Мой дом там, где ты

День, когда на нагретые тёплыми лучами улицы упала исполинская тень, заполнился жителям Сигансины намертво. Горожане застыли от немого ужаса. Глядели неверяще на громадные, лишенные кожи красные пальцы, которым под силу надломить каменные кольца, что служат защитой человечеству, стерев напрочь ощущение безопасности. Огромное, обезображенное лицо возвышалось над стеной и безмолвно говорило людям об их ничтожности и слабости. Титан явил миру себя, чтобы они вспомнили, почему существуют в заточении. Словно человек заигрался в безмятежность и иллюзию недосягаемости людоедов. Стена, что казалась такой высокой и нерушимой, прорвалась мгновенно и легко, точно рыхлая, старая доска. В открывшуюся дыру ворвалась чума, которая распалась на тысячи голых, искореженных туловищ и они были движимы лишь одним инстинктом. Голодом. Хаос захлестнул город подобно лавине, мощной и беспощадной. Жители бежали, не разбирая дороги, преград, таких же ошалелых прохожих, ломая в панике ноги и шеи, в то время как титаны возвышались над головами и хрустели костями втоптанных жертв. Серая каменная кладка багровела от расплескавшихся крови и внутренностей тех, кто угодил в руки титанов. Дороги трескались под массивной поступью, крыши домов осыпались как сушенные листья. Воздух загустел, пропитался тяжёлым, металлическим привкусом. Запахом отчаянья и боли. Люди бежали сквозь воцарившейся безумие к единственному шансу на спасение — кораблям. Они смогли унести немногих счастливчиков во внутренние земли, прочь от смерти, разрухи и улыбающихся кровавой улыбкой титанов. В тот день человечество потеряло один из трёх щитов, много плодородной земли и почти весь кислород за стеной Роза. С прибытием беженцев, нехватка воздуха на ее территории стала почти буквальной, ровно так же как и нехватка продовольствий. Через пару дней после прорыва Марии нагрянула новая беда. Ганс Фриц*, нынешний король и хозяин Стен, сдался в руки подкравшийся к нему старости. Он уже давно потерялся во времени, не вникая ни в судьбу своих подданных, ни граждан ни даже в свою собственную. Разум увядающего монарха укрылся белёсой пеленой. Все что он делал изо дня в день, это восседал на позолоченном стуле, со стражей по бокам, и глядел в пустеющий кувшин с терпким вином, покоящимся на ближайшим столике. Лорд Род Рейсс тихо негодовал от немощности короля, и как бы сильно он не хотел замены главной фигуры королевства, это было неизбежно. Только узкий круг людей знал истину о королевской семье, в то время как большинству нужен был сильный и здравый лидер, к которому приходят на поклон чиновники, главы сельских хозяйств и владельцы торговых кварталов. Род знал, что нынешний наследник сыграет свою роль гораздо лучше отца, который был одной ногой в забытие. И он знал, что в будущем это обернётся ему куда более серьезными возможностями.

***

Внезапно созванный Совет прямиком в королевском дворце негласно утверждал всю свою значимость. Эту встречу откладывали несколько раз, специально для того, чтобы дождаться возвращения нового главнокомандующего разведкорпуса Эрвина Смита из последней зачистки земель от гигантов. Многие члены совета были недовольны тем, что приходилось ожидать главу разведкорпуса, однако собрание требовало визита всех значимых лиц в стране. Эрвин сменил быстрый шаг на размеренный у самых дверей и вошел в зал, слегка поклонившись собравшимся участникам заседания. Несмотря на спешку, мужчина выглядел безукоризненно. Высокий, широкоплечный, с мужественным шармом голубых глаз и золотистых волос. Вежливость Смита располагала к себе, а источаемая сила проглядывалась даже под толстым слоем военной формы. — Доброго дня, уважаемые члены совета, — сказал Эрвин. Лорды, верховный главнокомандующий, главы военной полиции и горнизона кивнули ему в ответ. — Приветствуем, Эрвин. Мужчина прошёл к свободным стульям, задвинутым к длинному столу, что тянулся почти через всю комнату, и на его месте оказалась полная противоположность Смиту. На пороге застыл невысокий, темноволосый молодой человек. Крылья свободы на спине, такие же как и командующего разведкорпуса, говорили сами за себя, в отличие от самого брюнета. Казалось, он и не думает раскрывать рта, предпочитая обводить собравшихся серьезным взглядом серых глаз. Эрвин, словно догадываясь о том, что его подчиненный не найдётся с приветствием, перехватил инициативу. — Позвольте представить новоиспечённого капитана разведкорпуса, Леви, — произнёс Смит с легкой улыбкой. Мужчины в зале оглядывали представшего разведчика с плохо скрываемым пренебрежением. Словно знали кто он, откуда и где его настоящее место. Даже в сидячем положении, на одном с ним уровне, члены совета глядели на него свысока. — Добро пожаловать, капитан. Присаживайтесь, — послышалось от кого-то из присутствующих. Леви чувствовал неприязнь так, словно она касалась кожи, но ради репутации своего командира и своей собственной постарался не выдавать взаимности. Как бы то ни было, теперь ему придётся свыкаться с встречами не только с титанами, но и с теми, кого бы бы он с радостью скормил бы этим тварям. Поприветствовав всех, Леви прошёл в зал и занял место рядом с Эрвином. — До сих пор думаешь, что я здесь нужен? — спросил он, чуть склонившись в сторону командующего. Смит, уже слегка привыкший к мрачному настрою молодого человека, лишь тихо усмехнулся. — Новое звание обязывает не только руководить новобранцами. Тебе стоит бывать в свете, слушать о чем говорят, знать с кем стоит общаться, а кого лучше избегать. Я бы не настаивал на этом попросту, Леви. Леви сложил руки ну груди, про себя цыкнув от того, что отчасти Эрвин был прав. Нужно учиться вести себя под стать цивилизованному обществу, если он хочет стать его частью. Однако только не сейчас, не когда титаны бродят по улицам, которые ещё пару дней назад полнились ребятней, семьями, купцами и ремесленниками. — Сейчас настали тяжелые времена, — встав из-за стола, начал говорить невысокий, зрелый мужчина — Род Рейсс. — Человечество уже давно находится на грани вымирания, и эта грань разрушилась пару дней назад вместе с воротами в Сигансине. Этот удар нужно перенести стойко, и поможет нам новая надежда. С горестью сообщаю вам, что наш король, Ганс Фриц, больше не сможет вести за собой людей, и на его место встанет принцесса… «Не сможет вести людей за собой… как же? Как будто он когда-либо кого-то вёл за собой. Разве что стражу в сортир, чтобы не упасть прямиком в отхожую яму.» — про себя думал Леви. Он находился на поверхности не так долго, но этого времени хватило, чтобы разочароваться. Бедность, неравенство слоев общества, взятки и разбой были здесь таким же обычным делом, как в Подземном городе. Леви наивно полагал, что под солнечным светом люди и живут честно, мирно и спокойно. Что еды и воды всем хватает, и что никто не упрекает тебя за то, что ты родился вдали от столицы. Реальность была совсем иная, и новоиспеченный капитан был уверен, что все дело было в властях, которые плевать хотели на насущные проблемы горожан. Мысли, крутящиеся в голове, принесли в спокойствие Леви раздражение. Собственные убеждения о том, что теперь он должен разделять участь Эрвина находиться в обществе этих пустоголовых слюнтяев стали ослабевать с каждой секундой и каждым словом, которое произносил низкорослый аристократ. — Мы должны очищать ворота Марии от этой ходячей мерзости, а не сидеть здесь и сопли жевать, — процедил Леви, насупившись. — Думаю, новая глава государства, это довольно весомый повод для того, чтобы сложить оружие на пару часов, — подумерил его пыл командующий. Ожидание последнего участника совета только подогревало нервозность. Окинув беглым взглядом зал, Леви понял, что напряжение исходило не только от него. Многие участники совета то и дело поглядывали на дверь, кто-то опускал глаза на часы, кто-то постукивал ногой по полу. Брюнет удержался от усмешки вслух, но в уме фыркнул: «Да уж, высший свет общества… Не припомню, чтобы принцессы опаздывали на собственное собрание.» Желая размять ноги и проветрить голову, Леви встал из-за стола, стараясь не греметь стулом об пол, но при всей его аккуратности, в тишине этот звук прозвучал слишком громко. — Отлучусь на пару минут, — коротко пояснил капитан, и направился к выходу из комнаты, собирая по пути хмурые взгляды. Коридор встретил молодого человека прохладой сквозняка, который проносился от одного конца к другому. Леви вдохнул полной грудью, чувствуя как давление в висках плавно отступает. Так намного лучше. Этот зал, при всей своей просторности, слишком мал для столь большого количества вздернутых носов. Единственными здравыми головами были военные представители, пусть и совсем из других подразделений. Леви глянул по сторонам, и погодя пару секунд, побрел вперёд, между трепещущими на стенах факелами, что слабо освещали темноту коридора. Вокруг тоже стояла тишина, но она, на удивление, не давила, наоборот была приятна. Леви шагал вперёд, уверившись в своём одиночестве, как впереди послышался стук каблуков. Коридор был слегка узковат, но потолок высокий, и звон шагов отдавался эхом от каменных стен. Капитан сощурился, глядя на приближающийся невысокий силуэт. Определённо женский. Огонь на стенах отбрасывал слишком тусклый свет, чтобы рассмотреть незнакомку. Фигура приближалась быстро, широко вышагивая — явно торопилась, настолько что в полутьме не замечала идущего навстречу человека. Леви тут же понял, кто столь стремительно направлялся к двери, из которой он сам недавно вышел. Он отодвинулся в правую сторону, чтобы принцесса смогла наконец обрадовать совет своим появлением, но девушка, ушедшая в свои мысли, шагнула в сторону брюнета. Капитан метнулся влево, и она запоздала дернулась в ту же сторону. В воздухе запахло свежей влажной травой, лошадиной гривой и немного соломой. — Что ты дела… — Леви тут же осекся, и напрягся от собственных слов. Вырвалось неосознанно, машинально. Обращаться на «ты» и таким недовольным тоном к королевской особе было верхом грубости даже для него. Однако, осознание, которое пришло к нему спустя мгновенье, заставило тело и дальше находиться в оцепенении. Рыжие волосы, аристократичная хрупкость, и это странное метание из стороны в сторону. Когда-то давно, в другой далекой жизни, этот момент он уже проживал. Делил с маленьким человеком, который согрел оборванца из подземного города горячим чаем и крендельками на Рождество. И этим маленьким человеком оказалась девушка, стоящая сейчас перед ним. — Простите, — буркнул Леви, понимая что это лучшее, что можно произнести, пусть даже он был совсем не виноват в неуклюжести девушки. Он снова посторонился, давая той дорогу. Принцесса вскинула голову и уставилась на молодого человека перед собой. Она выросла. Корсет поверх рубашки обтягивал узкую талию, а брюки облегали круглые бёдра. Длинные рыжие волосы свободно струились по плечам и спине. В этом свете они казались совсем тёмными, так же как и глаза, но Леви вспомнил, что они были зелёные. Невысокая, даже маленькая. Капитану казалось, что он выше ее на сантиметр или два. Девушка удивленно хлопнула ресницами, и на ее лице заиграло извиняющиеся выражение. — Право, это вы простите, я сейчас сама не своя, — сказала она, неловко улыбнувшись, и не дожидаясь ответа, обошла разведчика и зашагала в сторону зала совета. Стук каблуков вновь зазвучал по коридору, отдаляясь с каждой секундой. Леви медленно отвёл взгляд, уставившись в пустоту. Вот так раз. Жизнь по настоящему удивительна. Ты можешь столкнуться с теми, кого совсем не ждёшь увидеть столь легко и непринуждённо, словно так и должно было случиться. Было только одно разочарование. Она не вспомнила его. В глазах не промелькнуло узнавание, и даже интереса не было. Лишь беглый взгляд и дежурные фразы. «А чего ты ждал, дурень?» — подумал про себя Леви. По правде говоря, капитан и сам вряд ли вспомнил бы рыжеволосую принцессу, если бы это не было столь значимым днём в его жизни. Тогда он впервые оказался на Поверхности, впервые увидел снег, почувствовал свежий морозный воздух и… попробовал сладкий, горячий чёрный чай. Хотя, возможно, такие зелёные глаза все равно отпечатались в памяти Леви, встреть он эту девушку в трущобах. Капитан приказал себе откинуть прочь мысли, которые теперь роились в голове и отдавались лёгкой болью в висках. Организм находился в постоянном напряжении — тело от изнуряющих тренировок, полетов, езды верхом, а сознание — от вечных просчетов решений, переживаний за жизни товарищей. Боль от потери самых близких ему людей ещё была слишком свежей. Леви сжимал рукоятку лезвия так, что выступали вены и белела кожа каждый раз, когда пасть титана захлопывалась возле пролетающего мимо разведчика. От предсмертных криков сводило зубы, а сердце сжималось словно от тысячи игл. Он даже не пытался врать самому себе, что боится вновь увидеть смерть. Это было неизбежно, как-будто даже естественно, когда ты надеваешь куртку с крыльями на спине, выходишь за пределы ворот в большой, жестокий мир, но не смотря на осознание потерь, Леви все равно боялся этого как огня. Нынешнее повышение в капитана делало только хуже, подтверждало его ответственность за последствия экспедиций. Постояв так ещё немного, Леви вдруг понял, что все участники собрания наконец в сборе, и теперь задерживал заседание только он. Усмехнувшись самому себе, он поспешил к двери и зайдя в зал, быстро занял своё место рядом с Эрвином. Слово по прежнему было за невысоким мужчиной — Рейссом. Ох не нравился он капитану. С виду ничем не примечательный, откормленный белый воротничок, но что-то подсказывало брюнету — этот человек не так прост как кажется. Возможно, Леви раздражало его выпирающие из костюма брюхо, или манера речи, но истинная причина была абсолютна не важна, лишь собственное чутьё. Принцесса сидела возле Рода, в самом конце длинного стола, и их спины разбивали слабые, скромно играющие сквозь занавески лучи. Утреннее солнце только начинало пробуждаться, и небосвод был ещё матовым, нежно-голубым полотном. Девушка выглядела тревожной. Старалась держаться стойко, но Леви уловил ее нервные движения, покусывания нижней губы, перебирание пальцами кольца на правой руке. Боится. Выросшая среди сливок общества, белоручка, получавшая с рождения всё, начиная от деревянной коняшки-качалки, и заканчивая собственной каретой, с позолоченными сидениями. Наверняка избалованная и капризная. Род говорил о коронации, о новой надежде и о том, что всем сейчас нужно проявить мужество во благо государства. Рейсс сидит так высоко на своей колокольне, но не знает о мужестве ни черта. Не знает, как люди еле сводили концы с концами ещё до пролома стены, не говоря уже об ужасе, в котором варились теперь. Леви едва подавил желание сморщится от пустоты громких слов лорда. Он краем глаза покосился в сторону сидевшей девушки. Ее имя прозвучало до того, как капитан вернулся в зал, но вот участники совета стали разбавлять монолог Рейсса своими голосами, среди которых прозвучало обращение к принцессе. «Эффи». — …самое главное сейчас — решить вопрос с перенаселением за стеной Роза. Запасов с таким наплывом горожан едва ли хватит на неделю, учитывая что пополнять погреба нам нечем, — сказал лорд Джозеф. «Надо было позаботиться о независимости каждого города, а не размещать сельские угодья и скот лишь на самом краю королевства.» — фыркнул в уме Леви. Даже ему, далёкому от управления государством человеку это было ясно как божий день. Эрвин уловил подтекст в словах Джозефа слишком быстро, и лицо его помрачнело. — И что Вы предлагаете? — спросил командующий разведкорпусом участников заседания. Принцесса перевела взгляд на Смита, стала смотреть изучающе. Леви заметил ее интерес, наблюдая осторожно, почти невесомо. «Так пялится. Разведчиков чтоли не видела?» Вопрос Эрвина повис в звенящей тишине. Собравшиеся участники заседания переглянулись между собой, оттянув момент ещё немного, и Род Рейсс наконец произнёс: — Мы отправим большую часть пришедших беженцев на зачистку вместо солдатов разведки. Слова эхом отдались в голове, заставив кожу всего тела похолодеть. Смит, сидевший на своём месте с ровной, прямой осанкой, медленно откинулся на спинку стула. На его спокойном доселе лице отразился неподдельный шок. Леви слегка дернулся в сторону от услышанного. Его брови вскинулись в изумлении, а после грозно свелись на переносице. Не может быть. Они не могут быть такими бездушными. Жизнь невозможно хрупка и скоротечна. Ее забирает старость, болезнь, или же титан. Не человек. — Вы в своём уме? — субординация, этикет, высшие звания лордов, королей и принцесс покатились для капитана в пропасть. Он знал, что им плевать было на судьбы простого народа, но не думал, что члены совета могут быть настолько жестокими. — Кто вы такие, чтобы лишать жизн… — Леви! — голос Эрвина раздался звонко и грозно, обрывая разведчика. Мужчина впился в брюнета взглядом, который безмолвно приказывал ему немедленно замолчать. Он находился на Поверхности так мало, и ещё меньше в должности капитана разведки — нельзя было оставлять дурное впечатление, впервые оказавшись на заседании важных чинов. — Не забывайте где Вы находитесь, и к кому обращаетесь, капитан, — низким голосом произнёс верховный главнокомандующий, медленно, предостерегающе. Леви посмотрел на него, сверкая холодным, острым льдом в ответ, однако затих. Не из-за главы всех военных подразделений — из-за Смита. Молодой человек все ещё был полным тихой ярости, но пришлось сдержать шипы при себе. Леви слегка откинулся назад, сжав руки в кулаки под столом. Эффи, тонущая в своём огромном кресле, нервно сглотнула от поднявшихся криков возмущения. Она не была удивлена или обескуражена. Уже знала об этом предложении. Возможно, из-за этого девушка и была такой подавленной. — А Вы предлагаете людям умереть с голоду? — вопросил Джозеф, сморщившись в сторону разведчика. — Долго ли они протянут так, набившись как мухи в бутылку? — Я предлагаю не быть для людей палачами, — огрызнулся Леви. Можно было терпеть многое, но далеко не всё. — Много Вы знаете о том, как устроен мир, капитан, — хмыкнул мужчина. — Учтите, что голод и холод дойдёт и до разведкорпуса. Или Вы забыли о том, откуда берётся продовольствие? Точка кипения замаячила на горизонте. Лицо Леви оставалось бесстрастным, только морщина между бровей становилась глубже, но сжатые под столом пальцы захрустели суставами. Брюнет представлял, что это конечности не его, а жалкого заносчивого лорда, и хрустят они не столь слабо, а громко, надламываясь и крошась в порошок. — Поверьте, мы никогда не забываем, как и кем добывается хлеб насущный, — медленно и четко проговорил Эрвин. Тон учтив, черты лица не искажены гневом, но вот глаза были сощурены, сверкая недобрым синим огоньком. Громкие речи, демонстрацию всезнания ещё можно вытерпеть, но оскорбление его солдат и вершение судеб горожан было сверх сил даже для спокойного и терпеливого командующего. — Господа, довольно, — оборвал их Рейсс, и даже поднялся со своего места, чтобы внимание переключилось наверняка. — К сожалению, лорд Джозеф озвучил единственный вариант, при котором мы сможем выиграть время и не лишиться всех селян и урожая. Это тяжело, но необходимо. Зазвенели голоса остальных присутствующих участников совета. Кто-то подтверждал решение об ссылке горожан в Марию, что кишела плотоядными тварями, кто-то говорил, что нужно пересмотреть ещё много законов, кто-то хотел напомнить об укреплении стен, во избежание ещё одного вторжения титанов. Зал, где решали судьбу человечества, превратился в рынок, на котором продали ничего не стоящие для верхушки пешки за возможность и дальше хлестать вино из бочек и есть запечённых уток на обед. Леви глядел перед собой, и пространство вокруг смазалось, замылилось. Возможно, конец их мира придёт гораздо раньше, чем титаны поглотят людей всех без остатка. Апокалипсис наступит тогда, когда брат начнёт убивать брата, сосед соседа, а монарх своих подданных, что поклялся оберегать. Стоит ли браться за меч и идти навстречу безвольному полчищу гигантов, защищать жителей стен, когда они обесценивают саму жизнь. Столько потерь, крови и страданий осталось за спиной. Неужели все зазря? — Этого не будет, — раздался тонкий женский голос. Он ворвался в гущу мужских обсуждений столь резко, что заставил всех обратить взгляд к принцессе, что вскочила со своего места. — Мы не отправим. Ни одного человека. За стену, — отчеканила Эффи по слогам. Она старалась говорить строго, но ее голос слегка подрагивал. Леви нахмурился. Решила выделиться не только женскими формами? Брюнет откинулся на спинку стула ещё немного, чтобы обзор на девушку стал лучше. Внутри что-то заскреблось, и капитан почувствовал… облегчение. Слабое, хлипкое, но такое нужное. Это походило на невесомый, едва уловимый глоток свежего воздуха среди едкого удушливого дыма от разыгравшегося огня. Все взгляды устремились на Эффи. Принцесса почувствовала, как кожа покрылась мурашками, а ладошки начали потеть от волнения. Прожив всю жизнь в замке, с диадемой на макушке, она толком не умела отдавать приказов. Все ее обращения к фрейлинам, горничным и гвардейцам больше походили на просьбы. Прежде ей не приходилось вкладывать в голос сталь и повелительный тон, и собственные слова показались чуждыми. Было необычно приказывать по-настоящему, но решение лордов о судьбе беженцев было чудовищно, и заговорила девушка гораздо быстрее, чем смогла обдумать свою речь. Однако, она не жалела. — При всем уважении, Ваше Высочество, боюсь это неизбежно, — произнёс Джозеф более аккуратно, чем в сторону Леви. — При всем уважении, милорд, боюсь, что решение будет за мной, — парировала принцесса. Внутренности клокотали, но она старалась не выдаваться, держаться уверенне. — Я клянусь, что найду выход из этой ситуации, и смогу спасти и людей, и наши запасы, — сказала после недолгой паузы девушка, вперившись взглядом в деревянную поверхность стола. Страх неудачи уже начинал покусывать, затягивать тревожный узел в животе, но ещё больше она боялась даже подумать о том, как невинные горожане целыми семьями отправятся в пасти ненасытных титанов. Эрвин, глядевший на Эффи, что все больше выпрямляла плечи, как птица расправляющая крылья, едва ухмыльнулся. Леви же, смотрел на принцессу, сощурившись, готовый найти подвох с ее стороны. Он все никак не мог взять в толк, почему она одна высказалась так категорично, но после сказал себе отставить причины. Все же, было приятно знать, что среди этого общества был человек, знающий цену их существованию. Род сидел на своём месте, слегка задрав голову и смотрел на возвышающуюся над ним Эффи, стоящую сбоку. Тени легли на его лицо, уголки рта были опущены, как и морщины в уголках глаз. Мужчина выглядел уставшим, опечаленным, а оттого гораздо старше, чем был на самом деле. Рейсс не стал перечить и опровергать ее слово, лишь опустил взгляд и ссутулил плечи. Остальные члены совета заметили молчаливое согласие лорда с принцессой и в воздухе почувствовалось замешательство, однако вслух своего удивления никто выражать не спешил. Джозеф, помяв губы от раздумий, забегал глазами туда-сюда, пока наконец не сказал: — Что ж, тогда вся надежда на Вас, принцесса, — слабая улыбка коснулась рта лорда, но и она оказалась нервной, выдавленной. Эффи слегка склонила голову в ответ на слова Джозефа, улыбнувшись так же, уголками губ. Затем, девушка бегло оглядела каждого участника заседания, так же учтиво кивая, выражая признательность за их визит, и за вверение «руля» в ее руки. — Благодарю Вас всех за внимание, милорды, — улыбнулась принцесса чуть шире. — Не смею Вас больше задерживать, — она плавно вышла из-за стола и сделав неглубокий реверанс, направилась в сторону двери. Все сидевшие в зале мужчины встали со своих мест, и проводили принцессу вежливым поклоном. Леви встал вслед за Эрвином по инерции, но спину не согнул, хмуро озираясь на остальных. Не понимал он этих светских церемоний, хоть убейте. Отдавать честь кулаком к сердцу тоже было сперва странно и непривычно, но этот жест не вызывал столько непонимания, как все эти «реверансы», черт возьми, кто придумал это словно? Комната постепенно опустела. Сейчас у военных, купцов, советников, столь разных людей был один общий факт — усталость. Напряжение, висевшее в зале совета, съело все моральные силы, и принесло с собой головную боль. Эрвин притормозил в конце коридора — на достаточно безопасном расстоянии от ненужных ушей и повернулся к Леви: — Все прошло гораздо удачнее, чем я думал, — сказал блондин, и капитан догадывался, что тот испытывает такое же облегчение, как и он сам. — Удачно? — хмыкнул Леви, стрельнув глазами в сторону командира. — Эти ослы хотели истребить почти всех в стенах Розы. — Принцесса, а вскоре королева не допустит этого. Сам же слышал, — в голосе Смита и впрямь исчезла тревога. — Можно ли верить в это на слово? Насколько я слышал, короли не заправляют всем в одиночку, — капитан устремил твёрдый взгляд вперёд. — Кто-нибудь из советников рано или поздно возьмётся за веревочки и будет дёргать, как ему вздумается. Эрвин про себя усмехнулся: а ведь мрачный паренёк, делающий вид, что ему плевать на всех и вся, на самом деле совсем не «плевал». Конечно, Смит итак это знал. Ещё с первой встречи понял. — Она может нас удивить, — слегка пожал плечами мужчина, и Леви, не раскусив намека, повернулся в сторону блондина, ожидая пояснений. — Быть независимой и со своей головой на плечах, — разжевал Эрвин. Капитан в ответ лишь фыркнул, мол «как же». — Она же ещё ребёнок, — заметил Леви. — Ошибаешься. Принцесса уже достаточно зрелая. — Выглядит как малявка, однако. Эффи и впрямь походила на новобранцев, с которыми капитану приходилось теперь возиться на утренних построениях и раскрывать все прелести военной жизни: пинать, гонять, и нагружать. Но возможно, внешность обманчива, и ей уже перевалило за двадцать. — Ты тоже выглядишь весьма… — начал Эрвин голосом, сквозившим смешинками. — юным, — закончил он, забавляясь от того, что с каждым словом Леви ершился все больше. — Ага, хуюным, — пробубнил он в ответ. В выражениях до сих пор не стеснялся, и Смит был к нему снисходителен. Все же, избавиться от привычек, которые были с тобой всю жизнь совсем не просто. Эрвин понимал, что переделать выходца из Подземного города едва ли возможно, и смысла в этом, вообщем-то, не видел. Ему не нужны были манеры Леви, заумные речи или напусканная сдержанность. Все, что было нужно — сердце, которое он уже посвятил командору и разведкорпусу. Эффи оставляла позади лестницы, коридоры, повороты. Шла, глядя перед собой, но не видя практически ничего. В голове тоже шумела пустота — девушка слишком переволновалась. Болезнь отца свалилась как снег на голову, коронация летела в догонку, а весть о ссылке большей части населения в пасть титанам, ради спасения всего королевства добивала наверняка. Слишком много всего и сразу — принцессе захотелось поехать обратно туда, в зеленеющие поля, где дышится легко и просто. Там нет давящих камнем стен и взглядов, только свобода. Девушка на ходу глянула в окно, за котором солнце уже во всю разгулялось, омывая задорным светом внутренний двор замка. Ноги наконец привели Эффи к дверям в гостиную, что располагалась на одном этаже со спальнями, и по-обыкновению служила местом досуга, встреч, ожиданий и чаепитий. Стража, стоящая по обе стороны дверей, послушно отворила их, пропуская принцессу в зал. Войдя внутрь, Эффи не сдержала своего удивления — стоящий посреди комнаты просторный, изящный диван, с завитыми золотыми ножками и подлокотниками, не пустовал. На нем удобно расположись три молодые особы, и оживленно ворковали звонкими голосами. Услышав, как распахнулись двери, девушки одновременно повернули головы и тут же заулыбались, увидев вошедшую принцессу. — Ох, Эффи, доброго утра! — одна из девушек вскочила на ноги сделала спешный, неуклюжий реверанс. Будь перед ней молодой герцог, или симпатичный лорд, движения были бы самыми изящными и плавными, прямо выточенными. — Доброго-доброго! — пропела другая особа, которая осталась сидеть, но не перестала улыбаться. — Рады Вам, принцесса, — сказала третья девушка, что выдалась самой спокойной, и что уважала этикет, в отличие от своих собеседниц. Эффи на такое внезапное оживление удивлённо поморгала. Рано вставать и уж тем более устраивать посиделки до обеда было почти плохим тоном. По крайней мере, странным. В отличие от жителей дальних стен, выходцы из столицы считали своим долгом отлеживать бока и спину, пока те не затекут, и пока на двор не опустится зной дневного солнца, а посему — видеть эту троицу сейчас было очень неожиданно. — Доброго и вам, леди, — кивнула в знак приветствия всем троим Эффи. — Но не слишком ли раннее собрание? — О, мы услышали новости и просто не смогли усидеть в своих спальнях, — отозвалась первая, светленькая девушка, самая эмоциональная и легкая на подъем. Ее звали Карлин, и она была дочерью лорда, входящего в совет короля. Ее страстью было следить за событиями, происходящими в высших кругах, обсуждать конец отношений и выискивать, где они возьмут новое начало, а так же выгуливать бесчисленное множество нарядов. Эффи подумывала о том, что больше половины тканей из всех городов уходит на пошив платьев этой юной аристократки. — Ты же знаешь, не успокоится, пока всё не разнюхает, — беззлобно усмехнулась сидящая брюнетка. Бетани была старше кокетки Карлин, а потому являла собой уверенную, прямолинейную леди. Чаще всего она говорила то, что думает, но не любила, когда ей самой лезут в душу слишком глубоко. Предпочитала перехватить инициативу, уколоть первой. — И всех на уши поднимет, — добавила последняя девушка. Лорен всегда плыла по течению. Ей было совсем не интересно, когда Карлин и Бетани обсуждали очередную интрижку, или подсчитывали знаки внимания от юношей, но искать другую компанию она попросту опасалась. Дуэт блондинки и брюнетки был для Лорен слишком вызывающим, и слишком навязчивым, но даже если она не хотела разделять их общество, все равно плелась следом, когда те подхватывали ее за руки. Эффи поджала губы от недовольства. Меньше всего ей хотелось испытывать головную боль от слухов, что разлетались по огромному замку со скоростью вихря. — И что же это за новости? — выгнула бровь принцесса, скрестив руки на груди. Карлин, все ещё улыбаясь, закусила нижнюю губу, в то время как Бетани изящно закинула одну руку на спинку дивана и лукаво покосилась на блондинку. — Мы знаем, что король уже не сможет снова сесть на трон, и его место займёшь ты, — девушка произнесла это столь довольно и непринужденно, что у Эффи дёрнулся глаз. Юные аристократки обращались к своей принцессе на «ты» в силу долгого знакомства, постоянных встреч и по большей части потому, что их много раз просила сама Эффи. Было приятно разговаривать на одном уровне хоть с кем-то, и ее ровесницы подходили для неформальности как нельзя лучше. Однако, сейчас Эффи хотелось применить все свои полномочия, и разразиться криком. Она, конечно, привыкла к бесцеремонности девушек, но настолько равнодушно говорить о болезни ее отца? — Вы радуетесь тому, что моему папе плохо? — казалось, от возмущения можно было задохнуться. — Дорогая, ему «плохо» уже давно, — спокойно, даже слегка небрежно начала Бетани. — Все знают, что он не в своём уме и ты, я думаю, тоже. Так почему бы не порадоваться новому правителю: молодому, умному и красивому, — напоследок она подмигнула опешившей и покрасневшей Эффи. Зелёные глаза распахивались шире и шире. Где-то должен быть предел наглости знатных особ, но эта троица явно о нем не знает. Особенно Бэт. Эффи всерьёз начинала гневаться и это чувство было даже ярче, чем то, что она ощущала пол часа назад, на совете. — Прекратите говорить об этом в таком ключе, — оборвала принцесса. — Ты вообще понимаешь, что говоришь о живом человеке, о моей семье и своём короле, Бэт? — зеленые глаза стали прожигать брюнетку. — Если вздумаете мысленно похоронить его, я за себя не отвечаю! — Вот это да, — ахнула Карлин, и не сдержала широкой, белозубой улыбки. — Ты ее разозлила, чертовка, — девушка наградила Бетани восторженным взглядом, словно та достигла небывалой заслуги. Та, в ответ лишь тихо хмыкнула. Девушки знали, что Эффи была мягкой, отходчивой и всерьёз злиться толком не умела. По-крайней мере она ни разу ещё не показывала этого, а потому они не боялись высказывать любые мысли, что вертелись на языке, не страшась понести наказание, даже в виде обиды принцессы. — Вы чт-то, совсем? — рыжеволосая раскрыла рот, а после скрипнула зубами. — Замолчите! — крикнула она наконец и двери в гостиную резко распахнулись, пропуская внутрь двоих стражей, что среагировали на голос своей госпожи. Лорен, сидевшая на краю дивана, чуть поодаль от вальяжно расположившийся Бетани, немного взволнованно окинула взглядом всех по очереди. Поддерживать издёвки подруг она не стремилась, однако лицо ее выдавало недовольство их поведению. — Все в порядке, Ваше Высочество? — спросил один из стражей, сжимая в руках длинный ствол ружья. Эффи повернулась к мужчинам в пол оборота. Шутки ради можно было бы отдать приказ отвезти крошку Бет в темницу, где крысы и холод поубавили бы ее пыл, но девушка быстро отогнала эту мысль. Слабачка? Выдохнув, принцесса отозвалась стражам порядка более мирным тоном: — Да, все хорошо, — слегка кивнула она, заправив локон волос за ухо. — Спасибо. Стражи коротко откланялись и синхронно развернувшись, прочертив остриями ружей в воздухе, зашагали обратно в коридор. — Спасибо? — хмыкнула Бэт, передразнив Эффи, ни разу не смущаясь. — Ты серьезно, Эф? — вскинула брови брюнетка, наблюдая как рыжая выгибает свои в ответ. — Что? — искренне удивилась принцесса. Карлин выразительно отвела глаза в сторону, в то время как Лорен поспешила пояснить: — Бетани имеет ввиду то, что ты никому не обязана говорить «спасибо». Они должны делать всё, что ты пожелаешь, как и все мы. Ты можешь пройти по улице и собрать в телегу все вещи, что есть в домах жителей всех трёх стен. Эффи захотелось скривиться от того, насколько низко прозвучали мысли Лорен. — У вас очень сомнительные познания о власти, — заключила принцесса с раздражением. Она даже не могла вспомнить момент, когда в последний раз столько огрызалась, и был ли он в ее жизни вообще. Только эти несносные девицы могли подтолкнуть её на подобные эмоции. — Да ну? — Бэт закинула одну длинную ногу на другую. — В этом и есть власть. Королева берет что хочет, — она наклонилась вперёд, и добавила вкрадчиво. — Кого хочет. Эффи смотрела на неё, заворожённая откровенностью, и чувствовала как начинают гореть щеки. Странно было слушать наставления о правлении от человека, который никогда этого не касался, в отличие от самой принцессы. Однако, Бетани была опытной… ей уже исполнилось двадцать четыре, она была замужем и знала о жизни куда больше, чем беззаботная Карлин, тихоня Лорен и Эффи вместе взятые. — Ох девочки, глядите! — послышался писк блондинки, которая стояла у окна и во все глаза таращилась на улицу. — Кто там так тебя обрадовал? — лениво протянула Бетани, слегка откинув голову, чтобы краем глаза увидеть Карлин. — Разведкорпус! — воскликнула она. — Это же командующий Эрвин. Принцесса обошла диван, и остановившись у окна, проследила за взглядом девушки. По площади широким шагом вышагивала уменьшившаяся фигура Смита, а сбоку маячила ещё одна, фигура поменьше. — М-м, а это должно быть, его новый солдат… — Карлин взялась за свою светлую кудряшку и принялась накручивать ее на палец, вспоминая и перебирая имена в голове. — Как же там, м-м, Ле… Леви?! Кажется, так. Эффи бросила взгляд на блондинку и вновь устремила его за окно. «И всё-то она знает. Каждый чих в замке ей известен?» — подумалось девушке. — А он правда очень красив? — поинтересовалась Карлин у принцессы. Та ушла глубоко в свои мысли, и очнулась лишь спустя долгие секунды, удивленно повернувшись к собеседнице. — Кто? Карлин закатила глаза, издав быстрый выдох от недовольства. — Эрвин, — повторила девушка, и Эффи заметила, наконец, её жажду любопытства. Оно и неудивительно, ведь разведчиков редко кто видит вблизи — их силуэты в плащах бегло проплывают по улицам, когда отряд отправляется в экспедицию за стены, а в столице крылья свободы и вовсе бывают раз в году. Эффи одна из немногих могла подтвердить молву о командующем. В голове сам собой всплыл образ блондина. Широкие плечи, прямая спина, что гордится обтягиваемой формой. Правильные черты лица, волевой подбородок, и глаза, такие ясные, светящиеся волей к победе и свободе. Локоны золотые, а ладони большие, наверняка сильные и крепкие… — Да… — тихо пролепетала Эффи и невольно улыбнулась. — Красив. Карлин не сдержала и своей улыбки, явно ликуя от того, что слухи про Смита правдивы. Девушка была так довольна, словно получила похвалу в сторону своего наречённого, однако радость с ее лица быстро стерлась, когда она вспомнила ещё один факт. — Говорят, что Эрвин так же хорош собой, как и равнодушен к женщинам. — Может он просто не на «той стороне»? — многозначительно предположила возникшая возле подруг Бетани. — Этот Леви, наверное, всюду за ним таскается. Держу пари — оруженосец, и точит он не только свой меч, но ещё и командорский. Принцесса охнула от возмущения, сидящая к ним лицом Лорен прыснула, а Карлин вновь скривила пухлые губки, не то отрицая, не то обдумывая. Откровенность и вульгарность Бэт её никогда не смущали, в отличие от Эффи. — Он капитан, в разведкорпусе нет оруженосцев, — сказала принцесса. — Бетани, ты невыносима… — простонала она, но брюнетка ее перебила: — Неважно, — отмахнулась от точности званий девушка. — Послушай, ты так реагируешь, потому что ещё ничего не знаешь о мужчинах, — просто и открыто сказала она. Правдиво. Щеки Эффи порозовели, придавая ей ещё более наивный вид. — Что не знаю? — спросила рыжеволосая, хоть и прекрасно понимала, что она и вправду не ориентировалась в общении и отношении сильного пола, которое успело измениться с тех пор, как прошло ее тринадцатилетние. — О, очень многого, я бы даже сказала — ничего, — хмыкнула Бетани и окинула взглядом принцессу. — Тебе ведь уже девятнадцать, а ты ещё даже не целовалась ни разу. Оглянуться не успеешь, как станешь старше и интерес мальчиков будет ускользать от тебя к девицам помоложе. В зелёных глазах принцессы возник вопрос и даже заинтересованность в мудрости более опытной леди, и Бетани не поскупилась объяснить: — Женщины пользуются вниманием не так долго, как мужчины. Мы будем привлекательны, пока кожа и грудь — упругие, а на лице нет проклятых морщинок, а вот кавалеры… — Бетани слегка улыбнулась. — Будут на высоте и в тридцать и в сорок, конечно, если останутся и деньги, и силы. Карлин понимающе кивала, подтверждая слова подруги, в то время как Эффи непонимающе хмурилась. Жизнь и так сложная штука, и взаимоотношения джентельменов и леди только добавляли тяжёлой ноши. — Бэт права, принцесса, — блондинка повернулась к Эффи с каким-то искренним сочувствием, будто то, что она была невинна — страшное недоразумение. — Пора бы уже узнать насколько это сладко, — почти промурлыкала Карлин. Эффи сделалось неловко от этих слов, но что еще хуже — до жути любопытно. Принцесса не нуждалась в советах, потому что сама страшно желала ощутить какого это — коснуться своими губами чужих, но была твёрдо убеждена, что это дело исключительно любовное, и без крепкой связи и доверия она не сможет подпустить кого-либо столь близко. Карлин и Бетани заботились о высоких чувствах гораздо меньше. Они охотно поддавались соблазну, если счастливчик соответствовал их должным критериям. Бетани, даже будучи замужней, не пренебрегала вниманием мужчин, что нисколько не убавилось с появлением кольца на ее руке. Эффи такое не понимала и не принимала. В ее голове не укладывалось, как можно было предавать своего человека. Возможно, Бетани легко флиртовала с купцами, лордами и офицерами, потому что не любила своего избранника, но это было ещё худшим раскладом. Принцесса находила подобные пары полным абсурдом и настоящим горем. Как можно связывать свою жизнь с человеком, которого ты не хочешь видеть рядом? Быть может, Эффи действительно не знала слишком многого.

***

Яркость дневных красок медленно оседала, и цвета вокруг становились спокойнее, темнее. Голубая лазурь неба перетекала в сиреневую, розовеющую гладь. Воздух напитывался влагой, становясь свежим, прохладным. Оживленная птичья песнь уступила место тонким трелям сверчков, притаившихся в каждом зелёном уголке, баюкая и лаская слух. Вечерняя влажность делала ароматы сена, навоза и дерева ещё более терпкими. Эти запахи резко ударяли в нос уже издали. Принцесса неспешно шла в сторону конюшен, к внешнему загону, что был расположен возле ангара со стойлами. Перед ограждениями расхаживал взад-вперёд силуэт, укрытый сумерками. Эффи остановилась возле ограды, и в её глазах застыло восхищение. В загоне находилось совершенство в лошадином обличие: ноги длинные и ровные, массивная шея, грива точно белый шёлк. Туловище было темно-рыжим, с расплескавшимся белыми пятнами, словно краской облили. Принцесса расплылась в улыбке. Это просто чудо… — Это дикарь, Ваше Высочество, — донеслось откуда-то сбоку. Эффи очнулась и обернулась на говорившего. К ней подошёл конюх, ссутулив плечи, запыхавшийся и усталый. Рубашка его взмокла, и неприятно льнула к телу. — Не поддаётся? — вопросила девушка. Конюх поморщился, подошёл к ограде поближе и оперся одной ногой на деревянную балку. — Хоть и красив, но глуп и упрям. Мы пытались обуздать его уже четыре раза, и все бестолку, — мужчина сплюнул через плечо. Эффи погрустнела. Она снова посмотрела на коня, что стоял и не шевелился, будто красовался своей неприступностью. Настоящее воплощение свободы и силы. Это достойно уважения. — Хотели его себе? — кивнул конюх в сторону животного, замечая блеск в глазах принцессы. — Было бы глупо не хотеть такого потрясающего скакуна, — усмехнулась девушка. — Хотя, быть может оно и к лучшему. Будет неловко, если мой конь будет собирать больше восторженных взглядов, чем его наездница. Конюх рассмеялся коротко, но искренне. — Нет уж, с Вашей красотой никто не сравнится, будьте уверены. Эффи просияла, улыбнулась на его слова. — Благодарю. И все же, жаль, что его не вышло приручить… — Может, вы просто не умеете обращаться с лошадьми? — монотонный, слишком спокойный голос прозвучал за спиной. Конюх и принцесса растерялись в равной степени, оглядываясь назад, чтобы увидеть наглеца, ворвавшегося в размеренную атмосферу. Позади стоял невысокий, молодой мужчина в военной форме. Сощурившись и приглядевшись, Эффи неожиданно узнала в нем того, с кем столкнулась сегодня в коридоре, по пути на совет. Капитан разведкорпуса. Леви. — А ты, стало быть, знаток? — с иронией хмыкнул конюх, оглядев пришельца. Сомнение незнакомца в его работе ощутимо задело мужчину. Очевидно, он не ведал, кто сейчас стоял перед ним. Служащие в резиденции короля знали в лицо только тех, кто часто посещал стены замка, и разведчики были здесь редкими гостями. Леви не понравился ни тон ни взгляд, которыми его наградили, и он недобро сощурился в ответ. — Думаю, капитан разведкорпуса действительно хорошо разбирается в лошадях, — мягко произнесла принцесса, дабы сгладить сразу два острых угла. Ехидство на лице конюха сменилось удивлением в перемешку с испугом, и это принесло Леви удовлетворение, хотя внешне он оставался таким же хмурым. Капитан искоса посмотрел на Эффи, стоя молча, словно раздумывая и взвешивая что-то в своей голове. Девушка поймала взгляд брюнета, несмотря на то, что тот старался его скрыть, но тут же отвернулась от холодных серых глаз. — Могу попробовать, — коротко бросил Леви. Удивление вновь обратилось в его сторону. — Оседлать? — распахнула зелёные глаза Эффи. — Завоевать доверие, — поправил её капитан. — Седлают в совсем другом месте, хотя атмосфера там — хуже конюшни. Конюх понял последние слова брюнета слишком отчётливо, в отличие от наивно хлопающей ресницами принцессы, и неприязнь к разведчику возрастала с каждой минутой. Военные — люди простые и прямые, не обременённые манерами, но чтобы настолько пошло выражаться, да ещё при даме… Леви прошёл к перилам ограды, оперся на балку руками и легко и грациозно перемахнул через неё. Эффи неосознанно сделала шаг за ним, вперед, ближе к загону. Предвкушение и интерес загорелись и в груди и во взгляде. Конюх стоял позади, но и он не мог скрыть своего любопытства. Стоило капитану перешагнуть черту, как конь вышел из оцепенения. Человек оказался на его территории, и он был непрошенным гостем. Пёстрый жеребец попятился назад, и наклонил голову, принимаясь громко фыркать через широкие ноздри, показывая своё недовольство. Леви ступал медленно, плавно, словно бесшумно крадущийся кот. Он уходил в сторону, надвигаясь на коня по дуге, потому как четко знал — идти в лоб, означало угрожать и нападать. Скакун, все ещё фыркая, нервно потряс светлой гривой, как бы продолжая предупреждать человека. Когда Леви оказался слишком близко, конь вдруг резко поднялся на дыбы и махнул передними копытами в воздухе — последняя линия обороны. Принцесса, наблюдавшая за этим представлением из-за ограды, вздрогнула всем телом. Страх за то, что огромное животное с размаху опустится вниз и раздавит невысокого капитана заставил всё тело похолодеть, а губы раскрыться в немом крике. Капитан замер на месте, склонив голову. Копыта вдавились в рыхлую, влажную землю рядом с ним, а тяжелое дыхание зазвучало над ухом. Кисть Леви так же медленно, осторожно поднялась вверх, потянулась и аккуратно дотронулась до короткой рыжей шерстки на морде. Пальцы ощутили источаемое животным тепло и вибрацию от фырканья, что все ещё вырывалось из нутра жеребца. Только сейчас, когда конь подпустил его столь близко, Леви решился поднять взгляд и встретиться им с тёмными, почти чёрными огромными глазами. Рука Леви бережно проходилась вверх-вниз, вновь и вновь, и с каждым его движением дыхание коня выравнивалось, успокаивалось. Эффи внезапно и резко увидела картину совсем по-новому. Она глядела на мощного, своевольного скакуна, такого непокорного, как самая буйная стихия, но сейчас он был смиренный и тихий, подчинившийся ещё большей силе, которая покорила его… лаской. Леви стоял рядом с огромным рыжем вихрем, и теперь сложно было сказать, кто из них источал больше силы. Однако, не так сложно. Интерес к животному угасал, отходил на второй план. Девушка глядела на мужскую спину, обтянутую бежевой курткой, такую крепкую и ровную, выбритый затылок, черные волосы, что покачивались на ветру и сливались с темнотой, и это зрелище завораживало ее, очаровывало. — Можете подойти, — сказал капитан, не оборачиваясь, заводя в ступор того, к кому обращался. Принцесса рискнула предположить, что адресовано это было именно ей. Неужели слышал, что она хотела присвоить коня себе? Помявшись с минуту в своих сомнениях, Эффи неуверенно ступила вперёд, но конюх, помрачневший ещё больше от нежданной удачи разведчика, перегородил ей путь. — Принцесса, это опасно. Я же говорю, что конь — дикий. Кто знает, что взбредёт ему в голову, он может и лягнуть. Уже на дыбы вскочил один раз! — Если будете так верещать, то точно лягнёт, — хмыкнул Леви, задумчиво перебирая светлую гриву. — С ним нужно установить первый контакт, чтобы он мог привыкнуть. Иначе не бывать ему под Вами никогда. — Да вы… — начал было возмущённо конюх, однако девушка поспешила прервать его: — Все в порядке, я… — голос Эффи стал робким, таким, будто для дальнейших мыслей ей нужно было согласие Леви. — доверяю капитану. А жеребец, возможно, доверится мне. Услышав слова девушки, Леви повернулся через плечо, уставился прямо на неё. Все то же бесстрастие, но легкое удивление проступило в линии бровей. «Вот так и сразу? Слишком легко, принцесса.» — мысленно оценил доверие Эффи разведчик, но почему-то ощутил легкое довольство. То, что девушка не боялась запачкать своё дорогое платье в влажной земле и подойти к дикому зверю приятно удивляло. Эффи остановилась рядом, встав по другую сторону от коня. Она ездила верхом с десяти лет, но в этот момент, от осознания покорившегося мустанга, давно забытое волнение охватило рыжеволосую, пустив тысячи мурашек по коже. — Не показывайте страх, — голос капитана твёрдый, низкий, но бархатистый. От его тихого звучания Эффи пробила новая дрожь. — Погладьте. Принцесса, растерянная и слегка потрясенная, забылась, повернула голову в сторону разведчика. Она решилась остановиться на глазах, которые потемнели из-за опустившихся сумерек. Словно отражение неба, готового разразиться ливнем. Серые, дымчатые, предвестники грозы. Эффи увела взгляд, подняла его к морде коня, заставляя себя выйти из оцепенения. Она протянула руку, стараясь делать это так же плавно, как Леви, и дотронулась ею чуть выше носа коня. Пальцы капитана тоже все ещё гладили рыжую шерсть несколько выше. Со стороны Эффи послышался восхищенный выдох. — Как назовёте? — после недолгого молчания поинтересовался Леви. Девушка улыбнулась, продолжая нежно оглаживать своего нового подопечного. — Гром, — тихо, но уверенно сказала она. Такое имя совсем не подходило для рыже-белого жеребца. Его впору было бы наречь: «Янтарь» или «Вихрь», под стать яркому буйству цветов. Но Эффи, кажется, думала о совсем других красках. Брюнет хмыкнул про себя, вновь испытывая удивление. Он явно ожидал длинных, заумных прозвищ, вроде «Персиваль» или ещё более вычурных, но девушка обошлась больно простым именем, складным. Быть может, он бы и сам назвал так верного друга. Вечерняя синева накрывала округу, смазывала детали, но даже сквозь темноту Леви заметил, как порозовели девичьи щёки.