The secret between us

      Начало дня выдалось суматошным: из-за всего произошедшего прошлым вечером Гарри не поставил будильник — забыл. И утром наблюдал недовольное лицо Риддла. Он, видимо, и сам упустил, что ему куда-то было нужно, и теперь выглядел раздраженным — сверкал глазами в сторону Гарри и поджимал губы.       Как оказалось, по расписанию ему сдвинули дополнительную тренировку, и он ее сладко проспал. Смысла торопиться в город уже не было, поэтому пришлось остаться на завтрак.       Они сидели за столом, когда Гарри попытался сгладить напряжение: протянул руку и накрыл чужую ладонь, немного сжав. Том рассерженно приподнял бровь.       Гарри подозревал, что Риддл либо банально срывает на нем раздражение, либо еще злится за вчерашнее и… тоже срывается, во всей красе демонстрируя грани ужасного характера.       Но вдруг чужие пальцы несильно сжали его ладонь в ответ, отчего Гарри с трудом подавил улыбку. Его умиляла эта особенность Тома: тот быстро вспыхивал, но так же спешно отходил. Хотя все зависело от ситуации. Чем серьезнее была провинность, по мнению Риддла, тем больше времени тому требовалось, чтобы отпустить ситуацию. Напрямую, конечно, он об этом не говорил, однако со временем Гарри осознал эту черту чужого характера. Он столько пялился на Риддла, что хочешь не хочешь, а наблюдательность все-таки разовьется. Так он узнал, что Том забавно морщит нос, стоит недовольству только начать зарождаться — или когда оно наиграно, — напряженно улыбается и начинает язвить, когда раздражение растет, сверкает глазами и цедит сквозь зубы, но продолжает «держать лицо» — оно достигло своего апогея. В последнем случае оставалось только пережидать. Желательно, далеко.       Пальцы Тома начали поглаживать его ладонь, вызывая приятную дрожь, что пробежала по позвоночнику.       — Наши планы еще в силе? — шепнул Гарри, приблизившись.       — Почему нет? — Том приподнял бровь, будто то, что произошло прошлым вечером, не вывело его из себя — Гарри же видел, что это не так.       Он неопределенно дернул плечами. Не хотелось озвучивать страх, что Том передумал насчет приглашения на ужин из-за их ссоры.       — В-во сколько? — дрогнувшим голосом уточнил он.       — Ждут нас к шести, — сказал Том задумчиво ковыряя вилкой в тосте с соусами и замысловатой начинкой из ростбифа и инжира. — Позавтракаем, соберешься, и поедем к тебе.       Гарри попытался скрыть взгляд в тарелке, отчаянно делая вид, что заинтересовался содержимым.       Соус из авокадо и, похоже, айоли, тост и яйцо пашот — должно быть вкусно.       — Костюм? — отрывисто спросил он.       Почему-то Гарри представлял родителей Тома чопорными до мозга костей: теми, кто даже к завтраку надевает формальную одежду и сидит, несомненно, всю трапезу с колом в заднице.       Улыбка расползлась по лицу, и Риддл тут же с прищуром посмотрел на него.       — Костюм, — подтвердил он. — Но ужин неформальный, поэтому можешь обойтись чем-то более расслабленным — смокинг не обязателен.       Ну спасибо. А то Гарри же привык в нем даже завтракать.       — И как твои сутенерские наряды сочетаются с этим правилом? — подколол он Риддла.        Образ того в кардигане в полоску был, кажется, выжжен на сетчатке. Как и волосатые мюли.       — Во-первых, они не сутенерские. А во-вторых, разве университет похож на дом моих родителей? — Том дернул уголками губ в намеке на ответную улыбку.       Это все напоминало бунт творчества над серьезностью и обстоятельностью. Гарри казалось, что натура Риддла тем самым пытается вырваться из-под гнета образа правильного ребенка. Естественно, он всего лишь предполагал, а на деле все могло обстоять иначе.       Телефон на столе звякнул, и Гарри потянулся к нему. Он краем глаза заметил, как Риддл проводил мобильник заинтересованным взглядом, похоже рассчитывая увидеть имя написавшего. Гарри и сам бы ему показал: это был всего лишь Рон. Он смахнул с экрана сообщение, прочитав приглашение поиграть в приставку поздно вечером, когда они с Гермионой вернутся от семейства Уизли. Пришлось ответить, что, скорее всего, не получится. Кто знает, сколько времени продлится ужин?.. Вряд ли они останутся на ночь — это Гарри понимал. Он не знал, живет ли Том еще с родителями или отдельно. Вроде такая мелочь, а Гарри ни разу не задумывался об этом, а следовало бы намного лучше узнать того, с кем спишь. Однако Риддл ничего особо не рассказывал о себе. Все, что Гарри знал, было основано на наблюдениях: Том любит читать. Много и разное. А еще вокруг него всегда толпа людей, но он быстро устает от большого скопления. Предпочитает старое кино, слушает разную музыку, которую тоже уже можно назвать классикой. Не в том смысле, что это что-то из Баха или Бетховена, хотя такое тоже наверняка есть, а скорее это та классика, которую обожают родители Гарри — Тому будто исполнилось минимум сорок пять.       Видимо, выражение его лица изменилось: Риддл отреагировал мгновенно.       — Что-то случилось? — с беспокойством уточнил он.       Его пальцы сильнее сжали нож, замерший в миллиметре от тоста.       — Нет, с чего ты взял? — Гарри вскинул удивленный взгляд на Тома.       Он догадывался, что Риддл хочет узнать подробности разговора с Роном. Не зря же тот пытался заглянуть в экран телефона. Не так незаметно, как ему бы хотелось.       — Уизли?.. — многозначительно подтолкнул Том, чтобы Гарри начал рассказывать.       В яблочко.       — Приглашал поиграть в приставку, но я отказался — мы же будем у твоих родителей.       Присутствующие за столом на это не отреагировали. Отец молча продолжал читать газету и пить кофе. Только мама неотрывно следила за ними, но в разговор не вмешивалась. Она, до этого притворяющаяся чрезвычайно занятой завтраком, встретилась с ним взглядом полным любопытства. Гарри никому не сказал, что они едут к Риддлам в гости — не успел.       — Жизнь моих родителей расписана по секундам: ужин закончится в восемь. Ты можешь либо остаться на ночь, и тогда мы вместе поедем в университет, либо я отвезу тебя домой, — Том давал ему выбор.       — Будем ориентироваться по ситуации, — ответил Гарри и наградил его улыбкой, а Том вдруг поднес его руку к губам и ласково чмокнул в тыльную сторону.       Совсем так, как вчера сделал отец.       Гарри закусил губу, сконфузившись.       Нужно было заканчивать завтрак и начинать собираться, но так не хотелось ничего менять и куда-то ехать, ведь там они оба вернутся в реальность, где им опять придется натягивать маски и играть какие-то роли. А здесь и сейчас все было так по-домашнему. Умиротворенно и спокойно. Ему захотелось просыпаться каждый день, пить кофе и завтракать вместе с Томом именно в такой обстановке. Без родителей, конечно. Но сама атмосфера была идеальна.       Гарри прогнал мысль, мелькнувшую в сознании, и сосредоточился на своем завтраке.       Эти выходные для него были наполнены волшебством: его несколько раз словно окунули в сказку, омраченную исключительно их ссорой.       — Гарри, время, — посмотрел на часы Том, сделав последний большой глоток кофе.       Пришлось спешно доедать завтрак и запивать уже остывающим чаем. И общаться с родителями на самые нейтральные темы — как же без этого?              

***

      — Готов? — вкрадчиво уточнил у него Том.       Они стояли у входа в особняк в современном стиле. Чувство дискомфорта не покидало Гарри, когда он смотрел на эту махину.       — Это Сесилия, — недовольно начал Риддл.       — Что? — Гарри повернул голову и уперся непонимающим взглядом в него.       — Она не захотела жить в семейном особняке и выбрала это стеклянное современное нечто, — пояснил Риддл и зубасто улыбнулся.       Отношения в семье, где маму называют по имени таким тоном, были как минимум непривычными для Гарри.       Может, они еще и на вы друг к другу обращаются?       Он замешкался.       Том спрашивал его, готов ли он войти — точно.       — Готов, — запоздало ответил Гарри, чем вызвал у Тома невеселую улыбку.       Ближе к вечеру они все же заехали домой. Там Гарри переоделся в костюм: один из тех, что он отряхивал от пыли лишь раз в году — в Рождество — и то, только когда мама начинала пилить. Что он мог поделать, если чувствовал себя в нем как клоун? Так что этот костюм видит свет только сегодня и только сейчас…       Гарри одернул полы пиджака, словно это могло изменить его облик в лучшую сторону.       — Выглядишь прекрасно, — успокаивающе выдохнул Том и приложил палец к панели, отчего замок на двери щелкнул, открывшись. — Расслабься, — посоветовал он.       Гарри все казалось, что его внешний вид оставляет желать лучшего. Приходилось надеяться, что он со стороны хотя бы отдаленно не так плох, как себя ощущает. Тем более что Гарри предпочитал комфорт, считая себя тем, кому идут одни лишь спортивки, худи и футболки — то есть ничего из той одежды, что выглядит аккуратной, по мнению старшего поколения.       Нервы натянулись, как струна, а щеки пылали от смущения.       Они шли по шикарно обставленному дому, который будто сошел с обложки какого-нибудь издания «Самые стильные особняки года» или «Стильное все», а Гарри думал лишь о том, что в его собственном доме все-таки было как-то поуютнее. Здесь же преимущественно серые и черные тона вводили в легкое уныние, но не признать, что это выглядит красиво, он не мог.       Том распахнул двери столовой и прошел внутрь, кинув взгляд на часы. Гарри ощущал напряжение, исходящее от него, и сам глянул на время. Было без трех минут шесть. Он еще никогда не был настолько пунктуален.        — Вы вовремя, — вместо приветствия отчеканил высокий взрослый мужчина, как две капли воды похожий на Тома, смерив их тяжелым взглядом.       Точнее, это Том был с ним схож. И никакой тест ДНК не нужен — все ясно и так. Зато теперь Гарри во всей красе представлял, как будет выглядеть тот, став старше.        — Отец, — кивнул мужчине Том.       Гарри тут же поспешил:       — Добрый день. Меня зовут Гарри, — представился он.       Блондинка, сидевшая за длинным столом, кинула на него заинтересованный взгляд.        — Это вам, — подошел Гарри следом и вручил ей цветы, которые все это время держал в руках.       Они заехали за ними чуть ранее. Том даже не сказал о предпочтениях его мамы, ограничившись коротким: «Возьми любой веник и идем». Но ведь Гарри хотелось, чтобы ей понравился «веник» — пришлось ориентироваться на то, что предпочитают женщины в его семье.       — Друг Томушки, да, — кивнула она, а Риддла заметно перекосило. — Помню про тебя, — словно самой себе сообщила она. — Спасибо, — она остановилась взглядом на Томе и смерила его с ног до головы, будто радаром. — Том. Присаживайтесь, — припечатала она.        Том подвел Гарри к их местам, явно решив не дожидаться более теплого приветствия, и, прежде чем сесть, убедился, что Гарри устроился за столом.       — Гарри, позволь все-таки представить тебе моего отца и... мачеху — Сесилию, — произнёс Риддл и в воздухе повисло: «Раз они сами не торопятся это сделать».       Все начало вставать на свои места. Редко кто называет мачеху мамой. Да и судя по тому, как напрягся Том, стоило им только войти в столовую, отношения у них, похоже, были непростыми.       — Очень приятно, — выдавил Гарри из себя, стоило паузе затянуться.       Неловкость так и витала в воздухе. Атмосфера сгустилась.       — Значит, Томушка все-таки привел тебя в гости, — констатировала она очевидное и расплылась в улыбке, больше напоминающей оскал.       Гарри кинул косой взгляд на «Томушку», проверяя его реакцию.       — Но мы очень рады увидеть того, о ком Том столько рассказывал, — бархатисто подхватил отец Тома. — Наконец-то образ обрел реальные очертания.       Хотелось спросить о многом, но Гарри молчал. Врожденное любопытство не унималось, но он понимал, что в сложившейся ситуации оно будет лишним.       Что рассказывал Том? Как вообще зашла речь про их отношения? И как давно родители Тома знают о нем?       Он только немного сконфуженно улыбнулся, не представляя, что еще ответить на это, кроме как:       — Я тоже рад познакомиться с вами.       Прислуга — у кого-то еще есть прислуга? — сразу начала подавать горячее.       — Значит, вы, Гарри, тоже заканчиваете учиться? — Риддл-старший вопросительно приподнял бровь. — Какие планы на жизнь?       — Нет, у меня последний год — следующий.       — Но все равно усиленно готовитесь к экзаменам?       Это было похоже на насмешку. Черта с два он готовился, погруженный последние недели в собственные переживания и мысли о непонятных отношениях, отвлекая себя только стримами. Учебники в кабинете наверняка уже покрылись слоем пыли.       — Стараюсь. У меня еще работа, — вежливо ответил Гарри.       Отец Риддла наверняка не имел в виду ничего такого — скорее, поддерживал разговор.       — Том не говорил, что вы работаете. Чем занимаетесь?       — Вина? — вдруг встряла Сесилия, прерывая их беседу.       Гарри кинул взгляд на Тома. Тот сидел настолько ровно, что создавалось впечатление, словно он тоже, стоило переступить порог, проглотил кол.       — Гарри не пьет, — отрезал Риддл холодно.       Безусловно, атмосфера значительно отличалась от той, что царила в их доме еще сутки назад.       — У меня собственный стриминговый канал. Прохождение игр и обзоры... Больше первое, — ответил Гарри на вопрос и опустил взгляд в тарелку.       Он тут же заполнил ее салатом, краем глаза замечая реакцию Риддла-старшего. По его лицу нельзя было сказать ничего. Ни одобрения, ни порицания. Ничего.       — Вы этим и в дальнейшем собираетесь зарабатывать?       Не тот вопрос, что Гарри рассчитывал услышать.       — Жизнь длинная — там будет видно.       — Кхм, — хмыкнул задумчиво Риддл-старший. — Ясно.       Гарри потянулся к блюду с мясом — оно ближе всего стояло к нему, — пытаясь как-то скрыть нервозность. Пальцы, кажется, слегка подрагивали. Оставалось надеяться, что никто этого не заметил.       Некоторое время они молча ели — приборы равномерно стучали, бокалы звенели. И в текущей динамике тишина была наилучшим вариантом.       — А как вы собираетесь обеспечивать семью? — вернулся Риддл-старший к прошлой теме, которая показалась Гарри закрытой.       — Отец… — начал Том, но тот остановил его на полуслове ледяным взглядом.       — Семью? — переспросил Гарри. — Так далеко я не заглядывал.       Он все-таки считал, что двое парней с общим бюджетом как-то справятся вместе. Тем более зарабатывал Гарри хорошо. Да и Том вряд ли… Стоп. Нельзя было и в своих мыслях заходить так далеко. Говорить о какой-то семье было еще рано. Гарри старался не допускать такое даже в мыслях, боясь увязнуть в фантазиях, оторванных от реальности. Да и о чем можно было вести речь, когда они встречались всего ничего? Точно не о совместном быте. И встречались — тоже понятие в их случае растяжимое. Встречались ли они уже?       — Но у вас же есть девушка? Неужели она не ждет, что рано или поздно вы сделаете ей предложение, Гарри?       Хорошо, что он не пил, иначе точно бы подавился вином. Не слишком лицеприятная бы предстала картина, если бы оно пошло носом.       — Девушка… гм, — Гарри замялся. — Есть. Но у нас пока не слишком все серьезно, — он натянуто улыбнулся, перекатывая помидорку из салата по тарелке.       Интуиция подсказывала, что о своей ориентации внутри стен этого дома стоит молчать.       — Возможно, потому что она не уверена в том, что вы сможете обеспечить вас обоих?       — Скорее всего, — немного холоднее, чем звучало в его голове, ответил Гарри. — Но, полагаю, она об этом не думает. Слишком рано, — он поднял взгляд и ухмыльнулся. — Да и не все зациклены на финансах.       — Деньги важны для всех, — отрезал отец Тома. — Это на первых порах кажется, что очень весело жить в маленькой обшарпанной комнатушке, питаясь овсянкой и макаронами, но постепенно недовольство в паре растет, как сорняк. Особенно, когда рождается ребенок.       — Это размышления из собственного опыта? — уточнил Гарри немного язвительно.       Он умел быть вежливым. Когда на него не давили.       — И я чайлдфри. Никаких детей, — оскалился он.       Да, было неосмотрительно и даже неправильно с его стороны, что он фактически на первой встрече с родителями Тома уже нарывался на конфликт, но Гарри ничего не мог с собой поделать: слишком уж те были высокомерными.       — Девушки имеют свойство беременеть, — подчеркнул отец Тома с насмешливой улыбкой на губах. — Особенно в вашем нежном возрасте.       Девушки, конечно, обладали такой способностью, а вот мужчины, которых он предпочитал, — нет. В его случае не случалось осечек, а имело место только решение двух взрослых людей по этому поводу. Да и Гарри считал себя еще слишком юным не просто для детей, а даже для одной мысли о них: он сам еще был большим ребенком. Хоть в его окружении не было ребятишек, но для него это была ответственность поболее простого заработка.       — Думаю, я справлюсь, если такое чудо вдруг произойдет, — заверил Гарри и усмехнулся, мысленно добавив: «И ваш сын забеременеет». — К тому же я уже достаточно неплохо зарабатываю по меркам моих ровесников.       Есть вообще перехотелось — кусок в горло не лез после всех этих не разговоров, а скорее разборок.       — Томушка, а чего же ты молчишь? Разве тебе не стоит поинтересоваться нашим решением? Сообщить другу? — подала голос Сесилия. — Мы остановили свой выбор на кое-ком. Том, ты ему сообщил? — тут же обратилась она к отцу Риддла.       Тот сдержанно покачал головой, и Сесилия с энтузиазмом добавила:       — Винда Розье. Ее родители согласны. Поэтому, думаю, в течение месяца организуем встречу и объявим о помолвке. Свадьбу стоит назначать на начало осени. Красивая пора и пара, — по ее губам прошла жестокая улыбка.       Гарри казалось, что в этот момент с его лица сошли все краски.       Помолвка вот-вот и свадьба осенью?       Что?..       Хотелось переспросить. Уточнить... Но ком и без того подкатился к горлу, а сердце болезненно сжалось. Гарри опустил голову, будто заинтересованный тарелкой, и сделал несколько глубоких вдохов, стараясь быть незаметным. Он пытался не скатиться в беззвучную истерику. Хоть внимания на него никто особо уже и не обращал.       — Никаких соображений на этот счет? — будто издалека послышался голос Сесилии.       — А что тут скажешь? — хищно уточнил Том. — Выбрали, и молодцы.       — Поздравляю, Том, — произнес Гарри спокойно, что так сильно контрастировало с тем, что творилось в его душе.       Риддл не ответил ничего, но это было к лучшему.       Хуже было только то, что творилось в мыслях.       Хаос.       Так Том пытался показать, что между ними не было, нет и не будет ничего серьезного? Пригласил его, чтобы не говорить лично, что он женится? Или таким образом пытался расстаться и прервать то немногое, что было между ними?       Что ж. Ему удалось.       Гарри хотелось как можно быстрее закончить этот вечер.       Он ощутил подкатывающую к горлу тошноту, но прекрасно осознавал, что его уход сейчас будет похож на сцену ревности. А он не должен был ощущать те эмоции, что переполняли его: жажду обладания. Собственничество. Он не имел на них права, пусть втайне думал и обратное — допускал такую мыслишку.       Его вернули с небес на землю.       Гарри даже не совсем понимал, о чем дальше шел разговор за столом. Скорее, слышал обрывки фраз, которые не запоминал: те вылетали из головы почти моментально. В попытке унять эмоции и взять себя в руки он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме как на отвлекающих движениях приборов. Ударял он ими о тарелку будто машинально. Резал мясо — тоже. На мелкие кусочки, которые там и оставались.       Лучше бы Риддл просто сказал, что все кончено, а не устраивал подобное представление. Не давал надежду, рисуя картину чего-то большего — ты представил меня своим родителям, я представлю — своим, — чтобы тут же все это отнять.       Надежду?.. Очередная иллюзия.       Том попытался коснуться его под столом, но Гарри немного отодвинулся, давая понять, что не следует делать подобное.       Что это был за жест? Жест утешения?       Он все так же не понимал Тома. Себя, впрочем, тоже.       Иначе на что он вообще рассчитывал, когда ехал знакомиться с родителями Риддла? Как мог позволить на секунду, но все же обмануться?..       Минуты шли, разговор стихал, Гарри гадал, когда будет соблюдена та норма по времени, что можно будет уйти с чистой совестью, и не создастся впечатление истерики малолетки. Потому что вылететь из-за стола ему хотелось прямо в ту же минуту, как он услышал новость. А еще что-нибудь сделать. И было плевать, что для родителей, которые считают их сына гетеро, такой друг будет, мягко говоря, очень странным. Его мама назвала бы это эксцентричной натурой, что завуалировано означало «с особенностями».       Но он терпел. Гарри отсчитывая минуты до окончания этого «потрясающего» вечера. Том сидел рядом, пестря перед глазами своей яркой рубашкой будто в насмешку, и Гарри был благодарен, что к его родителям он оделся более сдержанно. Сейчас его тошнило от яркого пятна и этого вечера. Хотелось быстрее смыться и забыть обо всем, как о страшном сне.       — Гарри, с вами все в порядке? Плохо себя чувствуете? — Сесилия приторно улыбнулась.       Она либо догадывалась и хотела что-то показать ему или Тому, либо это была просто издевка. Таких людей он знал. Например, та же Блэк всегда пыталась уязвить, если чувствовала какую-то угрозу. Но какую опасность ощущала мачеха Тома и от кого — Гарри понятия не имел. Себя он не считал значимым. Поэтому оставался лишь Том.       Гарри ухватился за предложенную отмазку, как за соломинку. И ведь даже не лгал: его едва ли не выворачивало от всего этого представления.       — Малость тошнит, поэтому прошу извинить, — с трудом выдавил он из себя. — Пожалуй, я лучше пойду. Спасибо за ужин. Я долго его не забуду.       Он поднялся из-за стола, все-таки наплевав на все приличия. А если родители Тома сделают о нем нелестные выводы, то Гарри это уже не должно волновать.       — Я провожу тебя, — подал голос Том, отложив в сторону салфетку.       Гарри заметил, что он тоже ничего особо не съел.       — Спасибо, я как-нибудь сам справлюсь.       — Доброго вам вечера, Гарри, — услышал он слова Риддла-старшего.       Сесилия промолчала.       Гарри на память пошел к выходу, пытаясь сосредоточиться на пути и ни о чем не думать. Если позволить сожалениям и вопросам без ответов взять над собой верх, можно было легко скатиться в депрессию.       Мало кого бросали вот так, что ли? С кем не бывает. Люди переживают болезненные расставания и идут дальше. Он когда-то слышал, что первая любовь часто ранит. А это даже любовью не было. Не было ведь. Он отказывался видеть это именно в таком свете. Просто нужно надеяться, что скоро станет легче. Нужно-то нужно, но обида и злость на Тома, на самого себя и на всех вокруг поднимались откуда-то из глубины, делая его шаги резче и поспешнее. Однако Гарри замедлялся, не позволяя этим разрушительным эмоциями захватить себя.       Он не должен был потерять голову. Не перед ним.       Гарри рассеянно потыкал по панели рядом с дверью, и она все-таки открылась, звякнув.       — Гарри, стой. Нам нужно поговорить, — услышал он немного взволнованный голос Тома за спиной.       — И о чем же? — сухо спросил Гарри, обернувшись.       — Давай выйдем на улицу и прогуляемся, — попросил Риддл с нажимом.       Хотелось заупрямиться и отказаться — выйти и показательно уйти, но что-то внутри его останавливало.       Дурость, наверное.       — У тебя пять минут, — сообщил Гарри, пытаясь сохранять спокойствие. — И я жду от тебя правду. Стоит сказать ее сейчас.       Риддл тяжело вздохнул и подошел ближе, взглядом указав на улицу.       — Не здесь. У каждой стены в этом доме есть уши.       — Стоило раньше думать об этом, — оскалился Гарри. — Когда приглашал меня. Кстати, хороший вечер и представление интересное, — язвительно добавил он.       Том ничего не ответил. Он молча вышел из дома, спустился по лестнице и пошел по дорожке в глубину прилегающей к зданию территории. Такой же ухоженной, как и все вокруг. И такой же безжизненной.       Какие-то непонятные растения вокруг, каменные дорожки и пара деревьев, на которых Гарри и замер взглядом.       — Твои минуты идут, — предупредил он. — Если продолжишь молчать, я вызываю такси прямо сейчас, — и достал телефон.       — Прости... Я не думал, что все так получится. Они обещали быть вежливыми с моими друзьями, — произнес Том безэмоционально.       — Так я и не твой друг, но ты забыл об этом рассказать, — хмыкнул с грустью Гарри.       Том, наверное, ожидал истерику, очередную ссору. Может, поэтому вывел из дома? Начнись ссора, все бы узнали о том, какие отношениях их связывали. Позор... стыдоба — сказали бы они.       Во рту появилась горечь.       Том правда это ожидал: смотрел на него как-то совсем уж настороженно. Однако в этот момент Гарри слегка отпустило. На место всем тем эмоциям пришло опустошение: оно будто их проглотило, оставляя усталость.       — Гарри, прошу, — начал Том. — Все не так просто.       Гарри поморщился.       Для него все было легко и понятно.       — А по мне так наоборот, — протянул он задумчиво в ответ.       — Это всего лишь договорной брак. Он ничего не значит. Все происходящее между нами было таким не потому, что я боялся сказать своим друзьям или кому-то вокруг… — Том не закончил — остановился, будто собираясь набрать воздуха, но Гарри его перебил:       — Зато боялся сказать родителям, да? Ну, еще бы. Ты ведь больше не будешь идеальным для них, каким тебе нравится выглядеть. И больше не будет той комфортной жизни, к которой ты так привык.       — Ты не понимаешь...       — Я все понимаю. Не думай, что у тебя самая тяжелая ситуация, Том. Спрятался в свою раковину, и для тебя все так сложно, — Гарри горько усмехнулся. — А что в итоге? Естественно, легко плясать под дудку того, кто платит, да? Так что продолжай слушать родителей, ты же хороший мальчик. Пример для подражания. Не такой, как я. Глядишь, окончательно зароешь все, что тебе дано. Талант, например.       Повисло секундное молчание. Прежде чем губы Тома расплылись в ядовитой усмешке.       — Знаешь, Гарри, может, и хорошо, что сегодня все сложилось именно так, — как-то по-змеиному прошипел он. — Теперь хотя бы понятно, что ты обо мне думаешь на самом деле, а то все эти улыбки, воздыхания, да и то, как ты капаешь на меня слюнями — все это порядком надоело. Чувствовалась фальшь, — его ухмылка стала циничной. — Не понравилась жестокая реальность? Кому-то тоже пора снимать розовые очки.       — Да пошел ты, Риддл, — процедил Гарри, сдерживая ярость в голосе.       Он развернулся, взглядом нашарив выход с территории. Место, где он смог бы вызвать такси. Стоило сделать шаг, как в спину тут же прилетело:       — Теперь понятно, почему на такого, как ты, поспорили.       — Что? — Гарри резко развернулся, приподняв бровь. — Что ты сказал?       Том оскалился и протянул по слогам:       — Ты ведь хотел правду? Вот она. Мы поспорили, что до конца учебы ты влюбишься в меня по уши. Победу будет ознаменовывать твое согласие пойти на ужин к моим родителям. Все должно было разворачиваться по другому сценарию, но пошло не по плану.       Гарри не сводил с Тома взгляда. Ему хотелось переспросить снова, будто он мог неправильно услышать ту истину, о которой просил. Вместо этого он лишь сглотнул, осознавая, что пауза затянулась; что он продолжал там стоять и смотреть на Тома; что его мир рушился и разлетался на тысячу острых осколков. Если до этой минуты внутри осталась лишь пустота, то сейчас все чувства всколыхнулись, поднялись со дна и стали грязными. Он почувствовал себя замаранным. Казалось, по нему потоптались, а внутри вновь все выжгли.       — Вот значит как? — протянул он медленно, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал. — Ты не подумал, что я мог согласиться из банальной вежливости?       — Конечно, — нахально ухмыльнулся Риддл. — Как и смотрел на меня пожирающим взглядом — это тоже из банальной вежливости. — Он сделал шаг навстречу и понизил голос: — Кстати, спасибо за секс — вот он был хорош. Хотя в конце уже не особо и хотелось.       Гарри молчал с секунду.       Выжжено, выжжено все — внутри не осталось ничего. Даже банальной обиды.       — На что спорили? — спросил он, силясь сделать голос деловитым.       — На деньги, конечно.       — Много?       — Тысяча фунтов, — сообщил Риддл и кинул на него странный нечитаемый взгляд.       Какой-то совсем несвойственный ему. Однако Гарри моргнул, и все пропало. Как иллюзия. И вот уже Риддл в своей манере ядовито усмехается, словно выиграл большой куш.       Да, хорошо подобрали кандидата: Том был полностью в его вкусе. Идеальный.       Вот только зачем он все рассказал? Совесть замучила?       Том мог промолчать, и Гарри бы никогда ничего не узнал. Он и так собирался уйти и забыть эти пять месяцев, как страшный сон. Тот, когда просыпаешься и остается мерзкое послевкусие, но понимаешь, что ничего из этого не происходило в реальности и постепенно забываешь, что за картинки сменяли друг друга. А потом и послевкусие пропадает.       Или это желание сделать больнее? Ведь, по его мнению, Гарри — влюбленный идиот. Наверное, стоило сказать спасибо за правду. Так было даже легче.       — Значит, тысяча, — произнес Гарри задумчиво, все еще держа в руках телефон. — Немного.       — В спорах деньги — не самое важное.       Самое важное — удовлетворить свое эго. Разумеется. Потешить себя.       Гарри опустил взгляд, открыл приложение и начал вбивать мейл по памяти, между делом замечая:       — Знаешь, Том, я стою намного-намного больше. Сегодня ты выиграл сумму, что превышает ставку в десять раз, — губы будто машинально растянулись в усмешке. — Надеюсь, привязка мейла к paypal есть?.. Хотя это не важно, — не сдержал он веселого смешка.       — Мне не нужны твои деньги.        — Поздравляю, — отсалютовал Гарри рукой с зажатым там до впивающихся углов телефоном и развернулся, собираясь уйти.       — Гарри…       — Не Гарри, — вернул он Тому его же слова, сказанные почти сутки назад.       Говорить больше было не о чем. Оставалось только вызвать такси и убраться отсюда раз и навсегда. Убраться подальше от Риддла. Он считал, что стоит много больше той суммы, чем отправил ему на счет. Но пусть Том потешит себя выигрышем, раз Гарри такой дурак, что попался на этот крючок — выигрыш действительно был справедливым.       Наверное, сегодня он стал по-настоящему взрослым, ведь ничто не взрослит так, как предательство.       Гарри шел вперед, сфокусировав невидящий взгляд на одной точке. Он двигался дальше, но чувствовал себя блуждающим по кругу в кромешной тьме. Потерянным и ничего не понимающим. Единственное, что он ясно осознавал: что нужно как можно быстрее оставить все в прошлом.       Если его продали за деньги… что ж с кем не бывает, верно?       Почему-то не было даже слез — он проверил. Коснулся щеки и задел веки. Хотя люди чаще плачут от жалости к себе, а Гарри не понимал, за что ему стоит себя жалеть. Это удел Риддла — пусть этим и занимается.