажи как твои дела? — Субину не нужно видеть лицо человека, чтобы понять как губы расплываются в нахальной улыбке.       — Значит передай Тэхëну, что я сегодня в компании не появлюсь. Кай тоже, — игнорировать Ëнджуна становилось трудней, хотелось наорать на старшего, вылить всë скопившееся дерьмо, которое он хранил столько времени в себе, но не позваляло собственное достоинство. Показывать какие-либо эмоции человеку по ту сторону трубки было слишком опрометчиво.       — Ах, Кай? — как-то слишком восторженно произнëс его имя старший. — Да-да, знаю такого, это он вроде в студии сидит, такой хлипкий и хрупкий на эмоции паренëк, так и хотелось помочь ему, правда Бомгю не позволил, — с досадой произнëс Ëнджун.       — Он в компании? — лучик надежды поселился в его сердце. Значит он всë ещë может найти его и поговорить? Может всë исправить?       — Ну да, а где ему ещë быть? — слишком просто отвечает Джун.       Субин бросает трубку и бежит в компанию сломя голову, надеясь, что ещë можно всë вернуть назад. Поговорить, а лучше всего обнять младшего и упасть к нему в объятия. Вдохнуть запах собственного геля для душа и забыть даже собственное имя. Лестничные пролëты сменяются один за другим, а у Чхве открылось второе дыхание, поэтому он даже не замечает как быстро оказывается около нужно студии. На замке указано, что в помещении и вправду находится один человек. Пальцы покалывают от предстоящей встречи, столько хочется высказать и выслушать. Ему это сейчас жизненно необходимо. Просто поговорить по душам с… — введëный код на замке разрешает войти в студию.       — Ëнджун?       — Ну, привет, зайчонок.