Цветы юности твоей

На полпути к "тайному" озеру Конохамару заявил, что устал и остальные двое с ходу подхватили его жалобы, поэтому пришлось идти на общественное. Сходить то сходили, вот только какого было разочарование, когда перед ними раскрылась не всё великолепие природы, а вся ущербность человечества. Жестяные помятые банки, целлофановые пакеты, пивные бутылки, приправленные окурками и прочими элементам прогрессивной цивилизации, которая, мать её так и этак, уже планирует осваивать Марс. Чтобы что? Намусорить и там? Сакура нахмурилась, осматривая стоянку человека современного, но не особо разумного, и мысленно выругалась. Наруто вздохнул, а дети разглядывали мусор без особого интереса. Моэги сложила руки на груди и буркнула себе под нос недовольное, Конохамару принялся пинать жестяную банку, а Удон опустился на пенёк. Какаши подошёл к деревянному, грубо сколоченному столу, что должен служить удобным подспорьем для уставших путников, а в итоге стал мусоросборником и окурконакопителем, ведь отдыхающие здесь прежде люди не удосужились прибрать за собой, поэтому пачки от чипсов и сигарет ветром раскидало по поляне, а бутылки так и стояли, некоторые даже наполовину полные, только вот чем именно знать упорно не хотелось. Он опустил рюкзак на скамейку и вынул оттуда что-то. Сакура заинтересованно заглянула ему за плечо. Удивилась, потом улыбнулась. Видимо, в отличие от наивных горожан, Какаши не питал несбыточных ожиданий в отношении чистоплотности и добросовестности человетцев и заранее предусмотрел исход посещения главного озера их поселка. Поэтому взял с собой перчатки и мусорные мешки. Наруто уселся на клочок нетоптаной травы, угрюмо озираясь. — Сходили на природу, — досадовал он. — Обратно пойдём? — Лучше сделаем полезное дело, — подбоченилась Сакура. Наруто непонимающе вскинул брови, Сакура кивнула на Какаши. Тот уже расправлял мусорный пакет. — О, сенсей, да вы гений! — тут же вскочил Наруто. Фактически «сенсеем» Какаши для Наруто уже не был, но мальчишке очень нравилось играть в ниндзя. Ребёнок, что с него возьмёшь. Хоть и восемнадцатилетний здоровый лоб. — А? — как-то даже опасливо обернулся тот через плечо. — Мы будем убираться? — спросил Наруто, не обращая внимание на замешательство Какаши, своим привычным радостно-восторженным тоном. — У вас есть ещё перчатки? И пакеты? Ну, я могу и без них... — Есть, — Какаши улыбнулся, маску он теперь носил редко, последний раз Сакура видела её только вечером позапрошлого дня, когда пришла поделиться, что уже осилила большую часть книги. Сакура и Наруто натянули перчатки пафосно и претенциозно. Рассмеялись тут же и принялись за уборку. Работа закипела. Дети, что до поры до времени слонялись по пляжу без дела вскоре подключись сами, увлечённые любопытством и живостью общего дела. Им тоже были выданы перчатки и пакеты, а также наказ не трогать разбитые бутылки. Поначалу дети действовали нерешительно и медленно, но в итоге втянулись и вот уже Конохамару и Моэги соревновались, кто отвоюет больше территории у мусора, владения двух феодалов чистоты стремительно росли. Удон же действовал, как всегда, задумчиво и очень аккуратно, стараясь вычистить под каждым раскидистым листом, заглянуть в каждое дупло (потому что как показала практика именно в дуплах или трухлявых пнях люди склонны устраивать мусорки, мьерда!) — Почему мы должны прибирать за этими... — Конохамару благоразумно проглотил последнее слово, ставя на землю пухлый мусорный мешок, вслед за ним пришла и Моэги. — Да! Почему они всё здесь за... — она закашлялась и не закончила, однако её растрёпанный и сердитый вид отчётливо и во всех красках писал все несказанные слова прямо на лице. — Как так вообще можно! — Просто, это называется безответственность, — пояснил Какаши, выгребая из пня мусор. — Большинство взрослых так и остались разбалованными детьми. — Но мы же не мусорим! — вспыхнула Моэги. — Так мы и не безответственные, — мудро заключил Конохамару. Какаши улыбнулся. — Да, вы не такие. И оставайтесь всегда ответственными и мыслящими, хорошо, ребята? — Да! — громовое разнеслось по лесу, вспугивая птиц из могучих крон. — Что ж, значит для планеты ещё не всё потеряно, — сказал Какаши и весело подмигнул воодушевлённой ребятне. Вернулась Сакура домой только к ужину. Вернулась уставшая, грязная и довольная. Мама с порога ворчливо заметила, что уже все поели, потому что её не дождаться и не дозвониться. Но сразу же пошла разогревать, всё так же недовольно причитая себе под нос. Сакура, улыбаясь, подошла к матери, что уже поставила сковороду с остывшим ужином на огонь, и чмокнула её в щёку. Мама взглянула на неё как-то странно, прищурилась, улыбнулась многозначительно, но Сакура сразу же заметив перемену вскинула указательный палец и мотнула головой. — Даже не начинай. Я просто тебя люблю. Мама подбоченилась — их общая с Сакурой черта, тяжело вздохнула и снисходительно улыбнулась, устало качая головой. Потом подняла взгляд, полный лучистых и таких красивых морщинок в уголках глаз, и улыбнулась в ответ. — И я тебя, котик. Новый день Сакура встретила в весьма хорошем расположении духа. Потянулась, сделала зарядку (в кои-то веке!), закинула полотенце на плечо и потопала умываться. Свежий утренний воздух из приоткрытых окон приятно холодил, раздувал растрёпанные волосы и ласкал ступни. Было настолько рано, что из кухни не доносилось ни приятного шкворчания, ни звуков телевизора и турецких сериалов, ни ароматов от которых рот стремительно наполнялся слюной, а живот требовательным урчанием. Да и есть совсем не хотелось — неизменная для Сакуры особенность раннего утра. Когда променад подошел к концу, она вышла на веранду, вдохнула полной грудью и облокотилась о перила, разглядывая небо, по которому густой яркостью апельсина расплескался рассвет. Спустилась и проверила розу, бережно провела по еще нераскрывшемуся бутону кончиками пальцев, едва-едва касаясь нежного основания. Первый уже начал сыпаться — она заметила несколько лепестков на свежескошенной траве, поэтому аккуратно обхватила розу и потянула. Лепестки легко и покорно осыпались ей в ладонь. Сакура оставила их в хрустальной тяжелой чашке на столе, а сама отправилась на разведку. Она толкнула калитку — та поддалась мягко и бесшумно, заботливо смазанными петлями. Первым ее увидел черный пес, но он только открыл глаза, так и оставшись лежать мордой на лапе. Наблюдал умным и слишком тоскливым взглядом. Сакура приложила палец к губам, пес моргнул. Она подошла ближе, медленно, осторожно опустилась на колени и положила руку на вымощенную плиткой дорожку. Ждала, пока пес сам потянется к ней. Много времени не потребовалось — он мазнул мокрым носом. Тогда Сакура улыбнулась и погладила старика. Ему понравилось, хвост дружелюбно завилял, а прежде серьезные глаза игриво заблестели. — Какой ты хороший, Лоцман. — Значит, догадалась? — услышала она приветливый голос. Подняла взгляд, почувствовала, как пес лизнул ей щеку и захохотала, подставляя руки. — Я тот еще детектив, — ответила она. — Но сложить два плюс два могу. Какаши улыбнулся, в руке он держал чашку чая, соблазнительно исходившую паром. — Дочитала? — Да, — победоносно произнесла она и интенсивно взъерошила шерсть разыгравшемуся Лоцману. Тот все танцевал вокруг нее, требуя безраздельного внимания. Ревнивец. — И как? — Прекрасно, — с восторгом отозвалась Сакура. — Никогда бы не подумала, что меня может зацепить любовный роман. Но вторая часть стала пыткой. Джейн — дура. Сначала попросила его рассказать ей все, а потом ходила и накручивала себя. Женщины. Сакура многозначительно вздохнула. — Мне думается, она поступила правильно, все-таки Рочестер ее обманул. — А что ему нужно было сказать? Милая, у меня сумасшедшая жена, которую я даже в жены брать не хотел, сидит на чердаке? — Сакура усмехнулась. Какаши пожал плечами. — Безвыходная ситуация. — Да, — кивнула Сакура. — В этом и суть. Конфликт! Неожиданный поворот. Прекрасное завершение. Это безумно интересно! Он опустился рядом и тоже гладил Лоцмана, а пес и не знал к кому податься, столько внимания! — Но, боже мой, какой же противный был этот пастор, так и хотелось ему... — Сакура не договорила, вовремя оборвав себя, не пристало девушке произносить вульгарности. Но по веселому взгляду Какаши она поняла, что ее прекрасно поняли и без слов. Не сдержала подкатившего смеха. — Меня восхищает самоотверженность мистера Рочестера, он знатный, но в то же время не сомневался, спасая из горящего дома слуг. — А меня восхищает Джейн, ее сила воли, веры и стойкость принципов. Их взгляды столкнулись и Сакуре показалось, что сейчас он говорил больше, чем позволяли слова. Она запнулась, но опустила взгляд, весело и нежно улыбнувшись. — И она вернулась к нему. — Да, вернулась, — подтвердил Какаши задумчиво, тоном, в котором проглядывалась невесомая и светлая печаль. С чердаком закончили к вечеру, теперь он походил на уютную полноценную комнату с несколькими стеллажами, на которых плотным рядом расположились любимые книги и только один зазор на средней полке прямо посередине выдавал незавершенностью. — Совсем забыла, — Сакура шлепнула себя по лбу. — Что? — отозвался Какаши, протирая старый сундук. — Книгу принести забыла, — с досадой произнесла она и тут же встрепенулась. — Сейчас сбегаю. — Не нужно, — возразил он. Сакура опешила, вопросительно вздернула брови. — Если она тебе понравилась, то я хочу, чтобы это был подарок. Она ответила слегка смущенной, но необычайно довольной улыбкой. Это книга, определенно заняла особое положение на полке ее сердца. Когда спустились, Сакура окинула взглядом коробки книг, громоздящиеся одна на другой. У нее загорелись глаза от предвкушения новых историй. — А у вас есть похожие? Тоже классика какая-нибудь любовная? — спросила она, оборачиваясь. — Классика есть, — Какаши хмыкнул, — а вот похожее... Не успел он договорить, как Сакура подскочила, воодушевленная и напористая. — В какой коробке? — Вон в той, — указал он на нужную, но поспешил добавить. — Но Сакура... И опять осекся. — Я возьму их? — она набрала себе несколько томов, как хомяк, что запасается вкусным. — Можно? Какаши тяжело вздохнул, предвкушая чем обернется этот восторг неофита и одобрительно кивнул. Сакура запрыгала на месте, ее так и подмывало начать читать. Но она тут же взяла себя в руки и, конечно это потребовало огромного усилия воли, аккуратной стопочкой отложила их на тумбу у входа. Чинно поправила платье и совсем невозмутимая села пить чай. Они провозились целый день и теперь яркое закатное солнце ласково раскидывало золото цветастой крошки по стене, столу и доскам пола. Дом наполнился теплым светом, словно водой, враз став живым. Он дышал, думал. В нем жила история и мысли, чувства, сплетение чьих-то рук и любви. Она вздохнула, задумчивая и умиротворенная. Они молчали. Какаши тоже наблюдал за игрой света. Такая приятная, почти осязаемая тишина. Казалось, в один миг мир застыл, время остановилось и все стало хорошо. Да, именно. Хорошо. Но минуты не замерли, просто притаились, юркие и недосягаемые они ускорили бег. Закатное солнце скрылось, забрав с собой чарующе полные волны, оставляя взамен только приятную грусть прожитых воспоминаний. Из мыслей обоих вывел раздавшийся в дверь стук. Они переглянулись и Сакура поняла, что Какаши никого не ждал. Не дождавшись, когда впустят, в дом ввалился незнакомый Сакуре мужчина с очень знакомым игривым блеском в глазах, а за ним она разглядела скромную молодую женщину, очевидно, не слишком одобряющую такой вандальный приход в гости. — Обито, Рин? — Какаши поднялся со стула, удивленный и озадаченный. Обито сгреб его в охапку и прижал так сильно, что перехватило дыхание. Сакура засмеялась, увидев в этой сцене такой похожий темперамент ее собственных друзей. За несколько минут она успела познакомиться с внезапными гостями. Те самые люди с фотографии. И Рин, вопреки догадкам Сакуры, оказалась вовсе не девушкой Какаши, а женой Обито и, по совместительству, их общей подругой детства. Оказывается, в свое время у них тоже сформировалось сакральное трио. Сакура с легкой улыбкой отметила, что, похоже, именно так образуются самые крепкие дружеские союзы. Обито, хоть и походил на Саске так, что она сразу распознала в нем Учиху, но характером совершенно несвойственным для этой династии совершенно выбивал ее из колеи. А вот Рин — скромная, в меру разговорчивая и вдумчивая, сразу покорила сердце Сакуры. Так что она сразу поспешила подсесть к новой знакомой, увлекшись интересной беседой. Когда на землю упали последние сумерки, Обито спохватился, ударив себя по ляжкам. — Мы то только на денек и выбрались. Какаши, давай костер организуем, картошку на углях запечём, грибы пожарим. Знаешь какие я шампиньоны нашел. — Надеюсь не рядом с дорогой, — произнес Какаши слишком серьезно, но Сакура сразу распознала смешинку в голосе. — Обижаешь! — хмыкнул Обито, но слишком весело для обиженного и полный энтузиазма вскочил с дивана. Какаши только плечами пожал и нехотя поплелся за слишком энергичным другом. Рин и Сакура остались одни. Их взгляды встретились и Сакура увидела в глазах Рин лукавых чертиков. — Так вы встречаетесь? — спросила она без обиняков, но приглушенно, чтобы точно никто не подслушал. Сакура аж подпрыгнула на стуле, залившись густым багрянцем огнем вспыхнувшим на щеках. Сконфужено перебирала в пальцах подол летнего платья. — Нет, — отозвалась она, пытаясь выдавить невозмутимость. Лицо Рин преобразилось в удивлении. — Странно, вы так друг на друга посматривали, — даже с неким разочарованием протянула она, но тут же отмахнулась и вернула доброе расположение духа. — Так вы здесь почти тренировочный кружок открыли? Сакура засмеялась и кивнула. — Почти. Я думала, что так будет правильно, все-таки... — и тут она запнулась, веселость оборвалась лопнувшей струной и Сакура произнесла глухо, — Рин, ты не знаешь что случилось у Какаши? Почему его... выгнали из Федерации? Рин печально вздохнула, обнимая ладонями еще теплую кружку. — Знаю, — она медлила, — этот конфликт назревал давно. В спорте, как и в любой другой организации наступает момент, когда деньги и связи становятся выше чести. Некоторые не хотят принимать такой расклад вещей, поэтому система выкидывает их, даже несмотря на предыдущие заслуги. Сакура слушала внимательно, практически не дыша. Она понимала к чему клонит Рин. — Какаши всегда был слишком справедливым и честным. Он входил в состав судей и не стал подсуживать тем, кому надо и засуживать тех, кому не должна достаться победа. В конце концов его просто выжили. Рин потупилась в кружку с недопитым чаем, она разделяла и понимала его боль, Сакура прекрасно видела эту душевную и такую прекрасную связь. Она обняла ее ладони руками и улыбнулась. — Я думаю, все будет хорошо, — произнесла Сакура и отчего-то она точно знала, что это правда. Не прошло и пятнадцати минут, как Обито позвал всех к костру, а Рин, спохватившись, занялась подготовкой шампиньонов и картошки, в чем ей с готовностью помогла Сакура. Делов то — хорошенько промыть. Когда все было готово и все благополучно устраивались у костра, Сакура отошла за чайником и набрала Наруто, предчувствие чего-то нехорошего поселилось и скребло. Он не ответил на звонок, но это не удивительно — уже ночь. Хорошо, что она вовремя отправила маме сообщение где и почему задержится. Та не возражала, прекрасно зная, что если ее дочь и свяжется с плохой компанией, то только в роли главаря. Тяжело выдохнув в пустоту, она откинула плохие мысли — сейчас и правда поздно, а Наруто слишком любит хорошо поспать, поэтому не удивительно, что отключил телефон. Кое-как успокоившись, Сакура взяла чайник и вышла из дома. Во дворе уже разносилось мелодичное бренчание. Она невольно улыбнулась звукам гитары. Села на свободное и приготовлено специально для нее место на самодельной скамейке из кирпичей и досок, устроившись рядом с Рин. Какаши расположился напротив, а вот Обито просто венчал сборище, как приглашенный бард. Они насаживали на шпажки сырые шампиньоны и поджаривали, пока Обито наигрывал простые и знакомые всем мелодии, напевая приятным бархатным баритоном. Рин держала целых две шпажки, ведь кормить горе-барда кому-то надо! Когда музыка смолкла и Обито с охотой принялся за еду, Сакура спросила: — А из современного что-нибудь можете наиграть? — Могу, но не буду, — расхохотался он. — Я больше старое люблю. "Я тоже", — подумала Сакура, бросив мимолетный взгляд на бывшего тренера и чуть не прыснула. — И можно на "ты", — сказал Обито, — нас еще в мамонты записывать рано! Она улыбнулась и кивнула. Через несколько песен Обито устал и с концами отставил гитару, принимаясь рассказывать истории, видимо, его подтрунивал факт совершенно нового слушателя. — А он рассказывал, где шрам схлопотал? — спросил Обито, кивая на Какаши. Сакура помотала головой. — Так, я лучше пойду еще чайник поставлю, — отозвался Какаши, поднимаясь с пенька. Обито хмыкнул ему в спину и вернулся вниманием к благодарной слушательнице. — Обстояло все так, значится... — он хлопнул и потер ладоши, заговорщицки понижая голос. — Мы тогда совсем еще дети были, по деревьям лазали как мартышки. Обито обернулся на жену. — Помнишь, Рин? — с доброй усмешкой теплым воспоминаниям. — Конечно! У меня каждый раз сердце в пятки уходило, горн... древесные козлы, — нравоучительно, но с веселыми нотками ответила она. — Да ладно тебе, — махнул Обито, — ты и сама была не прочь подурачится. Рин пренебрежительно хмыкнула, но на щеках расцвели розы. — Так вот! — вернулся он к рассказу и Сакуре. — Был у нас домик на дереве, база так сказать. Я тогда заболел и выйти не смог, Рин в летнем лагере, так Какаши один пошел. А там сидит и слышит какой-то жалобное такое, протяжное. Оказалось, что котенок, подросший конечно, но все равно котенок, почти на самом верху дерева, где у нас домик был, сидит и слезть боится. Так Какаши недолго думая и полез беднягу спасать. Я почему это знаю, тогда уже прибежать к подножью дерева успел, предчувствие неспокойное одолело, даже проснулся от лихорадки. И вижу, как он уже на самый верх забрался и подцепил котенка, спускаться начал, но тут ветка оборвалась и они в разные стороны с этим котенком полетели. Котенку то ничего совсем, все-таки животинка ловкая, а вот Какаши неудачно упал, напоролся на железяку, которую мы прежде не убрали с земли, потому что не увидели, она вся лишайником поросла, и полоснула его, когда падал. Тогда меня такой страх пробрал, а он ничего, встал, только рукой глаз прикрывает, в из-под пальцев кровь течет. Тут я оцепенение скинул и к нему подбежал, под руку взял, да вовремя, он на мне так и повис. Как довел его до дома уже и не вспомню, все в тумане было. Он сделал драматическую паузу, Сакура слушала так внимательно, что совсем не моргала. А потом Обито рассмеялся, ударяя себя по коленям. — Когда скорая приехала, я сказал что с ним поеду, чтобы если нужно они глаз мой забрали и ему пересадили. Правда, оказалось, что это так не работает... Обито почесал затылок. За веселостью скрывалась тревога, которая даже спустя столько нет не оставила его в покое. Рин хмыкнула и обратилась к Сакуре, поглядывая на Обито. — Знаешь зачем он это рассказал? Чтобы собой похвастаться. Точно тебе говорю, — кивнула она сама себе важно и знающе. — Эй, нет! — встрепенулся Обито. — Я про Какаши рассказывал, что он с детства такой сердобольный! — Да-да, конечно, — скептично отозвалась Рин. Сакура засмеялась, не выдержав напора этой забавной перепалки. Но где-то в глубине неприятно шкрябнула мысль о Наруто, а может и Саске, но ему точно звонить и писать сейчас смысла не было, только Фугаку злить. Предчувствие. Странное и тревожное. Но тут же на телефон пришло сообщение, будто Наруто почувствовал ее беспокойство. В паре фраз написал о том, что все нормально и извинился, что не ответил сразу. Она убрала телефон в карман, но до конца не поверила его словам. Обито принялся наигрывать что-то из собственного репертуара, а, быть может, от балды, но выходило неплохо. Гулко стрекотали сверчки, а воздух наполнился ароматов картошки, что допекалась на углях. Они горели в полумраке на удивление светлой ночи волшебной россыпью янтаря. Сакура взглянула на небо, чистое, густо усыпанное мириадами звёзд. Невольно поежилась, растерла плечи. Костра нет и ночная прохлада дала о себе знать. Она отвлеклась от неба, только когда на плечи упала легкая ткань мягкого и теплого пледа. Сакура обернулась, зарделась, столкнувшись взглядом с Какаши. Робко улыбнулась. Он кивнул ей и так же закутал Рин, которая в свою очередь ворошила угли и закапывала в них почти готовую картошку. — А мне? — отозвался Обито, перебрав струны, аккомпанировав собственному негодованию. — А ты сиди и мерзни, — усмехнулся Какаши, скрестив руки на груди. — Ты ужасный друг, — заворчал Обито. Рин хохотнула и поднялась. — Давайте пройдемся, тогда и согреешься. Я давно не была в лесу, а сейчас такая светлая и прекрасная ночь. Она поднялась на носочки и потянулась, чертя руками полукруг. — Сакура, ты как? Не устала? — Совсем нет, — бодро отозвалась Сакура и тоже поднялась, запахиваясь пледом. — Что только не придумают, лишь бы пледом не делиться, — хмыкнул Обито деланно недовольно, но глаза выдавали предвкушение походом. Какаши вздохнул, пожал плечами, выдавая капитуляцию меньшинства, и отправился в дом за фонариком. Прогулка выдалась замечательной: музыку гитары сменила тихая мелодия природы. Луна рисовала бледным силуэты, небрежно проводя краской по холсту ночи. Воздух ночного леса, напоенный ароматом распустившихся цветов с едва различимой ноткой прелых листьев и хвои, влажный, дурманил предвкушением чуда. Они как-то само собой разделились по двое, стесненные узостью дороги. Рин и Обито шли вперед, тропа одна, поэтому заплутать не выйдет. А вот Сакура шла рядом с Какаши, который то и дело поглядывал на небо, что хорошо проглядывалось сквозь зазор между кронами смешенного леса. Луна ярко светила четким белым кругом. Сакура не помнила такой прекрасной ночи. По правде говоря, она совсем редко выходила из дома, когда на мир падала вуаль сна. В городе звезд все равно не видно, а на даче как-то и не доводилось из-за раннего режима. Возможно только в детстве, когда бабушка показывала ей всю прелесть волшебства, состоящего не в магии, а в окружающем мире. Она скользнула взглядом по его профилю, про себя отметив, что Какаши, должно быть, сильно вымотался. Выглядел уставшим, но довольным, с едва различимой задумчивой полуулыбкой. "Как хорошо, что у нас есть друзья", — подумалось Сакуре, невольная улыбка поселилась и на ее губах. Она и не заметила, как Обито и Рин ушли далеко вперед, оставляя их наедине. — Где они? — спросил Какаши, только сейчас, как и Сакура увидев пропажу. Она пожала плечами, а потом заметила мелькнувший свет фонаря и указала. — Должно быть, забыли про нас, — засмеялась она. Какаши понимающе вздохнул. Еще некоторое время они шли вот так, медленно, меж теней деревьев, укрытые сумраком ночи. Дух леса дурманил мысли, позволяя забыть о нерешительности и просто жить. Между пришедшей мыслью и случившимся действием прозвучал интервал в пять стуков влюбленного сердца. Сакура нашла его руку. Он сжал ее ладонь в ответ.