Обречённо-обручённые

Утром Дживс поднял меня раньше обычного. Это было странно. Ещё страннее было видеть его без привычной ливреи слуги. Дживс был облачён в светло-коричневый костюм, подогнанный по фигуре Льюисом и белую рубашку в бежевую незаметную полоску. Отчего он казался слеплен из пластилина украденного у соседа по парте, а не своего собственного. Будто залез в чужую шкуру. Пришёл из другого мира. - Могу я взять галстук из Вашего гардероба, сэр, - спросил Дживс, пока усаживал сонного меня на постели. Он хотел бы поднять своего господина к туалетному столику, но я был слишком вялым и напрочь отказывался вылезать из-под одеяла. - М-мг, - промямлил я и скатился на подушку обратно. Ни слова из речи Дживса я не разобрал и разбирать не хотел. - Сэр, я должен нанести Вам макияж, - возмутился Дживс. - М. Дживс выдохнул и дал мне ещё минутку досматривать сладкие сны. Бросив моё бренное тело на полпути с кровати, Дживс открыл гардероб, осмотрел педантично каждую полку, проверил каждый ящик. Я краем уха улавливал недовольное "хм" со стороны Дживса каждые двадцать секунд, а потому не смог удержать интереса и приоткрыл один сонный глаз. Дживс будто забылся, он сам был сонный или лучше сказать, зачарованный, стоял недвижимый и глядел на свои руки. Его лицо источало столько невысказанного, нераскрытого, непрожитого тепла, смешливой ласки и нежности, что я расклеил оба глаза и всмотрелся. Дживс выискал мои перчатки. Хотел, злодей, одолжить их для сегодняшней прогулки, раз мне, очевидно, мужские перчатки сегодня не понадобятся. Но Дживс достав их, так и не надел и не забрал, а просто стоял и глядел, излучая при этом, словно электрическая лампочка, светлые "хм". Его, похоже, бесконечно радовала и смешила та разница в размерах ладоней, что у нас была. Дживсу бы ни за что на свете не удалось втиснуть свою огромную лапищу в аккуратный и складный чехол моей руки. И его это веселило. Что за чудный человек? На секунду мне даже привиделся слабый румянец на ушах Дживса, когда он смял перчатку пальцами, будто сжимал дамскую руку. Дживс опомнился и в миг весь ореол загадочности слетел. Слуга посмотрел в мою сторону и я со всей силы зажмурился, будто бы не подглядывал. - Я возьму Ваш коричневый галстук, сэр, - Дживс поставил меня перед фактом. - М. Я держал глаза закрытыми достаточно долго, чтобы снова начать засыпать. Дживс, если и двигался по комнате, то абсолютно бесшумно и не мешал мне дремать. И только чувство, что кровать рядом со мной прогнулась, могла на мгновение выдернуть в реальность, когда я снова проваливался в тьму забвения. Я спал. Да, не крепко, но спал. Я не видел сны, не храпел, не пускал слюни, но явственно спал. И сквозь сон до меня доходили лёгкие, как перо павлина касания Дживса. - Не хихикайте, сэр. - М-м, Дживс, ты щекочешь меня. - Я должен обтереть Вас, сэр, прежде чем наносить макияж. - Дай мне сначала хотя бы почистить зубы. Сколько вообще времени? - Без двадцати семь, сэр. - Сейчас шесть утра?! Какой ужас, Дживс! Какой честный человек просыпается раньше десяти? - Женщины, сэр. Дживс поджал губы и лишь усилием воли сдержался, чтобы не высказать мне во сколько просыпаются слуги. Я пристыженно отбросил одеяло, спрыгнул, наскоро обиженно и зло начистил зубы щёткой и шмыгнул обратно в постель. На этом лимит моей продуктивности был окончен и я передал бразды утреннего омовения Дживсу. Он тяжело вздохнул, но спорить не стал. Как нерадивого щенка повазюкал меня лицом в теплом полотенце, обтёр шею, грудь, подмышки. А я продолжил мешать ему, искренне надеясь ещё немного прикорнуть. - Сядьте прямо, сэр. - Не раньше девяти. - Сэр. Я сел, вяло откидывая голову на изголовье. Снова послышалось "хм" откуда-то из недр Дживса и меня оставили в покое хотя бы на те пару минут, как Дживс уносил миску и тряпку для умывания. А потом, без предупреждения, я оказался зажат в тесных и крепкий руках Дживса. Он без усилий поднял меня на руки и, проделав пару шагов, усадил за трельяж. Стоило ли говорить, что с меня разом схлынули как любая сонливость, так и малейшее желание противиться Дживсу. А тот как ни в чем не бывало присел рядом на табуреточку и стал разглядывать косметические средства. Я разглядывал камердинера. Размышлял: - Кто бы мог подумать, что ты так легко можешь таскать меня на руках. Я предполагал, ты из тех бравых ребят, что развивают из всей мускулатуры только мозг. Или сильные руки - неотъемлемая часть любого слуги? А что? Вполне логично, камердинер должен быть способен поднять своего хозяина, особенно если тот уже стар и сам ходить не может. Верно, когда я буду совсем плох, лет в девяносто, ты будешь вынужден таскать меня от кровати до ванной, от ванной до столовой и снова в кровать. Нет, подожди, ты же и сам будешь дряхлым как сухой сук. Да, придётся тогда нанимать сразу двух слуг. Я болтал невпопад и шаркал ногами, пока Дживс в сторого хаотичной последовательности наносил песок пудры, крем теней и масло помады. Сам Дживс натянул непроницаемую маску на лицо, хотя каждая мышца в его теле от рук до спины напрягалась и натягивалась под тканью костюма. - Я уверен, что даже в старости смогу справляться со своими обязанностями один, сэр, - проговорил он так чётко, будто одна мысль о помощи казалась ему кощунственной. Но Дживс, похоже, неправильно меня понял. Он предположил, что из двух слуг, что я намерен нанимать, один будет он, а второй какой-нибудь молоденький камердинер. - Глупости. Какие обязанности? Разве не каждый человек в этом мире заслуживает пенсию? Ты будешь сидеть со мной в соседней ванне и, если пожелаешь, будешь шпынять своего слугу. Лицо Дживса вытянулось от удивления. И я поспешил оправдаться, объясниться, хоть и не считал, будто сморозил какую-то глупость: - Если ты намерен служить у меня до глубокой старости, то я, как честный джентльмен, просто обязан буду обеспечить тебе пенсию. Разве не так поступают со слугами, что проработали достаточно долго, чтобы обрести статус семьи? - Нет, сэр. Боюсь, так принято только в больших домах. - Брось. Наша квартира достаточно большая, чтобы вместить ещё двух слуг. Дживс потупил глаза, стушевался, и принялся путать скляночки косметики. Мне не хотелось, чтобы он спорил со мной или переживал по чём зря, так что я отвлёк его новой темой для разговора: - Ладно, Дживс, что у нас на повестке дня? - Миссис Трэверс запланировала днём крокет, сэр. Считает, что если не забьёт молоточком шарики, то хотя бы миссис Уистлдаун. Я хотел было что-нибудь ответить, как неожиданно в дверь постучали. - Эмма? - это была Диана, - Эмма, ты не спишь? Мне показалось, мы вчера странно расстались… Можно я войду? Я всполошился. Подскочил от страха сам, поднял Дживса и заметался по комнате. Нельзя было, чтобы Диана вошла. Нельзя, чтобы она увидела меня без марафета. И нельзя было также, чтобы в моей комнате, то есть в комнате молодой Эммы Вудхаус увидели Дживса - неприлично. Я сделал первое, что пришло на ум, открыл шкаф, затолкал туда друга и забился сам, потеснив платья и других обитателей Нарнии. - Зачем я спрашиваю? Ты же всё равно не можешь ответить… - глухо послышался голос Дианы, - я вхожу. И она действительно вошла. Как кошка крадучись и медленно, она принялась обходить комнату, всматриваться в затаённые уголки. Видно, надеялась найти Эмму, которую ни то что в комнате - её и в помине не было. И хотя очевидно, что Эммы здесь нет, Диана продолжала осматриваться, вслушиваться и, стоит признать, было во что. В шкафу нам с Дживсом не хватало место, мы чуть звенели вешалками, толкались, жались друг к другу. Я ощущал присутствие Дживса всем телом разом, он был таким горячим и большим, что жар от его тела легко перекидывался на меня, обволакивал, шпарил. И весь я ощущал не то что прикосновение к Дживсу, я чувствовал его самого, от ступней - я отдавил бедолаге носок туфли, до головы - я ткнулся нечаянно в шею друга. Это нелепое стечение обстоятельств, не более того. Мы просто искали удобное положение, чтобы застыть среди груды тряпья, как я неловко привалился на Дживса и кончик моего носа коснулся голого участка кожи прямо над его воротничком. И я бы даже не заметил такого невинного соприкосновения личных границ, если бы Дживс не вздрогнул от этого незатейливого тычка. Его словно одарили пощёчиной, словно закинули за шиворот льда, словно прострелили револьвером, в общем, мышцы его рук напряглись, дыхание сбилось, а тело тряхнуло от напряжения. В голове у меня забушевали догадки: неужели Дживс вздрогнул от того, что боится щекотки? Или мой нос был слишком холодным и на контрасте с распаренной, разгорячённой кожей шеи разница оказалась обжигающей? Или я вторгся в эрогенную зону Дживса и потому он не смог унять резкой реакции? Эта мысль почему-то взбудоражила моё сознание. Одна только догадка, что у Дживса могут быть чувствительные места, делали его более живым и человечным, чем сотни исписанных страниц об интимных похождениях. Ни разу прежде, когда я внимал письмам от читательниц, мне ещё не хотелось так сильно и рьяно проверить, является ли на самом деле Дживс человеком и способен ли он на простые человеческие слабости тела. Что если шея - эрогенная зона Дживса? Он способен на возбуждение? Или напрочь лишён чувств и эмоции? Или Дживс подобен евнуху? А если всё-таки нет? Что если он как полноценный человек, как полноценный мужчина действительно испытывает при прикосновении с особыми участками тела дрожь, покалывание, жар, возбуждение? Что… Я не успел как следует понять свои собственные мысли и действия, когда наклонился легко, высунув только кончик, лишь кончик языка, и прикоснулся к шее Дживса прямо под ухом. Я даже не успел ощутить вкуса чужой кожи, солоноватость пота или горькость от мыла. Я даже не осознал, что творю, когда Дживс, как ударенный током, отшатнулся. Он с силой стиснул моё плечо рукой. И я не понимал, пытается ли он меня оттолкнуть или удержать на месте. Но стыд в тот момент затопил меня с головой. Какой же ты дурак, Берти Вустер, осознал я в миг. Я впервые задался вопросом, а зачем мне вообще проверять человечность Дживса? Зачем мучить бедолагу? Испытывать нервы? Я ощутил прилив жара к лицу. Щёки налились краской и пульсировали от стыда, глаза воспалились, так что я поспешил прикрыть веки, опустить голову, скрыть смущение. Мне было искренне совестно. Даже если шея действительно особое место Дживса - что с того? И с какой стати я позволил себе вторгаться в это самое особое место? Дживс стоял рядом, он пытался совладать с собой, прийти в норму, он всё ещё с силой стискивал мою руку, брови его были нахмурены, глаза закрыты, а голова низко опущена вниз. Мы почти касались друг друга лицами, его нос маячил у моего виска, я мог чувствовать медленное, тяжёлое и тёплое дыхание Дживса. Я пережидал волну его раздражения, игнорируя саднящее плечо. Словно нашкодившим ребёнок, я стоически терпел и ждал, какое наказание последует за необдуманные глупые игры. Но наказания не последовало. Хватка Дживса ослабла, а тело расслабились, он свесил голову чуть ниже, и скулу мою опалило его дыхание. Как же, чёрт возьми, тесно и жарко в этих глупых шкафах. Неужели ни один проектировщик на свете не додумался сделать эти места попросторнее? Было до ужаса неловко и молчание наше затянулось. Я уже даже забыл, зачем мы, два идиота, забрались в шкаф. Я приподнял голову, хотел было бросить ненавязчивую шутку, разбавить гнетущую атмосферу, как встретился взглядом с глазами Дживса. Бывали ли у вас моменты, когда в жаркий летний день, полный духоты и безделья, вы выбирались на речку или в лес - развеяться и прогуляться? Бывало ли такое, чтобы дружелюбная, ласковая, родственная теплота природы сменяла милость на гнев и в миг насылала смольные тучи, ливень, грозы, молнии и бушующие порывы ветра? Приходилось ли вам хоть раз в жизни оказываться по пояс в воде, и видеть как рядом в рябь реки бьёт белый столб молнии? Если да, то вы сможете понять чувство, что посетило меня, когда мы с Дживсом встретились взглядами. Его чёрные глаза были тем самым пасмурным небом. Я хотел сказать какое-нибудь забавное "чего-кого, Дживс?" или тихое "прости", но забыл как разговаривать. Просто застыл. И всё также ощущал тепло от тела Дживса. Дыхание его теперь как жар от печи отпечатывались у меня на губах углём, громада рук стала моими горяченными оковами и я по прежнему стоял у него на носке туфли. - Прости, - я опомнился, потупил взгляд, убрал ногу. И почувствовал как высоко поднимает голову Дживс. Мы разминулись взглядами как встречки на шоссе. И, кажется оба, наконец, вспомнили, зачем спрятались в шкаф. Диана уже ушла. Опасность миновала. К завтраку мы с Дживсом уже собирались в полнейшей тишине и неловкости. Сама трапеза прошла без экскурсий (тут значится приписка почерком Дживса "эксцессов", но кто разберёт этого чудака и что он имел в виду). Старушки метали молнии и копили агрессию для комментирования игры в крокет. Мы с Дживсом всё также пристыженно молчали, Чарльз сонно и довольно жмурился и только Диана порывалась каждый раз что-то шепнуть мне на ушко. Я надеялся поговорить с леди Ди за игрой в крокет, и хоть Эмма Вудхаус и не может болтать без умолку, но банальные "да" и "нет" кивком головы бы обозначить могла, и я надеялся, что этого хватит. В таких настроениях мы и вылезли на поле. Утреннее солнце ещё не пекло и воздух воспевал все ценности Альбиона: туман, сырость и свежесть. Замечательное утро для крокета. Если вдруг вы не знакомы с этой традиционной английской игрой, то многое, поверьте, не потеряли. Крокет как старый дедушка: медлительный, вредный, полный правил и предрассудков - непонятно почему с ним до сих пор общаются, но без него всё равно не обходится ни один праздник. Суть игры в том, чтобы провести шарики через воротца. Играть следует либо вдвоём, либо вчетвером и, согласно приказам наших седых генералиссимусов, мы разделились по парочкам - Уистлдауны против Вустеров. В сущности, игра напоминала бильярд, только на траве и с той только разницей, что можно крокировать шар противника, то есть запускать его далеко и надолго ударом собственного мяча. И порой, я должен сказать, через тактику игры в крокет можно узнать о личности человека больше, чем при душевном разговоре. Первым свой шар отбивал Дживс и его подача была такой же идеальной и выверенной как и он сам и каждое его движение. Шар прошёл ровно по середине, не вильнув ни вправо, ни влево и прокатился сразу под двумя воротцами. Дживс заработал нашей команде два очка и дополнительный ход, которым подкатил шар к веренице новых ворот. Следом лошадиная морда Чарли поступил, простите за каламбур, по-скотски. Он ударил, что есть мочи свой чёрный шар, прицелившись аккурат к шару Дживса. Понятное дело, что красная муха дживсового шара улетела в траву далеко за пределы корта. Старушки под зонтом яростно заулюлюкали, а мы с Дживсом поплелись вызволять "муху" из паучьей сети. Вообще-то не было никакой необходимости мне идти вместе с женихом, было бы даже логичнее остаться на корте и попытаться поговорить с Дианой, но меня повела за собой сила привычки. Обычно это именно я играл с друзьями в бадминтон или гольф, а Дживс ходил за моими мячами и воланчиками, и я, конечно же, утёнком следовал за ним. - Сэр? - Я тоже ищу шар. - Хорошо, сэр. В любом случае, можно будет сказать, что мы целовались за кустами и это не вызовет подозрений. - Мне кажется, дружище, ты не совсем понимаешь, что вызывает у людей подозрения, - я рылся в траве, но когда поднялся, Дживс уже стоял с шариком в руках. - Пока мы не вернулись, я хотел сказать, - Дживс встал рядом, тронул меня мягко за локоть, посмотрел как-то жалобно и тоскливо в глаза, но тут же взял себя в руки, опомнился, - я хотел сказать, что мистер Уистлдаун задумал что-то недоброе. Постарайтесь выяснить что именно. - Я? Но почему я? Если помнишь, твоими усилиями, Эмма Вудхаус не может разговаривать. - Возможно, Вы не заметили, сэр, но Чарли всё утро усиленно флиртует с госпожой Вудхаус. - Вот как, - я прилично задумался и Дживс, воспользовавшись заминкой, сбежал. Он вернул шар в игру. Следом бил я, и отлично бы справился, если бы не Чарли. Тот встал прямо за спиной Эммы Вудхаус, приобнял за руки и направил молоток под нужным углом. Эта вопиющая выходка разозлила разом каждого члена игры. Я чересчур резко отвёл молоточек и саданул по шару. И хотя мне засчитали промах, сдавленный писк позади означал, что по каким-то шарам я-таки попал. Я поднял взгляд к Диане, когда она, поджав губы, раненным оленёнком глядела в ответ. Мне было так стыдно, будто это я сам её и подстрелил. И если раньше Диана и догадывалась об измене Чарли, то теперь верно думала, что изменял он со мной. Я поспешил к девушке, чтобы объясниться хоть перемигиванием, хоть воем. Но между нами возник Дживс. Он глядел на меня с такой же ревностью, будто мы действительно были женатиками. Странно только, что он додумался включить свои актёрские умения только сейчас, когда этого никто не увидит. Но Дживс, видно решив, что я должен выяснить мотивы Чарли, украл внимание Дианы, не позволив нам даже минуту пошушукаться. Галантно и вежливо Дживс склонился над девушкой, и шептал ей советы для игры. Диана легко ввела мяч в игру. И теперь оба они донельзя довольные глядели на меня. - Похоже, поладили, - Чарли возник у меня за спиной, хихикнул гаденько, обнял за плечо. - Какого чёрта ты творишь, позволь узнать, - я зашипел сквозь зубы. Мне вновь пришлось ловить на себе две пары разочарованных, ревнующих глаз. - Ты не помнишь, Берти? - удивился Чарльз, - это ведь ты сам и подкинул мне идею… Дживс провёл свой шар через всё поле за каких-то два удара и теперь разворачивал траекторию. Казалось бы, что теперь ход должен перейти Чарли, но очередным ударом Дживс крокировал мой шар, да так удачно, что наша команда оказалась далеко впереди противников. - Какая ещё идея, что за чепуху ты мелешь? - спросил я, когда Чарли примерялся к удару. - Ну, как же? Диане надо перестать морочить голову, за Камиллу выйти замуж, а решение всех проблем - ты. - Я? - Эмма Вудхаус. - Потрудись объяснить ту нелепицу, что ты сейчас нагородил. Чарли в очередной раз насолил игре, он вывел шар Дживса от нужных ворот так, что теперь к воротцам не подобраться и за два хода. А потом Чарли переключился на меня и снова стал мешать прицелиться. - Эмма знатная и состоятельная девушка, отличная пара для меня. Если мы объявим о помолвке, матушка будет довольна. А потом, когда ты таинственным образом исчезнешь или вскроешь тайну своей личности, мама будет так ошарашена, что не станет противиться свадьбе с Камиллой. - Какая подлость! - я был так ошарашен услышанным, что снова промахнулся и ударил по шару не так, как хотел. Тот ткнул красного фаворита Дживса, но вполне выгодно, так, что мой жених снова имел все шансы на победу. Какой бы нелепой и неуклюжей не была моя игра, она всё равно рано или поздно приводила к победе, если в команде был Дживс. - В чём подлость, старина, разве это не самый удачный вариант стечения обстоятельств? Все будут в выигрыше. - Ты собираешься воспользоваться бедняжкой Вудхаус. Разве можно поступать так с девушками? Это не по-джентльменски! - Дак ведь Эмма - это ты, Берти! Я задумался. Мне не нравилась затея Чарли. И в первую очередь мне не нравилось, что при любых обстоятельствах старушка Диана окажется в проигрыше: либо в браке с подлецом, либо брошенная у алтаря ради другой. Я глядел на то, как девушка мило общается с Дживсом, смеётся скромно, толкает шар молоточком. Диана играет так, как делает всё в своей жизни - через силу, неумело, не участвуя в основных сражениях. Но делает это очаровательно. Следить за ней приятно. Быть ею - нет. - Соглашайся, Берти. Неужели ты не поможешь старому другу? Сам подумай, ведь я же не виноват, что люблю Камиллу… - Чарли-Чарли, тебе никогда не говорили, что ты похож на осла? - я продолжал следить за каждым движением Дианы, даже когда подошла очередь Дживса играть. И я отчётливо видел как мой камердинер недоволен этим фактом. Он гипнотизировал взглядом, будто требуя обратить на него внимание. Будто соревновался с Дианой за мой взгляд. Дживс встал у красного шара, свесил молоточек и застыл, глядя на меня исподлобья. - Любой бы вёл себя как осёл, если бы был обречён на запретную любовь. Разве ты меня не понимаешь… - Чарли горячечно прошептал эти слова мне на ухо. Я взвился ужом, испытав необыкновенное раздражение и омерзение от дыхания Чарли. И в это мгновение жизнь моя и моё сознание обрушились в самый ад. Я вдруг осознал, что заставило Дживса так ярко отреагировать на мои касания в шкафу. Это было… Омерзение. Дживс провёл шар через очередные воротца и так уж случилось, что ему на пути попался чёрный шар Чарли. Ясное дело, Дживс крокировал его, заставив Чарли поскакать вызволять свой мяч из пруда, а я и Диана облепили Дживса, когда он принялся бить бонусный ход. - Он хочет разорвать помолвку с Дианой? - Дживс, донельзя уверенный в себе, продолжал играть, пока уточнял у меня итоги разговора с Чарли. Диана стояла рядом и подслушивала, ничуть не удивляясь выбранной теме. Она также не была ошарашена, когда я согласно закивал головой, норовя потерять летнюю шляпку. - Значит, - продолжал Дживс, - Чарли намерен использовать тебя в этом? Я снова закивал. Дживс и Диана переглянулись. - Нужно проучить его, мистер Вустер, - сказала Диана и каждый "мистер Вустер" рядом с ней согласно кивнул. Я был очарован решительностью и веселостью Дианы. Она так легко приняла неприятную новость. Так непринуждённо… В знак поддержки я мягко сжал ладонь Дианы и улыбнулся девушке, когда она сжала мою руку в ответ. Это был момент женского единства. Только Дживс испортил его, снова надуваясь недовольной лягушкой. Неужели его так сильно раздражало всё, что было связано со мной? Что же, в последнее время я только и делал, что раздражал друга, теперь следует пожинать плоды и смиренно принимать его обоснованное недовольство. - Предлагаю усыпить бдительность мистера Уистлдауна, пока мы не придумали план мести, - чуть хитро предложил Дживс. Он поглядел на меня мстительно и сказал, - Эмма, подыграй, пожалуйста, Чарли. Я отчётливо видел, что в объемной голове Дживса идея мести была уже на шестом месяце - толкалась, готовая родиться с секунды на секунду. Но тот решил не озвучивать никакие планы, а лишь помучить меня и толкнуть в объятия Чарли. Какая жестокость! - Смейся с его шуток и почаще жалуйся на головную боль, - шепнула Диана мне со знанием дела. Она не понаслышке знала, какое это мучение - быть обручённой с Чарли. И я уже заскучал по тем славным временам, когда был невестой Дживса. Чарли вернулся на корт и игра продолжилась. Под чутким руководством Дживса я и Диана играюче бились шарами по всему полю, нам были неведомы красные нити стратегии, что пауком проложил Дживс. Как-то само собой сложилось так, что мой юркий шарик резво пролетел рядом с Чарли через лужу и окатил паренька грязью до колен. А шар Дианы крайне удачно и незатейливо попал Чарли аккурат в лодыжку. Наконец, Дживс мягко ударил молотком, его красный шар отбился от шара Дианы, моего, прошёл под финальными воротцами и вальяжно подкатился к столбцу финиша. Это была идеальная победа. Дэлия и Лиззи взревели. Они повскакивали со своих мест, запричитали громко, заспорили. Дэлия выхватила у меня молоток, Лиззи чуть не прибила сына по шляпке как гвоздик, отбирая инструмент. В общем, старушки выгнали нас за бестолковость с поля и принялись играть сами.