Нянечка для близнецов

       — Я попросил хёна привезти Миён и Вичана к шести, — начинает Сону, когда они вдвоём сидят на кухне, развлекаясь идущим по телевизору реалити-шоу, а омега вдобавок ещё и небольшой готовкой. — Так что они сегодня вернутся домой.       Рики фырчит. С отрешённым видом он вскидывает руку на спинку дивана, подпирая голову кулаком, и бездумно уставляется в телевизор невидящими прищуренными глазами. Сону, пританцовывающий полными бёдрами, виляя едва прикрытой подолом большой рубашки Рики задницей, светит искусанными ляжками, полными рельефных следов чужих ровных зубов.       Стремясь унять медленно завязывающийся неподалёку от солнечного сплетения узел тянущего возбуждения, альфа взбудораженно передёргивает широкими плечами и спешит обратить своё внимание на подсвеченный экран телевизора.        — Ты рад? — однако Сону не даёт ему и шанса. Омега смешливо ухмыляется, бегло изучая крепкую фигуру Рики, расслабленно распластавшегося на диване.       Рики пожимает плечами, озадаченно выпячивая губы. — Почему нет?        — Ты возвращаешься к работе, — замечает Сону.        — Знаешь, я не хочу жить здесь на правах альфонса, звезда моя, — Рики хмыкает; своим высказыванием он заставляет Сону коротко и тоненько рассмеяться, неприкрыто наслаждаясь звонким хохотом. — Я понимаю, что когда-то пора и продолжать работать. Тем более, скоро в школу, — он рассеянно пробегается подушечками пальцев по оголённому рельефному торсу, едва щекоча кубики выступающего пресса. — Я думаю, я буду забирать и малых тоже?       Альфа многозначительно косит глаза на Сону, ожидая от него ответа. Тот, в свою очередь, насвистывая под нос неизвестную мелодию какой-то простенькой ритмичной песенки, бьёт в такт ногой, шлёпая по полу голой ступнёй.        — Если твои занятия будут заканчиваться раньше, — наконец, мягко отвечает он, вынося свой вердикт.        — А если нет? — настороженно интересуется Рики; тем не менее, Сону, кажется, совсем не беспокоится по этому поводу.        — Тогда их буду забирать я. Скорее всего, так и случится, потому что у тебя выпускной класс, много дополнительных… — призадумывается, заминаясь ненадолго, но быстро находится. — Ты же мне рассказывал. Да и тем более, я сам через это проходил.       Рики озадаченно мычит, вытягивая полные губы пухлой трубочкой. Не сказать, что Сону не прав в своих словах и предположениях, однако сложившаяся ситуация всё равно заставляет альфу за его детишек беспокоиться. Бездумно перебирая длинными пальцами гладкие шнурки спортивных штанов в попытке чем-то себя занять, Рики, наконец, говорит:        — Я мог бы уходить с каких-то уроков и забирать их, чтобы отвести домой. Или с собой в школу могу брать, чтобы они со мной посидели.       Сону с любопытством глядит на него, не оспорив гениальность данной мысли, но и не давая согласия на неё. — Уходить?        — Ну, у меня есть непрофильные уроки, на которых я в принципе занимаюсь своими предметами. Но, если я буду успевать, я мог бы ходить за ними. Я думаю, они не будут вызывать много вопросов, если я уговорю их сидеть тихо.        — Ты уверен? — осторожно интересуется Сону, на что Рики лишь безучастно плечами пожимает:        — Если что, я просто скажу, что я нянька на подработке. У нас многие работают, даже занятия из-за этого пропускают. Классрук из-за этого на них строжится, конечно, но всем и так похуй, — лицо Рики озаряет слабая, немного ядовитая усмешка. — Но если от меня будет требоваться — я улучу момент, я найду способ. В конце концов, не только же безудержным сексом с шикарными милфами заниматься, — он игриво подмигивает замершему в ступоре Сону. — Надо и честь знать.       На самом деле, Рики действительно не шутил, хоть его слова и были припудрены клокочущими в горле смешками при виде абсолютно странного лица Сону, что искривило выражение небольшого осуждения.       Он не мог сказать, что был безумно рад возвращению ребятишек, — конечно, как уж тут принять новую рутину, когда несколько дней подряд ты только и делал, что предавался любовным утехам! — но и язык у него не поворачивался на ложь о том, что альфа не ждал их на самом деле. Привязался Рики к этим малюткам — рассудительному, но порой с шилом в заднице Вичану и хохотушке Миён, полюбившей его, кажется, больше всего на свете; действительно привязался и отпускать их уже не хотел, хоть и твердил себе, что детей всё ещё на дух не переносит: сам своим же мыслям потешался.       Рики думал, что действительно готов стать для них отцом. Кажется, за это недолгое время он сделал для них больше, чем их настоящий отец, уже много лет как потерявшийся в далёком прошлом Сону. Конечно, Рики понимал, — он молод, возможно, даже слишком, ему ещё погулять, но в одно мгновение то, чем интересуется множество представителей молодёжи, перестало его интересовать. Может быть, Рики возлагал на свою личность больше надежд и сил, чем он действительно мог проявить, использовать, но чувства к омеге, резко охмурившему его, были сильнее.       У Рики ещё была возможность подумать и покончить с этим. Однако Рики был бы счастлив, если бы малыши Сону приняли его своим отцом.        — …знаешь, — наконец, немного подумав, отзывается Сону слегка сдержанным тоном после небольшого молчания, мягко разрывая нависшую над их головами густую тишину. — Я не понимаю, что ты со мной сделал, но тебе удалось полностью влюбить меня в себя. Обычно я… не влюбляюсь так быстро, — его спокойный, немного холодный тон звенит в ушах насторожившегося Рики. — И после того случая я никогда не влюблялся. Я уже зависим от тебя походу.       Я уже зависим от тебя походу, бегущей строчкой приземляется в спутанных мыслях Рики, когда его глаза впиваются в то, как нежно Сону улыбается, зябко и робко потирая свои худые, довольно широкие для омеги плечи.        — Но теперь мы вместе, звезда моя? — срывается с полных губ альфы; голос слегка дрожит, и Рики проклинает себя за это. Никогда ещё вопрос подобного типа не давался ему так сложно и одновременно легко.       Сону смотрит на него, немного глупо хлопая расширенными отчего-то глазами. — Я не знаю, как ответить тебе, Рики. Честное слово.       Возмущённый, Рики всплескивает руками: — Но ты же говорил!..        — Я говорил об этом во время течки, Рики, — Сону рвано выдыхает, изо всех сил пытаясь скрыть нервозность и дрожь в своём голосе от юного альфы, сейчас, кажется, даже немного разозлённого его словами. — Я понимаю твои эмоции, но я не отказываюсь от своих слов. Просто, возможно, стоит ещё немного подождать?       Омега задаёт этот вопрос скорее им обоим, нежели только к Рики обращается; осторожно, тихим проникновенным тоном, чтобы младшего не спугнуть своей боязнью их совместного будущего, что в каждом неуверенно проговорённом звуке читается. Встрепенувшись, Рики ёрзает на диване:        — Чего ждать? — его острые прищуренные глаза, искрящиеся тёмным блеском сузившихся зрачков, сейчас холодны как никогда.       Остро очерченный кадык Сону нервно дёргается, когда он сглатывает скопившуюся во рту от нервозности слюну, чувствуя, как по тонкому телу рассыпается множество мелких неприятных мурашек.        — Твоя незрелость выражается во многих аспектах, Ки, — омега слабо качает головой из стороны в сторону. — В том числе и в том, что ты во многом не умеешь критически мыслить. Перед нами обоими откроется больше перспектив в отношениях, когда ты достигнешь совершеннолетия-        — Я не придаю большого значения совершеннолетию, — хмыкнув, отрезает Рики, впиваясь в растерянное лицо Сону цепким взглядом прищуренных холодных глаз. — Для меня это не самая знаменательная дата. Ну вот я стану просто на год старше, и что?        — В чём-то ты прав, — уклончиво отвечает Сону. — Но совершеннолетие — это новый статус, новые права и новые возможности.       Рики фырчит, небрежным жестом сдувая светлые пряди волнистой взъерошенной чёлки со лба. — Какая тебе разница, если мы уже трахались?        — Рики!       В уши врезается грубый хриплый смех, низким тоном пробирающий до покрывших тело мурашек, слабо выступивших на коже крохотной крапинкой. Хохоча, Рики наблюдает за тем, как Сону всплескивает руками и, выбитый из колеи его грубоватым непослушанием, хмурит тонкие тёмные брови.       С интересом альфа наблюдает за тем, как омега поднимается с корточек и твёрдыми шагами ступает в направлении к дивану. Любопытство охватывает с головой: Рики приподнимает брови, с игривой усмешкой подтягиваясь, когда Сону перекидывает ногу через чужие крепкие бёдра, грозно усаживаясь на его колени.        — Нишимура Рики, если я сказал так, значит так и будет, — бормочет он, слабо ударяя небольшой бледной ладонью в подушку рядом с головой парня. — Ты хитёр, но со мной твоё обаяние не пройдёт.       А Рики наслаждается, принимая на себя дополнительный вес, что совершенно труда ему не доставляет. Деликатно руку на изгиб тонкой талии опустив, альфа обнимает старшего, обеспечив ему согревающий физический контакт, в котором он, немного уязвимый после течки, всё ещё нуждается.       Сону ахает, когда крупные ладони альфы, обрамлённые сетями красивых выпуклых вен, выступающих из-под тонкой карамельной кожи, прижимают его полные бёдра, пухлой кожей трущиеся о грубоватую, но мягкую ткань спортивных штанов Рики, к себе.        — Ты ударение неправильно поставил, звезда моя, — замечает он в ответ на ворчание Сону, что тут же удивлённо замирает. Его лисьи, мягко сощуренные глаза широко распахиваются.        — …серьёзно? — лепечет он немного неловко. Рики весело кивает:        — Ага. Ты сказал Нишимура Рики, а надо Нишимура Рики, — он задумчиво чертит на внутренней стороне полного бедра Сону кривой кружок коротким ногтем. — Не думал, что кто-то кроме европейцев сможет так сказать. Но я не обижаюсь, если тебе интересно.       Он спешит уверить растерянного Сону немного скептичным тоном своего слегка прокуренного хриплого голоса, и тот, осознавая, что всё время звал его по имени с, чтоб его, неправильным ударением, вдруг ныряет вниз.       Сону мягко целует его в щёку, оставляя на ней фантомное тепло, мимолётным движением обдавшее всё естество Рики, втихую разомлевшего. — Прости, — только и говорит он, и Рики дерзко улыбается ему.        — Не за что, — он коротко хохочет, когда видит, как Сону снисходительно свои чудесные глаза к потолку возводит. — Ну ладно, так уж и быть, спасая тебя, я забуду про данный инц- инци- инцес-       Теперь уже он сталкивается с трудностями, и, что ж, мигом он прекрасно понимает Сону. Фыркнув, омега резко делает выпад ладонью, чтобы слегка шлёпнуть Рики по светлому высокому лбу.        — Инцидент, — цедит он сквозь зубы таким тоном, будто Рики — самый тупой человек на планете Земля.       После тихого: «Айщ!», уроненного с полных губ, Рики весело цокает языком. Потирая лоб, переживший небольшой, но довольно болезненный удар, альфа аккуратно подталкивает старшего за талию, сгребая её шершавыми ладонями своих больших тёплых рук, поближе к себе.        — Да, точно, извини. Я всё ещё немного не силён в корейском, — шутливо хихикает юноша.       Сону цокает языком. — Вот этот языковой базар для чего нам сейчас? — Рики смеётся:        — Да, я отвлёк тебя, знаю, — омега лишь фыркает. — Извини, — с неподдельным интересом он наблюдает за тем, как Сону потупляет глаза вниз. Его тонкие молочные руки тянутся к широкому поясу чужих штанов, чтобы, на мгновение остановившись, в конце концов вернуться к эглетам длинных шнурков. — Но, немного подумав об этом про себя, я решил, что согласен с тобой.       Играясь со шнурками, немного ощутимо оттягивая их к себе, словно маленький ребёнок, Сону поднимает на него полный надежды взгляд. — Ты в этом уверен?       Его невинно блестящие глаза, что на мгновение прикрываются тонкими веками, и тёмные тени, отбрасываемые на пухлые белые щёки длинными пушистыми ресницами, слегка завитыми, заставляют что-то трепетать внутри Рики.        — Точно, — он оглаживает обнажённое бедро. — Я буду ждать, сколько нужно.        — Полгода? — осторожно переспрашивает Сону. Но Рики лишь кивает ему, уже успокоенный ароматным теплом омеги:        — Для меня это не так много, если наградой станет твоя любовь, звезда моя. Ради тебя я готов.

˗ˏˋ ꒰ ♡ ꒱ ˎˊ˗

      Звонкий звонок в дверь раздаётся оглушительной трелью, слишком громким щебетанием разносясь к каждому уголку просторной квартиры. Встрепенувшись, Сону с неподдельной радостью вскакивает со стула, на котором нетерпеливо ёрзал в ожидании приезда Миён и Вичана. Проследив за ним безучастным взглядом, Рики хмыкает: именно так он и представлял себе папочку, неделю проведшего без своих малышей.       Встав из-за кухонного стола, Рики следует за ним, по пути подхватив со спинки стула свою рубашку, которую Сону удосужился-таки ему отдать совсем недавно; она пропахла сладким с нотами кислинки ароматом спелого яблока, что теперь будоражащими сознание феромонами цеплялся за ткань, но Рики не жаловался — отнюдь.        — Сонхун-хён привёз их? — коротко интересуется он, возвышаясь над невысокой фигурой Сону.       Чувствуя обдавшее спину тепло чужого тела и ненавязчивый аромат солёной карамели, густой в теплоте короткого коридора, Сону не может сдержать рвущуюся на лицо мягкую улыбку. — Может Хун, а может и Хисын-хён. Это вряд ли, конечно, потому что никогда не знаешь, в какое время новорождённый ребёнок захочет есть, но вполне возможно.        — Да ты мастер, — беззлобно фырчит Рики, на что Сону коротко смеётся:        — Ага, я уже гуру. Сейчас посмотрим, — опустив небольшую заслонку, он заглядывает в дверной глазок, после чего с улыбкой отстраняется. — Это Хисын! Отойди немного, я открою.       Рики послушно отступает назад, смиренно сложив руки за спиной и молча наблюдая за тем, как Сону бренчит схваченными с обувной полочки ключами. Замки щёлкают один за другим, после чего дверь с тихим скрипом петель распахивается, являя собой манящее привлекательными изгибами высокое тонкое тело и две коротенькие фигурки с лямками больших рюкзаков, пережимающими плечи.        — Папа! Папочка, привет!..       Миён с Вичаном вскрикивают наперебой. Бросившись вперёд, они налетают на тело смеющегося Сону, прижимаясь к его длинным ногам и стискивая в своих маленьких ладошках.        — Хун сказал, что в последние дни они очень сильно заскучали, — Хисын выпячивает губы, мило склоняя голову вбок.       На руках у него болтается крепко прижатый к телу грудничок, что, пиная воздух своими облачёнными в светлый льняной комбинезончик ножками, булькает что-то на своём детском языке, притираясь к груди папы, обтянутой белой футболкой. Наблюдая за ним издалека, Рик подмечает про себя, что маленький лысенький Джиу похож на инопланетянина, — не в плохом смысле, конечно.       Сону с нежностью мычит. — Не ожидал, что тебя так быстро выпишут из роддома, — он приподнимает бровь, аккуратно поглаживая тёмные взъерошенные макушки своих детей.       Старший омега пожимает плечами с небольшой улыбкой. — Да, я был там сравнительно меньше, чем ты. Меня выписали вчера, — он даёт слюнявящему его шею сыну большой палец. — Привет, Рики, — он дружелюбно кивает альфе, и Рики кланяется ему в ответ.        — На чай не останешься? — гостеприимно предлагает ему Сону. Он действительно рад видеть Хисына, и последнему вправду не хочется отказываться, но очевидно, что посиделкам омег сбыться не суждено.        — Я бы с радостью, но твой брат ждёт внизу, — протянув руку, он игриво подталкивает Сону в бок. — Мы собрали сумку, в парк на пикник решили поехать, — поясняет Хисын. — Он решил не выходить из машины, закрывать её там, снова заводить… Но передал привет! — сразу же добавляет омега. — Обещал позвонить вечером.       Сону беззлобно фырчит. — Да ладно, я не обижаюсь, понимаю всё. Буду ждать звонка.       Слегка расстроенный невозможностью обнять из-за прижавшихся к младшему детей, Хисын, наклонившись вперёд, коротко целует Сону в щёку. Заработав в ответ такой же милый жест, он мягко улыбается. — Пока-пока, ребят! До скорого!..       Он перехватывает взвизгнувшего Джиу поудобнее и, подхватив малыша под попу, следует к лифту. Помахав ему ладошкой, Сону, насколько это возможно, тянется, чтобы подцепить ручку двери и закрыться за ним. Миён и Вичан не попрощались со своим дядей, слишком увлечённые папой после недельной разлуки, отчего впоследствии им конечно же будет стыдно, но точно не сейчас.       Сону опускается перед ними на корточки, и дети тут же облепляют его, бросаясь папе на шею.        — Папа, я так скучала по тебе! — трогательно скулит Миён, прижимаясь к тонкой фигуре омеги. — Мы очень скучали!        — С тобой всё хорошо? — обеспокоенно интересуется Вичан. Мальчишка с тревогой заглядывает в искрящиеся радостью прищуренные глаза Сону, а после обнимает его круглое лицо своими маленькими ладонями.       Сону притягивает ребятишек к себе за поясницы, подсовывая ладони под объёмные рюкзаки, и обнимает их, крепко и трепетно прижимая детей к себе, греясь теплом их маленьких тел.        — Я тоже ужасно по вам скучал, — он не упоминает о том, что скучать ему было точно некогда, и Рики сзади подавляет смешок, но уважительно молчит. — Всё собрали, ничего не забыли?        — Ничего, Хисыни-хён с нами проверял! — с уверенностью чеканит Миён, подняв короткий указательный пальчик вверх. — Так с тобой всё хорошо? — тут же уточняет она, с беспокойством уподобляясь брату.       Сону хмыкает, усмехнувшись. — Да, конечно, я в полном порядке, милые. Нини мне помог, — он многозначительно косит глаза на Рики, что, терзая зубами пухлую бледную нижнюю губу, немного неловко отводит взгляд. — А вы, кстати, даже не поздоровались с ним.       Омега отпускает это шутливо, но всё ещё с небольшим укором, отчего дети тут же приходят в неподдельный ужас. Спохватившись, Миён бросается к Рики первая; она налетает на его ноги, не доставая своей макушкой даже до пояса, и сжимает в объятиях.        — Нини, прости! Я так… Прости меня! — тараторит она, когда Рики с нежной усмешкой копирует жест Сону, опускаясь перед ней на корточки. — Я забылась! Я очень по тебе скучала…       Миён бросается ему на шею, оставляет маленькие поцелуи по всему лицу, даже немного на кончик полных губ, растянувшихся в улыбке, попадая, и Рики, который никогда не знал, каково это — свой ребёнок или младший брат, младшая сестра, резко чувствует прилив нежности, теплотой пронзивший широкую крепкую грудь.        — Ничего страшного, Миён-и, — он бормочет девочке на ухо низким хриплым голосом, и Миён вновь прижимается губами к его щеке. — Я не в обиде. Я знаю, как вы скучали по папе и как сильно его любите.        — Но мы тебя тоже любим, — вдруг авторитетно заявляет Вичан. Под удивлённым взглядом Рики он неуверенно тушуется и прячет заалевшее лицо в плече широко улыбающегося Сону.        — Да-да, мы тебя очень любим! — активно кивает Миён, выпячивая губки.       И Рики слегка выдыхает, подаваясь вперёд, в её небольшие, но крепкие объятия. — И я вас люблю.       Сону бросает на их тела, сплетшиеся в плотную фигуру, взгляд тёмных глаз, искрящихся теплотой. Рики смотрит на него в ответ; он тяжело сглатывает скопившуюся во рту слюну от улыбки, озарившей любимое лицо, растянувшейся на красивых пухлых губках, и чувствует, как его сердце пропустило удар.       Он очухивается только благодаря Вичану. — Пап… — тянет мальчик, привлекая к себе внимание не только Сону, но и альфы с Миён тоже. — А я могу выйти замуж за Нини?       Пока старшие оба пребывают в неком ступоре, отразившемся на их исказившихся удивлением лицах, Миён капризно дует губы:        — Двинься, я тоже хочу!        — Миён, Вичан… — сконфуженно прерывает их не успевший разгореться конфликт Сону. — Вы не сможете выйти замуж за него.       Озадаченный, Вичан тянет руку, чтобы ладошкой сжать неприкрытое закатанным рукавом домашней рубашки крепкое предплечье Рики, который изо всех сил старается сдерживать рвущийся наружу смех.        — Почему? — озадаченно любопытствует он, искренне удивлённый. — Я ведь люблю его!        — Ну потому что он мой! — всплескивает руками Сону; немного шутливо, отчего Рики всё же не выдерживает и разражается тихим смехом, но со строгостью.       Миён, извернувшаяся в руках придерживающего её Рики, ахает. — Ах, ну да, — немного призадумавшись, она робко опускает свои ладони на его руки. — И ты, получается, тоже любишь его? А он — тебя?        — Да, — Сону избирательно цокает языком. — Тоже.       А Рики губу изнутри покусывает едва заметно, вглядываясь в его мягкий профиль. Наслаждаясь взъерошенным гнездом его тёмных коротко стриженных волос, в мягкости которых руки альфы терялись совсем недавно, в разрез его очаровательных лисьих глаз, тонкого носа и очерченных тёмно-розовой линией полных губ в форме сердца.       И понимает, что он по уши.        — А мы с Вичаном можем пожениться? — неожиданно спрашивает Миён, кажется, перебирающая всевозможные варианты для будущей свадьбы.       Глаза Сону расширяются неподдельным удивлением; в них сверкает страх, и он спешит слегка шлёпнуть Миён подушечкой пальца по макушке. — Миён, нет!        — Ну почему? Мы ведь тоже любим друг друга!        — Потому что вы — брат и сестра, чёрт вас дери, — фырчит Рики, с нежностью потирая макушку Миён, пережившую давление, рядом с её ладошкой, растирающей голову тоже.       Тупо хлопнув широко распахнутыми глазами, Миён бездумно уставляется невидящим взглядом куда-то мимо его руки. — А, точно.        — Вот этот свадебный базар для чего нам сейчас? — наконец, интересуется Вичан с львиной долей скептицизма и важным, немного раздражительным видом. Посмеиваясь, Рики понимает, что он говорит в точности так же, как пару часов назад сказал ему Сону.        — Да дети действительно все в тебя, — он поглаживает трепетно прижавшуюся к нему Миён, в наслаждении прикрывшую глаза, по голове, мягко распутывая пальцами её длинные тёмные волосы и прочёсывая всклокоченные локоны, и Сону фырчит на него, раздражённо закатывая глаза:        — Лучше бы тебе заткнуться.       По нему видно, что он хочет сказать ещё что-то, — и, судя по всему, это была фамилия Рики, ведь в конце концов он воздерживается от продолжения фразы, опасаясь неправильной постановки ударения. А Рики, с рвущейся наружу улыбкой, украсившей его пухлые губы, скосив глаза на омегу, повторяет про себя слова о том, что: «Ну потому что он мой!»       Он теперь только Сону. И это всё ещё звучит так хорошо.

˗ˏˋ ꒰ ♡ ꒱ ˎˊ˗

      Рики сидит на подоконнике в комнате Миён и Вичана, свесив одну ногу на пол. За широким панорамным створчатым окном светло-голубое небо застилают густые бледно-серые облака, словно ватой наслаивающиеся друг на друга, сталкиваясь.       С парковки перед домом, обрамлённой яркими островками сочного зелёного газона, ограниченного каменным бордюром, иногда убывают машины жильцов, уезжая в направлении гипермаркета и скрываясь по уходящей вглубь дороге за его высоким, величественным благодаря своим габаритам зданием.       Убыло уже пять машин, но, восполняя потери, прибыло ещё две — Рики посчитал. Он честно не знает, сколько уже сидит на этом подоконнике, гонимый желанием закурить (и не одну сигарету впоследствии выкурить), но прижатый к одному месту каким-то тяжёлым невидимым грузом, одаривающим его невозможностью с места сдвинуться. Перед глазами мелькает горящий экран телефона с открытой в нём перепиской. В очередной раз Рики пробегается по ней глазами. Папа | Рики? 16:41 | Рики, где ты сейчас? 19:41 | С тобой всё в порядке? Почему ты не отвечаешь на звонки? 19:42 | Рики, ответь мне! 19:42 | Неблагодарный мальчишка, быстро ответь мне, я же вижу, что ты в сети и читаешь мои сообщения!!! 19:43 | Сын, быстро ответь мне, где ты находишься 19:44 | Отец приедет за тобой прямо сейчас 19:44

Ni_ki | Отъебись от меня 19:51

      После пришедшего его папе сообщения подобного содержания на телефон Рики поступило ещё несколько звонков, на которые, ожидаемо, не было получено никакого ответа. Папа | Рики, ты с ума сошёл так с родителями разговаривать? 19:57 | БЫСТРО ВОЗЬМИ ТРУБКУ!!! 19:57 | Когда ты вернёшься домой, я запру тебя в комнате и НИКУДА НЕ ВЫПУЩУ! ПОНЯЛ? 19:58 | Ты меня понял?! 19:58 | Рики, ответь! 19:58

Ni_ki | Иди на хуй, я ненавижу вас обоих 20:01

Папа | Рики, не смей со мной так разговаривать! 20:02 | Я сказал тебе ответить НОРМАЛЬНО, ты понял меня или нет? 20:02

Ni_ki | Не звони мне, пожалуйста 20:04

(Непрочитанные сообщения: 28 ↓)

      Сам Сократ не пил свою чашу с ядом так спокойно, как родители Рики вернулись в его жизнь спустя почти два месяца затишья и ворвались в этот пасмурный день со своими многочисленными звонками и пышущими неприкрытой агрессией сообщениями.       Рики мрачно усмехается своим мыслям. Он в сети, и папа продолжает написывать ему, не допуская даже, возможно, мысли о том, что сын точно не собирается больше отвечать или даже читать. Новые сообщения в открытом диалоге всё копятся и копятся, а обида на родителей, бросивших его на произвол судьбы в порыве гнева вот так просто, слишком сильна, чтобы можно было не пытаться идти у неё на поводу.       Рики ненавидит их за это. У них и так не всегда были хотя бы спокойные отношения, ведь отец — тот ещё зачинатель многочисленных истерик, да и папа — человек сложный, строгий, не терпящий многих аспектов жизни собственного сына. Они никогда не придут к компромиссу, Рики это знает. Не нужно быть гением, чтобы понять, почему.       В Рики бушует множество эмоций, начиная от неутомимой злобы и заканчивая усталой пассивной агрессией, выраженной в его желании заблокировать номера родителей и забыть их личности, как страшный сон, но ни одна из них не выразится на его холодном хмуром лице. По улице прохлада гуляет впервые за долгое время, солнца за густыми облаками и одним глазком не разглядеть, а пасмурный день заставляет сильнее кутаться в старый цветастый поношенный бомбер и теперь молить небеса о проведённой в спокойствии каждой минуте.       Рики хотел бы поговорить с Сону, шкварчащим посудой на кухне в суете приготовлений к первому спустя неделю разлуки с детьми совместному ужину, но он уже знает, что Сону ему скажет.        — Нини? Можно к тебе?..       Встрепенувшись, Рики, слегка испуганный неожиданным вторжением, поворачивает голову к проходу. Вичан выглядывает из-за двери, робко цепляясь за дверной косяк своими маленькими руками.       Выдохнув, альфа решает не прогонять ребёнка. — Можно.       Лицо Вичана озаряется слабой улыбкой. Подпрыгивая, мальчишка спешит к старшему, быстро перебирая ногами по мягкому ворсистому ковру. Рики без лишних слов вытягивает ноги: он ожидает, пока Вичан усядется к нему на колени, что малыш и делает, плюхнувшись на чужие бёдра.        — Нини, у меня есть вопрос, — немного неуверенно лепечет он себе под нос, не поднимая головы. Одна из широких густых бровей Рики дёргается вверх; он коротко мычит, позволяя мальцу продолжить разговор. — Папа просил не расспрашивать тебя об этом, но я всё равно хочу… ты только не говори ему, хорошо?       Он устремляет круглое личико вверх с надеждой в невинно блестящих глазах, на что Рики, слегка удивлённый, только хмыкает. — Валяй.        — Тебе же девятнадцать, да? А где твои родители?       И Рики чувствует, как сердце тяжело претерпевает укол боли, мимолётно пронзивший его, будто острым наконечником тонко заточенной стрелы; Вичан как будто знал, о чём следует поговорить — знал или чувствовал, просто так. Стараясь собраться с силами, альфа плотно сжимает губы в упрямую линию, смаргивая начавшую щипать глаза влагу.        — Их нет, — просто отвечает он, и, честно говоря, не очень сожалеет о своих словах. Вичан озадаченно мычит, прикладывая пальчик к пухлым губам:        — Когда они вернутся?        — Они бросили меня, Вичан, — невесело хмыкает Рики. Он не говорит о сегодняшней переписке, которая, судя по вечно вспыхивающему экрану заблокированного после появления Вичана телефона, со стороны его папы всё ещё продолжается. — Вышвырнули на улицу.       Вичан ахает; кажется, будто невероятно удивлён и даже слегка обижен тем, что Нини не рассказывал ему правду о своих родителях. — Ты серьёзно?! — почти восклицает, но тут же зажимает рот ладошками, чтобы Сону не услышал.       Это забавно, — смешно в милой манере — и Рики тихо смеётся, приглаживая тёмные волосы на его маленькой макушке. — Да, есть такое, — грустная улыбка трогает его дрогнувшие в усмешке губы.        — И поэтому ты пришёл к нам?        — Мгм. Это была очень нескромная просьба, но я попросил Сону, чтобы он выплачивал мне на несколько тысяч вон больше, чем указано в объявлении, если будет возможность, потому что хотел, чтобы зарплаты хватало на какую-никакую съёмную квартиру. Я не мог долго жить у лучшего друга… стеснять его. Ну, думаю, ты сам понимаешь, ты мальчик умный, — в знак одобрения Вичан ёрзает на его коленях, чтобы усесться поудобнее, и с концами закидывает на него ноги. — А Сону предложил мне остаться у вас. Тогда я подумал, что это было самым лучшим исходом, поддался импульсивному решению и остался. И вот я здесь, — просто выносит вердикт он.        — Какой ужас, — Вичан трогательно качает головой, с сочувствием поджимая губы. — Неужели твои родители действительно настолько жестоки?        — Это скорее можно назвать безразличием, чем жестокостью, — мрачно усмехается Рики. — Ещё с детства они отдали меня на воспитание ведру картошки под раковиной. Хорошо, что хоть более-менее нормальным вырос… Вроде бы, — альфа смущённо потирает шею, исподлобья вглядываясь в озадаченное личико хихикнувшего Вичана. — Теперь вот с вами сижу.        — Нет, это действительно такая невиданная жестокость! — в отчаянии Вичан опечаленно всплескивает руками; он всерьёз обеспокоен прошлым своей любимой няньки, которым оказался поражён только что. — Как можно выгнать своего ребёнка из дома, тем более несовершеннолетнего?! Надо ведь помогать ему, поддерживать всегда, помочь закончить школу… — перечисляет мальчишка на пальцах, поочерёдно сгибая их и придавливая ладошкой другой руки. — Чтобы в старости не плакать о том, что твои дети от тебя отвернулись. Я бы и врагу не пожелал такую участь.       Рики всерьёз очарован этим мальцом и отдан на его милость, точно так же, как и его прелестному родителю. Вичан, умный и эрудированный, пусть порой и немного шебутной, рассуждает слишком правильно в привычном понимании этого слова для своих лет, и его рассудительность заставляет Рики думать о том, что он хотел бы развивать в малыше те ценности и любовь к жизни, что успел заложить в него Сону.       Эта семья — Сону, Миён и Вичан, да даже Сонхун с Хисыном и их новорождённым сыночком, стала настоящей семьёй для него за это недолгое время. Они успели окружить его теплом, любовью, мыслями о том, что ты действительно кому-то нужен, заставить влюбиться. Они и Джей с Чонвоном — вот его настоящая семья, которая в пару месяцев заставила его почувствовать себя дома, больше, чем родители за практически двадцать лет его тусклой жизни.       С одной стороны Рики хочется думать, что у него всё ещё впереди, — «Какие твои годы!» — но с другой, он не знает, что будет, когда он вернётся к родителям; а он знает, ему придётся вернуться, ведь иначе проблемы могут быть у Сону. А это то, чего он хотел бы меньше всего, особенно сейчас. Воспоминания чаще всего очень ненадёжны, но именно тот разговор с Сонхуном остаётся в его памяти каждую божью минуту, и Рики решается поделиться своими мыслями с замолкнувшим в задумчивости Вичаном.        — Чан, — негромко зовёт он, привлекая к себе внимание мальчишки, что сразу же с любопытством и лёгким обожанием, что, безусловно, льстит, поворачивается к нему. — А если бы ты, допустим… — Рики действительно пытается подбирать слова. — Узнал бы, что тебе придётся ухаживать за каким-нибудь маленьким-маленьким ребёнком, — выдыхает альфа. — Ты бы не отказался от этого?       К его большому удивлению, Вичан лишь скептично усмехается и закатывает глаза к потолку. — Ты говоришь про наших новых брата или сестру, которые могут появиться через год?       И Рики уже понимает, что, кажется, ему надо заткнуть свой рот — Вичан уже всё наперёд знает. — Эм, — жалко выдавливает альфа. — Что?       Вичан цокает языком. — Нини, ты думаешь, я не знаю, откуда берутся дети? Я это ещё в семь лет узнал, когда случайно услышал, а потом увидел видео в интернете.       Рики тупо хлопает глазами, глядя на Вичана с абсолютно глупым выражением лица, принявшего постный вид. Пришедший в себя спустя мгновение, старший встряхивает волнистыми волосами и с досадой сдувает светлую чёлку со лба.        — И почему это всегда семь лет… — бурчит он себе под нос, недовольно ворча. Вичан прерывает его звонким заливистым смехом:        — Потому что школа! Социум. Много людей разного социального статуса и благополучия, — мудро изрекает он. Нет, Рики всерьёз самый глупый в этой семье. — Но я не смотрел ничего, если что! — тут же отнекиваясь, мальчишка поднимает руки вверх в сдающемся жесте. — Я только увидел незнакомых дядь и тёть и выключил. Но я не закрыл вкладку… — неловко Вичан покусывает губу, зажимая её ровным рядом зубов. — Папа это увидел. Потом он поговорил со мной, — Рики с любопытством вслушивается в его лепет. — Он сказал, что в этом нет ничего запретного, но мне стоит интересоваться этим уже после шестнадцати лет. Я ему поверил, — он слабо пожимает плечами. — Мне и так много чего надо ещё изучить. Я сильно не стремлюсь к таким темам.       Рики мычит, мягко почёсывая ногтями его худую сгорбленную спину. — То есть, что такое течка ты тоже знаешь? — Вичан тут же с гордостью кивает:        — Ага! Поэтому я в курсе, что детей не покупают в магазине. Но я изучал больше физиологические процессы. Подходил к рассмотрению того, что в это время происходит в организме, а не за его пределами.       Грубый смешок довольно быстро перерастает в хриплый смех. Рики тихо хохочет, но не над малышом, а скорее над тем, насколько он в изучении данных вопросов серьёзен. Может, это и правильно, но альфу всё ещё мучает вопрос, на который Вичан так и не дал ответа.        — Ну и как ты отреагируешь, если узнаешь, что ваш папа родит от меня вам братика или сестрёнку?        — А вы это ещё не знаете? — с искренним интересом любопытствует Вичан, сверкая горящими глазами. Рики качает головой:        — Нет, но скорее всего это так и будет, — обтекаемо отвечает он.       Вичан немного призадумывается над заданным старшим мальчиком вопросом. Кажется, будто его хорошенькую головку одолевает множество бурных мыслей, но вскоре их непослушные нити, извиваясь, собираются в один маленький клубок.        — …хорошо, — наконец, говорит мальчишка. — Я думаю, я буду рад возиться с маленьким. Потому что я посидел со своим племяшкой пару дней, он такой хорошенький! — с восхищением Вичан прикладывает ладошки к пухлым щекам — улыбка обнажает неглубокие залёгшие на них ямочки. Очевидно, он говорит о новорождённом Джиу. — И я буду очень рад, если у нас наконец появится отец.       И Рики замирает. Вичан даже напрягается немного, чувствуя, насколько сильно напряжено и твёрдое тело под ним. Сложив ноги в позе лотоса, слегка дрожащий, малыш ёрзает на чужих бёдрах, трогательно цепляясь за слегка ослабшие руки держащего его Рики.        — Вичан, ты… — Рики тяжело сглатывает слюну через вставший в горле ком. — Ты считаешь меня отцом?        — Да, — просто отвечает Вичан. — Почти.        — Но я же, — Рики взволнованно прихватывает зубами нижнюю губу, что, влажная от слюны, тут же от них ускользает, искусанная почти в кровь. — Прошло так мало времени с тех пор, как мы с вами встретились…       Вичан безучастно пожимает плечами. — Тоже верно. Но знаешь, ты, возможно, немного не понимаешь того, что чувствуем мы с Миён, того, что чувствую конкретно я. Все воспоминания, связанные с тобой, за это время: как ты купал нас в ванной, как мы бегали по магазину, играли в приставку, качались на качелях, сломали мультиварку… — шмыгнув носом, Рики не может не хихикнуть. — Это всё очень ценно для меня. Это то, чего наш родной отец никогда для нас не делал. Да даже наша первая встреча запомнилась мне очень хорошо, — булькает он без смущения. — Потому что со своим биологическим отцом я никогда в жизни не встречался. Я даже не уверен, хочу ли вообще знать, что он существует хоть где-то. Но ты дал мне столько счастливых моментов за это недолгое время, — Вичан робко улыбается, глядя прямо в лицо потрясённого Рики. — Я правда привязался к тебе, Нини. И я не знаю, будешь ли ты осчастливлен тем, что в одно мгновение у тебя появятся сразу три ребёнка, — мальчишка тихо смеётся. — Но я люблю тебя. Если ты хочешь семью, где тебя будут любить — я твоя семья. И Миён. И папа тоже.       Вичан подмигивает ему со знанием дела. Кажется, он старается небольшой шуткой разрядить обстановку, чтобы его монолог не был таким грустным, но, очевидно, у него не совсем… получается. Внимательно вглядываясь в чужое лицо, Вичан спустя несколько мгновений слабо, чуть опечаленно усмехается.        — Нини, не плачь.       Он зовёт Рики по имени, но Рики даже не сразу очухивается, встрепенувшись лишь с промедлением в несколько долгих секунд. Всхлипнув, альфа шмыгает носом, утирая солёную влагу рукавом своего просторного бомбера. Он смаргивает крохотную каплю прозрачных слёз, выступившую на тёмных ресницах, но капелька всё же успевает упасть на его впалую щёку, тут же стремительно скатившись вниз и чертя за собой мокрую кривую дорожку.       Он болезненно, с силой сглатывает слюну, отчего мягко выступающий кадык нервно дёргается. Вичан обнадёживающе улыбается ему: он тянет вперёд руки, разворачиваясь, ворочаясь на его бёдрах, чтобы усесться поудобнее, перекинуть ногу через таз и обхватить талию Рики.        — Ты боишься? — спрашивает он, оборачивая руками чужую крепкую шею, и заглядывает в мокрые от слёз глаза.       Рики смаргивает солёную влагу и слегка отворачивает голову к кровати Миён, располагающейся возле окна. — Немного.        — Но ты же не уйдёшь от нас?.. — осторожно интересуется Вичан, на что Рики слабо усмехается.        — Знаешь, — он вновь всхлипывает, но теперь уже тише. — Даже если мне придётся, я попытаюсь сделать так, чтобы этого не случилось, — в голове мимолётно проскальзывают горящие яростью глаза отца и самодовольное лицо папы, который всегда добивается того, чего хочет. — Там посмотрим, как говорят французы.       Вичан смотрит на него сконфуженно с абсолютно странным лицом. — Вообще-то… не они.       Рики тихо смеётся, прижимая его к себе. Малыш утыкается лбом в его лоб, чувствуя на своём теле согревающие объятиями руки. Рики распахивает полы бомбера, чтобы укрыть им Вичана, подрагивающего в тонкой футболочке, и, трепетно притягивая альфу к себе за шею, мальчишка прижимается к нему, неожиданно согревшийся. Словно по команде, они оба разворачиваются к окну, не меняя позы, но подставляя лица под пасмурный свет затянутого облаками неба, прижимаясь друг к другу висками. Краем глаза глянув на восторженное лицо Вичана, наблюдающего за снующими на улице фигурками людей по ту сторону стекла, Рики не пытается придавить губами расплавившую их нежную, сквозь слёзы, улыбку.       Внезапно настоящее кажется не таким тусклым, а будущее — не таким пугающим.