The secret between us

      Стоило Тому выйти из комнаты и тихо прикрыть дверь, как Гарри, подождав примерно пять минут, торопливо спустился на первый этаж. Он сразу прошел в огромную гостиную, где, казалось, уже собрались все, и замер в отдалении. Гарри старался не особо привлекать внимание, но взгляд Корвуса скользнул по гостям и вдруг остановился на нем.       — О, а вот и Гарри, — весело сказал Лестрейндж, заметив его. — Теперь все в сборе.       — Ты где был? — Гермиона появилась рядом, как по взмаху волшебной палочки.       Она дернула его за рукав толстовки и тут же начала сбивчиво шептать:       — Только тебя и ждали, — в глазах подруги плескалось любопытство. — Представляешь, Риддл так закатил глаза, когда Лестрейндж отметил, что тебя нет, — рассказала она.       Гарри с трудом сдержал довольную улыбку — не дело было веселиться, когда тебя отчитывают — и подумал о том, что в Томе умер прекрасный актер.       Хотя кто бы сомневался.       — Потом расскажешь мне все, — намекнув, что вряд ли забудет об их разговоре, произнесла Миона, вырвав его ненадолго из собственных мыслей.       Однако все произошедшее провоцировало одни лишь вопросы: «Сколько масок носит Том и насколько настоящим бывает наедине с ним?»       «Остановись!» — приказал Гарри себе.       Не время было уходить в рефлексию.       Он вдруг осознал, что, погрузившись в себя, пропустил все поздравление Тома в сторону Лестрейнджа. Очень длинное и витиеватое.       Гарри сосредоточил внимание на этих двоих, про себя отметив, что Корвус сияет как начищенный фунт. Риддл в этот момент поднял бокал, тем самым приглашая выпить и остальных.       Гарри огляделся в поисках своего и тогда понял, что оставил его в комнате Тома. Прямо на тумбочке. Это было и к лучшему — напиваться не стоило. Его разум должен был оставаться незамутненным алкоголем.       — Здесь во всё добавлена пара десятков градусов? Есть сок? — он склонился к уху Гермионы.        Она кивнула на небольшой журнальный столик, где все это время стоял поднос с безалкогольными напитками. Судя по всему, не очень популярными: почти все бутылки и пачки с соком стояли до сих пор запечатанными. Кроме того, которым разбавляли водку.       Гарри плеснул себе привычный апельсиновый сок и сделал глоток, как бы демонстрируя, что он пьет со всеми.       Вечер обещал быть долгим.       И Гарри оказался прав: он тянулся как жвачка. Он уже собирался уйти наверх и закрыться в выделенной для него комнате, пока Риддл, возможно, не закончит и они не смогут остаться наедине, но почувствовал прикосновения к своим плечам. Сзади. И одновременно вздрогнул.       — Ну что, Гарри, сыграешь с нами? — как-то совсем интимно мурлыкнул Сириус почти на ухо, едва касаясь его губами. — Мы с Регом почти всех собрали.        Он повернул голову к Блэку и приподнял бровь:       — Во что?       — Правда или действие, — шепнул он и продолжил: — Большинство наших играет.       — А наши — это кто? — Гарри слегка повернул голову.       Руки Сириус так и не убрал и расположился как-то уж слишком близко к нему в этот момент. Почти интимно.       — Все друзья Корвуса.       Другом Лестрейнджа Гарри себя назвать не мог, о чем и намекнул Сириусу:       — Не думаю, что меня хотят там видеть.       — А мне кажется, что очень даже хотят — раз Корви попросил позвать тебя, — Сириус кинул игривый взгляд и все-таки отстранился, перестав нарушать границы его личного пространства.       Стоило ли вообще ввязываться в подобное? Такие игры никогда не заканчивались ничем хорошим.       Он наблюдал, как несколько людей сдвигают диваны и кресла к камину, чтобы создать более камерную обстановку. Гарри даже заметил, как те гости, которые не хотели играть, расползаются по комнатам. Но большинство из них остается, и его тянуло в обе стороны. Гарри разрывался между двумя противоположными желаниями: присоединиться к той ушедшей группе и остаться из-за Тома.       Рон с Гермионой тоже устраивались на диване, поэтому Гарри очень быстро подошел и сел напротив, тоскливо глянув на место рядом с Гермионой. Уже занятое Панси Паркинсон со смутно знакомым ему парнем — тем самым темноволосым и кареглазым, которого та целовала на лестнице. Он помнил, что где-то видел его раньше — еще до того, как застал их, — но никак не мог вспомнить, где именно.       — Все помнят правила? — Лестрейндж обвел взглядом присутствующих, когда все расселись по местам: кто куда. — Играем в правду или выпивка. После каждого своего выбора участник, которому задавался вопрос, пьет, — он замер глазами на столе с выставленным алкоголем. — Независимо от выбора.       Гарри проследил за его взглядом и наткнулся на стройный ряд напитков на любой вкус. И в таком количестве, что можно было бы напоить целый город, а не вчерашних подростков, собравшихся вместе.       Он оценил масштаб грядущих проблем.       — И самое главное правило, — Корвус сделал театральную паузу. — Одно действие можно выполнить не более двух раз: если кто-то из вас выбирает два раза подряд правду, то третьим автоматически будет действие.       Гарри едва сдержал рвущийся наружу тяжелый вздох.       Такими темпами напьются все присутствующие. И на утро всем будет очень стыдно, хотя на это, возможно, и делался расчет.       Он поймал взгляд Риддла, в котором угадывалась каверза.       И о чем сейчас тот думал?..       Рядом с ним сидела Беллатрикс, а рядом с самим Гарри — Сириус. Ему казалось, что он ощущает жар чужого тела, хотя, конечно, ничего такого не было и в помине — Блэк просто находился слишком близко. Гарри понимал, что у него даже мысли подобной не должно появляться — у него есть Том, — но почему-то становилось очень неловко.       — И... мы начинаем! — усмехнулся Лестрейндж.       Он хотел что-то еще добавить, но его перебил Долохов:        — Да пребудет с вами сила алкоголя, дети мои, — весело выдал он.       — О, раз Тони сам изъявил желание начать, — Лестрейндж зубасто улыбнулся. — Правда или действие, Долохов?       Антонин плутовато ухмыльнулся в ответ и взял чистую рюмку. Некоторое время он рассматривал весь алкоголь в наличии — бутылка за бутылкой, — пока не ухватился за виски, плеснув себе совсем каплю.       — Не халтурь — стандартную порцию и залпом, — раздались указания Корвуса.       Тони улыбнулся, сделал все, как велели, и опрокинул в себя напиток.       — Теперь ясно, кто напьется в рекордные сроки, — заметил Лестрейндж с довольной усмешкой. — Напомню: тот, кто опьянеет первым, — наутро убирает весь дом.       Послышался разочарованный всеобщий стон.       Мало кто любил уборку.       Корвус после не столь длительных размышлений задал вопрос. А Тони выбрал правду, чем удивил Гарри.       — Не дождешься, — подмигнул Долохов Корвусу.       — И вопрос: чувствовал ли ты себя чужим в компании? И никаких да или нет. Подробный ответ, — продолжал пояснять правила Лестрейндж. — Это касается всех, — добавил он.       Тони вздохнул и качнул головой, как бы подтверждая собственные слова:       — Конечно, — он улыбнулся с какой-то странной, словно пропитанной ностальгией улыбкой. — Когда мы с родителями только переехали, мне как раз стукнуло четырнадцать. Было начало года, и мне пришлось сразу же окунуться в атмосферу учебы. Я понимал остальных людей процентов на пятьдесят, если не меньше, поэтому предпочел отстраниться от одноклассников. Заводить друзей выглядело хлопотным делом, — он помолчал. — Но спасибо Тому: он заставил меня общаться, — Антонин шутливо сложил пальцы сердечком в сторону Риддла, рассмеявшись вместе со многими присутствующими.       Гарри даже не догадывался, что Долохов был знаком с Риддлом до университета, ведь если о Лестрейндже было известно — те учились вместе, — то теперь оказалось, что они все трое знают друг друга со школьных времен.       — Риддл, правда или действие? — Игра пошла дальше.       Гарри мгновенно узнал этот взгляд Тома, нацеленный на Долохова. Тот буквально означал: не смей меня подставлять.       — Действие, — Риддл залпом выпил ром, вновь хмуро посмотрев на Тони.       — Прочитай последние десять сообщений из крайнего чата, в котором ты общался, даже если он находится в скрытых.       По позвоночнику прошла дрожь, а в горле застрял ком.       Это он переписывался с Риддом последним. Скорее всего, именно их переписку ему нужно будет прочесть. И... Том его убьет, если все вскроется именно так. Или вообще вскроется.       Гарри невольно подался вперед, напряженно наблюдая, как Риддл достал телефон и некоторое время копался в нем, прежде чем ответить:       — Последний чат у меня с Беллой, — он улыбнулся уголками губ, а та покраснела.       И что это значило?       Напряжение и нервозность ушли, тут же сменившись другими чувствами.       Гарри понимал, что ревновать — иррационально, но ничего не мог с собой поделать. Эмоции накатили волной, подобной цунами, сшибающей все на своем пути.       Риддл начал зачитывать то, о чем переписывался с Беллатрикс: какие-то вопросы про учебу, про поездку к Корвусу, просто смайлики, вопросы про алкоголь и несколько — о том, где его найти.       — Ничего особенного. Я скучный человек — никаких тайн, — Риддл поделился со всеми обескураженной улыбкой.       Именно в эту секунду Гарри осознал, что Том не стал доставать из скрытых их личную переписку. Разве не она была последней?       Гарри мысленно пытался отследить и вспомнить, приходили ли какие-нибудь сообщения Тому во время просмотра фильма, но был слишком сфокусирован на другом, чтобы обращать внимание на телефон Риддла. Выходило, что он солгал?..       — Грейнджер, правда или действие? — раздался его голос.       И Том снова удивил: Гарри рассчитывал, что следующий вопрос будет адресован ему, а не Гермионе.       — Правда, Риддл, ты же знаешь, — ответила та.       — Нарушала ли ты закон хоть раз в жизни? — из всего списка возможных вопросов, которые Риддл мог задать, тот, по мнению Гарри, остановился на более-менее нейтральном.       Гермиона задумалась и даже слегка покраснела.       — Мне было пять, и я украла конфету из магазина. Это можно считать нарушением закона? Я предупредила маму, что хочу конфету и взяла ее, но никто из взрослых не заметил и не оплатил покупку.       Том пожал плечами, разглядывая Гермиону.       — Отчасти да, — ответил он.       По глазам Риддла Гарри видел, что тот считает Миону скучной.       Она выпила вино только после того, как ответила, и опустила руку, наверняка сжав пальцы Рона, принимая этот жест поддержки от него или же прося о нем.       Только Гарри расслабился, не ожидая никакого подвоха от подруги, как:       — Гарри… — начала она, привлекая его внимание.       Он натянул улыбку и сделал «страшные» глаза, которые можно было интерпретировать лишь однозначным образом.       — …правда или действие?       — Правда, — буркнул Гарри.       Его руки схватили стакан с вином, как спасательный круг, поднося ко рту.       Выпить. Срочно.       — С кем из присутствующих ты бы переспал и почему?       Гарри успел сделать глоток вина, но тут же подавился им и вопросом. Он думал, что Миона спросит что-то невинное — это же Миона! Поэтому и выбрал правду.       — Э-э… — Гарри замялся и откашлялся, прежде чем выдавить: — Сириус. Потому что красавчик и в моем вкусе. Еще Драко, потому что провокатор и создает напряжение между нами. Девушки, простите, но я гей — с вами только дружба. В общем-то и все. С остальными либо нейтрально, либо можно дружить.       Про Риддла упоминать не стоило. Нельзя. Даже намек мог стать камнем преткновения впоследствии.       Гарри отчаянно приказывал себе улыбаться не слишком ненатурально.       — Потти, я согласен... Но только если буду сверху, — шутливо произнес Малфой, сидящий в отдельном кресле.       С Драко они сначала не переваривали друг друга, но позже, незаметно для обоих, начали все чаще разговаривать и постепенно превратились в неплохих приятелей. Поэтому Гарри надеялся, что Малфой его услышал правильно — это ведь всего лишь шутка.       — В очередь, Дракуся, — мурлыкнул Блэк. — Я был первым, кого выбрали.       Гарри терялся в догадках, зачем Гермиона это спросила, но брошенный в ее сторону взгляд не дал ему никаких ответов.       Блэк же наклонился к самому его уху и прошептал:       — Я тоже не против с тобой переспать, милаш, — и тут же отстранился, оставив после себя запах парфюма с легкими летними нотками и дрожь по всему телу.       Гарри постепенно понимал, что его ответ — ошибка, но вопрос же нес в себе шутливо-игривый характер. Как и его ответ на него. Он не собирался ни с кем спать — однако после драки кулаками не машут. Тем не менее на него недовольно смотрели две пары глаз. Ладно Риддл, но Регулус? Неужели настолько не оценил шутку над его братом, чтобы теперь пялиться с явным осуждением?       — Регулус, выбирай.       Тот поджал губы, но от правды отказался, хотя Гарри рассчитывал узнать подробности того, что произошло только что. Его реакции. Младший брат Сириуса явно был не таким простым, каким пытался показаться.       — Значит действие. Хорошо. — По правде говоря, в голове у Гарри не было ни одного заготовленного варианта, поэтому он выпалил первое, что пришло ему на ум: — Сядь на коленки к Сириусу и просиди полчаса.       Лицо Регулуса потемнело, и он непонимающе уставился на Гарри, вопросительно приподняв темную аккуратную бровь.       — Да ладно, братец. Мои коленочки свободны! Это же не как в той шутке: девушка давно не виделась с парнем, и ее спрашивают, где бы она хотела посидеть… — Сириус многозначительно замолчал, а каждый из присутствующих сам вспомнил окончание анекдота.       — Два тролля — это сила, — равнодушно протянул Регулус, перебираясь со своего места, и плюхнулся на колени к Сириусу.       — Гарри-Гарри, — цокнул тот обвиняюще, — лучше бы ты сам ко мне на коленки присел или запрыгнул... еще куда-нибудь. Упустил ты свой шанс и все: место занято, — шутливо подытожил Сириус и снова подмигнул.       Столь наглый откровенный флирт заставил Гарри покраснеть.       Он делал глупость за глупостью, но почему-то именно на Блэка реагировал как-то непривычно для себя: как не реагировал ни на кого другого. Кроме Тома, конечно. Рядом с Риддлом он таял, как мороженное в жаркий солнечный день, и даже сейчас, стоило лишь краем глаза зацепиться за чужой профиль, как он мысленно начинал стекать на колени перед ним.       Гарри на автомате опрокинул в себя еще одну порцию алкоголя. Регулус свою тоже выпил.       Похоже, сидеть на коленях брата его теперь не смущало.       Гарри на некоторое время отвлекся, задумавшись над произошедшим, пока на вопрос отвечал Рон — про самую привлекательную часть своего тела: естественно, про глаза. А затем Драко, который выбрал действие и нахваливал себя в зеркало целых три минуты. Это отвлекло его от дум. Это было смешно. Настолько, что вызвало даже у Гарри приступ неконтролируемого смеха — Малфой оставался нарциссом во всех жизненных ситуациях. Даже в самых дурацких.       После Малфоя Рон просветил всех о первой влюбленности, а вот Нотту достался вопрос о первом сексе. Это породило воспоминания о собственном первом разе, который произошел значительно позднее, чем у Теодора: ближе к восемнадцати.       Долохов еще раз выполнил действие — станцевал танец с флером стриптиза, так ничего и не сняв под конец.        С каждым вопросом и действием становилось все веселее, или это так действовал гуляющий в крови алкоголь — его пропорция увеличивалась прямо пропорционально веселью. Видимо, поэтому Гарри проникался все больше атмосферой легкости и некой непринужденности, что царила вокруг. Та расслабляла и слегка туманила разум.       После ответа о страхах перед всеми присутствующими — боязни полетов — Корвус обратился к Тому:       — Правда или действие?       — Пусть будет действие, — сделал свой выбор Риддл.        Если подсчеты были верны, то при следующем выборе кандидатуры Тома, тот уже не сможет отвертеться от правды.       — Тогда... нарисуй того, кого я выберу, и подари ему, как только закончишь, — с улыбкой протянул Корвус.       Риддл умеет рисовать?       Гарри сомневался. Однако Корвус быстро нашел для Тома скетчбук и карандаш, будто заготовленные заранее.        — Пусть будет Поттер. Он такой милашка сегодня, — хмыкнул Лестрейндж. — Вон, даже Сириуса покорил.       Гарри моментально поджал губы.       Это раздражало. Раздражало, что о нем говорят так, будто его здесь нет. Гарри хотелось закричать, что он еще не оглох и находится рядом, но ведь ничего особенного Корвус и не сказал. Просто назвал его милашкой и отметил интерес Блэка. Скорее всего, наигранный.       Он медленно выдохнул, будто отпуская скопившееся за секунду недовольство, и посмотрел на обложку скетчбука.       Сам Гарри рисовать не умел и единственное, что у него бы вышло, достанься ему такое задание, — нечто очень отдаленно похожее на человечка: несколько палочек в виде рук, в виде ног, кружок на месте головы и овал — тела. Риддл же быстро что-то набрасывал, сосредоточившись на рисунке. Рука его двигалась то резко, то плавно, звучали шорохи грифеля при контакте с бумагой; меж бровей Тома залегла складка, и Гарри не мог оторвать взгляд: слишком красив был Том в своей сосредоточенности. Умей он, сам бы захотел его запечатлеть в этот момент.       — Я рад, что ты выбрал меня из всех присутствующих, — чуть более язвительно, чем следовало, сообщил Гарри Корвусу после затянувшейся паузы.       — Обращайся.       Лаванда успела станцевать на столе достаточно завораживающий танец, хотя Гарри не смог оценить его по достоинству (постоянно отвлекался на Риддла), Рон — рассказать о мечтах и планах по окончании универа, а у Тома все еще было не выполнено задание. Риддл то и дело кидал изучающие взгляды на Гарри, которые оставляли после себя озноб предвкушения. Взгляд, и Гарри напрягался. Взгляд — он начинал тормошить свой стакан. Взгляд — в груди металось волнение. Взгляд — он сглатывал. Казалось, так громко, что даже Малфой со своего кресла мог услышать.       Это было... нервирующе и до ломоты в теле приятно.       Отдал рисунок Том только через столько кругов, что Гарри потерял им счет. Когда он уже начал подозревать, что Риддл просто нашел способ пялиться на него под предлогом рисования, тогда тот аккуратно вырвал лист из скетчбука и подтолкнул к нему со словами:       — Это тебе, Поттер.       Гарри притянул к себе рисунок и уставился на свой портрет. Действительно похожий на него. Очень похожий.       На секунду перехватило дыхание.       У Риддла явно был талант, который тот, похоже, пытается зарыть на факультете бизнеса.       — Нравится? — уточнил он.       — Да. Очень.       Том польщенно дернул уголками губ.       Гарри подушечкой указательного пальца обвел собственный овал лица на рисунке и попытался убрать.       — Поттер, чего это ты так быстро спрятал свое сокровище от нас, — фыркнул Тони и многозначительно глянул на него. — Нет желания показать другим?       — Можно?.. — спросил Гарри у Тома.       — Это твое, Поттер — делай что хочешь, — равнодушно пожал плечами Риддл.       И только тогда Гарри показал свой подарок. На котором его изобразили немного смущенным, со сверкающими глазами и взъерошенными волосами.       С алкоголем стоило притормозить.       Долохов двусмысленно хмыкнул, но не произнес ни слова.       Эти странные взгляды и говорящие ухмылки были ему непонятны, но мысль ускользала — гадать казалось бессмысленным сейчас. Постепенно Гарри начал выпадать из реальности и терять интерес к игре. Настолько, что сам не заметил, как еще трое присутствующих сделали свой выбор.       Он даже отнес портрет в комнату, ненадолго покинув компанию: ему не хотелось, чтобы кто-то испортил работу, а алкогольное опьянение не способствовало аккуратности. Одного опрокинутого бокала хватило бы. Пока он убирал рисунок в сумку, аккуратно сложив на самое дно, появилась мысль остаться наверху. Но Гарри поборол ее и вернулся вниз. И спустился, застав как раз в тот момент, когда Панси демонстрировала кружева на бюстгальтере. Гарри до этих кружавчиков дела особо не было — такое он мог оценить только с эстетической стороны. Но он напрягся, как только Паркинсон обратилась Тому:       — Правда или вызов?        Риддл в этот момент выпил отмеренное им самим количество алкоголя. Видимо, за прошлый раунд. Или уже за этот?       — Правда.       — Том, кому ты пишешь больше всего? И о чем?       Достаточно невинный вопрос: Том мог писать кому угодно. Несмотря на свой местами несносный характер и крутой нрав, Риддл имел много приятелей и знакомых.       — Любовни-це, — заминка была минимальной, но Гарри ее заметил. — Мы обсуждаем всякую ерунду. Просто общаемся.       Или Гарри просто хотелось так думать?       — Тогда почему последний чат с Беллатрикс? — дотошно уточнила Паркинсон.       Риддл выгнул бровь.       — Намекаешь, что я солгал? Это слишком вульгарно. Белль прислала сообщение после нее, вот и все, — все-таки ответил Том, хотя явно того не желал. И не должен был. — И да, Панс, это был второй вопрос, — ледяным тоном осадил он ее.       Риддл ведь сейчас говорил о нем? Том просто не хотел афишировать их отношения... Не может же у него быть кто-то еще? Или может?..       Да, Гарри резко так прокатило «на качелях» собственных эмоций, но с Томом никогда не было просто. Сомнения... недовольство. Много чего. Также это могло быть влияние алкоголя, которого он, похоже, выпил более чем достаточно — градус мог сыграть с ним злую шутку.       В ушах будто шум стоял.       Что выбрал Нотт, к которому обратился Том, Гарри не понял. Он пропустил этот момент. Ему нужно было расслабиться: игра снова набирала обороты.       — Сириус, правда или вызов? — голос Теодора не выражал никаких эмоций.       — Вызов, разумеется. А то все так не хотят чего-то делать, считая, что их это скомпрометирует перед друзьями, что готовы вывалить все свои секреты разом.       Гарри наблюдал, как Нотт приподнял бровь.       — А у тебя их нет, что ли?       — О, великое множество. Как и у всех присутствующих, дорогой, — вздохнул Блэк так, как будто они говорили о смысле жизни. — Так какое действие мне выпало?       Нотт улыбнулся, обнажив зубы. Гарри начало казаться, что в этой улыбке кроется какая-то затаенная угроза. У этих двоих, похоже, был какой-то конфликт.       — Поцелуй в губы того из присутствующих, кто нравится тебе больше всего.