Принцесса Лисица

Прошёл год с того дня, как две маленькие принцессы появились на свет. За это время они подросли и стали неразлучны, словно солнце и луна, такие разные, но всегда рядом. Их смех наполнял залы Рубинового дворца, а детские игры стали самым ярким светом в его холодных коридорах. В одном из залов, устланном мягким ковром, сидели две девочки, весело перекатывая между собой золотой мячик. Их лица сияли счастьем, наивным и искренним, как только у детей бывает. В комнату вошла молодая женщина с доброй улыбкой. Звали её Лилиан — она была их няней, наставницей и тихой опорой с самых первых дней. Завидев её, девочки воскликнули и, шатаясь на ножках, побежали к ней. Лили с лёгкостью подхватила обеих на руки и прошла к диванчику у кофейного столика, заваленного книгами. Она опустилась на мягкие подушки, усадив девочек на колени, и взяла в руки том с тиснёным названием: «Правители Обелии». — Сегодня вы уже достаточно взрослые, чтобы узнать о прошлом нашей великой империи, — произнесла она с лёгкой торжественностью и перелистнула первую страницу. Перед девочками начали мелькать портреты императоров прошлых эпох, а Лили, словно сказочница, рассказывала об их подвигах, судьбах, славе и трагедиях. Наконец, она перевернула страницу и замерла: — А вот и он… нынешний император Обелии, Клод де Эльджео. Ваш отец. Атанасия, с сияющими глазами, радостно захлопала в ладоши и начала тыкать пальчиком в изображение, смеясь. Напротив, Нарумика — сдержанная, будто взрослый в теле ребёнка — нахмурилась. Она пристально посмотрела на портрет, а затем коротким ударом крошечной ладошки стукнула его. Лили невольно вздрогнула от неожиданности. Атанасия вздрогнула тоже и всхлипнула, но тут же оказалась в объятиях сестры. Наруко нежно прижала её к себе, тихо шепча успокаивающие слова. Горничная наблюдала за этой сценой с мягкой улыбкой. Как бы ни были малы эти дети — их связь была глубже, чем могла показаться.

***

Сегодня — наш день рождения. Нам с сестрёнкой исполнилось по пять лет. Нас поздравляют горничные, дарят украшенные коробочки, сладости и ленты. Я — Атанасия, дочь Императора, хотя этого я пока не понимаю. А моя сестра — Нарумико, моя защита, моё солнце. Мы похожи и не похожи одновременно. У меня волосы золотисто-жёлтые, вьющиеся и мягкие, как персиковый пух. Глаза — цветом топаза, как у папы, а щёки — такие пухлые, что Нару обожает их мять. У неё волосы прямые, цвета спелой пшеницы, длинные до самой талии. Глаза — небо в ясный день. А на щёчках у неё — усики, как у лисички. Мне нравится их трогать. Нару всегда заботится обо мне. Даже когда я заболела в прошлом году, она приготовила мне еду — впервые, с помощью Лили и книги рецептов. Она боялась, но не сдалась. Солнце нежно освещало поляну, усыпанную цветами. Мы с сестрой сидели там, наслаждаясь покоем. Нарумика плела венок из полевых цветов и, закончив, надела его мне на голову. Я сияла — и она сияла вместе со мной.

***

После того как Нарумика аккуратно надела на голову Атанасии венок из полевых цветов, младшая принцесса с радостью захлопала в ладоши. — Давай играть в прятки! — весело предложила она, её голос звенел, как колокольчик. Нарумика с улыбкой кивнула, закрывая глаза и прижимая ладошки к лицу. — Один… два… три… — начала она считать, — ...девяносто восемь… девяносто девять… сто! Я иду искать! Открыв глаза, она принялась осматривать поляну. Вокруг, зацветшие кустарники, цветы и небольшие деревья образовывали уютный лабиринт. Девочка с лёгкостью пробежалась между ними, заглядывая под каждую ветку и в каждый уголок. Но Атанасии нигде не было видно. Прошло больше двадцати минут. Веселье в глазах Нарумика постепенно угасало. Вместо него появилось беспокойство. Что-то, едва уловимое, защемило в груди — словно чей-то тревожный зов эхом отозвался в её сердце. Она резко остановилась, вслушиваясь в тишину, и вдруг почувствовала: что-то не так. Без раздумий она сорвалась с места. Ветер трепал её волосы, солнечные лучи мигали сквозь листву, но она не замечала ни света, ни тени — только бежала, ведомая инстинктом. Пробежав сквозь заросли и миновав аллею, Нарумико оказалась у самого края сада, где начинались внутренние дворцовые строения. Там, у старой арки, стояли двое незнакомцев. Один — с золотыми волосами, другой — с алыми, как кровь. Их фигуры были напряжённы, лица скрывались, повернутые от неё. И тогда Нарумико услышала. Слабый всхлип. Её сердце сжалось. Она сразу поняла — это Атанасия. Ни секунды не колеблясь, она бросилась вперёд. Девочка вбежала в тень арки, и, обогнув мужчин, увидела сестру, прижавшуюся к стене. Та дрожала, её глаза были полны слёз. В следующий миг Нарумико уже обнимала её, крепко и надёжно, как только могла. — Всё хорошо… Я с тобой, — прошептала она, глядя на незнакомцев с решимостью, не свойственной пятилетнему ребёнку.