Цветы юности твоей

Домой Сакура пришла счастливая, с выкрашенными соком пальцами и миской спелой малины в руках. Между ними не состоялось вменяемого диалога, но все читалось во взгляде. Как в его, так и в ее собственном. Неловкая благодарность, улыбки, а самое главное — приглашение на озеро ровно в семь утра завтрашнего дня. Матушка встретила ее удивленная, но предусмотрительно смолчала, не жилая спугнуть мечтательную влюбленность лишними расспросами. Ей ли не знать, как ведет себя девушка, получившая взаимность на собственные чувства. Сакура увидела лишь улыбку на ее губах, понимающую и совсем легкую. Встрепенулась, откинула наваждение, но сияющей радости не скрыть — выдают глаза. Она отвернулась, поставив чашку на стол. — У нас с отцом, кстати, заканчивается отпуск, поэтому завтра часов в пять поедем домой. Ты с нами? — Нет! — Слишком импульсивно ответила Сакура и залилась краской, отвернулась. — Просто я… Цветы надо поливать, твои же, между прочим. Знаешь как быстро высыхает почва? По стеклам окон как назло забарабанил предательский дождь. — Бабушка, когда приедет? — спросила Сакура, переводя тему. — Должна на днях, — задумчиво произнесла мама. — Ну что ж, раз ты сама вызвалась, то на тебе дом и мои чахлики. По крайней мере, пока не приедет бабушка. — Я согласна остаться и подольше, — сказала Сакура. — По бабуле соскучилась, да и ноутбук у меня есть, не заскучаю. Правда, мобильный интернет здесь ни к черту. Но она уже знала, как решить эту проблему. — Конечно, ты уже такая взрослая, — сказала мама, потрепав Сакуру за щеку, отчего та вспыхнула алее розы, — я вижу, что тебе здесь нравится. А лучшее для матери — видеть счастье дочери. А после обычным материнских тисканий заправила выпавшую прядку за ухо совсем смущенной Сакуре, ласковым движением руки. Сакура улыбнулась ей и подумала, что когда-нибудь поделится своим секретом, но это будет потом. Пока эти чувства останутся тайной для других. Прекрасной тайной, которая объединяет ее хранителей крепче любых других уз. После ужина она поднялась к себе и рухнула на кровать. Принялась читать первый попавшийся роман из стопки принесенных. Но слова читались, перечитывались, непонятные и далекие. Сейчас мысли занимало совсем другое. Сакура бросила бесполезное дело, положила раскрытую книгу на грудь и обняла, нежно и ласково, беззвучно рассмеявшись чему-то своему. Сон не шел. Она поднялась, отдёрнула шторы и взглянула в яркое ночное небо, усеянное мириадами звезд, зажжённых рукой небрежно расплескавшего бисер краски художника. Тучи совсем ушли, вопреки заверению синоптиков. И Сакура очень надеялась, что утро выдастся таким же чистым. Она уверена — грядущий день станет одним из важных. Таких, какими обычно привыкли делиться старики за кружкой горячего, ароматного чая в морщинистым теплых руках. Утро следующего дня задалось солнечным. Проводив родителей, Сакура быстро перекусила, захватив и с собой немного еды, термос. Она любила гулять на природе, особенно если под рукой горячий чай. Заперев дом, она вышла. Преодолев расстояние до соседней калитки, взялась за ручку, замерла, вдохнула по глубже, расплылась в задумчивой мягкости, точно вспомнив, как стояла здесь в первый раз, совсем недавно, а кажется — целую вечность назад. Не успела открыть, ручка повернулась сама. Какаши очутился перед ней. После неловкого приветствия, побрели по дороге к лесу. Шли в странном молчании, пропитанном ожиданием и сладостью спелой клубники. Тучи хмурые, подгоняемые ветром плыли резво, как бежали по небосклону дымчатые кони. Солнце попеременно то светило, то исчезало. Повезло, что ушли тучи, будто их разогнала чья-то заботливая рука. Но несмотря на пасмурность предыдущего дня и морозную ночь, воздух, насквозь пропитанный зноем последних дней, все еще отзывался дружелюбным теплом. В лесу пахло дождем и нектаром цветущего медовника. Птицы трещали без умолку, перешептываясь и сплетничая о всяком. Оба подстроились в удобный каждому темп. Сакура непринужденно шагала, бросая взгляды на картину раскинувшегося леса, с его темно-зелеными дебрями, узловатыми и корявыми стволами лиственниц, на которых то тут, то там оранжевел мягкими дисками съедобный трутовик. Трухлявыми бревнами поваленных ветром деревьев густо поросших ягелем и лишайником, с россыпью тусклых опят грибов. Она сцепила руки за спиной, поглощённая отстранённой мыслью, но неконтролируемый взгляд сам собой нашел его профиль. Сакура расцвела пышно багряным и потупилась. Предвкушение чего-то жило внутри приятной щекоткой и так хотелось, чтобы дорога не кончалась. Какаши раздвинул ветви раскидистой дикой сливы и пропустил Сакуру вперед. Она улыбнулась ему, проходя, заглянула в глаза, такие задумчивые и полные необычно живого блеска, как ночное небо, в которое стремятся искры костра. Оказались на тайном озере. Вдалеке Сакура заприметила лебедей, они белой полосой удалялись прочь, но даже эта мимолетная встреча, заставила ее затаить дыхание. Она никогда не видела лебедей вот так, на природе. Совсем иное чувство, когда в неволе. Чудеса. Сакура хотела показать Какаши лебедей, но не нашла его рядом. Только через мгновение поняла — он возится в камышах. Удивилась, но тут же заметила лодку, ту самую, что нашел Наруто. Она подошла ближе, он спустил плоскодонку на воду, а потом развернул сложенный брезент. — Весла, — произнесла Сакура, осматривая запрятанный клад. — Я нашел их в камышах, — ответил Какаши и отправил находку в лодку. — Когда? Он только улыбнулся на ее вопрос. Зайдя в воду, Какаши придерживал борт. Жестом пригласил Сакуру. Она только кивнула, смущенная в обличительной радости. Какаши подал ей руку. Сакура забралась в лодку и села на доску скамейки. Через минуту уже оказались на середине озера. Теперь Сакура могла любоваться в зеркало воды, обрамленное орнаментом из цветущих кувшинок, густо рассыпанных золотыми крошками по краям. Небо чистое и лазурное, открытое, необыкновенно глубокое, бесконечное. Солнце скользнуло по воде яркими лучами, едва колеблемая она играла причудливыми зайчиками, чарующе прекрасная. Сакура не верила, что это происходит, странно яркий сон, а оттого непринужденно улыбалась, рассматривая прекрасные пейзажи. Но самое невероятное заметилось случайно, скользнув по его лицу, она распознала смущение. Никогда еще Какаши не казался ей настолько милым, как в это мгновения. Она начала диалог не о чем, он отвечал. Натянутость ушла быстро, неловкость растворилась, как вечерние тучи. Похоже книги действительно сближают. Жаль, что вчера Сакура не смогла прочитать и строчки. Впрочем… — Ты не рассказал продолжение, — очаровательно улыбнулась Сакура, взглянув на него прямо, без робости. Какаши опешил, задумался. — Что именно? Сакура выдохнула засмеявшись. «Учитель всегда был таким рассеянным…» — Стих. Мы были здесь, на лодке, когда… Он кивнул и Сакура умолкла, только наблюдала. Какаши отвел взгляд, ветер погнал мелкие волны. Лодку убаюкивающе покачивало, а птицы все подпевали пробуждающемуся дню. То тут, то там всплески и серебристые бока рыб. Здесь соединилось прошлое и настоящие, а, вероятно, и будущее. Их будущее, сотканное вязью нити прописных слов. — Тогда трава полей густая С медовым запахом нектара Вьюнком сплетёт воспоминанья О летнем, дорогом, печальном. Но пройдёт время и вернётся Пусть с запозданьем, то же солнце. И расцветут опять — в тот день Цветы юности твоей. Сакура слушала и воображение рисовало его родителей, так же сидящих на этой лодке и совершенно так же смотревших друг на друга, как смотрели сейчас они. Она их не знала, не видела, но чувство давно растворившейся во времени тревоги и любви томили сердце. И чьей была эта давно забытая, поросшая мхом и водорослями лодка? Чье это, такое тайное, но родное место? И чья это любовь, что так согревает? Должно быть, ее собственная. А возможно ли? Но исключить не получится. Она подалась вперед, взяла его лица в ладони и поцеловала мягкие, полуоткрывшиеся в изумлении губы. Да, верно, никакие героини тех самых романов не сделали бы подобной дерзости, а ждали и ждали, и ждали. Но ей так хотелось ускорить развязку собственной, уж слишком затянувшейся истории, приблизить кульминацию, чтобы позже познать спокойствие тихих, безмятежных волн. Это не по правилам, но правила и клише ведь и существуют, чтобы их нарушать? Сакура закрыла глаза, отдаваясь мгновению чувств. С решительностью отступило смущение, но теперь, в моменте осознав все случившееся она заалела цветом вишни. Отпрянула. А он улыбнулся ей ласково, совсем растеряв былую краску. Какаши приблизился к ней, рука легла на затылок. Он поцеловал ее в лоб. Тот самый, который она в себе не любила, потому что память и по сей день хранила воспоминания о жестоких детских насмешках. Потом он прижался к месту поцелуя щекой, немного шершавой, но от этого приятной. Обнял ее и выдохнул так легко и спокойно, что в душе расцвело и брызнуло росой на щеки. Сакура не знала почему, но по слезы не унимались, все текли и текли. Тихие, незаметные, как будто и не ее вовсе. Отголосок прошлых жизней? Она усмехнулась этим чудаковатым мыслям и прижалась к нему сильнее. От воды поднималось тепло, но Сакура знала — если он выпустит ее сейчас, то она замерзнет. Он не выпустил, согревал. А сердце билось, ровное, безмятежное. Время незаметно утекало, солнце поднималось к зениту. Когда тени исчезли, они сошли на берег, нетвердым шагом. Оттягивали расставание, замедляясь и останавливаясь, чтобы набрать мяты у озера и шалфея на поле. Но вот и развилка, а дальше нужно идти. Время не ждет и дела тоже. Сакура выдохнула, оказавшись в пустом доме. Поднялась к себе и поймала ускользающую сеть. Набрала давно сохраненный номер, позвонила провайдеру. У нее намечались грандиозные планы насчет своей дальнейшей жизни, и теперь уж точно никто не смог бы ее остановить.