Mask

***       Кай отходил достаточно долгое количество времени от разговора с Ëнджуном. После такого громкого признания, парни ничего не сказали друг другу, кроме как «увидимся позже» и после этих слов хëн покинул студию. Хюнин откровенно не знает как реагировать на недавно состоявший диалог. Ему вроде хотелось смеяться от абсурдности ситуации, либо же наоборот агрессировать. Но не было смысла ни в одном из этих дествий. Смеяться над чем? Над ним самим или над Ëнджуном? Так же как и агрессировать, но на кого? На себя или опять же на Ëнджуна? Хëн не виноват в своих чувствах к Субину, а Кай… А Кай просто подросток, который хотел писать музыку, а не историю собственной никчëмной жизни. Ему по-хорошему вообще нельзя заводить какие-либо интрижки и связи. Но даже здесь он облажался.       Блокнот с ручкой лежат на столе. На бумаге кривым, от спешки почерком, набросаны пару строчек новой песни, которая вдохновила его недавно. Идея есть, но формулировка давалась с огромным трудом из-за роя мыслей, что не переставали мучать парня. Каю хотелось сосредоточиться на создании музыки, но вечные перебои в его неровной системе просто ставили блок на посторонние действия. Тихая и расслабляющая музыка, играющая из динамика телефона резко сменяется громким рингтоном вызова. На экране светится имя Субина и сердце падает куда-то в пятки. Хюнин смотрит на телефон как на что-то инородное. Брать трубку и слышать до одурения знакомый голос не было желания. Но отчего-то игнорировать его было слишком непосильной задачей.       — Ты где? — тут же слышится вопрос, когда Кай всë же снимает вызов. Субин говорит отчаянно и как-то боязливо, словно если ему не ответят в эту же секунду, то парень просто сойдëт с ума.       — В студии, — коротко и тихо отвечает Хюнин, передëргивая плечами. Внутри всë словно свинцом налилось и появиласт какая-то непосильная тяжесть. Воспоминания сегодняшнего случая в машине долго будут преследовать младшего в кошмарах. И если честно то вероятно не с очень приятным концом.       — Один? Я ведь недавно оттуда, тебя не было на месте, — задумчиво интересуется Субин. — Не суть, — твт же исправляется в тоне старший и в трубку слышатся посторонние звуки и тяжëлое дыхание. Видимо хëн идëт быстрым шагом. — Я сейчас приду, пожалуйста, подожди меня, — эта фраза сказанна с такой надеждой, что у Кая внутри сердце щемит и сжимается до уровня атома. От такого нуждающего и жалобного тона хотелось упасть Субину лбом в плечо и расплакаться от отвратительного состояния, которое не даëт ему в последнее время покоя.       Время, после завершения вызова, тянулось как жвачка. Нервы на пределе. О чëм они будат говорить? Как смотреть в глаза Субину? Может он хочет сказать, что Кай единственный кто виноват в произошедшем? А может наоборот, хочет извиниться за своб слабость? Вопросы и сомнения с новой силой обрушились на Хюнина, который уже лежал лицом в стол, мечтая оглохнуть и ослепнуть по возвращению старшего. Страх, что сейчас произойдëт переломный момент в его и так не сладкой жизни, словно сжимающие стены, которые давят со всех сторон с желанием расплющить Кая. Невыносимо отсчитывалась каждая секунда ожидания, когда дверь в студию откроется и в ней появится Субин, чтобы поговорить. Как вести себя с хëном? Есть ли вообще то, что им надо обсудить? Хьюка думает, что и так ясно, о чëм будет разговор. Вроде бы и хочется и колется. Его рвëт на части от противоречия своих мыслей. Стоит ли спокойно реагировать на всë сказанное Субином? Или наоборот дать понять, что ему всë равно на произошедшее и вообще. Работа есть работа, а они просто менеджер и подопечный, которым вообще не по пути.       Кая кроет бетонной плитой сомнения до тех пор, электронный код не пищит, объявляя о том, что дверь открыта. Его голова всë ещë опущена и зарыта в блакноте, а тело автоматически сжимается до состояния атома. Ожидание было таким выматывающим и долгим, а когда пришëл момент, который так сильно ждал Хюнин, резко захотелось сбежать поджав хвост. Прятаться в тëмных углах, лишь бы не видеть на лице старшего тез эмоций, которые изничтожат Кая в край. Дверь с характерным щелчком закрывается, отрезая пути отступления и отрезаляя младшего, вырывая из пучин своих мыслей. В помещении становится тихо как в гробу, слышно только копошение Субира, а следом ещë большая тишина. Стало не по себе в двойне. Может это всë придумал больное воображение младшего и сейчас он совершенно один в студии, но неожиданный тяжëлый выдох раздаëтся позади. Ощущение, что здесь сложно даются слова не только Хюнину, но и Бину.       — Я бы хотел объясниться на счëт ситуации в машине, — слова разносятся по помещению как гром среди ясного неба и эхом отдаются в голове Кая. — Мне не стоило тогда извиняться и тем более уходить от тебя, оставляя одного. Я знаю, что поступил отвратительно по отношению к тебе, но мне стало как-то… — Субин затихает на мгновения, пытаясь подобрать нужные слова. Тишина снова окутывает парней с головы до пят. В какой-то момент Хюнину кажется, что старший больше ничего не скажет, потому что ему нечего сказать в своë оправдание. Но решение обернуться назад, заставило Кая пожалеть о своих действиях в ту же секунду, как он поднял голову.       — Не утруждай себя, — одними губами проговаривает Хюнин, и, словно в находясь в каком-то пространстве, смотрит на растянутое горло футболки. Сердце пропускает удар во второй раз за этот день. — Ты сказал, что был здесь недавно, зачем приходил? — его голос надломился на последних словах. В студии резко упала температура до отметки минуса. Желание ослепнуть удвоилось с животной силой, но глаза неотрывно продолжали смотреть на чужую шею, где бордовыми засосами вырисовывалось ожерелье.       — Я не нашëл тебя в машине и решил, что ты вероятнее всего сидишь здесь, но тебя и тут не оказалось, — Субин переводит взгляд на Хюнина, смотря в его глаза, в надежде поймать взгляд, но мысли разбегаются в тот же момент, когда осознание бьëт кувалдой по голове.       — И ты сразу ушëл? — Кай получает ответ не сразу, а внимание переключается от шеи к лицу и обратно.       — Тут сидел Ëнджун, — признаëтся Субин, мысленно проклиная себя за своë существование в этом мире. Пристальный взгляд, который явно прослеживался до его шеи заставил старшего усомниться в своей уверенности с которой он сюда шëл. Бин совершенно забыл о своëм состоянии, в котором он явился перед Хюнином, когда тот снял вызов и даже не думая ломанулся на встречу. А теперь сидя здесь с налившимися метками на шее сидит перед младшим как нашкодивший котëнок, не в силах и выдавить из себя хотя бы одно слово. — Мы с ним поговорили, потом я ушëл, — идиотизм Субина чувствуется за миллионы миль от этой студии. Кажется, что где-то далеко за горизонтом, все люди мира резко ударили себя по лбу.       — Понятно… — Каю хотелось рассмеяться от абсурдности старшего. Резкое желание просто уйти отсюда и никогда больше не появляться росло с огромной скоростью. — О чëм говорили? — младший ловит чужой взгляд и просто смотрит. Между парнями повисло напряжение в 220 вольт и при неправильном развитии диалога их может просто убить. И Субин очень сильно надеется, что его сердце вот-воо остановится, потому что видить пустой и кристальный взгляд Хюнина, нет ни сил ни желания.       — Давно не виделись, вот и вспомнили былое, ничего особенного, — голос стал ещë тише, но даже не смотря на это Кай словно на громких колонках слышит чужой ответ. Младший не знает какие эмоции сейчас нужно использовать, потому что его батарейка на сегодня села и восстановится, видимо, не скоро. Его взгляд не выражал ни единой эмоции, а лицо было до жути спокойное, будто они с Бино обсуждали погоду на улице, которая тоже хотела разрыдаться от этих двух парней и их глупости.       — Так давно не виделись, что трахнулись из-за долгой разлуки? — с насмешкой интересуется Кай, тут же самоуничтожаясь как личность, от произнесëнных, им же, слов. Не так он хотел говорить. Совсем не в таком разговоре нуждался так сильно, пока отсчитывал каждую секунду до появления старшего. Необузданное чувство поглотило его всего, поражая каждую клетку мозгла и заполоняя его тело и душу. В нëм словно поселился какой-то паразит, который управляет им. — Прости, не моë дело, — через время добавляет парень, понимая, что этим не сделает ничего хорошего. Головой понимает, что так нельзя. Они никто друг другу. Обвинять, и, тем более заставлять чуствовать старшего хуже, чем есть сейчас… Это неправильно. Но сердце рвëтся из грудной клетки и заставляет говорить необдуманные вещи. Заставить страдать Субина ещë больше. Заставить прочувствовать то, что чувствует младший.       — Ты о чëм? — хëн смотрит ему в глаза, в которых читается вселенская боль. Столько эмоций за раз проскальзывают в его зрачках, что единственный кто здесь и является плохим человеком — Кай. Только парня уже не остановить. Бомба саморазрушения запущена, и с минуты на минуту просто подорвëтся, снося всë на своëм пути.       — Когда я пришёл сюда, Ëнджун-хëн всë ещë был тут. На его шее были засосы — удивительно, но на тебе тоже они есть, — глаза снова непроизвольно спустились вниз к шее. Отвратительное чувство растеклось по венам как какая-то зараза, поражая собой оставшиеся и уцелевшие клетки. — А когда я невзначай спросил у него, что с ним произошло, честно не ожидал услышать ответ: «хорошо потрахался». — в словах Хюнина не слышалось насмешки или обиды за на сказанное. Но из-за чего-то на душе кошки скреблись. — Надеюсь, что у вас всë будет хорошо…       — Не неси еренду, Кай, — перебивает Субин, сжимая руки в кулак. Это частая привычка старшего, когда он зол или расстроен. Но сейчас Бин больше напуган. Страх на его лице застыл бетонной маской.       — Какую ерунду, хëн? — выдыхает поверженно Кай и роняет голову вниз. Этот диалог не имеет ни какого смысла, но они продолжают его, в надежде на хороший исход. Только им и не пахнет. — На твоей блядской шее сейчас россыпь засосов, таких же, как и у Ëнджун-хëна, в каком месте я, по-твоему, несу ерунду? — голова размахивает из стороны в сторону, больше для того, чтобы выкинуть из головы картинки связанные с Субином и Ëнджуном, от которых становится ещë более тошно. — Знаешь, иронично получается…       — Кай, пожалуйста, прекрати, — уже умоляет старший, вставая со своего места, медленно перебирая ногами в сторону Хюнина. Бин хочет коснуться Кая, дать понять, что он рядом. Но понимает глубоко внутри себя. Бесполезно. Сейчас ему этого не позволено сделать. Младший как запретный плод, от которого он сам безбожно отказался пару часов назад. Заставил страдать. Оставил одного, думая только о себе. О своих чувствах. Но никак не о Хьюке. Только о себе. Подтверждая слова о том, какая же он всë-таки мразь.       — Что не надо, хëн? — Хюнин смотрит на старшего из-под ресниц. Слова даются невероятно сложно. Каждая буква словно иголками вонзается в язык, от чего говорить всë что накипело внутри становится непреодолимой задачей. Но не смотря на это, Кай продолжает: — Сам посуди, ты застал Ëнджун-хëна с Бомгю-хëном, когда по сути ничего и не произошло. Но ты даже слушать его не стал, а просто поджав хвост смылся. Не стал выяснять причину, не стал слушать хëна, а просто. Тупо. Смылся. А ведь он пытался с тобой поговорить. Хотел объясниться. Вернуть тебя назад, но тебе было плевать, ты думал только о том, что здесь обижен только ты. Это слишком эгоистично не находишь? — Субин смотрит на младшего как на что-то несуществующие. Его глаза широко раскрыты, а губы то открываются, то закрываются, из-за чего он похож на рыбу, которую выкинуло на сушу. Бин часто моргает, а его пальцы подрагивают. — Хотя теперь, думаю ты понимаешь, ведь история повторилась, но мразью в этой ситуации стал именно ты, Субин-хëн, — эти слова становятся контрольным ударом для Субина, который стоит на честном слове и кажется ещë немного и его ноги подкосятся и он просто рухнет как мешок с картошкой на пол. Тело не слушается, а на лице нет ни единой эмоции, в прямом смысле слова. Его глубокие карие глаза словно лишились красок. Лишились жизни. Лицо потеряло цвет, преобретая какой-то белый оттенок. — Я буквально поймал тебя на том, что вы, прямо в этой сраной студии, трахнулись с Ëнджуном! И сейчас, когда я указал тебе на это, ты пытаешься со мной поговорить. Прикрыть свою жопу и выставить хорошим человеком. Почему, спрашивается ты этого заслуживаешь, а Ëнджун-хëн нет? — Хюнину плохо. Очень плохо. Желудок сводит спазмом, а душа ноет и кричит, чтобы парень прекратил всë это. Заткнулся и просто пустил всë на самотëк. Не лез туда куда ему не стоило лезть с самого начала. Перестал изводить и себя и хëна бесполезными разговорами. Продолжили бы жить так, будто ничего не было, но какая-то тëмнач сторона овладела Хюнином полностью. Затянула в пучину и теперь руководит им как марионеткой.       — Кай, тебе ведь всë рассказали я правильно понял? — Субин совсем потерял связь с этим миром. Его накрыло такой волной, что смыло всë без остатка. Старший держится из последних сил, чтобы прямо здесь не умереть от собственной жалости. Его фильтр слов сломался ещë на Ëндужне, так что каждое слово Кая, словно тысяча ножей по сердцу отпечатывалось и в его подсознании. Каждое предложение, в котором ему явно давали понять о собственной никчëмности. Всë это проходило через него так ярко и красочно, что дало сбой в системе. — Но, это только версия Ëнджуна. Если тебе так интересно, почему мы разосрались в край, то я расскажу тебе, но действительно ли ты хочешь слышать это? Будешь чувствовать себя комфортно после этого? — Бин абсолютно не здесь. За него говорит что-то другое. Прошлый Субин давно бы просто ушëл обиженный всем миром и с мыслями о том, что спокойствие он найдëт толькотна том свете. Но сейчас как бы сильно не хотелось уйти. Хлопнуть дверью с такой дури, чтобы она слетела с петель. Разнести каждого кто попадëтся ему на пути с каким-нибудь идиотским вопросом. Старший всë ещë стоит и смотрит на Кая.       — Я тебе никто, Субин-хëн, — мотает головой Хюнин. — Не парень, не любимый человек, чтобы ты сейчас стоял здесь и оправдывался передо мной. Я твой подопечный, которого ты ни раз вытаскивал из собственной задницы, когда мне были хуëво. И ты дал чëтко это понять. Тогда зачем ты сейчас спрашиваешь про мои чувства? Я не понимаю. Тебе так нравится глумиться и издеваться над моими чувствами? — эмоции рвутся из Хьюки как бешеные псы из клетки. Ему так противно от себя. От Субина. От их разговора. Почему нельзя просто перестать? Выставить хëна за дверь и продолжать как ни в чëм не бывало дальше работать на музыкой. Почему Кай продолжает пожирать себя изнутри и заодно делать тоже самое с Бином.       — Об этом я и хотел поговорить, когда приходил в первый раз, и когда шëл сюда во второй. Ты прав, нас связывает только работа. Только эти стены компании. Мы не более чем коллеги. Так и должно быть. Так будет правильно. Но «должно» и «можно» это разные слова. Мы должны быть менеджером и продюсером, но так же мы можем быть и чем-то большим, чем просто связанные работой люди, — Субин сам не понимает что несëт. Отвратительный осадок от разговора просто въелся ему под кожу. Ясности. Хочется больше ясности. Больше нужной информации о том, что им делать дальше.       — Не интересно, а знаешь почему? — Хюнин бегает взглядом по всему пространству студии, лишь бы не смотреть в чужие глаза. — Потому что я уверен, что сейчас мы просто разругаемся в щепки, а мне этого не надо. У меня желание так сильно биться головой об стену, до потери сознания. Или пульса. От боли, которая рвëт мне грудную клетку ещë с того случая в машине, — Субин задерживает дыхание. — И сейчас, когда ты даже не можешь нормально ответить на то, «почему вы, будучи дикими псами, которые не смогли поделить кусок мяса, ты и Ëнджун переспали». Повторюсь, я всë ещë никем тебе не являюсь и устраивать сцены не планирую. У меня нет на это больше моральных сил. Я истощëн до такой степени, что ещë немного и я просто бездыханным телом упаду прямо на этот пол, — признаëтся Хюникай, вслушиваясь в вопли своего разума, скрытый где-то глубоко внутри, который кричит о том, чтобы он перестал. Чтобы он сдался и просто обнял Субина. Чтобы прекратил пороть ерунду старшему, заставляя его чувствовать себя последней мразью. Только это уде нельзя остановить. — Я пришëл сюда работать, а не слушать отмазки того, какой Ëнджун-хëн поганое дерьмо. Что он обидел тебя когда-то там. Я попрошу тебя об одном. Поговори с хëном, ему явно есть что тебе рассказать, а тебе есть что высказать ему.       — Мы правда пытались поговорить, а по итогу только усугубили положение. Кидались обидами и желочью друг в друга, которая просто снесла обоим башню. Каждому из нас хотелось просто сделать настолько больно другому, и не важно какими методами, что всë вышло из-под контроля.       — Зачем ты оправдываешь, хëн? Я верю тебе. Правда хочу верить каждому твоему слову, но я вроде сказал, что не желаю с тобой говорить до тех пор, пока ты не поговоришь с Ëнджун-хëном. Сбегать я не собираюсь, слишком уж я много прошëл для того, чтобы сейчас, сидеть здесь и писать музыку, так что я никуда не уйду. Не брошу то, что мне дорого, ни под каким предлогом. Именно поэтому я буду ждать того момента, когда ты и Ëнджун сможете придти к компромиссу. Удачи, хëн, — Кай отворачивается обратно к столу, делая вид, что неимоверно занят, а Субин только отвлекает. Когда на деле просто не хотелось больше разговаривать. Младший уткнулся в блокном, трясущимися руками хватаясь за ручку и начинаат чиркать на листе бумаги какие-то непонятные рисунки с чересчур умным видом.       — Если это правда то, чего ты так сильно хочешь, то я тебя понял, извини, что потревожил тебя во время работы. Надеюсь ты сможешь стать замечательным продюсером, — Бин только прикрывает рукой рот, чтобы ничего не сказать лишнего. Хотя много чего осталось ещë невысказанным. Очень много. Только старший молчит, пытаясь заткнуть себя, балансируя между реальностью и нервным срывом.       Хюнинкай на последние слова Субина не успевает ничего добавить как парень выходит из студии, тихо прикрывая за собой дверь. Бин просто вышел за дверь с чувством полного опустошения. Ещë немного и у него просто-напросто не хватит сил от чего Чхве просто рухнет вниз, оседая пеплом на пол. Но ноги сами несли его не понятно куда. Идея пройтись до крыши и просто сброситься от ноши, которая сволилась на его плечи, сразу же вылетает из его потрëпанной и дурной головы. Он не настолько слабый, каким его считают, но и сил не хватает, чтобы продолжать идти вперëд. Чувство, что Субин остановился не по своей воле на середине пути и просто выдохся. Проблемы, которые он пытался обходить стороной, новой волной ударила его в лицо, заставляя окунуться и уйти на дно, откуда и начинался его путь. Снова Бин оказался на начальной точке и это заставляло его рвать волосы на голове и раздирать ногтями кожу, лишь бы заглушить внутри себя то из-за чего (в прошлом) бежал без оглядки, надеясь на счастливый финал. Но новые неудачи и потрясения вывели его из строя, заставляя оступиться и проходить через всë дерьмо снова и снова.       Хюнин роняет голову на сложенные руки. Слабость растекалась по венам с бешенной скоростью и усталось накрывает его полностью. Неконтролируемые слезы скатываются по щекам одна за другой. Парень давал себе слово больше никогда не показывать свою слабость. Не показывать того, из-за чего его всю жизнь осуждали, что он плаксивый и до чëртиков эмоциональный. Только сейчас его маска расползается мелкими трещинами являя своë настоящее лицо. Лицо парня, что мог расплакаться даже от просмотра фильма. Не важно, была ли это драма, романтика, комедия или боевик. Но держать в себе столько всего уже не было абсолютно никакого желания. Глаза словно плавились от застоявшихся в них слëз, которые оставляли после себя жгучие дорожки. Голова болела до такой степени, что было невыносимо. Кай в какой-то момент начал мечтать о том, чтобы просто перестать чувствовать вообще всë. Душевную или физическкю боль. Стать неодушевлённым предметом, у которого нет ни чувств, ни эмоций, ни мыслей.       Работа стала невыносимой пыткой в данную минуту. Казалось, что в какой-то момент все его тексты просто разорвуться от собственной руки и подожгутся, чтобы больше никогда не напоминать себе зачем он сейчас здесь сидит. А главное из-за кого. Хотелось домой. Даже если не льстила мысль о встрече с родителями, в чьих глазах по-любому увидит призрение и отвращение. Вернуться обратно делать как ему скажут, чтобы больше никогда не встречаться в жизни с тем спектром эмоций, которые пускают душу Хюнина по девяти кругам ада.       — Привет, Кай, как жизнь? — в дверях студии появляется голова Тэхëна, а следом и полностью силуэт парня. — По лицу расстроенно-сердитой моське вижу, что не очень, — отшучивается старший и подходит к обернувшему на него Хюнину. Его красные глаза и покрывшееся пятнами, от слëз, лицо предстало перед старшим, который немного испугался за состояние Хьюки.       — Да так, мысль для нового текста в голову пришла, вот пытаюсь реализовать, но выходит очень туго, почему-то, — сглаживает углы младший, чтобы не слышать ничего, что сможет довести его снова до ручки и поможет окончательно сорваться в пропасть. И вправду, почему же не выходит ничего написать? Может это из-за того, что его плохое настроение пробило ядро земли из-за пережитого дня? Или из-за Субина, который вроде бы ничего не сделал, но одним своим видом заставляет чувствовать младшего внутри себя целый ураган, сносящий всë на своëм пути? Или может из-за Ëнджуна, который по-хорошему тоже не виноват ни в чëм, только если не считать в его внезапном появлении и чересчур откровенном разговоре, из-за которого Каю пришлось пережить столько новых и неизведанных ему эмоций? — День днище, если быть честным, вот в голову ничего и не лезет, — сдаëтся Хьюка, роняя голову обратно на сложенные руки, тяжело выдыхая. Смотреть на ошарашенного Кана не хотелось. Не потому что хëна не хотелось видеть сейчас, наоброт он очень счастлив, что в таком побитом состоянии он находится не один. Больша потому, что не было буквально никакого желания показывать своë отвратительное и разбавленное состояние.       — Думаю, я смогу поднять тебе настроение! — тут же воодушевляется Тэхëн, не сильно похлопывая младшего по спине. Парень всë ещë пытается отойти от увиденного и приободрить Хюнина. — Директор не так давно попросил меня, чтобы я между делом к тебе заскочил и рассказал одну новость, которая явно поможет тебе чувствовать себя лучше, — Кай поднимает убитый взгляд на хëна. Ему сейчас поможет только тишина и умиротворение. Желательно в изолированной комнате, где не будет слышно его душераздирающих криков, которые готовы с минуты на минуту вырваться из него. — Какой-то ты чересчур разбитый, что-то случилось? — немного отходя от темы, интересуется Кан. Изначально парень не хотел вмешиваться в его личное пространство, что-то допытовать, но в груди защемило от вида нездорового Кая.       — Бывало ли у тебя такое, что ты не знаешь как себя чувствуешь? Точнее. Ты просто сидишь, пялишь в одну точку, пытаешь разобраться в себе, и тупо не понимаешь какую эмоцию нужно юзнуть в данную секунду, чтобы тебя немного, но отпустило? — спрашивает Хюнин, выжидая ответа от страшего.       — Юзнуть? — рассмеялся Тэхëн, хватаяст за живот и вытирая пальцем выступившую влагу в углоках глаза. — Сразу видно, кто помогает тебе в изучении корейского языка. Но, хочу подметить, очень эффективно. Ты хорошо разговариваешь, хотя иногда проскальзывают ошибки, — это правда, за эти два месяца, по пять часов, и дополнительная информация вне учебной практики, помогла Каю свободно понимать и общаться на чужеродном ему языке. Но себя не обманешь, говорить на английском ему комфортнее. Со всеми кроме Тэхëна, который его не понимает, если тот начнëт шпарить на английском, но и больше для из-за того, что у старшего очень красивый голос. Особенно, когда он говорит важные вещи и на родном для него языке. — Были моменты в жизни, когда я не понимал, что мне нужно от самого себя. Бывало сидел в четырëх стенах и грузил мыслями о том о сëм. Что я сделал не так и как теперь выбраться из этого дерьма? Такое состояние есть у каждого человека на земле и это нормально. Просто затягивать с ним не надо. Найти корень проблемы и попытаться его устранить, — Каю стало смешно представлять, как он собственными руками устроняет Субина, который является тем самым корнем его проблемы. — Могу только предложить тебе не прятаться от своих мыслей. Не стараться от них избавиться, а тем более сбегать. Смотреть правде в глаза и дать понять, что ты не боишься ничего. Больше времени проводить наедине, до тех пор пока сам не поймëшь, что если сейчас ты не выйдешь в люди и не начнëшь вести нормальную и социальную жизнь, то просто стухнешь как горшечные цветок, — Кан находит опору в виде угла стола и скрещивает руки на груди. — Но это в частых моментах работает, хотя бывают и исключения. А в них стоит действовать по-другому. Стоит искать проблемы не в себе, а в тех кто их тебе подбросил. Потому что чувствовать себя плохо, потому что сам загнал себя в угол и это сделали за тебя — разные вещи, — Тэхëн опирается одной рукой на стол, а другой поправляет свои волосы.       — А если, чисто теоретически, в плохом состоянии виноват ты сам и другой человек? Как поступить тогда? — Хюнин смотрит с надеждой, что сейчас ему разуют глаза на всë.       — Тогда нужно суметь скомбинировать. Сначала разобраться в своей голове, сделать какие-то выводы для себя, а потом просто поговорить с тем самым человеком, чтобы всë разложить по полочкам. Только, как правило, ни один случай, ни второй не даются так просто, как об этом можно говорить и рассуждать. Собственный мозг это такая интересная система внутри каждого, от которой неизвестно, чего вообще можно ожидать. Нужно быть готовым ко всему морально. К каждым выводам, а они могут быть как приятными так и не особо, — Кан по мнению Хюнина очень хороший и зрелый человек. Хотя это часто можно не заметить из-за его детского поведения, которое бывает проскакивает у старшего. Но факт на лицо.       — Ты прав, это очень тяжело, я знаю это, но надеюсь на то, что мне правда удастся пережить этот момент! — Каю не стоит дальше грузить хëна проблемами. Не стоит посвещать друга в подробности его конченного в край мозга. Ведь у всех есть свои проблемы в жизни, даже у Тэхëна, а со своими он справится как-нибудь сам. — А что за новость? — Хьюка правда старается сделать вид, что его отпустило от совета. Старается, но получается с переменным успехом, но старший и вправду не тот, кто будет копаться в чужой голове лишь бы помочь. Он тоже не всесилен, поэтому Кан смиренно выдыхает, прикрыв глаза.       — Если продолжишь трудиться, то с тобой скоро свяжуться на счëт работы с одним айдолом из компании. Если всë сложится удачно и альбом сможет выйти, то ты дебютируешь и будешь в списках продюсеров по созданию альбома, — Тэхëн смотрит в противоположную стену перед собой. — Но для этого стоит очень много трудиться. У тебя этого конечно не отнять, но во мне прокрадываются смутные сомнения связанное с твоим ментальным здоровьем, — хëн переводит взгляд на Хюнина.       — Не стоит волноваться, я далеко не маленький и всегда смогу выполнить то, что от меня потребуется. Тем более если дело касается моего дебюта! — Каю и вправду становится намного радостнее от новости про дебют.       — Просто знай, что если ты вдруг почувствовуешь, что не вывезешь или ты ещë не готов, то всегда и в любой момент можешь отказаться от этого. Подождать другого момента. Выбор есть всегда, Хьюка, — как бы не хотелось верить в младшего и его красивые речи, Тэхëн явно видит, что он просто хочет добить себя работой в таком количестве, чтобы не думать ни о чëм постороннем. Ему кажется, что где-то он это уже видел.       — Я учту это, хëн. Спасибо тебе большое, — отвечает Хюнин и кланяется в знак благодарности.       Кан только легонько кивает и покидает студию оставляя Кая одного.       Тэхëн закрывает дверь и идëт по длинному коридору, погружаясь в размышления. Синдромом спасателя парень никогда не болел, но отчего-то на душе было не спокойно. Ему было неприятно смотреть на убитое состояние своего друга, к которому успел привязаться за каких-то два месяца. Но Кай слишком завораживает и заставляет с первых секунд влюбиться в его мягкую и ранимую натуру, которая хоть и прячется за маской рассудительности и холода, но даже она даëт трещину в особых моментах. Младшего хотелось оградить от опасности и показать всю свою поддержку, даже не смотря на то, что разница в возрасте не такая уж и большая, но вполне ощутимая.       Кан идëт на автомате дальше по коридорам компании, продолжая погружаться в смои мысли. Ему не даëт покоя только вопрос о том, из-за чего Хюнину так морально плохо? Связано ли это с тем, что он нагружает себя обязанностями и кучей работы, чтобы исполнить свою мечту. Или проблема совершенно в другом? Тэхëн останавливается около автомата с газировкой, ему нужно отвлечься сейчас поэтомв всë внимание переклбчается на выбор напитка.       — Тэхëн~и! — тянет Ëнджун подходя ближе к младшему. — Как твой день? — интересуется Джун, скрепляя руки в замок позади себя и наклоняет в милом жесте голову.       — Всë отлично, но ощущение, что все мои знания жизни мне абсолютно не нужны и бесполезны, — признаëтся Кан, стоя у автомата с напитками и пытается понять чего ему бы хотелось выпить. Наверное ответ «соджу» был бы очень кстати.       — Почему ты так думаешь? — Чхве подпирает плечом автомат с газировкой и продолжает прожигать взглядом Тэхëна, которыц всë ещë даже не поднял на него голову.       — Да так, недавно ушëл от Кая, а он… — Тэ замолкает, пытаясь подобрать слова и прижимая пальец к губам. — Не в самом лучшем состоянии если честно. Я не психолог и никогда им не был. Если меня спрашивают я могу помочь подтолкнуть человека к действиям, но здесь я словно был бестолковым и ненужным. Словно каждое моë слово проходило насквозь, а может мне только показалось? Кто знает. В любом случае, какая-то тревога поселилась в моëм сердце, — Кан даëт автомату купюру и выбирает напиток, который падает вниз и попадает в руки парня. — А с тобой что? — Тэхëн поворачивает голову и взгляд сразу падает на воротник облегающей водолазки, надетой на Ëнджуне, но даже так видно выглядывающее тëмное пятнышко. Младший словно знал куда надо смотреть.       — Ах, это? — Джун кладëт ладонь поверх шеи разминая пальцами кожу. — Да так, не бери в голову, тебе обычно от таких разговоров мутно становилось, — Ëнджун рассмеялся на сморщившийся нос Кана.       — Это из-за тебя Каю плохо? — тут же интересуется Тэхëн, открывая жестяную банку газировки и делает большой глоток. — Как только Субин пошëл на подобное? — этот вопрос был явно риторическим и задан больше Бину, чем Джуну.       — Ну, я возможно принял в этом участие, но не более, — пожимая плечами ответио старший. — Видел, как Субин~и выбегал из студии той самой студии практически в слезах. Я тогда оторопел если честно. Чтобы Бинн~и, да ещë и с красными глазами и напуганным уходил от кого-то, да никогда! Может поведение Кая и связано с разговором его менеджером, — Ëнджун выхватывает из чужих рук банку с напитком и тоже делает глоток, тут же возвращая владельцу обратно.       — Я очень боюсь того, что может произойти дальше. Как и тогда боялся. Почему вам подобные всегда выбирают думать не той головой, что на плечах, а той, что между ног? Вам вестывает подобное или как? — Тэхëн с Джуном идут вдоль коридора компанир, стараясь говорить как можно тише. У стен есть уши. Доказанный и обоснованный факт.       — Вероятно так оно и есть, — даже не оправдывается Чхве, понимая, что это бесполезно. — Что там у нас на повестке дня? Хочу новых сплетен, не считая бедного Субина с малышом Каем, — Кан всегда общался с хëном так, будто пытался разгадать какой-то хардкорный ребус, который был ему не под силу. Вроде бы Чхве всегда такой разносторонний, понятливый и дружелюбный парень, но у всех есть скелеты в шкафу. Только про скелеты Ëнджуна знал Субин, но не Тэхëн и становилось не по себе.       — А зачем тебе это? — делать вид, что ты ни капельки не заинтересован в ответе от Джуна сложно. Кан очень сильно хочет узнать мотивы старшего. И если у него это когда-нибудь получится, то это станет его личным достижением.       — Тэхëн~а, — плаксиво тянет Ëнджун. — Мне просто интересно чем живëт компания. Какая у неë здесь творится история. Ну и конечно же для того, чтобы понимать как мне дальше строить план своей мести моему Бинн~и, — на последних словах Тэ давится напитком. Когда он думал на счëт открытого ответа со стороны хëна, он не ожидал, что правда добьëтся его, да ещë с такими подробностями.       — Зачем оно тебе? Ты всë ещë продолжаешь ворошить прошлое? Тебе это самому не надоело? — откашлявшись подаëт голос Тэхëн. — Развели детский сад ясельную группу прямо внутри нашей группы тогда, а сейчас из-за жажды крови Субина, ты хочешь посеять отраву и в Кае? — Кан не верит даже в то, что сам произнëс, а слышать подобное от Ëндужна вообще кажется чем-то сверхестественным.       — Звучит хуже, чем я представлял в своей голове, — на чужом лице расползлась улыбка. — Но знаешь трогать мальца я не собираюсь. Точнее хотел, но меня загрызëт собственная совесть. Мы с ним хорошо и душевно поговорили в студии, из-за чего моë уважение к этому пареньку стало даже выше чем к Субину. Потому всë, что будет дальше абсолютно никак не будет касаться Кая, — Тэхëн задумывается, не сразу соображая, что они прошли его студию и сейчас идут куда-то в непонятном направлении. Стоит ли рассказывать и верить в слова Ëнджуна, или сделать вид, что он ничего не знает? Кан никогда так сильно не сомневался в себе, как сейчас.       — В компании всë как обычно, диспатч следит за нашей нашумевшей парой в виде Пак Чонсона и Ян Чонвона, только всë бестолку — они самые лучшие друзья, у которых просто чересчур крепкая дружба. Каю ищут человека, с которым он будет работать для своего дебюта. Так же скоро состоиться дебют ещë одной, но уже женской группы, правда не могу вспомнить еë название, — Тэхëн решил, признаться, но специально тараторил слишком быстро, надеюясь, что старший не придаст значению его словам. Но чуть не рассмеялся от абсурдности его хëна.       — А вот с этого места поподробнее, — перебивает младшего Чхве.       — Про женскю группу? Да всë как обычно. Состоит из семи участниц, там точно есть с именем Ли Хëрин, она лидерка, поэтому я и запомнил. Двое из состава из японии остальные кореянки. Они очень талантливые. Одна из них так красиво тянет ноты, что даже моë сердце пропускает удары…       — Тэхён~и, не строй из себя идиота, тебе не идëт. Про Кая. Расскажи мне про Кая, — перебивает Ëнджун уточняя свои слова, про то, что ему действительно было интересно.       — Хëн, я думаю, что не стоит лезть в это, — признаëтся Кан, допивая свою газировку и выкидывает в ближайшую мусорку по пути. — Я могу тебе рассказать, но твоя больная помешенность на этом заставляет меня сомневаться в своëм выборе, — Тэхëн останавливается по середине коридора недоверчиво поглядывая на Джуна.       — Тэ, я уже сказал, что не собираюсь вредить Каю. В чëм проблема о том, если у меня даже есть возможность помочь младшему? — Кан дëргается от слов страшего. Каким образом он сможет помочь Каю?       — А Субин-хëну? Ты говорил, что всë ещë хочешь заставить его чувствовать плохо, но хëн, очнись! Бинну и так хуже чем всем нам вместе взятых. Он столько пережил, что тебе и не снилось, а ты продолжаешь делать вид слепого упоротого козла, которыы думает только о себе. Я задамся вопросом ещë раз. Тебе не надоело бегать за тем, что тебе не принесëт никакого удовольствия. Хочешь отомстить и как же? Заставить Субина пойти на суицид? Я тебе не прошу этого, зная состояния своего хëна, я уверен, что мысли по-любому уже приходили в его, и без тебя, дурную голову. Ему тоже не сладко приходится каждый божий день. И думаю ты сам это заметил. Субин очень изменился после того дня. Он спрятался от нас и от самого себя, потому что надеялся найти хоть какое-то спокойствие в этом мире. На него всегда все давили. За группу, мы, родители. Его теснили, зажимали в угол из которого он до сих пор боиться выйти. А ты продолжаешь так упорно идти к тому, чтобы выбить из него хотя бы слово? Тебе от самого себя не противно? — Тэхëн уверенно смотрит на Ëнджуна, который даже бровью не повëл на речи младшего.       — Ты так и не рассказал про ситуацию с Каем, Тэхëн~и, — помечает Джун, выпрямляясь в плечах и смотрит с жуткой уверенностью на лице.       — Я тебе ничего не скажу, Ëнджун-хëн. Даже если после этого ты перестанешь со мной общаться. Но я не собираюсь больше плясать под твою дудку и рассказывать всë, что ты потребуешь от меня. Становится соучастником твоих действий я тоже никакого желания не имею, — Тэхëн мотает головой, для правливости слов. — Я уверял Субина, что ты изменился, но я облажался Джун-хëн. Именно я был тем, кто просил Субина с тобой поговорить. Хотел чтобы вы наладили отношения хотя бы на один процент, но сейчас видя и слыша всë, что ты мне сказал… — Кан только сжимает челюсть, замолкая. Это правда. Он был инициатором их разговора. Уверял и божился Бину, что всë будет хорошо, если они поговорят. — Но я облажался. И теперь вообще выхожу из этой игры. Моих сил не хватает даже на элементарное, так что варитесь в этом дерьме сами. Без меня. Без Бомгю. Вообще не трогайте нас. Мы в отличии от вас, смогли понять и простить. Но главное, мы с хëном смогли отпустить. Что не скажешь о вашем идиотизме, которое пустило такие корни, которые практически невозможно извлечь. Я сдаюсь, прости, — Тэхëн уходит в обратном направлении оставляя Ëнджуна стоять в коридоре совершенно одного.       Джун не спешит сходить со своего места, всматриваясь в коридор, где только что за углом пропал силуэт Кана. В голове происходят какие-то перевороты от слов младшего, которому хотелось верить. Но собственное убеждение на счëт их с Субином отношениях сидит в нëм и вправду слишком глубоко, чтобы начать делать так как сказал Тэхëн. Ëнджун стоит ещë около минуты и сходит с места напраляясь по коридорам в сторону кабинета директора. В голове всë ещë пусто и что с этим делать пока не ясно, но парень продолжает идти, надеясь найти вопросы раньше чем, возможно, он совершит ещë одну глупость в своей жизни.       — Чонсоль~ним, добрый вечер, как ваше ничего? — говорит Джун, как только дверь к кабинет открывается и парень оказывается в помещении.       — А, Джунн~а, — даже не подняв голову на вошедшего человека отвечает Чонсоль. — Работы упало непочатый край, вот и сижу здесь днями напролëт, ты что-то хотел? — теперь глаза отрываются от очередной бумаги и смотрят на парня перед ним.       — Да вот, — легкой походкой Ëнджун преодолевает расстояние от двери до стула около директора и садиться, подпирая голову руками. — Как видите у меня работы как таковой нет, поэтому хожу и всем глаза мазолю, думал, может вы мне поможете в этом? — широкая улыбка расползается на лице Джуна, он конечно знал, что просто так ему не дадут работать с Каем, но с чем чëрт не шутит?       — Неожиданно, — шокированно смотря на парня, отвечает Чонсоль. — Обычно за тобой бегают предлагая поработать, а тут ты сам пришëл. Я польщëн, — Ëнджун только усмехается: — «не обольщайся, старик и ближе к делу веди, хватит херню пороть», — но эти слова остаются невысказанными. — Сейчас все заняты к предстоящему дебюту женской группы, так что думаю ничем помочь не смогу. Хотя… — мужчина замолкает на мгновение и задумывается. — Я сейчас ищу Каю кандидатуру в лице какого-нибудь айдола или группы, чтобы помочь ему. Он очень способный малый, но не хватает практики с живыми людьми. А так, если не хочешь возиться с неопытным человеком, вот тебе список тех, кто просто мечтает выпустить с тобой хотя бы один сингл, — директор отдаëт какой-то листок с именами, но Джун не реагирует на это, а только пристально смотрит в чужие глаза.       — Ну раз этот «Кай» такой способный, как вы его описываете, то мне даже захотелось с ним поработать, не смотря на то, что он далеко не опытный. В случае чего, всегда есть возможность исправить то, что не сможет порвать все музыкальные чарты, — Ëнджун расправляет плечи и садиться прямо, выражая всю свою уверенность в словах не только лицом, но и телом.       — То есть, место того, чтобы заколлабиться с кем-то из знаменитостей, ты выбираешь поработать с новеньким продюсером? Тебе американским воздухам передышал? — вскидывает бровь Чонсоль. — Или откуда такое рвение работать с парнем, который даже не знает, что от него нужно будет? — директор смотрел как-то с интересом, потому что и вправду, чтобы Ëнджун, который работал с такими знаменитыми продюсерами Кореи сейчас говорил о том, чтобы поработать с ничего не знающим Каем. У которого из практики были только уроки с Тэхëном по обучению с аппаратурой.       — Желание записать сольный альбом, а не коллабиться с кем-то. Наброски текста есть, осталось только записать. Наставлять меня не нужно, я сам знаю чего хочу от своих песен, чем не лучшая практика для Кая? — Ëнджун улыбается слишком зловеще, но Чонсолю на это совершенно плевать. С другой стороны, если парню удастся поработать с нашумевшей и неугомоннлй звездой Чхве Ëнджуном и альбом всë же сможет выйти, то какая шумиха будет вокруг начинающего продюсера. — Главное, чтобы Кай был готов к работе, а то я нелюблю не смелых.       — Я подготовлю контрак для вас, а у Кая нет выбора. Тэхëн уже передал ему на счëт предстоящего дебюта и работы с кем-то, кого предоставит ему компания. Так что думаю проблем не должно возникнуть, — директор начинает вбивать что-то в свой комьютер, а потом звонит секретарю и просит отправить на печать, а потом принести ему на подпись.       — Я всегда знал, что ты лучший директор, Чонсоль, — оправляя воздушный поцелуй мужчине, Ëнджун уходит из кабинета, слыша только в догонку слово «подхалим» и улыбка расползается по лицу от уха до уха. ***       Когда часы на компьютере показывают 11.48 РМ, Хюнин принимает решение отправиться в общежитие, чтобы поспать. Хотя и понимает, что это только в его мечтах. Пока парень сидит здесь и работает, в голове ничего нет кроме строчек для песен и разных интерпритаций битов для трека. Но останься он наедине в полной тишине комнате, как сразу на него ловиной упадут очередные воспоминания связанные с Субином. Выключив всю технику и взяв в руки телефон, Кай выходит за двери студии и пытается найти такси, но его внимание переключается на сидящего неподалëку Субина. Старший сидел и втыкал в телефон, видимо что-то искал, или просто делал вид. У Хьюки колени задрожали и было ощущение, что они вот-вот подкосятся и он осядет на пол. Ему так не хотелось видить чужие глаза и знакомые черты лица. Не сегодня, не сейчас. Но судьба видимо решает по другому.       — Пошли, мне нужно отвезти тебя в общежитие, — подаëт голос Субин не смотря в сторону Кая. — Я в первую очередь твой менеджер и должен следить за тобой, — Хюнину хочется возразить и сказать тоже самое, что однажды он уже пытался объяснить хëну. Но он молчит и только смотрит как Чхве уладëт телефон в карман и смотрит куда угодно, но только не на младшего. Только сожалеть уже поздно. Он сам прогнал Субина и попросил не возвращаться, не разговаривать с ним. Сам же бросил старшего со скалы, а когда парень всë же вернулся, хоть и не для разговоров, а для выполнения своих обязательств, то в голове что-то щëлкнуло, а сердце снова начало рваться наружу.       Всю дорогу до машины парни не проронили ни слова. Шли в окутавшей их тишине и каждый думал о чëм-то своëм. На улице была ночь. Звëзды не были видны из-за окутавших их облаками, а людей практически не было, словно они с Субином остались на этой планете. Страшный сон Кая, если быть честным. Старший садиться на водительское место, а Хюнин открывает заднюю дверцу автомобиля и садиться назад. Не хотелось чувствовать Бина слишком близко. Музыка играющая из магнитофона помогала развеять неловкое молчание, которое повисло между парнями. Никто из них так ничего и не сказал. Каю в какой-то момент хотелось только на ходу выпрыгнуть из машины и разбиться об асфальт, а Субин сидел за рулëм и следил за дорогой, в надежде на то, что в его голове не выскачит какая-то несуразная чушь в виде недавней ссоры, и старший не потеряет управления. Разбиться он сможет чуть позже, когда голова настолькл опухнет от мыслей и их можно будет выветреть только втопив педаль газа в пол и ра полной скорости слететь с обрыва.       Через время машина останавливается около общежития компании, но Кай не спешит выходить, только сидит и мнëт пальцы от накатившего переживания. Тихое «спасибо» срывается с его губ, чтобы не дать свободу потоку слов, которые были так и невысказанны. Младший убегает быстрее, чем может услышать ответ «я не заслужил твою благодарность» от старшего. Преодолевая лестничную площадку, ноги несли его быстрее в команту, чтобы запереться в ней и бесшумно расплакаться. Истерика подкатившая к горлу драла его изнутри, ещë немного и Кай просто бы упал на лестнице разбиваясь как хрустальная ваза. Уже виднеется его дверь в комнату. Секунда. Он оказывается по ту сторону коридора, а глаза наливаются свинцом. Ужасно хотелось в душ, где вода смыла бы не только усталось, но и желательно всю его душу.       — Привет, ещë раз, — раздаëтся чужой голос в саетлой комнате. Хюнин даже не сразу понимает, что здесь он стоит не один.       — Тэхëн-хëн? — озадаченно говорит Кай, отрывая спину от двери и проходя вглубь помещения.       — Не против составить мне компанию? — спрашивает старший указывая вглядом на постель где стоял пакет, а в нëм виднелись стеклянные бутылки. Кай не задаëт лишних вопросов. Зачем? Почему? Это сейчас не важно. После осознания, что он сможет выпить алкоголь, который поможет ему забыть обо всëм, хотя бы на время. Эта мысль и руководит сейчас младшим, который только кивает Тэхëну и садиться на стул рядом с кроватью. — День был сложным у всех, — признаëтся Кан, и раскрывает пакет, доставая оттуда, две стеклянные бутылки. — Работать хорошо, но ещë лучше уметь вовремя давать себе перерыв, — одна бутылка переходит в руки Хюнину, который с благодарностью еë принимает.       Субин сломанно улыбается и бьëтся лбом об руль. Он хотел так много рассказать Каю, начиная от его рождения и заканчивая сегодняшней поездой в машине. Но не смог. У него всë ещë не хватает смелости, чтобы признаться в таких не маловажных вещах. Страх сидевший в нëм долгие годы никуда не испарился и уже видимо никогда не изчезнет. Это чувство стало частью Субина. Парень продолжает сидеть в машине, пока его телефон не сообщает о входящем вызове:       — Субин-хëн, ты случайно не сможешь приехать, пожалуйста? — раздаëтся голос Бомгю по ту сторону.       — Зачем? — его голос хриплый и тихий. Ему честно никуда не хотелось, кроме как снова не удрать на другой конец мира, чтобы от него отстали. Не трогали больше и никогда не напоминали о его жизни.       — Как в старые добрые посидеть и выпить пиво, расслабиться хотя бы на несколько часов? — неуверенный тон Гю заставляет чувствовать Субина ещë хуже. Сколько бы он не отрицал, но слышать сломленный голос и наблюдать за грустными лицами своих младших ему никогда не приносило удовольствие.       Прежде чем сбросить вызов и отъехать от места, Субин отвечает короткое «хорошо». Он больше хочет выпить алкоголь и расслабиться после изматывающего дня, чем сидеть с Гю, который явно не упустит момента поинтересоваться чужой жизнью.