Обречённо-обручённые

Наше присутствие больше не представляло никакой полезности или выгоды миссис Уистлдаун и миссис Трэверс, так что нам было позволено бродить по округе до ланча. Чарли загадочно удалился в дом - видимо, поближе к Камилле, Диана спустилась к пруду, а Дживс расположился на траве под сладко-пахнущим раскидистым деревом. Я мог пойти следом за каждым из них. Но в задумчивости и бесцельности ноги сами привели меня к Дживсу. Он лежал на спине, подняв над головой, как козырёк от солнца, книгу. А ведь я готов поклясться, что у него не было при себе ни единого томика стихов всё это время. Я присел рядом на бедро, поджав к себе голени - я часто видел, что женщины так сидят, и так же часто задавался вопросом: неужели это удобно? На самом деле нет, не удобно. Но я всё же сел подобным образом, чтобы добавить своему образу больше напускной женственности. - Знаешь, Дживс, нам давно надо было обручиться, - сказал я провокативно. Мне хотелось увидеть как меняется в удивлении и возмущении лицо Дживса, мне хотелось отчётливо увидеть его раздражение и ненависть. Но тот всё ещё закрывался книгой. Тогда я продолжил свою мысль, - нас бы давно оставили в покое. Подумай, когда отдых в Бринкли-Корт был таким спокойным? Мы только и делаем, что наслаждаемся яствами Анатоля, гуляем вместе, играем. И никакого воровства серебряной посуды или взмыленного бегства от новоявленных невест. - Теперь это женихи… - Дживс лишь на секунду взглянул на меня устало поверх книги, чтобы тут же вернуться к чтению. Я улыбнулся, что-то во мне успокоилось, когда увидело, что Дживс всё также добродушен и дружелюбен ко мне, какую бы глупость я не выкинул. Тогда с лёгкостью в сердце я продолжил болтать. - Я, кстати, размышлял о твоей проблеме. Ну, знаешь, с влюбленностью. Пока я не узнал, что все твои чувства - фрикция… - Фикция, сэр, - Дживс спокойно поправил меня, не переставая читать. - Я было подумал, что ты влюбился в меня. Молчание. Дживс никак не отреагировал. И отсутствие реакции, заторможенность, немота были гораздо красноречивее, чем возмущённые ахи и вздохи от любого другого человека. Нечасто, друзья мои, можно наблюдать Дживса, когда бы он не знал как ответить. Но я не хотел его оскорбить, нет, не подумайте. Это было скорее желание выбить из колеи. Провокация ради провокации. Дживс повернул обложку книги под небольшим углом, чтобы мне было ясно видно его вздёрнутую, абсолютно невпечталёную, левую бровь. - На самом деле, - Дживс приподнял и вторую бровь, - это было в моих планах, сэр. - Без обид, но в последнее время я совсем не понимаю твоих планов, Дживс. - Я подумал, что девушки больше не будут одаривать меня вниманием, если узнают, что я содомит. - Ты плохо подумал, Дживс. Любая женщина тут же заявит, что сможет вылечить тебя от страшной болезни - любви к мужчинам. Ведь сама давно уже переболела. Дживс закрыл глаза, его губы чуть дрогнули в усмешке. Я переждал волну этого бурного смеха и продолжил: - Я думал о том, как тебе помочь и любая идея разбивалась об пылкость женской любви. Предположим, я бы написал, что отныне ты монах с обетом безбрачия, и, поверь мне, каждая девица тут же бы сумела доказала, что между богом и женщиной, следует непременно выбрать того, кто хотя бы услышит твои молитвы. А рискни я заявить в следующей рукописи, что ты успешно женился на неизвестной счастливице, так толпа твоих воздыхательниц тут же нашла бы ту несчастную, даже если бы мы выдумали её с ног до головы, и закидали камнями. На самом деле, Дживс, я размышлял над твоей проблемой на досуге и пришёл лишь к одному решению проблемы… Дживс закрыл книгу и положил ту на грудь - это значило, что он по-настоящему заинтересован тем, что я могу предложить. Вдохновившись верой друга, я заявил с самым уверенным видом: - Ты должен быть непривлекательным. Так уж случилось, прежде я никогда не вдавался в подробности твоей внешности, Дживс, а значит каждая читательница рисовала в голове свой идеал мужчины. Но если вдруг я напишу, что у тебя раскосые глаза, кривые зубы и низенький рост - то влюбленность рухнет быстрее, чем Вавилонская башня, поверь мне. Ни одна женщина, даже в своих мечтах, не захочет наклоняться для поцелуя у алтаря. Дживс тяжело вздохнул и устроил голову на сложенных руках, будто укладывался спать. Это значило, что его нисколечко не впечатлила моя идея. - Ну, что не так? - я потребовал ответа. Даже зажал Дживсу нос, чтобы он не смог проигнорировать меня. Но он и не собирался игнорировать. Гнусаво и спокойно он произнёс: - Вы вновь недооцениваете женщин, сэр. - Почему же? - я освободил его. - Потому что с самого детства их обучают смотреть не на внешность, сэр, а на поступки. Вспомните все книги и фильмы, где красавица влюбляется в чудовище. - Но ведь это урок для всех нас "не суди книгу по обложке", почему, по-твоему, этому уроку смогли внять только женщины? - Потому что ни в одной сказке красавец не влюбляется в чудовище. - Перси женился на тёте Агате… - Сэр… Я улыбнулся, но принял аргументы друга. - Тогда мы снова ни с чем, Дживс. Будь уверен с сегодняшней почтой тебе придут надушенные письма в розовых конвертах. - Не напоминайте, сэр, - Дживс болезненно поморщился. - И с чего ты взял, что роман со мной тебе поможет? - Потому что, согласно психологии индивидуума, мы готовы болеть за крепкие отношения со стороны, нежели участвовать в них, если нам нравится чужая любовь… - Не понимаю. Хочешь сказать, что девушки оставили бы тебя в покое, если бы им дали возможность наблюдать как развиваются твои отношения с кем-то по-лучше? Но это же бред. А как же здоровая конкуренция, а как же борьба за собственное счастье. - Подумайте, смогли бы они быть счастливы со мной, если бы знали, что рушат высокую любовь. Я крепко призадумался, так что даже виски стало простреливать острой болью. - Ты хитрый лис, Дживс. Ты ведь просто прознал о всех тех рассказах, что пишут дамочки, ведь так? - Сэр? Дживс сжал губы, очень стараясь не засмеяться. Он улыбался, потому что я попал прямо в яблочко своей догадкой. - Чёрт возьми, Дживс, тебе должно быть стыдно, - я схватил книжку в мягкой обложке с груди друга и шлёпнул его по ноге. И ещё громче возмутился, - и это твой план? Ты решил переключить внимание с себя на меня и заставить девушек завалить меня всеми этими любовными рассказами! Я и так их получаю с десяток каждый месяц! Дживс откровенно рассмеялся. Его рот был широко растянут, а глаза щурились, будто глядели на свет. Дживс оставался беззвучен, но грудь его часто вздымались, а из носа вырывались порывистые выдохи. Он смеялся. И я простил ему все хитроумные планы, потому что никогда прежде не видел, чтобы он был так счастлив от своей гениальности. Я улыбнулся тоже, но снисходительнее, мягче. И всё же стукнул друга ещё разок книжкой. Он заслужил. За трапезой вновь развернулись военные действия. Во главе стола села Дэлия, напротив - Лизавета. На сей раз они были заняты обсуждением предстоящих публикаций в своих журналах и совсем не замечали изменений в посадке за столом. Чарли оккупировал мой стул и находился рядом сразу со всех сторон. Он подливал мне сок, подкладывал мясо, развлекал беседами. В общем, душил как мог. Дживс и Диана сидели по другую сторону стола, перемигивались, шушукались, улыбались. Я видел с каким самодовольством Дживс глядел мне прямо в глаза, когда Диана склонялась к его уху, я видел как он ликовал от внимания прекрасной девушки, так что я наконец-то осознал все экивоки и странности Дживса. Да. Ему нравилась Диана. Он хотел быть ближе к ней. Ревновал. Это абсолютно всё объясняло: и тяжёлые взгляды Дживса, когда мы с Дианой общались, и его желание разделить нас в игре в крокет, и то, как он прерывал каждую нашу встречу. И это объясняло также его странное зачарованное выражение лица, когда он ничем не занят. И приподнятое без причины настроение. Дживс был влюблен. Без двойных смыслов, без намёков, без хитростей. Просто, честно и очень глупо влюблён. - Почта, - огласил дворецкий дома Трэверс, войдя в столовую. На подносе слуги развалился "Апофеоз войны" из писем и корреспонденции. Дворецкий поднял связку из дюжины конвертов, оглашая, - господину Вустеру, - и непонимающе оглядел меня и Дживса. Дживс протянул руку и принял связку. Следом дворецкий ещё более скованно поднял с сотню писем, раскрашенных в нежные розовые оттенки, надушенных в сладкие запахи, расписанные в сердечки дамским узорным почерком. Дживс также обречённо принял эту гору. А я впервые увидел как выглядят эпистолы от поклонниц Дживса. Не сказать, что я ожидал меньшего, нет, Дживс достоин и более внушительного внимания со стороны милых дам, но… Но чёрт возьми, я как автор мемуаров получаю в десять раз меньше внимания, чем этот дьявол! Я почувствовал укол ревности, хотя и не мог определить до конца, к чему же ревновал. - Надо же, - с бахвальством воскликнула Дэлия, будто невзначай, рассматривая свои письма, - как много авторов хотят публиковаться, даже не успеваю всем отвечать! - Мне бы твои проблемы, - Лизавета поправила педантично очки для чтения, - я только и получаю, что предложения по рекламе. Куда девать все эти деньги? Тётушка Трэверс в миг побагровела. Впрочем Уистлдаун выглядела не менее раздражённой. - Ещё бы кто-то хотел между этой рекламы свою статью вставить, - шепнул мне на ухо Чарли. Он окончательно перешёл границы личного пространства, обдав своим дыханием всю мою несчастную, припудренную шею. Когда взвесь пудры осела я смог увидеть самодовольное лицо Чарли - тот всеми силами намекал собственной матушке на то, что между нами химия. И хотя в Итоне я учился довольно скверно, всё равно могу с уверенностью заявить, что ни физики, ни химии между нами никогда не будет. Готов поклясться, в этот спектакль не верил и Дживс. Я раз за разом глядел на него, пытаясь одними только глазами произнести заветное: "ну и какого чёрта?!", и Дживс каждый раз непременно был хмур, раздражённ и только разве что не кричал "действительно, сэр". Я знал, что обязан подыграть этому прохвосту Чарли, поэтому елейно и очень тихо произнёс: - У нас авторы хотят вставить. Подумал. Понял, что сказанул что-то лишнее. Поправил: - Найти бы денег на них всех. Чарли поглядел на меня как на идиота. И даже моя ремарка не смягчила выражение его лица. Но в самом деле положение дел Дэлии в плане публикаций продвигается как нельзя лучше. Я сам, если пытливый читатель не забыл, писал в "Будуар миледи" парочку строк о том, о сём. И точно знаю, что наше издание имеет теплую славу среди высокой публики. И ни разу за все время у нас не случалось репутационных проблем. - Ты совсем идиот, Вустер? - Я хотел сказать, что… Забудь, - я женственно хихикнул в ладошку, когда заметил на себе взгляд миссис Уистлдаун. Будто бы мы всё это время флиртовали с Чарли, будто бы Эмма Вудхаус проявляла к этому весёлый интерес. Лизавета вздёрнула бровь и отвернулась. - Она на крючке. Ты молодчина, Берти, - победно шепнул Чарли. И снова стал обхаживать меня: подливать сок, наклоняться слишком близко, что-то шептать, трогать невзначай. Я бы умер прямо там, если бы не чувствовал, что Дживс контролировал каждое неловкое движение Чарльза. В тот же вечер, дорогой читатель, я засел в своей комнате, чтобы поразмыслить. В майке, чулках и женском парике я сидел в красном кресле, которое напоминало вывернутого наизнанку бегемота и пытался уложить в голове своё положение. По правде говоря, для меня нет сейчас ничего проще, чем сесть в машину и уехать в Лондон. Но это было бы не по-джентльменски бросать тётушку в момент, когда я ей так нужен. Точнее, когда ей так нужен мой Дживс. Точнее, просто Дживс. И было бы несколько трусливо бросать самого Дживса, когда он так отчаянно и мило влюбился в леди Диану. И, если так подумать, было бы совсем кощунством оставить бедняжку Ди сейчас без поддержки. Я вскочил на ноги, с четким осознанием, что должен что-то сделать. И начать стоит с разговора с Дианой. Давно пора. Я взглянул в зеркало и махом стянул парик. Решено…