Mask

      — Ëнджун? — тело моментально встало в ступор, глаза разширелись до такой степени, что даже начали болеть.       — Ну, привет, зайчонок, — улыбка растекалась на чужом лице, а хитрые прищуренные глаза приокрыты и смотрят словно в душу Субину. — Вот ты и попался. Долго же тебе удавалось избегать меня, но как говорится: — «хороший охотник всегда находит свою добычу», — его плавная, модельная походка, расправленные плечи и красивые черты лица, на которой, словно маска, застыл животный оскал. — Прятался в другой стране, игнорировал где только можно и больше не появлялся ни в каких новостях, кроме как в постах об «официальном распаде группы тхт». Умело же ты играешь в прятки, хочу подметить, — на этих словах Джун был буквально в паре сантиметров от лица Субина, который даже не мог пошевелиться от пережетого шока. Его обвели вокруг пальца и заманили в капкан, где смогли обезоружить и доломать окончательно.       — Ëнджун, — шëпот прямо в лицо, потому что сил делать какие-либо движения совершенно не было.       — А как же «хëн»? Ты совсем забыл об обращении к старшим, наверное пару лет на Гавайях сказывается на памяти родного языка? — этот змей искуситель говорит так монотонно и изящно, что Бин не пропустил ни единого его слова, впитывая всë как губка. — Знаешь, — рука Ëнджуна коснулась чужой щеки оставляя, оставляя ощутимый ожог на коже. — Я ведь скучал по тебе. Каждый день думал, что сегодня обязательно найду о тебе информацию и в ту же секунду ломанусь на край света лишь бы снова увидеть твои ямочки, — паралельно его словам, пальца ощутимо надавили на место, где находились те самые ямочки. — Но каждый раз сталкивался с неудачей и думал, может ты хочешь так со мной поиграть? Как тогда, во время нашей активности как группа. Я думал об этом, и меня крыло как чëрта от этих мыслей. Как же хотелось снова почувствовать тебя всего, с головы до пят, — старший отстороняется, позволяя Субина выдохнуть полной грудью, потому что с того момента, как Джун подошëл непозволительно блико, парень задержал дыхание в надежде задохнуться в сию же секунду. — Я мечтал о том, чтобы услышать твой голос, хотя бы ещë один раз. Он так плотно засел во мне и на репите произносился в голове, каждую свободнвю секунду, — Ëнджун обошëл младшего и закрыл всë ещë открытую дверь, запирая еë изнутри. Теперь никто не сможет войти, пока кто-то из парней не откроет замок, чтобы сбежать. А именно Бин, которому до белых пятен нужно было сбежать отсюда. Как можно быстрее. — А помнишь наши прекрасные дни в этой студии? — раздался голос позади, как гром среди ясного неба.       — Ëнджун, прошу, хватит, — выходит слишком поломанно и как-то жалко.       — Ну что же ты? Я только начал, — старший подошëл со спины, окольцовывая талию Бина руками. Его нос зарылся в мягкие волосы, втягивая запах. — Новый гель для душа? Изумительно, тебе всë идëт, ты знаешь? — проворные руки пролезли пол одежду, что дало Субину старт для движений.       — Хватит пороть ерунду, на кой хер ты вернулся вообще? — рявкнул младший и развернулся лицом к Джуну.       — А ты изменился, обычно на разговоры тебя тянуло только в постели, — усмехнулся парень и стал снова наступать.       — Я сказал тебе не нести хуйни и сказать, что тебе нужно? — Субин отступал по мере наступления Ëнджуна.       — Если я тебе скажу, что мне нужен ты? — старший остановился и со всей серьëзностью посмотрел в глаза напротив. — Как только до меня дошëл слух о твоëм благосклонном возвращении, я тут же захотел вернуться. Меня возбуждала мысль, что я снова смогу тебя увидеть. Коснуться. Поэтому в ту же секунду написал менеджеру, чтобы нашëл мне в компании с кем можно будет поработать и вылетел первым рейсом. Если я так скажу, поверишь? — Субин начал отричательно качать головой из сторону в сторону.       — Ни за что! Я никогда тебе не поверю, даже если ты скажешь очевидную правду, мол, трава зелëная, и небо голубое, я буду стоять на том, что ты нагло врëшь. Потому что трава травянного цвета, а небо не имеет его вовсе! После всего, чтобы ты мне не говорил, не доказывал я тебе никогда, ни за что не поверю, — Субин опустил голову вниз. — И всë, что касается тебя и твоей натуры, ни за что. Тэхëн сказал ты изменился, но даже ему я не поверил…       — А если бы это сказал тебе Кай? — Субин дëргается почти теряя равновесие. Этот вопрос был слишком неожиданный для него. — Ему бы ты поверил? — больше нет той дерзкой ухмылки, нет ни намëка на игривость, есть только примись огорчения и боли.       — Нет, Ëнджун, всë что касается тебя, кто бы, что мне не рассказывал — я не поверю. Ты можешь продолжать всем строить глазки. Приседать на уши, рассказывая небылицы, какой ты ахуительный человек, но не мне, — между ними было около метра, но казалось целая пропасть, в которую если упадëт один, то второй оправится следом.       — Вот оно что, — Джун поднял голову к потолку обнажая прекрасную, тонкую линию шеи, такую чистую и нетронутую. — Забавно, я ждал каждый день нашу с тобой встречу, а ты избегал еë, потому что сам того хотел. Это правда интересно, Субин~а, — его приторно мягкий тон очень обманчив. — Сколько красивых речей ты говорил мне сам, а потом просто бросил как котëнка на помойку, потому что я стал тебе не нужен! А всë из-за твоей чëртовой натуры придумывать того, чего не было! — его голос срывается на крик, отбиваясь от стен и оседая на все плоские поверхности. — И это ты не можешь мне верить? Я! Это, блять, я должен больше тебе никогда не поверить. Сделать так, чтобы тебе кроме меня никто! Никогда! Не поверил в твои сладкие речи, — его челюсть сжимается до желваков. — Даже Кай, — шëпотом добавляет Джун. — А что, хорошая идея, заставить этого пацана возненавидить тебя так сильно…       — Закрой свой поганый рот, пока я тебя тут и не похоронил, хëн, — последнее слово было сказано с такой злостью и сочилось ядерной желочью, проникая глубоко под кожу.       — Что ты мне сделаешь, Субин~а? — в той же манере отвечает ему старший. — Сделаешь больно? Попробуй! Я пережил столько кругов ада, что тебе и не снилось! Какая-то там очередная вспышка твоего гнева ни с чем не сравниться, после тех слов, который я услышал в свой адрес. Бездарность. Бесчувственный. Эгоистичный. Самовлюблённый. Что ещë там было? Не напомнишь мне? — в следующую секунду Ëнджун чувствует острую боль в лопатках и только через секунду понимает что произошло.       Субин срывается с места толкая парня перед собой с такой животной силой, что начинает бояться самого себя. Бин вжимает старшего в стену и придавливает всем телом. Опасность повисла в воздухе, который нагрелся до уровня бани. Они два сорвавшихся с цепи зверя, готовые в любой момент сорвать с себя оковы и растерзать друг друга, чтобы не осталось ничего, даже мокрого места. Первым отходит Джун, который смеëтся во весь голос.       — Так этот пацан тебе дорого, верно? — чужие руки обвивают шею Субина, который слегка дëргается назад, но ему не дают этого сделать. — Тогда заставь меня хранить молчание, давай же, ты не хочешь, чтобы твой золотой мальчик узнал какая ты мразь на самом…       Джун не успевает договорить, потому что его затыкают без возможности закончить предложение. А затыкают его губами, которые так правильно чувствуются на собственных. Субин ненавидит себя, свою слабость и сущность, которая поддаëтся на чужие провокации так легко. И Ëнджуна ненавидет на пару, за то, что так умело умеет пользоваться младшим, вертит им как куклой, делает что хочет и получая всë, что ему нужно. Поцелуй выходит диким, до болючих укусов и обильной слюны. Сильные руки грубо хватаются за чужое тело, пытаясь найти опору, хотя бы в виде Ëнджуна, который прижимается сильнее, льнëт ближе к человеку напротив, а руками притягивает к себе сильнее, прося не разрывать поцелуй. Их голодные игры всегда были похоже на борьбу за право вести в поцелуе. Младший вжимается сильнее проходясь грубой тканью по чужим бëдрам, вырывая первый скулëж от долгожданного прикосновения. Ведение в поцелуе забирает Субин полностью, их языки сталкиваются, а зубы так и наровят на появление ранок на обветренных губах. Бин пробирается огромными ладонями под свободную рубашка, ощутимо сильно надавливая на все эрогенные точки Джуна, заставляя его разорвать поцелуй и запрокинуть голоса вверх, чтобы выдохнуть скопившийся воздух в лëгких.       — Твоя поясница, всегда была самой чувствительной, — говорит младший, сильнее надаливая на ту самую точку, от чего Ëнджун прогибается в спине сильнее, уничтожая полностью растояние между ними, выдыхая сквозь зубы и притягивая голову Субина ближе к своей шее.       — Тебе бы лучше заткнуться и приступить к действиям, — подтрунивает младшего Джун. Бин только проталкивает одно колено между чужих бедëр, буквально вдавливая парня в стену ещë плотнее и оставяет болючий укус на шее. — Без меток, попрошу, — в этот момент язык проходится по кадыку, а зубы смыкаются, заставляя старшего потереться членом о предоставленное бедро между его разведëнных ног.       — А тебе лачше заткнуться и стонать, а не языком работь, хëн, — рявкает Бин, на зло засасывая небольшой участок кожи на самом видном месте. И в край дуреет. От такого податливого тела, не тронутой и чистой шее, крышесносных тихих стонов. Младший словно едет крышей окончательно, переставая давать отчëты в своих действиях. Единственное, что сейчас происходит в голове Субина это — присвоить, пометить, разбить эту нахальную и блядскую натуру. Заставить старшего растоптать свой характер и стать мягким и благодарным за то, что ему даëт младший. Яркие метки всë продолжают расцветать на бронзовой коже, а Ëнджун пытается оттянуть младшего за волосы, сильно сжимая пальца в волосах, но ничего не получается, потому Джун только коротко и мелодично стонет. — Тебе больше идëт прогибаться и скулить, вместо того, чтобы вечно огрызаться и делать вид, что ты чересчур важная перосна, — одна рука Субина лезет дальше по телу, касаясь пальцами чувствительных сосков, а вторая пытается расстегнуть штаны.       — А тебе больше идëи быть диким похабным животным, коим ты и являешься, Бин~а, — последнее слово смешивается со стороном вперемешку, потому что прикосновений слишком много, и они дарят такое наслаждение. — А не скрывать себя за маской побитого щеночка, Кай наверное тебя и не знает таким, — от упоминания имени младшего у Субина срывает резьбу окончательно.       — Если ты сейчас не соблаговалишь заткнуть свой язвительный рот, и затихнуть, то следущие слова сможешь сказать только через неделю из-за потери голоса, ты меня понял? — Бин пролезает мгновенно рукой в расстëгнутые штаны, а второй рукой хватает за чужое горло, сильнее сдавливая пальца и вдавливая в стену позади Джуна.       — О да, давай, покажи как сильно ты скучал по этому телу, — руки Ëнджуна наоборот, место того, чтобы причинить боль, гладит пальцами по мышцам, по подтянутому животу младшего, и кладëт их на щëки, затягивая в очередной поцелуй.       Субину хотелось выть волком, но пелена возбуждения отсекает любую возможность мыслить рационально. В голове не осталось ниикаких мыслей. Кроме как вытрахать всю дурь из старшего и заставить проглотить от стонов собственный язык. А Ëнджун уже не думает, он просто наслаждается чужой хваткой на шее, сильной ладони на своëм возбуждении и горячему дыханию в ключицы. Изредка кидает какую-то ответную чушь на слова и действия Субина, заставляя польностью отдать свой разум в руки похоти и страсти.       Когда ладонь Бина не чувствуется на шее Джуна, старший тянется к футболки, чтобы стянуть еë к чëртовой матери и наблюдать за мощным телом перед собой. Когда ненужная тряпка летит куда-то в пространстао студии, следом за ней отправляется и рубашка Ëнджуна. Мышцы шеи и спины у Субина напряжены до предела, являя взору красивые извилистые узоры вен, по всему периметру. Желание отомстить за засосы растëт со скоростью ядерной ракеты и явно пересиливает самого Джуна. Язык проходится по венке на шее, пока ладонь Бина надрачивает ему, сильно сжимая головку и оттягивая кожицу. Скулëж и томные выдохи из грудной клетки вырываются сами по себе, оставляя ожоги на коже младшего, вместе с яркими пятнами, наливающиеся кровью.       Ëнджун не удерживается и от того, чтобы укусить до крови ключицу старшего, пустить яд в его вены, заставить гнить в пучине боли и страданий, но выходит совсем по-другому. Субир только коротко стонет от онемевшей части, где стоит укус и роняет голову на чужое плечо. Рука немного замедляет свои действия в чужих штанах. Эта боль стала отрезвляющей.       — Я ненавижу тебя, — одними губами проговаривает Бин.       — Как и я тебя, — отвечает ему Ëнджун и они оба затихают, стоят у стены и загнанно дышат.       Одежда разлетелась по разным углам помещения, а сами парни даже не поняли момента, когда оказались на кожаном диване. Неприятное чувство соприкосновения голой и влажной от пота спины с искустенной кожей, заставляет Джуна поморщить нос, но массивнок тело сверху не даëт собрать мвсли вкучу. Накрывает сверху как одеяло и вдавливает сильнее утягивая в очередной животный поцелуй.       — Как тебе идея взять тебя на суху, порватл изнутри, заставив кричать от боли? — Ëнджун мелко вздрагивает и испуганно смотрит на младшего.       — Тогда следующий в обиход пойдëшь ты, если только посмеешь так сделать, — и наблюдает за тем, как Субин наклоняется ниже, с опасной улыбкой, которая расползалась на его лице.       — Проверим? — отвечает Бин, и делает совершенно противоположное своим словам. Встаëт на ноги оставляя разгорячëнное тело валяться на диване и подходит к столу с аппаратарой. Нижний ящик стола, самый дальний левый угол и смазка с призервативом оказывается в его руках. — А ты как я погляжу время зря не терял, совсем, считай, свежее всë, — рассмеялся от абсурдности Субин, возвращаясь к старшему и снова наваливаясь на него. И правда, за столько лет, чтобы Ëнджун и не трахался — абсурд.       — Иногда надо снимать стресс, не считаешь? — и получает в ответ тихое, — «нет», — Так ты у нас Божьей матерью стал за эти два года? Ни с кем не спал, и даже не дрочил? — новый поток насмешек затихает в тот же момент, когда Субин закидывает ноги старшего себе на плечи и сгибает пополам наклоняясь ближе к хитрому лицу.       — Я особо сильно не нуждаюсь в том, чтобы трахаться с кем попало, — выплëвывет Бин, и затыкает старшего, чтобы не слушать его следующие слова. Хотелось, чтобы этот парень просто лишился дара речи на какое-то время. Пока длился поцелуй, Субин успел открыть практически не тронутую смазку и разогрел на пальцах, сразу же вставляя два в нутро Ëнджуна, будучи уверенным, что даже их будет мало. — Какая ты шлюха, хëн, — кидает младший разводя пальца на манер ножниц не чувствуя абсолютно никакого сопротивления.       — Если шлюхами называют людей, которые переодически любят играть с собой, то да, я самая настоящая шлюха, которую нигде больше не найти, — в момент Джун затихает и прогибается в пояснице, пытаясь заглушить звонкий стон в ладоне.       Сколько времени прошло с их последней связи со старшим, но Субин всë ещë ловко пользуется своими пальцами находя нужный угол и массируя его пальцами, заставляя Джуна растечься лужей по неудобному и узкому дивану, продолжая прикусиварь ребро ладони, заглушая чересчур высокие и громкие стоны. Бин издевается, смотрит на перекошенное, от наслаждения, лицо своего хëна, и продолжает активно двигать двумя пальцами внутри, «случайно» задевая простату. У младшего уже не остаëтся терпения, чтобы не ворваться в чужое тело до звонкого шлепка кожи о кожу, и не стереть в порошок остатки разума у Ëнджуна. Но он продолжает игнорировать свой член, который сочится естественной смазкой из уретры, продолжая входить уже тремя пальцами в растянутое колечко мышц. Ноги Джуна трясутся на плечах Субина и он чувствует скорую разрядку старшего, а второй рукой ползëт до чужого члена, чтобы обхватить его рукой и с силой сжать не давая, вдруг что, кончить.       Ëнджун только смачно материться и стонет, подмахивая бëдрами, шепчет что-то неразборчивое себе под нос, сильнее прижимая руку к губам, чтобы не сорваться окончательно. Вторая рука хëна, ведëт вверх по напряжëнным мышцам рук Субина, останавливая еë на плече и с силой сжимает пальца, оставляя полумесяцы от ногтей на коже, пытаясь держать свой разум (который начинает ускользать от него) в реальности.       — Если ты сейчас не войдëшь в меня, я заставлю тебя пожалеть, что ты родился на свет, — шипит Джун, активно работая тазом, чтобы получить ещë больше прикосновений.       — Ты и так это сделал, — коротко отвечает Бин, вытаскавая пальцы и тянеся за квадратной упокойвкой, разрывая еë зубами.       Первый точок и Ëнджун в окончательно слабеет в чужих руках, мелодично выстанывая что-то своë. Время на привыкания никто не дал и Субин срывается с цепей окончательно, когда чувствует все своим телом жар и тепло чужого нутра. Одна нога младшего становится на пол, а колено сильнее вжимается в искусственную кожу дивана; ладони по-собственнически жисаются вокруг щиколоток Джуна, разводя ноги в разные стороны. Угол проникновения резко меняется и старший тонет. В наслаждении. В стонах. В Субине.       Одна рука Ëнджуна находит подлокотник, тут же хватаясь за него, как ща спасательный круг, а вторая место того, чтобы заглушать громкие вскрики и стоны, ползëт вдоль тела останавливаясь на напряжëнных сосках, начиная стимулировать их самостоятельно. Массивные бëдра Бина резко вбиваются в расслабленый вход, до смачных шлепков и покрасневшей нежной кожи ягодиц. Темп переменчивый: то зверский и голодный, то сдержанный и плавный, то всë вместе взятопе за раз. Джун подмахивает на каждый из этих толчков, чувствуя накатившвюся на него эйфорию. Ему словно дали попробовать наркотик, с которого он слез два года назад и сейчас его кроет мощнее в два раза.       У Субина в приглушëнном тëплом свете кожа словна искуственная. Он сам по себе словно не живое существо, а мифическое создание. Влажная кожа, кое-где стекает одинокая капля пота, и сдержанные полувздохи-полустоны. Джун теряется во времени и просто пропадает в пучине переизбытка эмоций. А Субин только быстрее начинает набирать темп, опуская одну щиколотку себе на плечо, и рукой касается члена старшего, начиная надрачивать Ëнджуну подстраиваясь под сильные толчки, стимулируя не только член, но и простату. Кончают они практически одновременно. Субин первый, а Джун второй.       Если бы Бина сказали, что он вернëтся на изначальную точку его млечного и бесцельного пути, и, что снова окажется в объятиях Ëнджуна, он бы снëс этому человеку кабину за подобные мысли и слова. Но реальность оглушительна и поражает своей переменчивостью. Потому как сейчас младший тяжело дышит в шею хëна, пытаясь восстановить быстрое сердцебиение и чувствует руку Джуна в своих волосах.       Субин ненавидит Ëнджуна, но ещë больше он ненавидит себя. ***       — Ты просто конченный, Ëнджун, — говорит Субин, натягивая обратно свою футболку, откинутую в порыве страсти.       — Зайчонок, здесь в комнате находится два конченных человека. Ой, — наигранная испуганность проскальзывает в его голосе. — Нас же здесь двое, какое совпадение, — Джун смеëтся разваливаясь на коженом диване, от чего на его подтянутое тело можно было посмотреть под другим ракурсом. Худощавое тело, тëмные ореолы сосков, рельефный живот и до безобразия худые ноги, с явными выделяющимися мышцами. И последней каплец становится шея усыпанная бордовыми метками. Субир явно будет снова долго винить себя оставаясь наедине со своими червями в голове. Провалялись они на этом чëртовом диване около получаса точно. Просто лежали вместе вслушиваясь в вернувшееся, в нормальный ритм, сердце.       — Ты доволен? — интересуется младший подходя к джинсам, что оказались абсолютно в противоположной стороне от его футболки.       — В каком смысле? — немного не понял вопроса старший. — Если боишься, что разучился трахаться, то могу гарантировать тебе стопроцентную…       — Я не о том, хëн, далеко не о том, — натягивая джинсы перебил Джуна Субин. — Ты получил что хотел, отъебись от меня, — Ëнджун на эти слова только грациозно встаëт на ноги и подходит в плотную к Бину обхватывая его шею руками. Моментально запрыгивая младшему на руки, парень обхватывает его талию ногами скрепляя их сзади, и чувствует сильную хватку на своих бëдрах.       — Ты не так понял, Бинн~и, когда я говорил, что хочу тебя, — шëпот разносится над самым ухом. — Я имел в виду не на один раз. Я хочу всего тебя себе. Как тогда. Хочу ощущать твой голодный взгляд на каждой клеточке своего тела. Хочу касаться тебя когда захочу. Хочу без зазрения совести сосаться с тобой в слепой от камер зонах. Хочу чувствовать тебя каждую ночь в своей постели. Це-ли-ком, — по слогам произност последнее слово Джун, хватаясь рукой за чужой подбородок и втягивая в ленивый поцелуй, посасывая поочерëдно чужие губы.       — Боюсь тебя огорчить, но это далеко в прошлом, — когда поцелуй прекращается отзывается Субин. — Я всë тебе сказал. Мне плевать на то, кто ты такой, что у тебя есть и что умеешь, — младший аккуратно ставит старшего на пол и накидывает рубашку подняткю с пола на голое тело Ëнджуна.       — Именно поэтому ты так и не сменил ëбанный пароль на этой студии? Потому что ненавидишь меня? Так ты хотел забыть меня? — надевая рубашку как положено, отвечает Джун. — Серьёзно? Не ври хотя бы себе, Субин, — младший только качает головой из стороны в сторону.       — Не делай вид, что ты знаешь меня лучше чем я сам, ты прав, после того дня — 16 декабря 19 года, я часто вспоминал о тебе, да что уж там, до сегодняшней нашей встречи я думал только о тебе. Твой голос и образ преследовали меня во сне. Даже твой ëбанный запах словно отпечатался на мне и моей одежде. Куда бы я не пошëл, чтобы я не делал — всë напоминало о тебе. Не один ты страдал, хëн. Я тоже место себе не находил в этом мире. Когда возвращался в эту студию и смотрел на каждый элемент в этом помещении, то вспоминал тебя, твои руки, голос, стоны. Ты хоть знаешь, что я два года уже не пою никому, даже себе, потому что твои слова: — «спой для меня», — будто якорь на моей шее, — слова даются так просто, словно Субин рассказывает, что съел сегодня на завтрак, а не про свои чувства, которые терзали его эти два сраных года. — Ты даже не представляешь через что прошëл я, но ты и не хотел узнать этого. С самой первой секунды нахождения здесь ты только и делал, что говорил про себя. Как тебе было плохо, а обо мне ты даже не вспомнил, — Субин как-то истерически начинает смеяться, заставляя старшего отшатнуться.       — Мы всегда можем всë разъяснить и начать…       — Нет, не можем, — ответил Бин, помотав головой словно в подтверждении своих слов. — Я в этом не нуждаюсь. Ты прекрасно трахаешься — это факт, но как человек, хëн, ты полное дно, — поправив растрëпанные волосы, перебил Субин.       — А я смотрю, ты обо мне дохуя знаешь? — сжав руки в кулак, поинтересовался Джун.       — Я говорю, что вижу. Тебя я толком и не знаю, — пожимает плечами младший.       — Ты ничерта не видишь, Субин. А если и видишь то только то, что хочешь, а не что есть на самом деле. Ты просто запутался и тебе надо найти виноватого и как всегда в моëм лице, — взмахивая рукой ответил Ëнджун.       — Я запутался, в этом ты прав, но со своими проблемами, что тогда, что сейчас я смогу разобраться самостоятельно, что не скажешь о тебе. Ты говоришь мне, что я ищу виноватого, только в своëм глазу и бревна не видно, да, хëн? Объявился здесь, соврал, что Кай в студии, вывел меня на эмоции, заставил чувствовать полным днищем, с чем я сам прекрасно мог справиться. Обвинил во всевозможных грехах, но главное, что ты белый и пушистый, правильно? — Джун только с отвращëнным лицом помотал головой.       — В тот день первый, кто решил расстаться — был ты! Именно ты наигрался со мной и просто бросил! Разрушил группу, даже не дал слово мне вставить! Не только мне, ты даже бледного Бомгю игнорировал, а он ничего не сделал! — в сердцах выкрикивает Ëнджун, смотря как-то побито на младшего.       — А, ну да, это только тебе вполне адекватно зажимать Гю во всех углах, как ты выразился, в слепой от камер зоне! Думал я спущу тебе с рук твои шлюшьи похождения? Ты всегда клялся и божился, что со мной было лучше чем с кем-то ещë, а потом я увидел как ты буссовестно зажимаешь бедного Гю именно к этой чëртовой стене в комнате звукозамиси, — показывая рукой за спину Ëнджуна. — Ты сам себе противоречишь, хëн. И сколько бы ты не оправдывался, я не смогу тебя простить, а тем более понять, — рука опустилась вдоль туловища.       — Я знаю, что Бомгю был в меня влюблëн. Но он взбесил меня своими вечными загона на счëт голоса, хотя тебе ли не знать как прекрасно он им владеет, я хотел только вдолбить в его голову, что он несëт полную чепуху! Поэтому я и говорю, что ты в корне не прав, даже не дав высказаться тогда! На тот момент единственный, кого любил я — был именно ты! — Джун натягивает свои сводные штаны и застëгивает рубашку, игнорируя последние три пуговицы, давай любоваться росписью кровавых засосов.       — А сейчас? Что ты сейчас чувствуешь? — интересуется Бин, выгибая бровь.       — Жажду мести. Я хочу, чтобы ты прочувствовал всë тоже самое только на себе, — Ëнджун нагло врëт. Отчего-то признавать собственные чувства, да ещë и не себе, а Субину, стало противно.       — Нам больше не о чем друг с другом говорить, хëн. Нас и вправду судьба разбросала на разные планеты, только я смог вернуться, а ты нет. И всë ещë живëшь прошлым, которое заставляет тебя так говорить. Заставляет противоречить своим словам и децствиям, — Субин покидает студию слишком быстро, не дав договорить Джуну. Во второй раз. Во второй, чëртов, младший просто сбегает, чем заставляет Ëнджуна хотеть ещë больше вцепиться ему в глотку и разорвать на мелкие ласкутки.       Чхве знает, что он полное говно-человек, только в отличии от младшего признаëт это. Да и Субин не лучше, они погрязли в такой канаве мусора, что ни кому из них не выбраться живым. Только тонуть на пару. Голова гудела от полученной информации, или же наоборот от чересчур сильное перевозбуждения пережитого совсем недавно. Почему нельзя поговорить по-человечески? Почему обязательно кидаться друг в друга ядом и желочью. Заставлять чувствовать и себя и Бина последними отбросами общества, у которых больше нет право на существование.       — Ой, извините, я думал здесь никого, — прощебетал вошедший парень, останавливаясь в дверях студии.       — Ничего, страшного, если поможет, то когда смотришь на электронный код в дверях, там горит лампочка, говорящая о том, сколько людей вошло в это помещение, — потирая виски, проговорил старший и молча наблюдал, как парень перед ним осматривает дверь.       — Но там две горит? — непонимающе отзывает мальчишка, заинтересованный на созерцании огромных засосов, которые видимо даже тональником нельзя будет скрыть до конца.       — А в студии сейчас сколько людей? — ответ: — «двое», — прилетел сразу же. Парень весь покраснел из-за собственной глупости. — Чхве Ëнджун, а ты у нас?       — Хю… Кай, я Кай, — секундная дрожь по спине Ëнджуна прошлась табуном, оставляя после себя мурашки. «Так это и есть твой Кай, да, Субин~а?». — А я знаю вас! — восклицает младший.       — Правда? Кто меня не знает? — с улыбкой спрашивает Ëнджун, поправляя пальцами волосы.       — Ну, точнее Субин рассказывал, что в группе, где он, и ещë Бомгю и Тэхëн хëны, раньше состоял ещë и Чхве Ëнджун, поэтому я запомнил. Только потом я увидел ваше имя в списке «лучших» этой компании. И решил посмотреть ваши работы. Вы очень талантливый! — тараторит Кай, всë ещë бегая заинтересованныи взглядом от шеи к глазам.       — Субин тебе рассказывал обо мне? — становиться всë интереснее, как думает старший, выпрямляя спину и гордо сидит на диване осматривая парня с ног до головы.       — Не совсем, — присаживаясь на кресло, ответил Кай. — Просто упомянул про группу. Э… Тхт, вроде? А когда я хотел узнать больше, старший просто разозлился на меня, — пожимает плечами Хюнин, словно его это ни каплю не задевало.       — А что ты хочешь знать? — с вызовом спрашивает Ëнджун, придерживая голову руками, которые опëр на колени.       — Почему ваша шея в укусах… Точнее, нет! — тушуется младший опуская взгляд в пол. — Я не это хотел спросить, извините. Почему вы распались? — тут же исправляется Кай, всë ещë неловно перебирая пальцы на руках.       Ëнджун обещал уничтожить Субина, и она это сделает, но тактика решила сменить обороты, на что старший только улыбнулся сам себе.       — У меня был прекрасный секс недавно, — усмехается Джун, смотря на оторопевшего от такого громкого признания Кая. — Бинн~и тебе не рассказал, что случилось с группой? — моментально меняя тему, на что Джун увидел отрицательное покачивание головой. — А что тебе отвечал Субин на этот вопрос? — нога заинтересованно отбивала какой-то непонятный бит, неизвестно даже откуда взявшийся.       — Если вы не против, то могли бы мы перейти на английский, пожалуйста? Я ещë плохо знаю корейский, — Ëнджун только одобрительно закивал. — Он практически всегда уходил от ответа, или отвечал как-то односложно на мой вопрос. Но по большей части только говорил, что-то типа «устали и разошлись, с кем не бывает» и так далее, а после уходил. Я не любитель копаться в чужой душе, если этого не просят, так что смиренно принимал выбор Субина, если тот не особо горел желанием делиться со мной чем-либо, — Кай натянуто улыбается новому знакомому.       — Ты выглядишь неважно, — подмечает Джун, всë ещё наблюдая за проведением младшего.       — Всë впорядке, спасибо вам за беспокойство, — мотает головой парень, словно пытаяст выбросить из головы собственные мысли.       — Давай на ты и зови меня хëном, — улыбка расползалась по лицу Ëнджуна. Ему было очень интересно смотреть на Кая, на его повадки, это могло бы пригодиться. Но ещë больше хотелось узнать уязвимые места.       — Хорошо, — отвечает Хюнин, после того как смысл чужих слов дошëл до него.       — Любишь игры? — спрашивает Джун, вставая с насиженного места, подходя к столу с техникой и опираясь пояснице об край стола, вблизи наблюдая за парнем.       — Я не понимаю причëм здесь игры? — вопросительно изгибает бровь Хюнин.       — Всë просто, ты уже знаком с Тэхëном и Бомгю, а со мной нет. И мне грустно от этого. Они мне рассказали какой ты прекрасный человек, Кай~я. И, чтобы наверстать упущенное со мной, предлагаю сыграть в игру, чтобы узнать друг друга получше, согласен? — Хюнин только кивает, не видя угрозы в человеке напротив. — Хорошо, я начну первый с ответа на твой вопрос. Группа тхт расспалась, потому что внутри неë произошла не очень приятная ситуация между мемберами из-за работать стало в разы труднее, — ладонь поползла по шее, разминая затëкшие плечи.       — А что случилось? — моментально загорается Хьюка, с надеждой на следующий ответ смотрит на старшего.       — Это уже другой вопрос, Кай, теперь твоя очередь, — руки Джуна опираются на стол позади него.       — Мы с Субином не так давно разругались, а точнее, когда подъехали к компании. Поэтому я чувствую себя опусташëнным и разбитым. Хëн для меня сделал многое, и поэтому наша ссора очень сильно отразилась на мне, из-за чего я чувствую себя ничтожеством, — признаëтся Кай. Ему было сложно признаваться в этом. Ведь они ещë никгода так сильно не ругались. Точнее, никогда так сильно не было больно после их перепалок.       — Ссора произошла между мной и Субином, в тот год нашего распада. Мы недопоняли друг друга и столкнулись рогами. Ни он, ни я не смогли пойти на перемирие, как бы Бомгю с Тэхëном не помогали. У нас достаточно скверные характеры, поэтому после инцидента единственным решением, которое мы видели, стало игнорирование друг друга. Хоть и понимали, что это не правильно. 16 декабря 19 года я пришëл в эту студию и застал в ней Субина, который одиноко сидел на этом самом диване. Мне стало совестно, я хотел поговорить, но его обида была в сто раз мощнее моей, поэтому он психанул и просто ушëл. Навсегда. Как мне казалось. Но чудо есть, ведь мой младшенький всë равно вернулся сюда, — с улыбкой ответил Ëнджун.       — А из-за чего вы поссорились? — Кай совершенно забывает о правилах их с хëном игры и сыпет вопросами с ходу. Он очень хочет узнать причину, его рвëт вже два месяца на части от любопытства, но никто из старших никтода не давал точного ответа.       — Сначала ты, — отрицательно мотает головой Джун, напоминая, что у всех секретов есть своя цена.       — Я не знаю… Можно такое говорить вообще? Это звучит до одурения глупо…       — Я твой хëн, конечно это нормально, делиться тем, что сидит в тебе и не даëт покоя! Тем более я знаю Субина, может помогу тебе советом, — Ëнджун ему подмигнул подталкивая Хьюку вывалить всë скопившееся говно человеку, с которым только что вообще-то познакомился.       — Ну… Хорошо. В машине мы с ним… Поцеловались? — на вопросительный тон Джун усмехнулся. — И я хотел выяснить, что это всë значило. Потому что мне было интересно и я часто замечал повадки хëна, как он смотрит или трогает меня. Но никогда особо не заходил далеко, просто вëл себя как со своим младшеньким братом, скорее всего. Только ощущалось это словно по-другому немного. Казалось что ему самому хочется касаться меня. И тот поцелуй, он был… Как бы сказать? Оправдан? — слова не лезли в голову. Вспоминать случившееся пару часов назад было очень мучительным для Кая. — Точнее, это было желание исходящее от нас двоих и я это почувствовал. Но хëн после всего этого только извинился и ушëл, оставив меня одного. И я всë думал, может он не хотел? Может вся проблема во мне? Я напридумывал себе всякого и потому надавил на Субина. Поэтому я даже не знаю как теперь вести себя с ним, — тело парня напряглось и сложиллсь впечатление, что ещë немного и парень расплачется Когда Ëнджун говорил в трубку Субин о том, что этот парень «очень хлипкий и хрупкий на эмоции», то он не думал, что вероятно сказал правду. — " Так вот почему ты нëсся сломя голова к нему на встречу, Бинн~а?», — думает про себя Чхве, улыбаясь своим мыслям.       — Мы с Бинн~и любили друг друга, — Кай теряет дар речи и здравомыслие. — Так сильно, что не одна стена сомнения была проломлена нами. В попытках доказать и себе и своему партнëру как он важен в жизни каждого из нас. Так же я знал о симпатии Бомгю в свою сторону. И однажды, в очередную запись песни, он сильно вывел меня из равновесия, и я, не долго думая, вдарил его в стену, чтобы попросить по-нормальному перестать выëбываться. Потому что в тот период все были на нервах перед предстоящим камбэком. И именно в этот момент нас застал Субин. Он даже слушать меня не стал, просто ушëл из моей жизни. — Хюнинкай вспоминает не давнюю ситуацию с Бомгю-хëном, когда его примерно так же со старшим поймал Субин. Всë встало на свои места. В голове Кая сложился кусоа пазла. — Тебе нравится Субин~и? — Ëнджун вырывает младшего из своих мыслей, поражая вопросом.       — Имею ли я право говорить это, когда узнал вашу историю? — тушуется Хюнин, смотря на старшего из-под чëлки.       — Кай~я, это было два года назад. Жизнь не стоит на месте, чувства и мировоззрение человека меняются, вместе с его устоями и жизненными позициями. Я приму любой твой ответ, в независимости понравится он мне или нет, — Джун искренне улыбается парню перед ним, давая понять, что не накинется на него.       — Да, а тебе?       — Сколько бы я не отрицал и не пытался ему мстить, этот человек навечно поменял меня всего, поэтому моя ответ тоже да.       В воздухе повисает гробовая тишина, нарушаемая только дыханием двух парней.