Обречённо-обручённые

Оставался ещё день до приезда Уистлдаунов и я, проснувшись рано утром, часов в двенадцать, предложил Дживсу сходить к пруду и искупаться. Это, мои дорогие читатели, была очередная уловка, чтобы испытать человечность Дживса. Летние купания обрекают джентльменов облачаться в специальные костюмы, открывающие ноги и руки, и плотно облегающие весь остальной корпус. Возможность увидеть Дживса в полосатом комбинезоне позволяла разглядеть получше, не прячется ли на спине у слуги лишняя пара рук. - Нет, сэр, благодарю. - Это был категорический вопрос, Дживс. - "Риторический". - Что? Да. Идём к воде. За домом как раз есть хорошенький пруд, собери корзину для пикника, Дживс. Как только жара спадёт - выдвигаемся. Дживс, разве что только копытом не ударил, настолько недовольно по-лошадиному фыркнул, выдохнул через нос. Я знал, что любые мои планы никогда не идут по задуманному пути. Особенно, когда дело касается Дживса. Я знал, что он откажет мне, или найдет способ облачиться не в купальный костюм, а в, предположим, железную броню глубоководного ныряльщика. Но настоял на пруду, ведь у меня был особый план. Мы перекусили, поболтали со старушкой Дэлией, оделись и вышли на берег. Там царила летняя благодать: бесконечная трель стрекоз, мелодичное скромное "ква" из острых травяных зарослей и очаровательный гогот утят и мамы-утки, мерно кружащих в самом центре пруда. В подсвеченном золотом воздухе легко было различить пух и пыль, раскачивающихся на ветру. Я вдохнул полной грудью запах ила и влажной травы, наслаждаясь прекрасным деньком. Дживс моего восторга не разделял, расстелил плед в шотландскую клетку на раскаленном песке, сел, поджав ноги, и принялся читать книгу. И откуда он только их каждый раз достаёт? Пришло время для плана "Б". Для начала я был намерен усыпить внимание Дживса, следом пойти купаться и начать тонуть. Моему слуге, уж такова жестокая участь профессии, придется спасать хозяина из воды. И тут либо Дживс снимет верхнюю часть костюма, либо та ужасно намокнет, и я, не мытьём так катанием, смогу лицезреть формы Дживса. Мне, по правде говоря, чудится, что Дживс не полезет в воду. Побоится намочить механизмы: шестерёнки, моторы, шарниры. И между тем, я легко могу вообразить себе Дживса, в идеале владеющего брассом и баттерфляем. Более того, непогрешимая его идеальность, диктует образы, где Дживс рассекает море, подобно Посейдону, оседлав китов и взяв под узду дельфинов. Да. Именно так. Дживс не очень любил природу, он предпочитал удобство городского прогресса, но всё равно отлично ладил с животными. Он был одним из тех людей к кому ластятся кошки, из чьих рук едят собаки и на чье пение слетаются птицы. Я засмеялся, представляя Дживса распевающего примадонной оперные арии посреди леса. Сам Дживс, тот, что из плоти и крови, сидел рядом, хмуро косился в мою сторону. Он привык, что я без конца болтаю, размышляю вслух о каждой своей глупой фантазии. Сейчас, видимо, он был рад тишине, но побаивался моего весёлого молчания. Ему ведь было не в домёк, что думал я о нём. Но я принял к сведению журящий взгляд Дживса, потупил скромно взор и зашуршал песком. Разрыл яму, легко добираясь до красного лепкого и густого песка. - Глина, сэр. - В самом деле, думаю ты прав, Дживс, спасибо. А это? - Это известняк, сэр. - Я знал. Просто проверял тебя, старина. - Очень хорошо, сэр. Дживс предпринял попытку вернуться к книге. Но я уже начал рассказывать другу, как часто играл у этого самого пруда в детстве и непременно видел камни самых разных цветов и пород. Дживс тяжело вздохнул через нос и всё же отложил книгу. Он вставлял невпопад свои "в самом деле, сэр?" и "очень хорошо, сэр" и, чтобы хоть чем-то заняться, достал лопатки. Непременно, Дживс надеялся построить общий замок. Конечно, этот мародёр хотел прийти на всё готовенькое и присвоить себе мою яму. Вот уж нетушки. Я отгородился от камердинера, прикрыв замковый ров своим телом, демонстрируя Дживсу спину. Но и затылком я мог легко определить тот самый "очень хорошо, сэр" взгляд. По периметру ямы я выстроил замковое ограждение - крепость. Правда стены выглядели скорее как насыпь, а потому слишком уж неприступными не были. В центр ямы я щедро насыпал горки две песка - это был замок. Его северное и южное крыло. Я возвел на вершине песчаных гор башни и колбаской глины соединил их будто бы мостом. Чуточку неаккуратно, может быть по-детски, но замок был почти готов. Я торопился закончить свой шедевр раньше Дживса, тогда бы я мог вскричать "я всё" и Дживсу бы не оставалось ничего, кроме как смириться и оставить строительство на середине, признавая, что я был быстрее, ловчее и организованнее. Оставался последний штрих - вершины башен. Я оглядел берег в поисках веточки, листика или травинки и увидал великолепный колосок белого цветка в самой воде. - Всё-всё, - закричал я, замахал руками перед лицом Дживса, - я закончил, только цветочек возьму! - Очень… - Да-да, очень хорошо, я знаю. Разве ты не должен остановиться тоже? - Сэр? - Дживс и не думал прекращать, он выстраивал вавилонскую башню с каждой лесенкой и окошком на фасаде. Он кивнул головой, прогоняя меня за цветком, прося не мешаться. И только я хотел воспротивиться, как Дживс преспокойненько сказал, - и принесите ведёрко воды, сэр. Я взял ведро и уронил руки вдоль тела. Ладно, Дживс, радуйся пока можешь. Ты ведь, бедный, даже не знаешь, что следуешь как по написанному моему плану. Первая часть гласила: отвлечь Дживса. Далее следовало заставить его броситься мне на выручку. Устремившись к пруду, я стянул ботинки, закатал штанины, вошёл по щиколотки в воду. Огляделся повнимательнее. Надо было приметить хорошенькое местечко, где можно было бы пойти на дно. Но, право слово, нужно быть поистине альтернативно одаренным, чтобы умудриться утопиться в этом лягушатнике. Мне пришлось дойти до самого центра водоёма, потеснив маму-утку с малышами, прежде чем вода дошла мне до подбородка. Ногой мне удалось нащупать камень, подпирающий обветшалое бревно - самое то. Я легко могу сделать вид, что мне нужна помощь, в силу того, что нога застряла в дереве. - Дживс. Нет, так слишком спокойно. - Дживс. Это звучит вопросительно, кто кинется рассекать грудью воду, когда его зовут словно бы пить чай. Я собрал в голосе всю мощь актерского мастерства и крикнул взволнованно: - Дживс! Тот, наконец, обернулся. Встал ради приличия, поправил брюки в области коленей. - Моя нога, Дживс. Я застрял! - Очень жаль, сэр. В самом деле, Дживс, я что плачу тебе недостаточно отпускных? Или ты до сих пор злишься за монки? Как можно быть таким жесткосердным? - Мне нужна помощь, Дживс! - Я знаю отличный совет, сэр… Ну, конечно, руку помощи Дживс протянет разве что языком. - Постарайтесь успокоиться, сэр, и вспомнить как засунули ногу туда, где она застряла. Путь обратно… Я с интересом ощупал ступней бревно и оно, прохудившись на славу, обрушилось подо мной. Я резко ушёл под воду, а когда попытался вынырнуть увидел куда более взолнованное лицо Дживса. Ну, так-то лучше. Дживс сделал два шага в мою сторону, вглядывался с интересом в гладь воды. Он даже успел снять шляпу по инерции. - В самом деле, Дживс, ты больше боишься, что течением унесет шляпу, а не меня? - Это пруд, сэр, здесь нет течения, - в голосе камердинера прослеживалась лёгкая паника. Я, признаться честно, был этому несколько рад, потому что струхнул не на шутку: нога, так бы её растак, действительно умудрилась застрять между камнем и твердой веткой. И выбраться мне казалось крайне сложно, возможность только вдохнуть воздуха давалась с трудом, я раз за разом уходил под воду и снова выныривал. Дживс окончательно убедился в серьезности ситуации, он скинул пиджак, выскочил из туфель. Он наступил носком на пятку, высвобождаясь из обуви! А значит не на шутку перепугался… К сожалению, я не запомнил вида Дживса, входящего в воду. Не знаю, быть может вода перед ним расступается, как перед Моисеем, а может быть он ловко входит в воду как нож в масло, не поднимая брызг. В ту секунду я был готов поклясться, что Дживс умеет перемещаться в пространстве. Вот я ушёл под воду, сражаясь с несправедливостью и жестокостью подводных камней, вынырнул и Дживс уже был рядом. Он стиснул до боли мои бока и потянул наверх, давая отдышаться как следует, но я заскулил в ответ от боли - тиски острых камней зажали ногу и не выпускали к поверхности. Тогда Дживс, прослеживая руками вниз, нырнул ко дну. Ощупывая быстро мой таз, бедро, голень, а следом и застрявшую щиколотку, он сжал мою ногу и вынудил повернуть под нужным углом. Я сжался в три погибели, наклонился в воде тоже, ощущая руками горячие лопатки Дживса, как быстро и плавно они двигаются, как мышцы и сухожилия под тканью напрягаются, как резко и с силой действует слуга. Я ощутил, как давление камня лишь немного ослабляется, это Дживс другой рукой отодвинул валун, и я быстро высвободился. Меня разом отпустили объятья смерти, камня и Дживса, я легко поднялся к живительному ветру и кашлял, дышал быстро, тяжело, приходил в себя. Рядом показалась надутая физиономия Дживса. И, так уж получилось, мои руки, сместившись с лопаток, оказались на его шее. Схватившись за друга как за спасительную соломинку, я дрожал, жался и кашлял. Признаю, дорогие читатели, я действительно испугался в тот момент и Дживс, я мог проклясться, тоже. Он также инстинктивно прижимал меня к себе за спину одной рукой. В другой, каким-то мистическим образом, материализовалось ведёрко. Я с раздражением поглядел на Дживса. Как он умудрялся каждый раз справляться с любыми сложностями? Выходить сухим из воды? И ужаснулся ещё сильнее - прическа Дживса осталась такой же идеальной как и прежде. Спасибо бриолину. Или бриллиантину. Но Дживс, похоже, заливал шевелюру клеем. Волосок к волоску, идеальный шлем из волос. Я с возмущением оттолкнулся от друга и пошёл по дну к берегу. - Вы злитесь, сэр? - Я мог утонуть, - я не сердился, но недовольства скрыть не мог. - Ничего страшного, сэр, в таком случае Ваш замок получил бы техническое поражение. - Что? Мы поравнялись у самого выхода из воды. Дживс сорвал белый цветок, на который я положил глаз и протянул с самым невинным выражением лица. Не тяни мне белый флаг, Дживс, я и так получил пальмовую ветвь. Мой хитроумный план исполнился с превосходной точностью. В следующий раз только нужно будет учесть собственное положение. Сегодня я оказался слишком сосредоточен на спасении вустеровской шкуры, чтобы обращать внимание на фигуру Дживса. В знак примирения мы проложили дорогу от замка Дживса к моему, чуть высохли на солнце, перекусили сладостями - орехами и печеньем из корзины Дживса и отправились в дом. Следовало хорошенько подготовиться к приезду гостей. Тётушка Дэлия позаботилась и выделила нам с Дживсом соседние гостевые спальни, оповестила каждого слугу в доме о спектакле и теперь принесла в мою комнату чемодан косметики. - Боюсь даже пудра здесь не справится, - тётя избивала мои скулы подушечкой с белой пылью. Я с интересом глядел в баночку с косметическим песком. Очень похоже и на муку, и на соду, и даже на… Дэлия отвлеклась, обернулась на Дживса, ища помощи и поддержки, а я воспользовался моментом и попробовал втереть пудру в дёсна. На вкус - невкусно, скажу я вам. - Хорошая тушь, мэм, может грамотно подчеркнуть длинные, но светлые ресницы мистера Вустера, - сказал Дживс со знанием дела. Я ужаснулся. Нет, этот злодей точно измывался надо мной. Я встряхнулся, вспоминая жуткую смольную щётку, что тычут в глаза, чтобы наложить комочки грязи на ресницы. До этого Дживс и тётя Дэлия опробовали на моих губах штук десять разных помад, что одна за другой не подходили мне по оттенку. "Слишком рыжая", "желтит зубы", "подчеркивает синяки под глазами". Губы уже саднили от постоянного протирания салфеткой и вынужденного нанесения маслянистого крема помад. Когда коллекция тётушки кончилась, я облегчённо выдохнул, но Дживс нашёл способ ещё поизгаляться и принялся замешивать сотни новых оттенков из имеющихся материалов. Уже молчу о том, как Дэлия, под чутким руководством моего камердинера выщипывала брови на нежном вустерском лице. Я терпел, изредка плакал, и мучился вопросом: что я сделал этим двоим плохого? Найдя приемлемое сочетание красок, Дэлия оставила на туалетном столике богатую выставку склянок и наказала Дживсу приводить меня в порядок каждое утро. - Я говорила, Дживс, что твоя невеста настоящая красавица, вроде нимфы Афродиты. Но как я объясню это Лизавете… - тётя махнула в мою сторону рукой. - Возможно, мэм, - Дживс приосанился, - страшная болезнь послужит оправданием внешнему виду моей невесты. Я всё ещё здесь, вы - гиены. - Дживс, ты гений, - возрадовалась Дэлия. - Также болезнь может стать хорошей причиной, чтобы мистеру Вустеру приходилось молчать. Мужественный голос может выдать нашу конспировку, мэм. - Это верно. Очень хорошо. Проблемы начинаются каждый раз, как Берти открывает рот, будет лучше, если держать его на замке. Дживс слабо дёрнул уголками губ. Он ещё и улыбался! Зря я искал в нём человечность, там этого добра ни на йоту. - Для поддержания образа, - вступился я, - тебе, Дживс, придёться подражать моей речи. Сам знаешь, благодаря мемуарам люди привыкли, что Бертрам Вустер весёльчак, способный внедрить в речь новенькие словечки. Кровь схлынула с лица слуги. Он мгновенно посерел, осознавая учесть говорить "приветики", "чего-кого", "как делишки" и "пока-пока" окружающим. Так-то! На следующий день Дживс раскрашивал меня и давал советы по женственности. Следом пригвоздить к голове парик и стал помогать одеваться. Дамский бюстгальтер, щедро сдобренный носками, нательная майка, блузка. Я собирался натянуть юбку, но Дживс подал мне узенький ремешок. Это был пояс с лентами подтяжек для чулок. Какой ужас. Я привык носить подтяжки для носков, и они ужасно стесняли голень. Перспектива носить чулки на подвязках окончательно убило во мне всё живое. Дживс приподнял полы блузки, обогнул мою талию поясом, присел, стараясь разглядеть получше крохотную пряжку и затянул струбциной. - Полегче, Дживс. - Прошу прощения, сэр. Следом он протянул мне две белых змеюки чулок. И я бы предпочел вернуть их в серпентарий комода. Взглянул умоляюще Дживсу в глаза, но тот остался непоколебим. Я натянул белесых гадюк, и залюбовался. Плотная ткань идеально села на ногу, сладко обнимая каждый изгиб бёдер, и скрывая любые несовершенства мужского тела: волоски и шрамы. Я не устоял от соблазна провести рукой по ляжке, обтянутой тканью. Женщины настоящие счастливицы, раз могут каждый день лицезреть и гладить девичьи нежные ножки. - Сэр? Я опомнился, стыдливо одергивая руки. Но Дживс вежливо сделал вид, что ничего дурного не произошло, он подошёл с подвязками, присел на корточки и залез мне под блузку, закрепляя концы лент. Вынырнул, проследил пальцами вдоль полосок, чтобы они, не дай Бог, не перекрутились, и прицелился к краю чулка. Он просунул два пальца под тугой край ткани с внутренней стороны моего бедра, провел едва касаясь к внешней, примеряя замочки подвязок и соединяя детали женского гардероба. Я ощутил странную не то щекотку, не то ожог. Невидимые ниточки вустерского корпуса, натянулись болезненно от касания кожи к коже и заставили остановиться каждый орган, включая, кажется, мозг. Дживс будто задумался, сцепляя крепко руки, и глядя бездумно в прострацию. Незамысловатое, и обыкновенно игнорируемые мной движение. Но вдруг я осознал, что Дживс греет пальцы. Он, заботливая душа, видно решил, что я вздрогнул от прикосновения из-за холодности его пальцев. Но, признаться честно, я не знал было ли это правдой или нет. Дживс взялся за регулятор, подтянул подвязку и переключился на вторую ногу. Отогнул край чулка, не касаясь моего бедра, защелкнул подвязку, подтянул, и встал, тут же резко отворачиваясь и отплывая к шкафу, как к спасительному буйку. Совсем, бедняга, распереживался. Не бойся, Дживс, мы, Вустеры, народ стойкий, и холод нам нипочём. Дживс протянул мне, не глядя, юбку. - Нет, сэр, - сказал он сдавленно чуть позже, - юбку принято надевать через голову. И подошёл, протянув руку помощи. Взял мешок юбки, хомутом накинул мне на шею, натянул на плечи и остановился. Я оказался зажат в тоннеле юбки как в коктейльной трубочке ягода. - Дживс? Он сделал шаг назад, оглядывая меня с бесстрастным лицом. - Нужно было через попу, Дживс. - Сэр? - Надевать юбку, Дживс. Нужно было надевать её не через голову, сверху, а снизу. - Принято говорить "через ноги", сэр. - Да, конечно. Дживс обогнул меня, посмотрел со спины, проверяя, видимо, не треснет ли молния. Внезапно Дживс схватил и сжал края юбки в ладонях, он сказал, оказавшись удивительно близко к моему уху, чтобы я попытался по одной высвободить руки, а сам потянул ткань вниз. Я испытал тянущее чувство томления, меня бросило в жар от напряжения и тщетных усилий вырваться из властных объятий Дживса. То есть, конечно же, юбки. Нутро моё затрепетало и забилось быстрее, а снаружи саднило от боли и натруженных краёв кожи. - Мгх, Дживс, - застонал я, - тут узко… Дживс остановился. Его хватка ослабла и пропала вовсе. Я уже не чувствовал присутствие слуги за спиной. Обернувшись, едва вытащив руки, с болтающимися у груди запястьями, я вопросительно глянул на камердинера. Дживс сидел на краю кровати и держал лицо закрытым в руках. Ох, Дживс, было вовсе не так больно, не переживай, что доставил мне дискомфорт. Если так подумать, то твоей ответственности, Дживс, в этом не было совсем, всему виновница - юбка. Я подошёл поближе, пригнулся и похлопал ладонью Дживса по плечу. "Ну-ну", подумал я, "разве можно быть таким впечатлительным?". Похоже, Дживс уже вовсю вжился в роль и представлял меня своей слабой болезненной невестой. Эта мысль, как оказалось впоследствии, не так уж далека была от правды. В любом случае, я смог самостоятельно выбраться из плена юбки. Поправил блузку, чтобы не топорщилась и подошёл к Дживсу с немой просьбой застегнуть молнию. Тот повиновался, и, только расправившись с застёжкой, будто ошпаренный отнял руки. Встал, сбегая от моего присутствия и снова замерцал по комнате. Снял с вешалки жакет, встряхнул, предлагая мне продеть руки. Следом Дживс достал полоску ткани - это был галстук-галочка. Никогда ещё прежде мне не приходилось завязывать этот вид украшения. Но я не был бы Бертрамом Вустером, если бы избегал сложностей. Встал напротив зеркала, принялся вязать узлы, путаясь пальцами в петлях, перетягивая и неравномерно расправляя края. Сдался и уставился умоляюще на Дживса. Он вздохнул тяжело. Явно не хотел связываться с галочкой тоже. Вырос у меня за спиной, обогнул руками и закрутил ленточками. Я поднял голову повыше, чтобы не мешать. Но Дживс, видно из-за крошечности дамского галстука, каждый раз задевал мой подбородок руками. А дабы приглядеться получше, надвигался лицом ко мне всё ближе. Раз за разом я поднимал голову выше, пока не оказался один на один с потолком. Теперь, наконец, я не чувствовал прикосновения костяшек рук Дживса и был спокоен, что ничуть его не стесняю. У меня даже затекла шея - так долго я ждал, что приготовления закончатся. Когда мой подбородок скованно опустился, то я обнаружил, что Дживс разобрался с галстуком и глядел на меня в зеркало, стоя за спиной. Взгляд его был мрачным, без отблесков света, он смотрел из-под опущенных ресниц, будто бы оценивающе, пренебрежительно-свысока. Голова его была чуть опущена, словно у собаки, преследующей жертву, а горячая щека придвинута к моей так близко, что я ощущал тепло кожи. Дживс, наверное, задумался. Хотя, держу пари, он мог в это мгновение придумывал как затащить меня в этот… Как его? Непал! Да, с него станется! Уистлдауны приехали аккурат к ланчу, когда все наши приготовления были окончены. Гости траурной процессией вошли в зал и принялись обмениваться именами и титулами. - Лизавета, моя дорогая, - Дэлия пожала руку старой подруге, и тут же оскалила зубы. Миссис Уистлдаун, матриарх семейства, была низенькой женщиной с бульдожьим лицом. Ничто в ее внешнем опрятном и аскетичном виде не говорило о военной выправке и железном характере Лизаветы. А вот само то, как вокруг нее держались окружающие - ещё как. - Знакомься Лиззи, это мой племянник, Берти Вустер. Мы с Дживсом одновременно улыбнулись миссис Уистлдаун. Но я вовремя опомнился и позволил Дживсу единолично пожать руку пожилой даме. Чарли - сын Лизаветы, странно глядел на Дживса, испытывая каждый дюйм его лица пламенным возмущенным взглядом. К сожалению, я на это не обратил тогда совершенно никакого внимания, захваченный любованием кукольной красоты невестки Уистлдаунов - леди Дианы. Белокурая, скромная, по-гречески изящная и аккуратная, она была преисполнена грации, каждое ее движение было медленным и выверенным, словно танцем, а каждый взгляд с томной поволокой, будто опьянённый медленно скользил, не останавливаясь, впрочем, ни на чём. Тётя Дэлия игнорировала странную паутину взглядов, она басила горном, сотрясая зал: - А это невестка Берти, мисс Эмма Вудхаус, - и, больно ткнув пальцем моё плечо, натужно улыбнулась. Я дураком расплылся в елейной усмешке, не в состоянии отвести взгляда от леди Дианы. Чарли также не мог перестать пялиться на Дживса. И только в секунду, когда подошла наша очередь пожимать лапки, мы с Чарли встретились глазами и узнали, наконец, друг в друге старых товарищей по оксфордскому колледжу. Ослиное длинное и добродушное лицо Чарли комично вытянулось, он распахнул рот, вытянул брови. Только бы он смолчал… Я сжал посильнее его удивленную руку, округлил глаза, Чарли скривился, но намек понял, и послушно захлопнул челюсть. Теперь Чарльз не мигая глядел на меня, соображая, чего ради Берти Вустер, настоящий Берти, вырядился в женский наряд. Ох, дружище, если бы ты знал… Диана, избегая взглядов глаза в глаза, подавала собравшимся вялую руку, и тут же отнимала её, как фамильную ценность, приказанную хранить от незнакомцев. Я с благоговением и восхищением постарался задержать рукопожатие, но тщетно. Нас прервал Дживс. Он, будучи несколько хмурым, ревностно забрал у меня право подержаться за Диану. Каков прохвост… Когда с формальностями было покончено, мы вошли в столовую, разбрелись по местам. Дживс услужливо подвинул мне стул. И, только подойдя за тем же к тётушке Дэлии, услышал: - Я слышала, что Вы повеса, мистер Вустер, - холодно заметила Лизавета, рассчитывая, что Дживс примется отнекивается и оправдываться. А я поглядел на него, высоко взметнув брови, намекая, что вести себя нужно соответствующе образу Берти Вустера. Дживс понятливо кивнул, прикрыл глаза и, будто испытывая всемирную скорбь и непомерную боль, протянул серьезно и вкрадчиво: - Оки-доки, мэм… Обыкновенно Дживс бы ответил "так и есть, мэм". Но, аналог для современного слэнга нашёл только "оки-доки". Да, Дживс, мне есть чему тебя научить. - Берти предпочитает быть частью мира развлечений, он пишет книги, играет на музыкальных инструментах, а однажды даже выступал на Бродвее, - моё дражайшее ископаемое, рассыпалось в комплиментах. И, стоит признать, я был тронут гордостью, прозвучавшей в голосе Дэлии. Дживс сел по правую руку от меня и мы обменялись взглядами. Мне не удалось сдержать смешливую улыбку, и Дживс, отводя взгляд, улыбнулся тоже. - Чарли занят банковским делом, - с холодным бахвальством сказала Лиззи, вроде как отмечая, что уж её-то сын работает на настоящей работе, - он окончил колледж Магдалины в Оксфорде. - Ах, - Дэлия победно вскинула столовый нож и вилку, - какое совпадение! Берти тоже получил диплом в Магдалине! - Так Вы знакомы, - удивилась Лизавета, глядя угрожающе на сына. Тот кивнул, пряча взор. Миссис Уистлдаун подобралась, снова беря верх в словесной баталии, - Чарли окончил с отличием. - Как чудесно! А Берти играл в спортивной команде против Кембриджа. Разве не замечательно? - Замечательно, - выплюнула Лизавета. А Дэлия нанесла очередной удар, хвастаясь великолепием домашнего повара: - Сейчас подадут суп, это гордость Анатоля, он готовит его только в особых случаях. И Лизавета с самым раздраженный видом, так сказать, сквозь кислые щи, должна была признать, что щи действительно удались. После ланча был чай в гостиной, где присутствие молодежи было также лишь номинальным, так как Дэлия и Лиззи упражнялись в лексических спаррингах. Старушки переключились на собственные достижения и мерились успехами своих журналов. "Сплетница" миссис Уистлдаун года три назад была признана самым читаемым дамским изданием. "Будуар миледи" до сих пор негласно считается самым честным и чистым журналом. Дэлия давала залп короткими фактами и аргументами. Лизавета обрушивала бомбу из какого-нибудь одного, но очень значимого преимущества. Они не слушали друг друга в период молчания, а перезаряжались и вспоминали, а то и придумывали, ещё парочку лестных достижений. В своей войне они лишь ненадолго пришли к перемирию, став обсуждать, читайте - осуждать, невесток. И, чтобы позволить себе вдоволь посплетничать и порадоваться злым танцам языкам, Дэлия и Лиззи выгнали нас на прогулку. Это было настоящее спасение. Капитуляция. Никто не стал спорить. Вчетвером мы пулей вылетели на свежий воздух. И ещё долгих минут десять болтались по округе в молчании, стараясь прийти в себя. Чарльз и Диана взялись под руки и шли рядом со мной. Чарли явно не терпелось выведать у меня все детали странного маскарада. Я же, помня о том, что не могу говорить, отвернулся к Дживсу. Тот как обычно был невозмутим. Я снова вспомнил свою идею фикс выведать человечность Дживса и, пользуясь положением, взял друга под локоть, прижался поближе. - Берти, что у тебя за странный вид? - спросил всё же Чарли, обращаясь ко мне. - Миссис Трэверс решила, что Бертрам Вустер должен выглядеть перспективным и успешным молодым человеком, - уклончиво ответил Дживс. Он одновременно сказал так, чтобы объяснить положение вещей Чарли и не зародить сомнений в голове Дианы. - Да, вид успешного молодого человека, - Чарли смерил меня оценивающим взглядом. Дживс решил дать нам переговорить с Чарли наедине, он легко выпутался из моих рук и предложил Диане показать фонтан Бринкли-Корта. Он сразил бедняжку своей харизмой и очарованием. И мне оставалось только глядеть вслед удаляющимся фигурам, отмечая с тоской, как хорошо выглядит Диана. - Этого славного малого зовут Дживс, ведь так, - Чарли, стоило нам остаться наедине, повеселел, он игриво заглянул мне под юбку, потрогал бюстгальтер, наполненный носками. Я шлёпнул приятель по рукам. - Да, верно, он играет меня для твоей дражайшей матушки, чтобы Берти Вустер ей понравился. А откуда ты, чёрт возьми, знаешь Дживса? - Из твоих книг, конечно же. Ты довольно популярен среди наших старых знакомых. Хотя, будет точнее сказать, что популярен Дживс. Если он и вправду так хорош, как ты пишешь, то я понимаю, почему он играет тебя. - Какое хамство, - я весело ткнул Чарли. - Но ради всего святого, объясни мне, почему ты играешь девицу? - Долгая история. Я чем-то не угодил Дживсу и он теперь мне так мстит. - Звучит как короткая история. - Нужно хорошо знать Дживса, чтобы понять, как он это провернул и зачем. - И зачем? - Как только узнаю - скажу. К нам вернулись наши спутники. Диана заметно повеселела, она подбежала с широкой улыбкой на лице, тоненькие пряди у её висков были мокрыми и свернулись в пружинку - видимо девушка сполоснула лицо в фонтане или подставила щеки под мелкую водную пыль. Дживс был скучающе спокоен. Распределившись снова по парам, Чарли и Диана, повеселели, чуть отстали и принялись болтать о романтических глупостях, оставляя меня снова глядеть с обидой, как другой мужчина обхаживает леди Ди. Я ухватился за плечо Дживса и утянул его в разговор о мотивах его издевательств надо мной: - Это всё монки, да? Так и быть, можешь их выкинуть, если изыщешь способ, чтобы Эмма Вудхаус совсем захворала и отправилась в санаторий. - Санаторий, я так понимаю, должен быть в Непале, сэр? Я стиснул злобно руку Дживса, но это не возымело никакого эффекта. - Нет. Но я, так и быть готов пожертвовать монки. - Боюсь, сэр, их вчера унесло течением, когда Вы чуть не утонули в пруду… - Что? Да как?! Я ведь был в другой обуви в тот день! - Разве, сэр? Я был выбит из колеи. Какое предательство! Какая жестокость! В отместку я стиснул бок камердинера. Но Дживс, боящийся щекотки, лишь немного дрогнул, уходя от прикосновения, и снова щеголял вдоль тропинки как ни в чём не бывало. - Так теперь ты спасёшь меня, вытащишь из этой заварушки? Или так и будешь издеваться, пока я не пообещаю Непал? - Не понимаю о чём Вы, сэр, - Дживс всё прекрасно понимал. Но усиленно делал вид, что является если не святым, то точно непогрешимым. До меня в миг дошло: - Точно! Твоя влюбленность! Ты хотел, чтобы я упомянул об этом в своей новой рукописи! Ты из-за этого меня мучаешь? - Сэр? - Дживс улыбнулся, склоняя голову. Это значило, что я угадал, но он, конечно же, продолжал играть роль невинной овечки. В случае Дживса - барана. - Выкладывай, Дживс. Зачем тебе вдруг понадобилось, чтобы я прилюдно заявлял о твоих чувствах к некой даме? Я имею право знать, ты всё всегда знаешь о моих любовных интригах. - Сэр? - на сей раз Дживс склонил голову в другой бок, давая себе время на раздумья. Но, не придя к консенсусу в собственных мыслях, Дживс явственно отбросил все выдумки и с честным лицом повернулся ко мне, - всё дело в письмах от читательниц, сэр. После публикаций ваших рассказов, я стал получать большое количество эпистол романтического характера. Я не склонен отказывать или разочаровывать девушек, поэтому подумал, что мог бы поумерить ненужное внимание, продемонстрировав, что уже занят, сэр. - Какая глупость, Дживс. Разве ты не знаешь, что таким образом навлечешь на свою персону ещё больше внимания? - Сэр? - Девушки станут доказывать, что они более достойные кандидатуры, ревновать, преследовать, или утешать тебя в неразделённой любви. Поверь мне, я знаю. Я прочитал не один роман такого толка. - Я думал, Вы предпочитаете детективные романы, сэр. - Мне просто нравятся низкие развлекательные жанры. Но сейчас не об этом. Ты молодец, что обратился ко мне со своей проблемой, Дживс. Я найду способ справиться с твоей пикантной трудностью. - Пожалуйста, не надо, - взмолился Дживс, но было уже поздно, я активно принялся выдумывать план спасения друга.