Mask

      День Х. 10:08 АМ        — Волнуешься? — шёпотом, на самое ухо, интересуется Бомгю, сидящий рядом.       Иномарка, в которой сидят пятеро парней, мягко катиться по дороге под умелыми руками Субина, что сидит за рулём. По правую руку от него ёрзает хмурый Тэхён, иногда бросая косые взгляды на заднее сидение через зеркало заднего вида. Ёнджун копается в своём телефоне, обновляя ленту твиттера каждую минуту, следя за новостями и прикусывая указательный палец в раздумьях. И только Гю с Каем сидят как на иголках, переплетая между собой пальцы и чувствуя дрожь друг у друга.       — Немного, — Бомгю переводит взгляд на дергающиеся колени младшего, усмехаясь. «Немного» — это мягко сказано.       — Машина дергается не от кочек, а от того, что ты её своей дрожью трясешь, — тихо смеётся Гю, сильнее сжимая в своей ладони руку младшего. У самого нервы на пределе, за день до этого дня компания анонсировала тизерные видео для предстоящего сольного альбома Бомгю. Поэтому парень сам не знает как переживёт сегодняшний день.       Гю может с виду хлоднокровный и отстраненный от происходящего вокруг него, но в душе растет тревогожность с примесью страха от угнетающих мыслей. Парень не хотел всего этого. Не хотел снова ощущать эту волну огромного интереса к своей персоне. Не хотел встречаться лицом к лицу со своей боязнью огромного скопления людей, только и жаждущих увидеть реакции Бомгю на их крики, вопли и визги. Хотя он ничем не отличается от всей серой массы общества. «Личиком вышел». Именно это и слышал каждый раз Гю, когда выходил в люди будучи анонсирован как новый айдол нашумевшей дебютной группы. Именно это оставило в его сердце огромную дыру. Людей никогда не интересовало то, какие айдолы на самом деле. О чём мечтают и о чем думают. Если ты айдол — значит автоматически становишься собственностью своих фанатов, которым за частью плевать, кто ты, что умеешь и через сколько стараний пришлось пройти, чтобы оказаться на сцене. Главное, по мнению людей, что личиком удался, остальное не важно.       Группа распалась через время. Волна утихла, но Бомгю помнит каждое брошенное слово в его сторону. «Лишний», «недостойный», «буйный», «клоун» и далее по списку прилагательных подобного рода. И его снова та же грязь? Гю смотрит сквозь замыленный взгляд на Ёнджуна, видя как старший начинает машинально грызть ногти смотря отстраненно в экран телефона.       Ёнджун же переживает такое каждый день. Он словно затарился фильтром и перестал сумбурно реагировать на подобные высказывания, от которых у Бомгю волосы на теле дыбом встают от абсурдности, агрессии и печали. Хотя кто как не Бомгю знает, что его хён, хоть и кажется с виду спокойным и никак не заинтересованным в таких словах, но парень каждый божий день то и делает что, в буквальном смысле, уничтожает себя в спортивном зале, в зале для танцевальных практик и комнат для вокала.       Хюнин только коротко пинает старшего ногой вырывая Бомгю из своих мыслей. Больше машинально, чтобы старший больше не глумился над ним. И улыбка, что украшает чужое лицо непроизвольным отпечатком ложиться на усталом лице Гю.       Хюнин же думает, что кто-кто, но Чхве Бомгю точно умеет сделать так, чтобы почувствовать себя намного лучше, даже если это всё самообман. Даже если на какое-то жалкие пару секунд. Но этот хён всегда найдёт шутку или слово, от которого можно до боли в животе кататься по полу. Хюнин кладёт голову на чужое плечо и прикрывает глаза делясь немного теплом с тем, кто в этом нуждается, наверное, больше чем сам младший. Гю тоже не просто, его буквально кинули посреди океана и сказали: «хочешь жить — плыви до берега».       Гю тоже не горел желанием связываться хоть как-то с музыкой и всей этой индустрией, довольствуясь редкими рекламными агентствами, которые рвали на себе волосы, лишь бы парень снялся в их журнале. Ему было в полне достаточно. Но даже здесь судьба сыграла с ним злую шутку. Кай чувствует от Бомгю что-то родное. То, что заставляет его сердце сжиматься от осознания одинаковой с ним судьбы.       Улицы и дома сменяются одни за другими, приближая Кая все ближе к разгадке года. Тонированные окна приглушают яркие огни утреннего города. Небо начинает покрывать алым цветом, являя за собой медовое солнце встающее где-то за горизонтом, и, пряча парня хотя бы на какие-то жалкие минуты от внешнего мира.       Любопытство вперемешку с паникой — опасный вид коктейля, дурманящий разум, затмевая собой остальные немаловажные аспекты чувств. Машина плавно останавливается на красном свете светофора и тишину, воцарившуюся в салоне перебивает только гул мотора.       — Мы словно на похорона едим, — пытается отшутиться Ёнджун, который и сам выглядит неважно. Бледность кожи виднеется даже через сто слоёв тонального крема, осунувшееся лицо и темные круги под глазами не скроет даже самый лучший консиллер. Парню стоило бы поспать, но его графику посочувствует даже любой трейни из компании.       — Надеюсь, мои, — шутит в ответ Бомгю, сильнее сжимая пальцами ладонь Кая, что всё ещё мирно покоилась в его руке.       Ёнджун больше ничего не говорит, только укоризненно смотрит на Бомгю и отводит взгляд обратно в экран телефона, быстро клацая по дисплею пальцами. Тэхен с Субином и вовсе находятся где-то за пределами машины. Каждый из них сейчас думает о чём-то своём, делая их декором в салоне, нежели живыми людьми. Кай бегает глазами по силуэту сидящего впереди менеджера, изредка ловя на себе беглый взгляд, таких же красных и уставших глаз, как у рядом сидящего Тэхёна, или даже хуже?       Если честно Хюнин всё то время, после посещение кабинета Чонсоля, анализировал; пытался найти логическую цепочку мыслей; хотел добряться до истины, в их с Субином ситуации, но, каждая из версий всегда заходила в тупик даже не начиная развиваться должным образом. Все концовки развития событий, что Кай мог себе представить, никак не могли вязаться с его менеджером. Они так долго были вместе. Даже если никогда не могли спокойно сесть и поговорить по душам, младший знал наверняка — Субин на такое не способен. Это не он. Не в его характере поступать так подло и корыстно по отношению к Хюнинкаю. Но главный вопрос: «Даже если это был Субин, зачем ему нужно было так поступать?».       Зачем старшему нужно было сливать информацию о подопечном, которого ему посадили на плечи и сказали нести. Для того, чтобы избавиться? Тогда встаёт другой вопрос: «Зачем Субину нужно было так яро доказывать Каю, что на него всегда можно положиться и в любой ситуации вытаскивать младшего из пучин его сознания, которое только и делало, что затягивало на дно, заставляя задыхаться и постепенно умирать от гнетущих мыслей?».       Слишком много вопросов, но так мало ответов, на которые Кай просто не в состоянии найти ответ, пока этого не захочет сам Субин.       Но старший не спешит, только и делая что своими руками выкладывает стену толщиной в мили, лишь бы упростить жизнь самому себе. И от этого Хюнина рвёт на атомы. Ему так хочется иногда снести Бину челюсть, наорать на него и заставить в письменном виде выложить все свои душевные переживания. Только Кай этого никогда не сделает. Потому что… Что? Потому что это его менеджер и ему не позволяет совесть или причина зарыта куда глубже?       За своими мыслями Хьюка даже не замечает как машина мягко останавливается окончательно, зашлушая мотор, а крики вне пространства машины уничтожают воцарившуюся тишину салона. Парень поднимает голову с плеча Бомгю, вглядываясь в тонированные окна и видя огромное скопление людей.       — Приехали, — сухо говорит Бин, ставя машину на стояночный тормоз и расслаблено растекается по водительскому сидению. — Первым выйдет Тэхён, за ним Ёнджун-хён, последний Бомгю, Кая попросили завести через чёрный выход подземной парковки, чтобы больше внимания на себя забрали именно Ёнджун и Бомгю, — Субин поясняет больше для Кая, нежели для остальных парней сидящих всё ещё в салоне.       Тэхён только коротко кивает и открывает переднюю дверь выскальзывая из салона так быстро, чтобы ни одна живая душа по ту сторону не смогла разглядеть остальных внутри машины. Особенно Хюнина. Ёнджун поступает точно так же, срывая с чужих ртов ужасные и громкие крики. Старший только натягивает свою фирменную улыбку и махая всем из стороны в сторону, вместе с поклонами начинает идти по ковровой дорожке, прямиком в здание проведения церемонии.       Вспышки от фотоаппаратов ослепляет даже Хюнина настолько, что глаза начинают слезиться и болеть, а голова гудит от продолжительных и громких криков фанатов. Бомгю, сидящий достаточно долго в неподвижном состоянии, смотрит на Субина побитой дворовой собакой. Ёнджун уже как минуту назад скрылся в здании и люди, заметив, что машина не сдвинулась с места, перевели заинтересованные взгляды обрытно на чёрную иномарку, застывая в ожидании.       — Можно с вами? — Бин только тяжело вздыхает и жалобно смотрит на младшего в ответ. Гю заранее знал ответ на свой вопрос и поэтому даже не сильно расстроился. Подавленный всем навалившимся на него дерьмом Бомгю тянется трясущей рукой к дверной ручке и вот-вот, ещё секунда, и он встретится со своей самой главной слабость — быть в центре внимания.       Субин уже собирается сдаться и согласиться на просьбу Гю забрать его с собой и Каем, лишь бы не видить этот разбитый вид, но не успевает ничего предпринять, как младший вылетает из машины.       — Он совсем другой человек… — шепчет Кай смотря на счастливого и дурашливого Бомгю, который только и делает, что подбегает к фанатом начиная размахивая руками в надежде каждому дать по «пять». Профессионализм не пропьёшь. Молниеносно надетая маска, позволяет парню погрузиться в ту самую аморальную стадию человеческого лицемерия.       — Ему страшно, — говорит Субин, быстро заводя мотор и плавно трогается с места, скрываясь за следующим повтором. — Защитная реакция Бомгю — вести себя как цирковая обезьяна, когда ему страшно или грустно. Иногда такое состояние может дойти до изобилия его всплеска энергии, но это если только в Гю смешались оба этих фактора, — поясняет Бин останавливаясь около шлагбаум и предоставляя пропуск на пункте контроля.       — Прямо как сейчас, — дополняет Кай, опуская глаза на свои руки, которые дрожат от переизбытка эмоций. Ему страшно за состояние Бомгю, Ёнджуна, Тэхена и… Даже Субина.       Младший переживает за них — больше чем за себя. Каждый из его хёнов переживает сегодня один из не самых простых этапов своей жизни. Хюнин тоже. Но про себя он думает в последнюю очередь. Машина въезжает на мрачно освещённую парковку, маневрируя между других машин. Бин ловко паркуется в пустом и отдалённом месте, где машины встречаются довольно реже чем в начале парковки.       Мотор глушится. Субин замирает и Кай не двигается вместе со старшим, ненароком даже задерживая, на долгие секунды, дыхание. Тишина обволакивает парней с ног до головы, а мрачная атмосфера вне машины, так же отражается и внутри салона. Бин сжимает руками руль и прикрывает тяжёлые веки, тяжело выдыхая весь скопившийся воздух в лёгких. Хюнин на подсознательном уровне чувствует всю боль и усталость, которые осели где-то внутри Субина и не дают старшему нормально сосуществовать в реальном мире.       — Кай, — разрывает тишину дрожащий голос менеджера. — Хюнин машинально реагирует на своё имя дрожью под коленями, и, медленно переводит взгляд с ладоней на старшего, который только и делает, что пытается избежать зрительного контакта. — Я не… Точнее, ты всегда можешь… Нет. Не так. Та ситуация не такая как можно подумать на первый взгляд. Да блять! — не выдерживает Бин и роняет голову на сложенные на руле руки. Плечи старшего подрагивают, спина напряжена, да и в целом, Субин выглядит со стороны так, словно ещё немного и он сорвётся с обрыва в пропасть от невысказанных слов, что комом в горле встали.       — Бинн-и, — парень только сильней вздрагивает от своего сокращённое имени, которое стало редкостью от Кая. — Ты не обязан мне ничем и никогда не клялся мне в чём-либо. Не насилуй себя словами, если не хочешь говорить — не говори…       — Ты доверяешь мне? — интереснуется Субин, перебивая младшего, находя в себе последние крупицы сил, на то, чтобы посмотреть в глаза Хюнина. Парень только медленно кивает на поставленный ответ.       — Настолько, насколько это вообще возможно, — отвечает Кай и в упор продолжает смотреть на своего менеджера.       — Тогда… — Субин не договаривает.       Выходит из машины и обходит её, чтобы открыть багажник. Следующие секунды для Кая проходят словно в вечности, находиться в запертом пространстве одному оказалось более невыносимо, чем того требовала ситуация. Старший появляется в салоне так же неожиданно как и исчезает из него. Дверь на заднее сидение открывается, а парень садится внутрь закрывая за собой дверь, отрезая, в очередной раз, их двоих от внешнего мира. Хюнин теряется настолько, что даже не сразу замечает в руках менеджера ту самую легендарную маску пингвина, мирно покоющуюся у него на коленях.       — Без этого, боюсь, ты не покинуть машину, — говорит Бин отдавая в руки Кая маску. Парень смотрит на лицо изображённое на ней и проводит пальцами по меху. Сейчас она казалась чужой. Инородной. А точнее тем, что может разделить жизнь младшего на до и после. — Я не самый лучший друг или партнёр по жизни. Может даже не самый лучший человек, которого ты встречал или встретишь в будущем. Но за что я могу ручаться полностью так это за свою работу как менеджера. Моей главной задачей всегда было оберегать тебя, фильтровать плохое и хорошее, следить за твоим самочувствием и здоровьем, — и это правда. Субин далёк от идеала навязанного человеческими устоями и моралями воспитания. Но как менеджер он всегда выполнял свою работу на все сто десять процентов. Держал лицо уверенно без каких либо намёков на раздражение, злость, усталость — даже когда того требовала ситуация.       Субин не лучший человек для всех. Но он лучший для Хюнинкая. И Кай это понял. И то, только когда прошло такое огромное количество времени. Понял это, когда в его руках сейчас покоиться плод создания старшего. То без чего бы он не продержался в компании, или в здравом уме, меньше недели.       Субин не просто менеджер. Он особенный человек для Хюнинкая.       — Если ты не лучший человек, тогда я отказываюсь верить в человечность, — говорит Кай, и уже в смущении тянет маску, чтобы надеть на голову и замаскировать своё покрытое красными пятнами лицо от стыда, но ему переграждают путь чужие горячие руки.       Секундный ступор, а потом тепло разливается по всему телу, вызывая мурашки по спине. Субин накрывает его, Хюнина, губы, соединяя их вместе. Такое детское и нежное прикосновение. Словно это не поцелуй, а просто способ высказаться без слов. Рассказать секрет, который уже долгое время мучает их двоих. Кай всё ещё шокированный таким импульсивным действием Бина, смотрит распахнутыми глазами, бегая по чужому лицу, не задерживаюсь дольше секунды на каких-то конкретных деталях. Старший отсраняется быстро настолько, что опешевший Хьюка ничего не понимает, смотря замыленным взглядом, куда-то сквозь Субина. А Субин в свою очередь не собирался давать каких-то передышка. Парень только хватает младшего за шею, зарываясь пальцами в уложенные волосы, стараясь сильно не растрепать их. Только всё выходит из-под контроля, когда затарможенный мозг обрабатывает информацию и понимаеь, что не стоит нежничать, ведь Кая всё равно не увидят под маской.        И тогда всё идёт к черту.       Субин с силой притягивает несопротивляющегося Кая к себе, уже целуя целомудренно и с напором. Так, как Кай давно не ощущал. Субин пихватывает сначала нижнюю губу, слегка прикусывая её, а затем переходит плавно, на верхнюю, не давя, больше спрашивая разрешение на продолжение. А Кай уже давно не здесь. Он давно погряз в действиях старшего. Глубоко и надолго. Ему плевать на то, что с ним будет после того как этот поцелуй закончится. Как хуёво, вероятно, будет чувствовать себя. Ему плевать, пока одна рука Субина зарыта в его волосах, не давая и шанса на сопротивление, а вторая аккуратно прихватывает за подбородок, как бы, прося приоткрыть рот. И Хюнину плевать на то, что будет. Впервые ему захотелось жить здесь и сейчас. Кай сдался ещё с первого прикосновения к себе.       Младший роняет маску в свои ноги и тянется к Субину как к оазису посреди пустыни. Надеясь на то, что это не мираж. Надеясь, что не умрёт посредине пути и его спасут эти прикосновения. Тянет руки к чужому телу, хватаясь за всё, до чего может только дотянуться. Просит побыть ещё ближе, что Субин чувствует на каком-то ментальном уровне и прижимается ещё плотнее, не отлипая от младшего даже на сантиметр. Хюнин приоткрывает рот, чтобы облизнуть нижнюю губу Бина, и глухо выдыхает, когда старший пользуется этим действием в своих интересах и запускает в чужой рот язык, при этом сильнее сжимая пряди пальцами.       Кай погружается в несколько месяцев назад, начиная дрожать всем телом. Каждая часть тела вспоминает тепло, которое ему дарил Субин, окутывая со всех сторон, лишь бы младший чувствовал себя превосходно. Дрожь неунимается, продолжая бегать в Кае вверх и вниз, а руки давно сжимают штанины на бёдрах старшего комкая их, из-за чего, вероятно, идеально выгляженная ткань оставит след того, что Бин занимался чем-то непристойным. Но младшему так плевать на то, что будет, главное, что он сейчас заглушает тихие всхлипы губами Субина, и продолжает отвечать на поцелуй, прикусывая в отместку чужие губы.       Кай чувствует как кожу его головы нежно масируют пальцы, и расплывается на сиденье машины быстрее, чем масло на сковородке. Парень готов мурлыкать, только бы это всё не заканчивалось. Но мир слишком жёстк, а воздуха в лёгких слишком мало и чувство онемевших губ не самое приятное из всех ощущений на планете.       — Если ты сейча извиняшься за поцелуй, то из машины ты выйдешь только если по частям, — Субин холодными пальцами переходит с затылка на загривок, давит сильнее и снова целует Кая. Без напора. Мягко и чувственно. Так же как и в первый раз. Нет той уверенности, только мягкий и горячий язык что проходится по чужим губам, слизывая оставшуюся сладость от прошлых поцелуев.       Хюнин млеет под чужими руками, ослабляя хватку на штанах Бина, и ослабленно оставляет ладони на коленях менеджера. Хочется продлить этот момент настолько, насколько это вообще возможно. Время давно перестало иметь хоть какой-то смысл внутри салона автомобиля. Никто из парней никуда не спешит и плевать, что с минуты на минуту начнётся церемония. Выходить в свет означает, что Кай скоро встретится со своим самым главным страхом. Хюнин всеми силами пытается отсрочить момент, пряча все переживания глубоко в подсознании и так доверчиво ластится в руки Субина. Чтобы ощутить свободу, хотя бы на какое-то мгновение.       — Нам пора, — единственное что говорит Бин, отрывая свои руки от Кая и добродушно поднимает маску, которая мирно покоилась в ногах младшего.       Хюнин ничего не успевает предпринять. Не успевает ухватиться за Субина, чтобы попросить его ещё. Ещё больше прикосновений. Ещё больше его самого. Но парень ничего не успевает кроме как посмотреть в закрывающуюся дверь за менеджером, который оставил его одно в холодном салоне автомобиля. Глаза цепляются за лежащий на полу телефон, который, вероятно, выронил Бомгю, и, из-за страха даже не заметил этого. Экран мигает и пропадает во тьме салона машины. Время на циферблате показывает 12:29 РМ. Шокированно поднимая с пола телефон, чтобы передать его хёну, Кай осознаёт, что провёл в этой чёртовой машине с Субином больше двух часов.       Ощущение, что время в автомобиле, вместе с Бином, отличается от реального. Это пугает. Пугает так же как и весь сегодняшний день в принципе. Придя в себя, Кай натягивает маску так быстро, как только может, лишь бы скрыть свои красные от стыда щёки и выйти вслед за Субином из машины, которую тут же ставят на сигнализацию.       На парковке нет ни единой души, только отдалённые крики фанатов и какие-то речи ведущих из колонок. Младший идёт позади, изредка поднимая взгляд на идущего впереди Бина, чтобы встретиться глазами с широкими плечами и идеально ровной спиной менеджера. Тишина парковки давит на виски, или всему виной маска, что надета на его голову? Хюнин пока сам не осознаёт, опуская каждый раз глаза себе под ноги и поднимая руки к лицу, чтобы прикоснуться к горящим губам, но ему переграждает путь огромная маска.       Пройдя достаточно большое расстояние, от машины до входа в здание, Субин остановился. Словно прирос к земле, что не давало ему делать следующий шаг, а Кай, идущий позади, незаметив этого, почти впечатался в сильную спину менеджера и с ивинениями отошёл на пару шагов назад. Парню самому каждый шаг давался всё труднее с приближением его неминуемого сна, который кошмарил его достаточно давно, а тут ещё и Бин, который только и делает, что заставляет колени дрожать в несколько раз сильнее.       — Единственное, что я могу сделать, это просто быть рядом. Я не обещал тебе вечности и старался ни когда не давать ложных надежд…       — Что ты имеешь в виду…       —Не перебивай, — просит Бин, сильнее сжимая пальцы на ладонях и напрягаясь всем телом. — Возможно где-то я не прав, где-то веду себя как последний идиот, где-то не договариваю, но мои намерения всегда… Понимаешь? Всегда были абсолютно чисты по отношению к тебе, — тяжёлый вздох срывает с губ Субина, словно он выговорился после долгого воздержания. Видно, что парень отпустил всё, что тяготило его очень давно.       — Я никогда и не сомневался в тебе, — отвечает Кай шёпотом, который пропадает где-то в недрах маски. Но старший его слышит, это видно по его подрагивающим плечам, и, опущенной вниз голове. — Сколько бы людей не было против тебя, всегда найдётся тот, кто встанет на твою сторону, да? — Субин молчит, засовывая руки в карманы штанов и медленно разворачивается назад, чтобы взглянуть на Хюнина.       — Эта маска достаточно пугающая… При таком свете, — произносит старший, отходя от темы диалога, а Кай на это только смеётся, Субин не был бы Субином, если бы не умел превосходно переобуваться в полёте и спрыгивать с темы, переключая внимание на, казалось бы, неважнын темы. Но Хюнин ловит этот момент, понимая, что маска пугающая не из-за света парковки, она пугает по своему. Как Хюнина так и Субина. На то есть свои неозвученные причины, которые понятны только этим двоим. Кай делает шаг вперёд, затем другой и обгоняет Бина, чтобы пройти в дверной проём, отрезающий его от кошмара.       — Ты же её создатель, — только и говорит парень заходя во внутрь.       Один сплошной лабиринт. Отдалённые крики и шум начинают разносится по коридорам здания намного сильнее, чем это было на парковке. Отделанные в серый тон стены сжимали со всех сторон, давя на виски, но Кай продолжал упорно делать вид, что не его сейчас стошнит от переживания и страха. Теперь Субин плетётся где-то позади, иногда подсказывает в какую сторону и куда надо повернуть, чтобы дойти до пункта назначения. Зал церемонии.       Каждая секунда и каждый шаг отдавались вибрацией под кожей, или же это было из-за слишком громких звуков публики сквозь картонные стены, не понятно. Но ощущение опасности росло с каждой минутой и это не могло не пугать. Кай всё ещё не может выкинуть из головы всю тревожность от происходящего, заставляющую парня в буквальном смысле напрячь плечи и спину до ощутимой боли.       Реальность. Эта, чертова, реальность, где он среди абсолютно неизвестной толпы стоит один и пытается собрать крупицы здравомыслия. Страх словно сжирает младшего изнутри, кидая в пучину отчаяния перед неизбежным. Бин кладёт руку на плечо Хюнина, слегка сжимая пальцами идеально выгляженный пиджак, давая понять, что он не один. Возможно, в этом жесте закрыт ещё какой-то смысл, но младший его не понимает, потому старается абстрагироваться.       Последняя дверь, которая отрезала парней от помещения — пройдена. Шум теперь не казался плодом больного воображения Кая. Он ощущал вибрации от криков не только телом, но и душой, которая билась в отчаянии и пыталась покинуть Хьюку в тот момент, как только знакомый свет сафитов ударил прямо по глазам даже через толщу маски. Субин всё ещё крепко держал руку на плече, но она совершенно перестала держать парня в здравом уме, как только была пересечена та самая линия между коридором и его сущим кошмаром.       — С тобой все нормально? — слышится на периферии голос Субина, что склонился над Каем для лучшей слышимости.       Нет, ничего не нормально. Хюнин думал, что он справится. Думал, что если встретиться лицом к лицу со своим страхом, то сможет одержать победу. Но глубоко ошибался. Он далеко не в порядке. Тело отказывает слушаться, а голос и вовсе сел, слова застряли где-то поперёк горла и его вот-вот вывернет наизнанку. И почему только Кай мог предположить, что готов к этому морально? Зачем появился здесь? Мог просто запереться в своей студии, сидеть в четырёх стенах, которые несли в себе хоть какую-то защиту. Но он здесь. Стоит посреди столов и стульев напичкаными людьми и все их взгляды будто прикованны только к Хюнину. Парень ощущает их презрительные и косые взгляды на каком-то физическом уровне.       Ему плохо. Очень плохо. Но ладонь, что все ещё крепко сжимает его плечо приводит в сознание достаточно быстро и помогает заметить махающего Бомгю и сядщих рядом с ним Ёндужна и Тэхёна. Парни преодолевают половину помещения и по ощущению Кая, после его появления стало гораздо тише. Словно зверь подкрался и затаил дыхание, чтобы в моменте растерзать младшего на куски. Но все мысли рассеиваются, когда Кай садиться рядом с улыбающим Бомгю, который только и продолжает задавать вопросы не дожидаясь на них ответа. Ёнджун только отмахивается рукой и говорит, что это абсолютно нормальное состояние Гю, когда он на публике, а если быть точнее — защитная реакция. Хюнин только кивает, прикладывая достаточно усилий, потому что маска начинает давить и заставляет доставлять неудобство. Раньше такого не было.       Рука Субина, что до этого лежала на плече резко исчезает и Кай смотрит в сторону менеджера, который с непоколибимым лицо смотрит на сцену и скрещивает руки на груди. Взгляд проходится по всем, заостряя внимание только на Тэхёне, который как-то боязливо проходится глазами сначала по Субину, а потом, пойманный с поличным, на Хьюку. Но внимание привлекатает не странный взгляд старшего, а то, что заложенно в его руках. Альбом Бомгю, который, только должен выйти через неделю. Какого черта?       — Бомгю решил, что если ему насрали под дверь, то он насрёт прямо у порога, — поясняет Кан, обращая внимание на кусок пластика в своих руках. Гю только истерично смеётся ударяя ладонями по столу. Да так громко, что рядом сидящие группы стали недовольно кидать на их стол взгляды.       — А что вы хотели? Чтобы я пришёл на церемонию без сюрпризов? Никогда, — последнее слово было, буквально, пропитано желочью. Хюнин молча обводит глазами те стрелы, что мечутся между Тэхёном и Бомгю, а после переводит взгляд на сцену.       Ну, точно. Кай никогда здесь ранее не был в живую. Возможно один раз видел на ней выступление какой-то группы в твиттере, на этом всё. В основном она была в главной роли именно в его сне. Та самая, потрепанная и разбитая, в некоторых местах, сцена из-за частых выступлений, которая стала самым главным страхом Хюнина. Кто бы мог подумать?       Парень не сразу замечает, что на ней стоят двое ведущих. Младший их не знает, и никогда раньше не видел, но что-то знакомое проскакивает от долгого взглядывания в их лица. Точно, они были спрятаны за кулисами, куда обычно Кай мало когда обращал внимание, больше уделяя внимание тому, чтобы не умереть посреди чёртовой сцены. Группа за группой начинают выходить с подготовленными выступлениями, заставляя публику, в прямом смысле, рвать у себя голосовые связки. А когда на сцене появляются достаточно узнаваемые всеми группы, тогда вообще происходит дурдом, от которого у Хюнина начинает развиваться головная боль, уходящая от затылка вниз к спине.       День Х. 7:25 РМ.       Время ничтожно медленно приближается к вечеру. Многие люди уже давно выдохлись кричать, поэтому шум понемногу начинает стихать, но легче Каю не становится. Наоборот тревожность пробивается уже слишком далеко, засев в нём как грип и пустило огромные корни, которые не выкопаешь просто так. А если и получится, то не до конца. Состояние не из лучших, особенно от ожидания. Оно считается самым угнетающим по мнению младшего. Сидеть несколько часов к ряду и просто ждать, но чего?       И снова этот липкий, окутывающий тело страх перед неизбежным, что заползает даже в самые потаёные уголки разума. Хочется уйти отсюда. На улицу. Снять эту проклятую маску, подышать свежим воздухом, без ощущения вечно осуждающих взглядов к своей персоне. Но Кай сидит на месте, даже боясь сделать лишнее движение, чтобы не спровоцировать новую волну паники, которая с каждой секундой охватывает все больше и больше пространства внутри него. Мышцы сводит от того, как сильно напряжённо всё его тело, хотя кажется, что бояться нечего. Он сидит среди своих хёнов, что продолжают кидать друг в друга песком и плеваться на колкие фразы в свой адрес. Только вот один Тэхен словно в воду опущенный смотрит из-под чёлки побитой собакой, а в его глазах кроется какая-то непонятная Каю грусть. Или он тоже боится?       — Тэхён-хён, — начал было Хюнин, взяв всю волю в кулак, чтобы спросить у старшего о том, почему он выглядит так, словно ещё немного и расплачется. Но его перебивает шум доносящийся из колонок и режет слух без ножа.       — Кай!       Хюнин застывает так и не закончив предложение до конца. Его широко раскрытые глаза можно было ощутить даже сквозь надетую на голову маску. Парень не слушал ничего, до этого момента, что вещали ведущие, но когда раздалось его имя по всему помещению, где-то внутри умерла частичка души. Белый свет от прожекторов светили прямо на него и не спасало даже то, как сильно парень зажмурился, прикрываясь руками. Свет будто проходил сквозь пространство и материю ударяя по чувствительным зрачкам, ддоставляя невыносимый искомфорт. Молчание в зале затянулось не то, что на секунды, даже минуты, пока парень пытался восстановить сбившееся дыхание и участившиеся сердцебиение.       — Нет, — проговоривает про себя парень. — Нет, нет, нет, — истерика подкатывает к горлу, вырываясь наружу бессвязным потоком слов.       Он спит. Это просто очередной дурной сон, который вышел на новый уровень. Сейчас парень проснётся в своей постели и всё будет как раньше, да? Субин берёт Кая за руку, что покоилась на коленях и сильно сжимает под столом, скрывающий их двоих от любопытных взглядов. Нет. Не сон. Он не может быть настолько реалистичным, это было бы абсурдном. Бин из сна не может смотреть так как сейчас смотрят на младшего. С едва заметной, приободряющей улыбкой и усталыми глазами. Это не Субин из сна — это Субин из реальности. И теперь Хюнин не знает, что страшнее?       Секунды растянулись на минуты. В зале всё так же висит гробовая тишина, от чего парень содрогается всем телом и сжимается, пытаясь хотя бы так слиться воедино с воздухом. Субин ведёт ладонью выше, хватаясь за чужое запястье и тянет на себя, поднимая с места Кая. Публика молчит или Хюнин оглохнул, потому что перед глазами начинает плыть, а в ушах стоит неприятный звон, затмивающий посторонний шум вне маски, что сдавливает пространство вокрг себя. Младший боится поднять голову. Он боится встречаться со своим страхом лицом к лицу. Если до этого Каю казалось это всё игрой, кто кого пересидит, то сейчас он, Кай, понимает, что с самого начала был в проигрыше.       Субин ощутимо сжимает запястье, но это не помогает, от слова совсем. Мысли разбегаются по черепной коробке и ухватиться, хотя бы за одну, кажется пустой тратой времени. Сердцебиение чувствуется то в коленях, то в горле, то в висках. Ощущение, что сердце просто пытается выпрыгнуть и ищет хотя бы одну лазейку, чтобы покинуть его обладателя.       Хюнин следует за своим менеджером в абсолютно бессознательном состоянии, перед глазами размыто, и, не понятно почему, то ли из-за слёз, которые вот-вот пропитают маску изнутри, то ли дело связано с другим. Руки подрагивают, а тело перестаёт слушаться, ещё немного и Кай просто рухнет прямо перед сотнями людей, опозорится и умрёт на месте.       Парни преодолевают весь путь от стола, где он недавно сидел с хёнами, до сцены с которой и начнётся весь ужас. Младший поднимает взгляд на Субина, который остановился у самой лестници наверх, далеко не в рай, и смотрит на Хюнина потеряно.       Кай остановился. Встал как статуя и не может больше сдвинуться с места. Его тело больше не поддаётся контролю, парень не чувствует ни единую конечность или даже мышцу внутри себя, ему душно и жарко. Дыхание перехватывает, а фокусировка зрения расплывается в какие-то цветные пятна. Голова гудит и сердце начинает стучать в два раза интенсивнее предыдущего. Словно парень пробежал марафон, а не стоял просто на месте. Резкая и острая боль отдаёт в левой лопатке заставляя Кая рухнуть на колени, охватывая себя руками. Чувствуется как вот-вот и к горлу начнёт поступать тошнота. Гул становится настолько невыносимым, что единственным решением остаётся только сильно сжать пиджак в облости грудной клетки и зажмурить глаза. Под веками расплываются разноцветные круги и от этого головокружение становится ещё сильнее, дрожь охватывает каждую часть в теле, а вторая волна боли в левом плече заставляет согнуться ещё сильнее. Кислород перекрывается полностью после того, как Кай пытается вдохнуть побольше воздуха в лёгкие. Из-за чего заходится в диком и не контролируемом кашле.       Парню никогда не было так плохо, он даже не может сравнить тот спектр эмоциональных и физических качелей, которые ему сейчас преподносит тело.       Душно. Нечем дышать, а по виску бегут капли пота, резкая и острая боль перетекла в тупую и ноющую, словно внутри него сейчас сердце изливается в слезах и крови, просит выпустить его и дать свободы, а перед глазами всё так же только белые вспышки и больше ничего. Воздуха катастрофически мало. Ещё немного и Кай просто задохнётся.       Сознание понемногу начинает уплывать, не давая возможности за себя ухватиться, только погружая глубже в ту тьму, которую парень видит сейчас перед глазами. Горло пересохло и начало першить только сильнее, а лёгкие горят в агонии из-за недостатка кислорода. Глаза закрыты, а счёт от одного до десяти уже не помогает. Одинокие слёзы скатываются по бледным щекам, быстро впитываясь в ткань маски. Усталость накрывает с головой и противиться ей становится не то, чтобы невыносимым, больше как бесполезно. Если бы Хюнин только сдался прямо сейчас и позволит тьме по итогу окутать себя. Забрать его в свои руки и отдать себя без остатка. Чтобы тогда было? Может та самая свобода, которую так ищет младший? А может за этим следует куда большее, чем просто снятие оков?       Размышления ускользают как песок сквозь пальцы. Мысли метаются от одного к другому, кидаясь из крайности в крайность, ещё немного и мозг просто перестанет подать признаки работоспособности и просто выключит сам себя, лишь бы больше не функционировать.       — Кай! — только и слышит младший, жмурясь от резкого света, который ударил по его чувствительным зрачкам.       Если признаться честно, Хюнин никогда в жизни не видел ещё так хорошо Субина перед собой как сейчас. Из-за расплывшегося зрения, всё вокруг Бина было размыто, а его испуганное и смешное, недовольное лицо, позабавило Кая, который больше ничего не видит, кроме полной темноты, после произнесённой фразы: «я доверял тебе изначально», Субин не успевает ничего спросить, как в его руках обмякает Хюнин и дышит, кажется, через раз.       *Flashbacks*       — Есть разговор… — шёпотом, над самым ухом проговаривает младший и хватает Субина за рукав рубашки, чтобы оттащить его в противоположную сторону от кабинета.       — Тэхён, ты уверен, что было самым лучшим твоим решением в жизни оставить Кая в месте, где его буквально могут с говном сожрать? — не смело начал старший, оглядываясь назад, в надежде удивидеть Хюнина, выбегающего из дверей вслед за ними.       — Там никого нет… — долгая пауза начала напрягать. — Пока что, — Субин только дёргает бровью, недовольный таким неординарным ответом. Но задавать вопросы сейчас бессмысленно. По поведению Кана заметно, что он словно бомба замедленного действия — одно неправильное движение и ты попадёшь под раздачу и получишь за все грехи разом.       Коридоры меняются одни за другими, пока Тэхён не открывает ключём-картой студию и, в буквальном смысле, не заталкивает ошалевшего Субина внутрь, а затем входит сам и прикрывает судорожно за собой дверь, отрезая их от посторонних личностей.       — Я думаю не самое время признаваться мне в любви, — пытается разрядить обстановку Бин, но тут же тушуется видя серьезный вгляд Кана на себе.       — Ты думаешь твой детский сад может сделать из тебя достойного человека? — выплёвывает младший, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Ты, блять, вообще осознаешь серьёзность ситуации? — Субин только растерянно смотрит на лицо друга, бегая глазами по вздувшимся венам и краснеющим щекам и шее. Злость. Кан злиться. Но что старший уже успел сделать, когда буквально последние пару недель ходил в пространстве между реальностью и своими мыслями? — Прости, я. Правда прости… — Тэхён сползает по стене, закидывая голову вверх и сильно бьётся головой о стену позади него. Но видимо парня ничего не смутило, наоборот, заставило сильно растеряться в своих мыслях и немного прийти в себя.       Субин, что всё ещё не до конца понимает, что происходит и почему эмоциональные качели у Тэ вызывают в его душе дикую тревогу. Паника разлетаются в крови со скоростью света, а вид убитого Тэхёна не добавляет красок, наоборот только сильнее заставляет позабыть о своих проблемах и выслушать парня. Обнять, как это было раньше и просто побыть рядом. Видеть в таком состоянии Тэхёна нет абсолютно никакого желания.       — Субин… — голос младшего раздаётся словно из-под толщи воды, который быстро возвращает Чхве возможность дышать и вернуться в реальность. — Ситуация критическая. И я боюсь, если не предпринять меры, то она станет окончательной точкой невозврата, — Бина даже отшатывает на шаг назад от Тэхёна, как от чумы. Что это ещё за ситуация такая, из которой можно выбраться только если подорваться на мине?       — Ты о чем? — Кан опускает голову, смотря прямо в глаза. У одного они безжизненные и давно погасшие, у второго все ещё не отходящие от шока и широко раскрытые.       Если бы только Субину сказали, что спустя столько лет он сможет снова увидеть этот разбитый и потухший азарт в глаха напротив, то убил бы этого человека на месте. Невозможно, чтобы человек так смотрел. Так холодно и уязвимо.       — Юа и Аки. Тебе эти имена ничего не говорят? — Бин, сбитый с толку, подходит ближе к Кану и пристраивается около парня, чтобы слышать каждое его слово, даже если тот перейдёт на шёпот. — Две девушки из стаффа. Они уже достаточно долго в этой компании, появились через пол года после нашего дебюта, — Чхве начинает нервно прикусывать нижнюю губк от упоминания имен тех самых японок, которых. — Я случайно подслушал их разговор около одной из гримёрок, не полностью, правда, но видимо они хотят тебя подставить, — Субин бледнеет, а потом встаёт на ноги.       — Каким образом? — спрашивает Чхве и зарывается пальцами в волосы.       — Как мне было ясно, именно они причина всей слитой информации о Кае. Но хотят выкрутить это так, что это ты их надоумил, — Тэхен поднимается с пола и оттряхивает джинсы от пыли.       — Понятно, больше информации нет? — сухо спрашивает Бин взглянув на младшего. Тот только отрицательно мотает головой.       — К сожалению, я не слышал всего диалога. Пройдя я в том коридоре немного раньше, то услышал бы больше, — Субин только мягко кладёт ладонь на чужое плечо, приободряя.       — Все в порядке, Чонсоль знает об этом? — Тэхен только грустно улыбается.       — Он знает и мою сторону и сторону этих девиц, — Кан опускает глаза в пол. — И у меня меньше доказательств, чем хотелось бы иметь, только «поверь мне на слово, они ебанутые и аферистки». Эти курицы продумали всё настолько досконально, что даже умудрились нарыть несуществующую переписку с тобой, — Субин дёргает рукой и та скатывается по предплечью Тэхёна. — Но я яро убеждён, что ты не мог так поступить с Хюнином. Не из-за того, что ты его ненавидешь и он тянет тебя вниз, являясь обузой. Ты столько хотел сделать и делаешь для него по сей день, что это может быть только абсурдом, не более, — Бин тяжело вздыхает и выпрямляется.       — Если ты так говоришь, то думаю и Хюнинкая не переубедить, даже если весь мир будет против меня, — старший обходит Тэхёна, чтобы ухватиться за ручку двери и покинуть помещение.       — Хочешь сказать, что тебе плевать? — тихо произносит Кан, впиваясь ногтями в мягкую кожу на ладони.       — Мне плевать на то, кто и что про меня говорит за спиной, — на выдохе произносит Субин и уже хочет покинуть комнату, чтобы сию же секунду рвануть обратно к Каю.       — Ты слишком легкомысленно относишься к этой ситуации! — повышает голос Тэхён и разворачивается на пятках, чтобы быть снова лицом к старшему. Чтобы видеть эти глаза, чей владелец так просто может произнести подобное.       — А ты слишком сильно трясешься за то, чего, как сам и сказал, быть не могло! — Бин взрывается после Тэхёна, потому что подобные разговоры ему никогда не нравились. А если ещё и на повышенных тонах, то мозг сам начинает руководить процессом, забирая под контроль все тело.       — Субин, ты вообще себя слышишь? — Кан разводит руками, давая понять как сильно он не доволен таким ответом. — Стрелы метать в детском саду научили? Тебе плевать на то, что тебя могут нахуй убрать с должности менеджера Кая? Я тебе руку передавил и это как-то на мозг подействовало? — парень только дышит тяжело через нос и весь напрягается.       — Тэ, успокойся, — просит Субин более расслабленно, отпуская ручку двери и опираясь на неё. — Ты сам сказал, что это бред сивой кобылы, зачем устраивать драму, — Чхве растирает двумя пальцами переносицу, словно пытаясь избавиться от головной боли. — Ты знаешь, что это не так, Чонсоль знает, что это не так. А Кай…       — А Кай помешанный на том, чтобы слушать не мозг, а сердце. Ты вообще не вкуриваешь. Думаешь, если ничего не предпринять и пустить всё на самотёк, то оно образуется? Жизнь ничему не учила? — Тэ только скрещиват руки на груди и перекатывается с ноги на ногу, давая понять о своей враждебности при разговоре.       — Может хватит уже напоминать мне о прошлом? — спрашивает Субин и с размаху ударяет кулаком в стану позади себя. — Ты сам прекрасно знаешь, что в этот раз я просто так ничего не оставлю, тогда почему сейчас пытаешься меня как-то принизить? Уколоть меня моей же слабостью?       — Я не… — младший хочет возразить, но ему не дают это сделать.       — Правда? — усмехается Бин. — А выглядит именно так. Да. Мне всегда хотелось, чтобы жизнь была элементарна и проста. До определённого момента я так и хотел. Но мировоззрение меняется. Ничего не стоит на месте, тогда какого хера мы сейчас просто не можем отпустить ту ситуацию и попробовать жить с начала? — до Чхве только спустя минуту начал подавать сигналы мозг о том, что вообще-то парень переборщил с выбранной силой удара в стену. Ребро ладони покраснела и начинало слегка покалывать.       — Ты уходишь от темы, — хмурится Тэхен, проходясь языком по засохшим губам, чувствуя каждую трещину.       — Нет, я тебе четко дал понять, что мне абсолютно плевать на окружающих меня серых веществ, которые только и могут, что что-то там придумать себе, а мне только и остаётся, что отдуваться, — Кан следит за тем, как Субин потирает место ушиба второй рукой, пытаясь снять боль. — Но ты же продолжил толкать свою точку зрения о моём бесхребетном характере.       — Я просто не могу понять тебя, — сдается младший, и отвечает более спокойно. — Ты вечно ходишь словно запечатанная книга, которую невозможно открыть даже самому близкому тебе человеку. Ты пугаешь не только Хюнина этим, но и Ёнджуна, и Бомгю, и… — долгая пауза повисает в помещении. Кан собирается с мыслями, чтобы продолжить. — Меня в том числе. Ты вечно сам себе на уме, делаешь, что хочешь, а мы кто по твоему? Левые люди с улицы, которым мама учила не доверять самые сокровенные тайны?       — Друзья, — отвечает Чхве на один единственный заинтересованный его вопрос.       — Что-то не похоже, — вздыхает Кан и чувствуе, что, от всего этого сумасбродного разговора, тело перестало его слушаться. И единственное, что сейчас хочется это просто сесть на пол, подогнуть под себя ноги, уткнуться в колени и перестать доказывать упёртому хену что-либо. — Я рассказал тебе свои опасения, и, ты уже придумал для себя, как бы ты сам, — Тэхён акцентирует свои мысли на последних словах. — Мог это решить. Только вот, ты подумал о том, что я, чёрт возьми, переживаю, даже больше, вероятнее, чем ты, — Кан не выдерживает и все-таки присаживается на небольшой стеклянный стол в паре метров от него. Ноги перестали слушаться, а поток слов, от сидящей внутри обиды, продолжает литься через все края, не замечая перед собой препятствий в виде задетого эго Субина.       — Тэхен, — Чхве подаёт голос, чтобы немного привести парня в чувства и остановить чужую словестную атаку.       — Не Тэхёнкай мне здесь! — не выдерживает Тэ, пугая таким настроем самого хена. — Тебя хоть иногда совесть мучает? Перед тем как ты ложишься спать, или когда выходишь из дом? — вопросы больше похожи на риторические, потому что ответить на них Бину просто не дают продолжением. — Ты говоришь так потому что считаешь, что сильнее всех и можешь принять на себя любой удар от судьбы в одинокого?       — Тэхен, — старший всё ещё не упускать возможности вразумить вышедшего из себя Кана, продолжая звать его по имени.       — Я не закончил! — попытка снова не увенчалась успехом. — Сколько лет мы знакомы, а ты никогда даже не пытался раскрыться, только и мог что постоянно говорить как у тебя все замечательно и твои проблемы это…       — Тэхен! — и снова повышенный тон, который сбивает с толку парня и дает возможность выставить хотя бы пару слов Субину. — Прошу, остановись, — взмолил старший, не в силах больше слушать надрывный, граничищий с истерикой, монолог. — Ты даже не знаешь, о чем говоришь.       — Вот именно Субин, я даже не знаю о чем… — снова секундное молчание. — Точнее, о ком, говорю. С меня достаточно, — наконец-то окончательно сдался Тэхен. — Если ты решил, что тебе плевать на будущее. На то, что станет с тобой и Хюнинкаем, то ты прав, думаю мне не стоит лезть, — на этих словах Чхве тихо вздыхает и отходит от дверь, присаживаясь на диван, стоящий неподалёку от него.       — Хюнин рассказывал мне про свой сон, в котором он стоит на сцене, — начал Субин мягко похлопывая по месту рядом с ним, приглашая младшего присесть. — Всё происходит быстро, он пытается сказать речь в честь награды, но у него ничего не получается. Сон резко из хорошего превращается в конченный комшар. И так, по его словам происходит каждый раз когда он спит. Абсолютно, — Тэхен ничего не понимает, к чему ведёт Субин, но молча слушает его впитывая каждое слово. — Но его сон обрывается на моменте, когда маска прям посреди сцены стягивается с его головы, его ослепляет свет и он просыпается…       — Хён, я нихера не понимаю к чему ты ведёшь. Какой к черту сон и как это связано с нашим диалогом о тебе? — признался Кан, оперевшись локтями в колени и сгибается вниз, чтобы заглянуть в чужие глаза.       — Мне тоже сниться этот сон, Тэ, — шокированный взгляд Тэхена заставляет Бина поломанно улыбнуться и отвести глаза в пол. — Когда Ниннин рассказывал мне про свои опасения, я уже знал, что они не спроста, — Кан молчит, больше не в силах возражать каждому слову Чхве. — Потому что я видел этот сон до конца. И тот кто снял маску с лица Кая на глазах у, порядка, шести тысяч человек был я.       Тэхён больше не говорит ничего. Точнее не может, он знает о том, что Кай будет на премии, и, Чонсоль, по своей глупости обмолвился, что награждения парня неизбежно, потому что его превосходная работа заслужила похвалы в виде какой-то там статуэтки. Благодаря которой будущее разделить на до и после.       — То есть это правда, что ты виноват в слитой информации? — Субин кивает, а Тэхена подбрасывает на месте. — Ты… Да ты… Блять! — не выдерживает Кан подрываясь с места. — Я тут жопу рвал. Доказывал, что эти шлёндры все придумали из головы, спасая свои тощие задницы, а ты...       — У этого сна было два финала, один был с плохим концом, другой с хорошим, — ходячий из стороны в сторону Тэ останавливается посреди комнаты и медленно поворачивает голову в сторону старшего.       — Какие? — интересуется парень, явно не желая слышать ответа, но интерест берет вверх.       — Кай ловит паническую атаку и чуть ли не умирает от удушья той самой маски, которую на него хотят надеть, — поясняет Субин, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Я ничего не делаю и беспомощно стою на месте смотря на происходящее со стороны, пока дорогой мне человек буквально погибает на моих глазах… — помещение резко погружается в тишину, которая обволакивает тьмой со всех сторон.       — А второй финал? — тихо спрашивает Кан, примерно предполагая ответ от Бина.       — Я спасаю его жизнь и непосредственно расторгая подписанный контрак о «не разглашении личности» Хюнина, — договоривает Чхве, на одном выдохе, а после тяжёлым грузом падает на спинку дивана, чувствуя резую слабость во всем теле.       — Почему ты молчал, мать тебя дери? — агрессивно выплевывает Кан прогружая в голове всю полученную информацию. — А хотя, знаешь, мне плевать, ты сейчас же пойдёшь в кабинет к Чонсолю и примерно тоже самое расскажешь ему и Каю, потому что мне надоело каждый раз переживать за вас, — сдается младший и садится рядом с Бином.       — Ты же понимаешь, что я не могу это сделать? — Тэхен больше не задаёт личных вопросов и даже не пытается подобрать ответ, а молча уставляется в пол, осознавая всё пережитое за последние минут десять.       — И что ты предлагаешь делать? — не смело интересуется парень, уставляясь на задумчиво сидящего перед ним Субина.       — Ты мне поможешь наебать судьбу, — говорит Чхве и встаёт с места.       *End flashbacks*       День Х. 7:30 РМ       В помещении становится тихо настолько, что даже можно услышать дыхание других людей. Время замирает вместе с безжизненным телом Кая. Бин поднимает голову вверх и смотрит на Тэхёна, который стоит рядом и держит в руках ту самую маску, снятую с головы Хюнина секундами ранее. Парни перегладываются и кажется даже не дышат. Через всю толпу, что подскочила на ноги после всего увиденного пробиваются Ёнджун и Бомгю, с ужасом в глазах смотря на открывшуюся им картину. Где-то с боку бегут ведущие, а вместе с ними организаторы мероприятия с подоспевшим медицинским персоналом. Медики быстро реагируют и начинают суетиться около полумертвого тела, доставая какие-то препараты и проверяя парня на наличие жизни.       Субин не хотел отдавать Кая. Хотел по собственнически продолжать сжимать его в своих объятиях, чтобы младшему больше не снились кошмары. Чтобы у Кая было всегда хорошее настроение. Чтобы у его младшего наконец-то отступил тот страх, который он испытывал изо дня в день.       Люди в халатах забирают Хюнинкая и кладут на носилки, чтобы отнести от людских любопытных глаз подальше. Субин идёт вслед за медиками, больше для собственного удостоверения, что с его подопечным всё хорошо. Тэхён смотрит на удаляющиеся фигуры в дверном проёме зала, а потом переводит взгляд на Ёнджуна и Бомгю. Парни молчат, как и все присутствующие. Кажется, мир и вправду остановился. Мероприятие не продолжалось до тех пор, пока все люди отходили от пережитого шока.       День Х. 10.03 РМ       Новостная лента твиттера под вечер выводила в мировые хештеги случай на церемонии МАМА и Хюнинкай стал снова самой горячо обсуждаемой темой для пользователей интернета.