Цветы юности твоей

Через маленькую щелку оставленной открытой форточки сочился свежий, пропитанный прохладой летнего дождя, ветерок, напоенный медовым запахом чайной розы. Дождь не прекращался всю ночь, время от времени то сбавляя, то набирая темп, отбивая ритм колыбельной, которую пел всем, кто мог услышать. Под эту глухую мягкую дробь всегда сладко спалось. И этот раз не стал исключением. В симфонию ароматов ворвался инородный, густой, горячий, приятно кислый. На грудь навалилась тяжесть, выбив с шумом воздух. Сакура проснулась, машинально подняла голову, распахнула глаза и тут же оцепенела, столкнувшись с парой жёлтых, как золотые блюдца, глаз. Махнушка требовательно мяукнула. Сакура хохотнула про себя и погладила плутовку. В комнате — сумерки, тучи все еще не выпустили небо из крепких объятий. Она аккуратно пересадила кошку на диван и свесила ноги, потянулась. Последнее, что помнила, как Какаши рассказывал ей сказку, а не страшилку. Вот и уснула, совсем как дитё, под сказку, правда, которую раньше не слышала. Про жимолость и тёрн. Сакура покопалась в воспоминаниях и поняла, что конец то так и не услышала — уснула. Улыбнулась чему-то светлому и тёплому, мягко плещущемуся в груди, скользнула по гостиной взглядом: награды всякие, грамоты, фотографии, наверное, родителей, а на каминной полочке нарисованный портрет девушки, такой большой, что даже с дивана Сакура могла разглядеть красивые завитки плетущейся лозы на приятно зелёном фоне. Она подошла, залюбовалась мягким, добрым лицом, лучистыми глазами и завораживающей улыбкой, которую тут же узнала. А выгравированная на раме надпись гласила: "Жимолость". Сакура провела большим пальцем по раме, собирая засевшую в бороздке пыль, и улыбнулась в тон девушки с портрета. Потом вновь окинула взглядом гостиную и её окутала тень глубокой грусти. Сама собой пришла мысль, что их больше нет. Возможно нет очень давно. Ни терна, ни жимолости. Сакура вошла в кухню, здесь её чуть не сбил большой чёрный пёс, который стремительно, совсем не по-стариковски, выскочил на улицу, сжимая в пасти что-то съестное, и звонко клацая когтями по полу. — Доброе утро, — сразу заметил её Какаши, что стоял у плиты. На сковородке шкворчало, а на круглом, накрытом нежно-голубой скатертью столе, уже были сложены пирамидкой румяные оладьи. — Чего это он? — спросила Сакура, присаживаясь к стенке. —Мм?.. — отозвался он задумчиво. — А... да это у него привычка такая — убегать, если получилось ухватить кусок съестного. Даже если я сам его ему дал. Сколько лет прошло, а он не привыкнет, что я его не ругаю. Представить страшно, что с ним такого делали бывшие хозяева, чтобы так зашугать беднягу. — Он из приюта? — спросила Сакура, обнимая себя за колени. — Ага, — Какаши ловко и аккуратно перевернул оладьи тонкой железной лопаткой. Она вздохнула. Человек — царь зверей, мать его. — А как его зовут? — Скажу, как только дочитаешь книжку, — он повернулся и заговорщицки подмигнул. Неприятное ощущение от мыслей о человеческой жестокости отступило и Сакура улыбнулась, принимая уговор. Какаши разлил по кружкам ароматный чай. Сакура заметила в миске, рядом с тарелкой оладьев, розовые лепестки. А в симпатичном стеклянном заварнике с крышкой в виде пробки плавали уже обесцвеченные, тонкие. Она поднесла кружку ко рту и пригубила: розовый запах мешался с мягкой терпкостью зелёного чая. — Здесь роза? — с нескрываемым восторгом спросила Сакура, хоть сама знала это наверняка. Аромат розы на языке преобразился в привкус: яркий, тёплый, нежно обволакивающий. — Да, — улыбнулся Какаши, отправил последнюю партию оладьев в тарелку, отключил газ и отставил чугунную сковородку, которая явно верой и правдой служила ещё его бабушке. Сел напротив. Без маски, только повязка закрывала искусственный глаз. Улыбался так мягко, даже ласково, что Сакура зарделась, удерживая кружку у самого носа, пытаясь за ней спрятаться, но взгляд не отводила. Впрочем, почти сразу его внимание стало рассеянным, он задумчиво склонил голову. — Обещают дождливую неделю, и, кажется, скоро начнётся настоящий ливень, а он может сбить все цветки. Поэтому собрал их. Пока немного, но они только начали раскрываться, постепенно кусты превратятся в розовые облака. Это чудо, если хорошо подумать. А ты чего не ешь? — А? — Сакура чуть не подпрыгнула, когда он вновь обратил взгляд к ней. — Задумалась... — уклончиво ответила она, смущённо опуская глаза, будто рассматривала чай, на самом дне которого вихрем кружила пара чаинок. — Природа — настоящее чудо. Как жаль, что её всё меньше. Мы перестаём ценить то, что имеем. Красоту. Чужую жизнь и свою. Это так... паршиво. Здесь, на даче, я поняла, что не могла даже по настоящему вдохнуть за эти годы спешки. А сейчас... сейчас мне хорошо. И спокойно. Впервые за долгое время. — Понимаю, — он улыбнулся и отпил чай. — Поэтому и переехал сюда. Конфликт с Федерацией стал для меня переломным. И я решил, что пора отдохнуть, подумать, разобраться в себе и остановится. Правда, думал, останусь на месяц, а в итоге живу уже пол года. — Я бы не отказалась и годик здесь пожить, — хохотнула Сакура задорно, — зимой, должно быть, особенно чудесно. А в городе только грязь. Я даже не помню, когда последний раз играла в снежки. А вот Наруто я бы не отказалась снега за шиворот напихать. — Бедный Наруто, — засмеялся Какаши. — А Саске как поживает? Сакура тяжело вздохнула. — Я давно его не видела. Весь год отец ему продыху не давал, выпуск, ведь, поступление. В общем, ахтунг. Какаши нахмурился сочувственно. — Но он обещал приехать, — ободряюще заверила Сакура, но после паузы добавила угрюмо, — когда-нибудь. — Я уверен, что он найдёт свой путь, — улыбнулся Какаши. Сакура кивнула и взяла оладушек. Посмотрела на призывно блестевшее румяное тесто и заключила: — Ох, и потолстею же за это лето. Мне с таким рационом не помешает возобновить тренировки, — и с удовольствием отправила его в рот. Неделя и правда выдалась дождливая и вот, только в понедельник показалось солнце, приветливо заглядывая в прорези хлопковых штор. Сакура читала. Странно, но ей даже нравилось! Кто бы мог подумать. Мама бы пришла в восторге, узнав, что её дочери понравился любовный роман. Но Сакура не собиралась давать ей такой козырь и вполне успешно прятала книгу, когда выходила из комнаты. Мама, конечно, уже давно не имела привычки шариться без спроса по её вещам, однако, предосторожность лишней не будет. Изредка навещала Какаши, помогала с уборкой, а сегодня решила угостить его вкусным ужином. Родители уехали на рыбалку, а значит никто не будет мешать ей хозяйничать на кухне. Сакура любила готовить одна, ведь в одиночестве можно расслабиться, поразмыслить и готовить в своё удовольствие, не выслушивая ежесекундные мамины наставления. Сакура и сама моментами понимала, что мама права, но внутренняя Сакура с каждым таким нравоучением вставала в боевую стойку и не делала то, что правильно просто из принципа. Она достала пачку булгура, отсыпала с лихвой, промыла хорошенько. Залила крутым кипятком и плотно накрыла крышкой, чтобы настоялся. Почистила лук, благо дома оказался ещё и красный — салатный, поэтому под нож пошли оба. Нарезала тонкие полукольца, а когда полезла за солью, то не смогла найти. Выругалась, сполоснула руки, накрыла пузатой крышкой нарезанный лук и вышла. Окинула взглядом калитку параллельного дома, вздохнула, ибо знала — сейчас Какаши там нет и вернётся он только к ужину. Поэтому направилась по утрамбованной машинами земляной дороге, посредине которой живой цветастой бороздкой росли ромашки, тысячелистник и ещё не зацветшая пижма. Только свернула на улицу, где жил Наруто, как тут же тишину солнечного дня с треском разорвали детский гомон и весёлые визги. А оказалось всё до очевидного просто — к нему приехал троюродные братья и сестрёнка. Детский сад штаны на лямках. Она улыбнулась, наблюдая как Наруто показушничает с весёлой широкой улыбкой: на согнутых, в демонстрации собственной силы и мышц, руках повисли братишка и сестренка весело хохоча. Конохамару и Моэги, значит, как всегда, неугомонны, а вот Удон привычно сидел поодаль и с рассудительным любопытством наблюдал этим балаганом. Сакура тронула тихого мальчишку за плечо и дружелюбно поздоровалась, он обернулся и ответил ей застенчивой улыбкой. А вот этот клубок из одного здорового балбеса и двух поменьше не обращал на её присутствие никакого внимания. — Эй-ей! — Наруто со смехом повалился на задницу, будто этим двоим удалось его побороть и Конохамару не упустил момента прописать ему захват. — Задушите же! Ну, всё, хватит, хватит! Аха-ха-ха! Угомонитесь, мелюзга! — Нам скучно, братишка! Скучно! — затянул Конохамару даже не думая выпускать Наруто, а Моэги начала щекотать поверженного врага. Сакура не могла больше выносить вида этой экзекуции и сказала, предварительно прыснув в ладонь: — Так! А ну отставить! Вы что, решили мне друга угробить? Все встрепенулись, Наруто удивлённо поприветствовал Сакуру, вытирая намокшие от смеха глаза. А вот опешившего Конохамару Моэги застала врасплох предательской щекоткой и они покатились по земле в неравной борьбе не на жизнь, а на смерть, представляя собой пыльное перекати-поле. Наруто ловко схватил их и разнял, будто нашкодивших котят за шкирку. Теперь одежде, что только мгновение назад белела, чистая и почти парадная, позавидовали бы трубочисты. — Отряхнитесь хоть... вот и влетит же вам от тёти. — Тут поможет только стирка, — глубокомысленно изрекла Сакура и детишки принялись активно отряхивать одежду. — Э-э, похоже придётся нам с тобой прощаться с жизнью, — со вздохом произнёс Конохамару, глядя на безуспешные попытки Моэги привести себя в порядок. Та скорбно понурила голову. Сакура чуть было не рассмеялась от такой наиграно трогательной сцены. — Ну, не съедят же вас за это, — подбодрила она и поймала два обречённых взгляда. — Не съедят, но матушка сказала, что, если измажутся, то стирать будут сами. Руками. — пояснил Удон и двое сорванцов ещё больше понурились. — Неплохая подготовка к труду и обороне, — засмеялась Сакура. Ну ничего, от ручной стирки ещё никто не умирал. — Мы будем первыми! — возмутилась Моэги, вот кому эта идея больше всех приходилась не по душе. — Они просто избалованные, — сказал Наруто, — вот и родаки решили за их воспитание взяться. — Правильно, — кивнула Сакура. — Но они так не счита-а-ают, — протянул Наруто и покосился на хмурых сорванцов. — Ничего, вот постираете вещи и будем считать это боевым крещением, — улыбнулась она примирительно, заглядывая в детские лица. Они, кажется, оттаивали. — Да и вообще, ты вроде сказал, что вам скучно, да? Конохомару шмыгнул носом и угрюмо кивнул. — А хотите я с вами потренируюсь? — Бесполезно, я уже пр... — не успел Наруто договорить, как раздались радостные согласные вопли. Наруто фыркнул, взглянув на расплывшуюся в довольной улыбке Сакуру и сказал: — Ну, вы и предатели! Вернулась домой Сакура в приподнятом настроении, потому что в голове созрел очень подлый, но восхитительный план. А вот когда она насыпала принесённой соли в солонку и открыла ящик, чтобы убрать туда пачку, то чуть не поперхнулась — соль лежала себе тихо и мирно на месте, а ещё одна и вовсе не начатая пачка вальяжно привалилась к стенке и смотрела на неё презрительно-надменно своей вопиюще красной яркой и непростительно огромной надписью: СОЛЬ. Она бы выругалась, если бы её не распирал смех. Как она могла не заметить соль? Но ведь она точно помнила, что её здесь не лежало! Ох, ну и чертовщина. Может, опять домовой шалит? Бабуля всегда списывала все странные явления, что в основном были следствием собственного невнимания и забывчивости, на домового. Сакура выдохнула, усмехнулась собственным мыслям и принялась доготавливать ужин. Кухню заполнил тяжёлый, солоноватый запах жареного лука с морковью. Обжарив разбухший булгур с овощами, она добавила специй и немного кипятка, прикрыла крышкой и выключила огонь. Когда сковорода немного остыла, то добавила свежий лук, помидоры и огурцы к остальному, перемешала и вновь прикрыла. Всё было готово. Теперь же оставалось дождаться, когда Какаши вернётся домой. Это произошло быстро, Сакура успела прочитать лишь дюжину страниц книги, как на телефон пришла пригласительная смс-ка со смайликом в виде улыбающегося мопса. Она невольно весело усмехнулась от мысли, что, похоже, возраст всего лишь условность, собрала нужное и отправилась в путь. Ужинали в гостиной. Маленький пухлый телевизор — раритет прошлого столетия, зиял черной пустотой экрана напротив дивана, Сакура с удивлением поняла, что не заметила его за всё время прибывания в гостях. В доме витал дух прошлого и от этого почему-то становилось тепло. Вязаные круглые салфетки, вышитая льняная скатерть, фарфоровые слоны в серванте, хлопковые лимонные шторы и картины в самодельных резных рамах. Прекрасные картины. Какаши нашёл их, когда они с Сакурой разгребали чердак. В основном пейзажи, он сказал, что местные и что даже знает, где именно те места. — Покажете? — спросила Сакура, засмотревшись на чарующие виды. — Конечно, — просто отозвался Какаши. — Только путь не близки, но оно того стоит. Сакура довольно улыбнулась и отправила в рот ложку обжаренного булгура с оранжевым, зелёным и красным. Ужин вышел даже лучше, чем она могла надеется. А говорят, что влюблённые пересаливают — вздор! — Вы так и не до рассказали ту сказку, — вспомнила Сакура, отхлебнув мятный чай и ловко утаив, что сама прослушала окончание, потому что уснула. — Какую? — удивился Какаши, но тут же изменился в лице и протянул: — А-а... понял. Про терн и жимолость? Сакура кивнула. — Жимолость оплела Терн. Теперь он больше не стыдился своих сухих шипов и бесплодных ветвей, потому что Жимолость закрыла его несовершенство лозами и расцвела. Жимолость нашла убежище и защиту в его безжизненных шипах, а Тёрн наконец-то понял, каково это — цвести. — Симбиоз, — улыбнулась Сакура. — Да, — отозвался Какаши, улыбнулся и задумчиво взглянул на портрет, что стоял на каминной полке. Ранним утром следующего дня, Сакура объявилась у дома Наруто без предупреждения, но не в четыре утра, а в половину седьмого. Смотрела в его окно выходящее на улицу и хитро улыбалась, набирая номер. Даже она услышала приглушенный звук его рингтона, после чего увидела тень за тюлем. Она не сомневалась, что он проспит. Спешно натянув футболку выглянул в окно и помахал ей, следы сна на его лице отпечатались забавными полосами по обе щёки, словно усы как у лиса. Она не успела заскучать, перед ней в шеренгу уже выстроились дети. Четверо. Включая, конечно, Наруто. Самого неугомонного, беспечного и до безобразия милого. Он уже широко улыбался и был готов к новым свершениям. К семи часам солнце стало припекать активнее и утренняя приятная прохлада неспешно уступала место привычной духоте и жару. Так даже лучше. Заниматься летом легче, тело уже разогрето до предела и не нужно тратить время на долгую разминку. Разве что панамки и кепки обязательны — иначе не ровен час схлопотать солнечный удар. Они дошли до просторного луга, окутанного высоким смешенным лесом. Полотном стелилась зелень, кое-где пробивалась высокая трава, а вкраплениями драгоценного бисера виднелись звездочки-цветы. В тени высокого раскидистого дерева их уже поджидала тёмная фигура. Словно ниндзя из японских сказаний к объёмному стволу прислонился Какаши и что-то увлечённо читал. Но не успели они подойти близко, как он уже убрал книжицу. — Вы вовремя, — улыбнулась Сакура с ехидцей. Все люди не идеальны и их любимый тренер не исключение — Какаши всегда опаздывал, что она обязательно ему припоминала. Он засмеялся, опять в своей маске, так, что лица почти не видно, и поприветствовал всех. Дети удивились, Моэги задёргала Сакуру за руку, удивлённо спросив, кто этот странный незнакомец. Когда все были друг другу представлены, то началась тренировка. Конохамару даже воодушевился, ему понравился забавный дядька, быть может, потому что мальчишка слишком падок на фильмы о мастерах тайных искусств. Даже всегда вялый Удон раскачался и тренировка задалась хорошо. Время пролетело незаметно, только когда солнце поднялось в зенит, Какаши объявил тренировку законченной. Дети возмущённо запротестовали. Сакура улыбнулась, видя, что сделала всё правильно, когда попросила Какаши позаниматься с детьми. Порешали на том, чтобы пойти перекусить чего-нибудь, собраться после двух здесь же и отправиться в лес, к озеру. У входа в посёлок они разделились, теперь Сакура шла с Какаши наедине. Она довольно и смущённо улыбалась, разглядывая дорожку под ногами. — Эти детишки мне очень кого-то напоминают, — улыбнулся он, стягивая маску. — Нет, — отрезала Сакура. — Во первых, ничего общего. А во вторых, мы были намного старше. — Да, — отозвался он задумчиво. — Это ведь... сколько вам уже? — Восемнадцать, — лукаво констатировала она. — Никогда не чувствовал себя настолько старым, — засмеялся Какаши. — Вы и не старый. Всего шесть лет прошло, — просто пожала плечами Сакура и тут же переменила тему, — Будем дальше разбирать чердак? — Я думаю сейчас тебе не помешало бы отдохнуть и перекусить. Хорошо потренировались. Активные дети, и, довольно, послушные. Сакура аж передернуло от такого заявления. — Ну нет, они только с вами послушные, а так те ещё чертята. — Просто ко всем детям нужен особый педагогический подход, — сказал Какаши и остановился. Пришли. — А можно мне к вам? — напросилась Сакура, без тени былого смущения, даже удивившись собственной смелости. — У вас чай вкуснее, да и вообще... Какаши взглянул на неё странно так, испытующе, будто подозревая, что она во что-то ещё его втянуть удумала. Но только мягко улыбнулся и пригласил входить. Сакуре нравилось в этом доме — в нем жила загадка, уют и едва уловимая печаль. Но еще больше ей нравилось находиться рядом с Какаши. Даже начало казаться, что между ними возникает прочная, хоть и едва уловимая связь. Она могла с охотой довольствоваться простой дружбой. Его присутствие отзывалось спокойствием и теплом. А ещё с ним интересно. Вот и сейчас, когда чай уже дымил, источая призывный аромат розы с чабрецом, он принялся рассказывать очередную историю из жизни. Сакура поймала себя на улыбке и спохватившись решила выдать невозмутимое лицо, однако ничего не вышло и она по-прежнему сидела так, улыбаясь словно дура. Дура, которой кроме чашки вкусного чая, разговора и спокойствия больше ничего и не нужно.