Обречённо-обручённые

Дживс крайне недоброжелательно поглядывал на мои новые выходные туфли. Поборник классики и сдержанности Дживс одевал меня в оксфорды и броги, лишь порой позволяя щеголять в летних лоферах. Когда утром я приказал достать обувную коробку в вычурную лилово-зеленую полоску Дживс пораженно, я бы даже сказал ошеломленно, обнаружил, запрятанную мною пару монки из красной телячьей кожи с золотой фурнитурой. Крайне роскошная находка, на мой взгляд. Монки выглядят стильно, а притом внушительно. Я, признаться честно, большой любитель красивых вещей, а изысканная обувь чарует вдвойне. Стоило только ноге скользнуть в узкое пространство ещё не разношенной туфли, как из груди моей вырвался звук, означающий крайнюю степень удовлетворенности Бертрама Вустера. Необходимости в извлечении звуков умирающего лося как таковой не было. Мне только лишний раз хотелось продемонстрировать Дживсу, что он может сколько угодно испепелять красные монки взглядом, они всё равно мне нравятся и останутся на вустеровских ногах. Дживс нехотя сел на банкетку у кровати, позволяя мне закинуть ноги ему на колени. Я победно плюхнулся на постель, сминая утренние труды слуги по застиланию покрывала, и мягко возложил ступню Дживсу. А тот будто хапнул лимона. Скривил рот. Нахмурился. Будь его воля, закрыл бы глаза, отвернулся и никогда бы со мной не разговаривал, но вместо этого вынужденно рассматривал застёжки ботинок. Монки отличались от любых других туфель отсутствием шнуровки. Вместо этого у них были ремешки да такие крохотные, что я бы никак не справился с ними без помощи своего великолепного камердинера. Дживс с изяществом лесной феи водил пальцами, над пряжками, словно не касался, словно взмахивал волшебной палочкой над ними и механизмы сами защелкивались чересчур туго на моих ногах. И хотя я с удовольствием отметил, что Дживс не сразу совладал с застёжками - а значит всесильным он не был - секунду спустя он всё же выпрямился и отвёл руки в стороны, без слов сигнализируя, чтобы я сменил ногу. Но внутри меня вновь проснулся ребёнок, желающий проверить границы дозволенного, и прежде чем я успел понять зачем это делаю, подвинул одну ногу ближе к животу Дживса и поставил вторую ему на колено. Дживс сделал вид, что ничего из ряда вон не произошло, и принялся колдовать над ремешками. Вот и славно. Мне стало любопытно прижаться ногой к животу Дживса, но как бы я не примерялся, невозможно было сделать даже мельчайшего манёвра, чтобы не вызвать подозрений. Я хотел бы лишь на сотую дюйма сдвинуть лодыжку и прижаться щиколоткой к плотной ткани на жилетке, но тревога не позволяла и с места сдвинуться. Попробуй я провернуть свою задумку, точно бы нарушил спокойствие Дживса. Я сделал вид, будто мои ноги затекли, и двинулся всем телом на матраце, но не учел двух моментов: во-первых, мягкие поверхности бывают непредсказуемы, а во-вторых, мои собственные конечности крайне неуклюжи. Вместо задуманной авантюры по исследованию пуза Дживса, моя нога, точнее её каблук сдвинулся ниже. Прямо туда, где я не осмелюсь описывать ни мягкость, ни пластичность. Дживс лишь на мгновение выпрямился, ожидая, когда я перестану ёрзать, и вновь стал корпеть над застёжками - похоже сложность их конструкции оказалась настоящей проверкой для дживсового всемогущества. Спасибо, монки, Дживс даже не заметил моих поползновений. А я так и остался сидеть неподвижно, сгорая со стыда от своих глупых затей. Быть может, мне ещё представится возможность изучить живот Дживса, но отныне только изнутри. То есть… Я имел в виду, мой понятливый читатель, что мне интересно узнать, как работает пищеварение Дживса: кушает ли мой слуга человеческую еду и если да, переваривается ли пища в его желудке. Ведь в противном случае, старина Дживс заливается топливом из бренди, бензина и чая, а потом мелкие моторчики запускаются от этого коктейля где-то внутри дживсового корпуса и приводят в действие его головной механизм. Я размышлял об анатомии Дживса, когда он сердобольно косил взгляд на красные туфли, пожирающие мои ступни. Мы сидели в пригородном поезде, отделенные от шума вокзала, перрона и снующих людей, ожидая скорейшего отправления. Я отвлек слугу от болезненного на вид разглядывания модной обувки вопросом: - Куда мы едем? В Индию, Непал, Бринкли-Корт или к устью Темзы топить меня вместе с ботинками? Дживс положительно отозвался на шутку с лёгким мычанием. - Предупреждаю, Дживс, - продолжил я комедианство, - если ты решишь избавиться от этой чудесной пары туфель, то только вместе со мной. - Обещаю найти способ, чтобы Вы передумали, сэр. Я задохнулся от возмущения. Он ведь даже не скрывал своего отношения! Ну что за человек? Я обиженно сложил руки на груди и отвернулся. Дживс воспользовался тишиной и достал книгу. Ну уж нет. Мне тяжело даётся обида, тем более протяжная. Если я умудряюсь заставить себя дуться хотя бы дольше двух минут, то Дживсу придется эти две минуты отчаянно переживать, что он меня задел. Я ещё пуще сжался в комок негодования, даже вздохнул возмущённо и погромче. И ничего. Дживс даже не шелохнулся. Я стёк по сидению ниже, насупился, и сам не заметил, как мои колени ткнулись в колени Дживса. Вся спесь слетела с меня в ту же секунду. Нашкодившим щенком я застыл, боясь реакции камердинера. Но за тычком ничего не последовало. Дживс не поднял взгляда, не проронил ни слова и даже ноги не отнял. Потрясающая выдержка. Но я, дамы и господа, не был бы Бертрамом Вустером, если бы позволил страху взять верх и отвадить меня от исследовательской работы. Мне, как человеку сведущему в кое-какие делах, было известно, что по коленкам многие врачи определяют реакции человека. Мне ужас как захотелось проверить Дживса на коленные реакции, будто бы я был прославленным врачом, способным по одному удару в колено вылечить человека от любой хвори. Разве мог бы кто-то на моем месте поступил иначе? Ну, вероятно, что да. Но это значило бы, что они просто не знакомы с раздражающе-очаровательной идеальностью Дживса. Стараясь не шелохнуться подобно одинокому листку на осеннем ветру, я приблизился к внушительным и сильным коленям Дживса - такую стукнешь, саданёт в ответ буйволом. Но Вустеры испокон веков славились своей храбростью, так что я без промедлений шлепнул ладонью по сгибу ноги Дживса. Тот вздохнул тяжело, опустил книгу и только тогда перевел на меня вопросительный взгляд. - Я изучал отблески, отсветы, как их там? Блики? - "Рефлексы", сэр? - Именно! - Насколько мне известно, сэр, целиться нужно в сухожилие, которое находится под коленной чашечкой, - Дживс наклонился ко мне, с увлечением принимаясь демонстрировать на штанине область, куда лучше всего бить врага или пациента. Я, конечно же, тут же принялся ощупывать ноги камердинера, в поисках если не чашечки, то хотя бы блюдца, но на особенно рьяные мои попытки, Дживс сдавленно выдохнул через нос и вынудил меня переключится на собственные ноги. Едва касаясь рукава моего пиджака одной рукой Дживс направил мою ладонь совсем низко под коленку, пальцами второй руки пальпируя ту самую чашечку. - Вот здесь, сэр. - Хм, ничего не происходит, Дживс… - Принято бить ребром ладони, сэр. - Вот как? Ха! Гляди-ка! - я увлеченно избивал собственные колени, рассматривая, как забавно дёргаются голени в ответ. Удовлетворённый новым умением проверять рефлексы, я взялся за многострадальные колени Дживса, положил ладонь на ногу сверху и, тяжело надавливая, ощущая явственно приветливую теплоту под грубой тканью, провел пальцами вниз, силясь найти положение, где кончается колено. Дживс, молча наблюдая за мной, лишь на секунду едва вскинул голову, вроде как подмечая нужное местечко, он, наверное, хотел бы, чтобы я сам обнаружил впадину сухожилий, но чуткий Дживс собственноручно, точнее собственноголовно, подсказал мне правильное место. Я, тщетно сдерживая победную ухмылку, стукнул бедного слугу. - Нет? - я удивился. Дживс не шелохнулся. Только уголок его губ снисходительно мне улыбнулся. - Может быть в следующий раз, сэр, - Дживс вернулся к книге. - Я не попал? - Похоже на то, сэр. Я замахнулся попробовать снова, но Дживс отвёл ноги в сторону, вроде как заканчивая глупые игры. Я послушно отодвинулся, сложил лапки на сиденье. Вроде как успокоился… Но не смог скрыть интереса: - Дживс? - Да, сэр? - Ты боишься щекотки? - я с удивлением осознал странную реакцию Дживса, когда слишком увлеченно сдавил ему бока колена вначале исследований. - Да, сэр, - простодушно ответил Дживс, надеясь, что я оставлю его в покое. И ведь сработало. Я откинулся на спинку кресла, пораженно размышляя об услышанном. Дживс боится щекотки. Разве это не доказательство его человечности? С другой стороны, у настоящих людей есть забавный изъян в рефлекторном подёргивании ног. У Дживса изъянов нет. По крайней мере, так мне кажется. Дабы развлечься в поездке, я посвятил как можно больше времени разглядыванию пейзажа за окном. В полуденном солнце весело мерцали богатые поля цветов и травы, чьи названия Дживс мог бы озвучить как на латыни, так и на английском. Но я в этом не нуждался и потому его не отвлекал. Вдалеке по горизонту скользили старые каменные английские деревушки, с качающимися на холмах улочками. Они ленно тонули в раскидистых лозах причудливых растений. Мне нравилось думать, что кудрявые локоны этих трав были виноградом, и что у каждого жителя таких деревушек в погребе припрятаны бочки две отменного вина. Скажи я об этом Дживсу, он бы непременно провел лекцию о сортах винограда и возможностях его роста в исключительно жарких регионах, поэтому я отчаянно молчал о всех своих домыслах. Ну почему Дживс без умолку мог болтать о самых неинтересных вещах на свете и при этом удерживать внутри все сокровенные мысли? Почему он до сих пор не рассказал мне о своей влюбленности? - Дживс, - я позвал своего друга, но тот в ответ только замер, будто раздражённо пережидал, когда утихнет надоедливый писк комара. Осознав, что я не отстану, Дживс всё же опустил книгу. - Да, сэр? Черт возьми, он трижды за поездку сказал это "да, сэр" и каждый раз это были разные "да, сэр", от теплого и участливого, до смешливо-снисходительного и вот теперь… Это недовольное "да, сэр", следует сказать, знатно испытывало нашу дружбу. - Ты не расскажешь мне о счастливице, заполучившей твоё сердце, а точнее разум. Дживс одобрительно приподнял брови на мое уточнение. - Что Вы хотите узнать, сэр? - Как её зовут? - Боюсь, этого я сказать не могу. - Вот как? И почему же? Дживс задумался. - Я сам этого не знаю. Мы общались лишь в переписке и имён друг другу не раскрывали. - Возлюбленная по переписке, - я расхохотался, - я знал, что между книгой и живым человеком ты выберешь нечто среднее. - Да, сэр. Какое очаровательное "да, сэр"! Оно звучит гораздо приятнее всех предыдущих. И хотя я явственно видел, что Дживс меня обманывает, а если быть точнее, придумывает или додумывает, я простил ему все хитрости за это улыбчивое "да, сэр". - Ясненько, - я снова сосредоточил взгляд на окне. Мне было прекрасно видно что Дживс ещё не окончил беседы, и оттого мне было ещё веселее отвлечься под видом незаинтересованности. - Сэр? - Да, старина? - Вы спросили меня об этом, желая упомянуть в своей следующей рукописи? Ага! Он хотел, чтобы я написал об этом! Ну, конечно, никогда ещё прежде Дживс не пачкался в любовных делах просто так. Вспомнить хотя бы ту повариху, с которой он обручился. Этот хитрый змей точно задумал новый план. - Нет, Дживс, конечно, нет, - я еле сдерживал улыбку, видя каким смурным делается лицо Дживса от того, что план его не идёт по намеченной колее. Дживс расправил и без того ровные плечи и уткнулся в книгу. Мне не хотелось оставлять его в скверном расположении духа, поэтому попросил: - Почитаешь вслух? - Очень хорошо, сэр, - дживсовый умный лоб разгладился. Он оставил закладку на месте где остановился, и с видимым наслаждением открыл первую страницу, пускаясь во вкрадчивое прочтение стихов.