Эвийский перекресток

Дари выбежал на улицу, рывком распахнув дверь таверны, и шумно вдохнул воздух. Впервые за время, проведенное в Горрдане, запах порадовал его — ночью бриз дул с суши, принося на побережье аромат нагретых за день лугов за окраинами города. Тале едва поспевала за длинноногим и порывистым другом, безнадежно хватая за рукав. — Ну, куда ты бросился? — она вышла из-за спины Дари в размытый круг света от масляного фонаря. — Отправляемся на остров Нану, — решительно повторил сказанное в таверне Дари и посмотрел во тьму, туда, где мерно шумело близкое море. — Но сейчас ночь! — воскликнула та, всплеснув руками. — Давай заночуем здесь, — Тале кивнула на дверь за его спиной. Ну уж нет, Дари не намерен был оставаться в этом заведении больше ни минуты. Стыд за неудачу, испытанный перед проституткой, жег внутри, мысль о том, что об этом могло стать известно кому-то еще, заставляла сердце сжиматься. — Заночуем в другом месте, — отрезал Дари. — Тебя же не пьяницы эти напугали? — Тале хитро прищурилась. Знала, чем пронять. Челюсти Дари сжались, он едва справлялся с желанием вернуться в таверну и от души помахать кулаками, но стыд был сильнее. — Я не боюсь, — тихо ответил он и двинулся в темноту, увлекая за руку подругу. — Знаю, — примирительно отозвалась Тале. — Ты и чудовищ не боишься? Ими кишат воды близ Нану, ты слышал? И как мы попадем туда, если никто в здравом уме не отправляется в те края? А мы сами-то в здравом уме, раз стремимся туда, откуда все бегут? Она засыпала его вопросами, с трудом поспевая и переводя дыхание. Кварталы сменялись кварталами, Дари шагал сквозь спящий город с уверенностью, будто зная дорогу, а на деле бездумно двигался вперед, пытаясь справиться с волнением. Никогда он еще не был так близок к незримой черте, отделяющей от настоящего приключения: почти побег из Обители, скачка до Горрдана, безумная драка в порту, даже попытка переспать с человеческой женщиной — все это было лишь предисловием к чему-то действительно важному. «Я не боюсь!» — повторил Дари про себя. Пусть он не созрел как рэи, не справлялся со своим телом и был ни на что не годен в любви — губы Дари невольно дрогнули и поджались от досады, — но в душе он был мужчина, способный совладать со страхом и нерешительностью. И докажет это самому себе и всем. Он обернулся к запыхавшейся Тале. — А зачем, по-твоему, меня всю дорогу настойчиво преследует маг Белой луны? — он усмехнулся и положил руки ей на плечи. — Поможешь мне с перемещением? — О! — глаза Тале загорелись, отражая свет редких фонарей на стенах приземистых домов. — С удовольствием! Воодушевление от возможности показать свое лучшее умение стерло тревогу с ее лица, и Тале засуетилась. Деловито упирая руки в бока, она закрутила головой по сторонам с бормотанием: — Надо отыскать дольмен… Наверняка в этих краях имеются постоянные пути сквозь междумирье, только вот я их не знаю, но перемещение при помощи дольменов — мой профиль! — она удовлетворенно кивнула. — Завтра расспросим местных, где его найти.

***

То, что первым народом, овладевшим искусством перемещения через междумирье, были эльфы, не вызывало сомнений. Однако многие века назад это знание было ими утрачено. В темной глубине истории затерялась тайна, как оно оказалось в руках магов Белой луны. Алекс — наставник Дари — посвятил жизнь восстановлению эльфийской магии по древним книгам. Он сделал немало открытий, однако знания, которые касались путей междумирья, так и не смог применить на практике — магия перемещения работала лишь в руках тех, чей лоб украшала магическая метка. Причем метка высших родов знати Белой луны, в особенности членов королевской семьи Эстесов. Тале, хоть и была дочерью королевы, не должна была получить от матери в дар великую магию Эстесов — закон королевства запрещал это, магия передавалась ребенку лишь от отца. Отец Тале был скромного происхождения и искусством перемещения владеть попросту не мог. Потому принцесса не показывала свое незаконное умение при посторонних. Она хвастала им лишь перед Дари, который умел держать язык за зубами и не расспрашивал о семейных тайнах. Дари, в отличие от других соплеменников, не испытывал ревнивой зависти к магам Белой луны, распоряжавшимся эльфийской магией, как собственной. И не разделял упреков в сторону Алекса — человека по происхождению, который первым разобрался в древних трактатах коури и сумел понять, как использовать для перемещения загадочные дольмены, что предки разбросали по всему континенту. Дари перенял у Алекса мудрость смириться с ограничениями собственных возможностей — не чувствуя в себе талантов к магии, юноша и в библиотеке-то сидел только из любви к наставнику, и не мечтал овладеть никакой силой, кроме той, что была дана ему от рождения — пламенем берсерка. Но вынес теоретические познания о междумирье: загадочное пространство, скрывающееся где-то под плотью мира, позволяло в считаные мгновения переноситься между точками, разделенными сотнями лиг. Эти точки соединяли незримые пути двух разновидностей. Первая разновидность была давно известна магам Белой луны — они называли их постоянными путями. Никто не знал, откуда они взялись, — постоянные пути были всегда и сохраняли неизменное направление. Со стороны порталы постоянных путей были не заметны, их можно было лишь ощутить, приблизившись. Маги находили их случайно, наносили на карты и изредка отмечали на местности секретными указателями. Тале знала множество постоянных порталов, и даже Дари знал некоторые, например, известный портал на площади у фонтана в Дауре, главном городе коури — войдя в него, путешественник через междумирье попадал в подземелье королевского дворца Белой луны. Путь, соединявший столицы двух королевств, был, пожалуй, самым известным и нередко играл роль в исторических событиях. Особым случаем был портал под храмом в Дауре — в древних книгах его называли зияющим. Зияющий портал был открыт всегда, не требовал заклятий и магических навыков. Им мог воспользоваться любой, кто подойдет достаточно близко и справится с ужасом перед огромной дырой, разрывающей ткань мира, внутри которой горел ослепительный, режущий глаза свет. Не заметить зияющий портал было невозможно. Зияющий портал выпускал в сущий мир субстанцию междумирья — как голубой искрящийся туман, она клочьями выползала из отверстия и вползала в него в извечном круговороте. Чтоб не позволять этому облаку растекаться дальше, захватывая новое пространство, над порталом в глубокой древности был построен храм и запечатан тысячами защитных рун. Подобное строение скрывало от мира и другой конец этого пути в Красной пустоши. В книгах упоминалось, что эльфы нашли множество зияющих порталов и все закрыли храмами с печатями — древние коури боялись сверкающих дыр, природа которых была не ясна до сих пор, и того, как они изменяли пространство вокруг себя, превращая его в подобие междумирья: чуждое жизни, бесплодное, лишенное неба и земли. Возможно, из-за страха перед зияющими порталами сведения об их месторасположении были скрыты так надежно, что Алексу не удалось найти их. Дыра, соединяющая храм в Дауре с Красной пустошью, была единственной известной современным коури. Это вызывало у наставника досаду, ведь в трактатах говорилось о том, что зияющие порталы уводят на огромные расстояния, которые невозможно было преодолеть через обычные пути междумирья. Существовали легенды, утверждающие, что через такие дыры в плоти мира можно отправиться в путешествие на луны или даже звезды. Но главное открытие Алекса касалось путей иного толка — не тех, что были созданы природой или богами в случайном месте, а тех, которые маг мог создавать сам и перемещаться туда, куда ему требовалось. Для этого древние коури построили сеть дольменов. Из одного такого сооружения, сложенного из каменных плит и испещренного рунами, можно было перенестись в любой другой, приведя в действие соответствующую ему руну. О том, как это сделать, Алекс рассказал Соле — матери Тале, а та научила дочь. Расшифровать руны не составило труда — это был алфавит древнего эльфийского языка, из которого выросли современный язык коури и так называемый общий язык, что использовался людьми для международного общения. Было известно множество дольменов: они встречались в землях коури, в человеческих королевствах Трех Лун и далеко за их пределами. Однако, если судить по огромному количеству рун с указанием направлений, на самом деле дольменов было значительно больше. Ученым еще предстояло отыскать их все и составить карты, а изучение этой магии лишь началось. Но Тале уже с успехом пользовалась ею.

***

Должно быть, это была худшая ночь в жизни Дари и уж наверняка — в жизни Тале. Поблуждав по незнакомому городу впотьмах, они не встретили ни одной живой души, не считая снующих под ногами крыс, и ни одного постоялого двора. Наглухо закрытые ставни не пропускали свет, из труб не вился дым — казалось, эта часть Черного города была совсем необитаема. Выбившись из сил и окончательно потеряв направление, Дари предложил укладываться спать прямо на улице. Тале глубоко вздохнула и, наверное, одарила братца недобрым взглядом, но в темноте он этого не увидел. Коней по требованию закона Горрдана путники оставили в стойлах за городскими воротами, там же на хранение они бросили часть вещей. С собой у Дари был лишь небольшой заплечный мешок с самым необходимым, но не с одеялом. Потому он расстелил на вытоптанной в пыль земле свою куртку и предложил лечь на нее принцессе, а сам обошелся без подстилки. После волнений долгого дня Дари не сразу уснул. Он лежал на спине, глядя в небо, и рассматривал звезды, стараясь отыскать среди них очертания знакомых созвездий, когда из-за небольшой тучи выплыл месяц молодой белой луны. Слабый лунный свет выхватил из темноты странные строения, окружавшие друзей со всех сторон: низкие, по грудь мужчине, не то дома со сводчатыми крышами, не то… Склепы? Дари поднялся, оглядываясь. Сомнений не было, они решили устроить ночлег на кладбище. Коури не боялись мертвецов, считая, что души умерших покидают старые тела навсегда и оставляют после себя не несущий опасности прах, и потому последнее пристанище трупов не заставило сердце Дари биться чаще. Но оно замерло при виде огромного сооружения, возвышающегося в середине кладбища, — эльфийского дольмена. Не успел Дари порадоваться случайной находке, избавляющей от необходимости общаться с недружелюбными горрданцами, как яркий всполох осветил край неба и волна низового ветра ударила в дольмен с такой яростью, что разметала засохшие цветы с могил и опрокинула Дари на землю. Невидимые до того в темноте руны, что были высечены на стенах дольмена, привычно вспыхнули, словно в каждой бороздке, оставленной камнетесом, загорелось пламя. Вспышка и магический удар произошли почти одновременно — источник был совсем рядом. Дари перевел взгляд на запад, туда, где за морем располагался остров Нану, заселенный людьми. Что их ждет там, какой прием? Есть ли там живые люди? С этими мыслями он провалился в беспокойный сон.

***

— Что ж, мне понадобится твоя помощь, — с самого утра Тале стояла посреди дольмена, окидывая взглядом исписанные рунами стены. — Я не сильна в этой письменности и не понимаю, где название Нану и указан ли он тут вообще. Она развела руками и задрала голову к потолку. Дари и сам не слишком разбирался в древнем алфавите, но «Нану» — простое слово, всего две руны, и обе ему знакомы. Он осматривал каждую черточку, обводя взглядом дольмен уже по второму кругу, когда, наконец, увидел нужную надпись. — Вот! — Дари указал издали, а затем подошел вплотную к стене и ткнул в руны пальцем, чтобы Тале точно не ошиблась. Залететь куда-нибудь в неожиданное место совсем не хотелось. Та подошла ближе и протянула Дари руку — только крепко удерживая спутника, маг мог перенести через междумирье не только себя, но и другого. Дари не понимал, что происходит с Тале, закрывшей глаза, видел лишь, как медленно разгоралась магическая метка между бровей. Невольно проверив еще раз меч на поясе и мешок за плечом, он глубоко вздохнул и приготовился. Перемещение через междумирье никому не давалось легко. Неожиданно Тале прервала волшбу, метка погасла. — Дари, давай откажемся от этой затеи, — почти шепотом пролепетала она. — У меня плохое предчувствие. Эти чудовища, странный остров… Тале с мольбой посмотрела ему в глаза. «Я не боюсь!» — твердо сказал себе Дари. — Отправь меня, а сама оставайся. Руны Обители, я думаю, ты найдешь, вернешься к родителям, — уверенно сказал он. — Прошу тебя, одумайся! — Тале едва не плакала. Но Дари был непреклонен. Он не собирался подчинять свою судьбу предчувствиям девушки, принимающей на веру кабацкие байки. Все произошло одновременно: метка ярко вспыхнула, и Тале невольно застонала, загорелись руны, означающие «Нану», подруга сжала руку Дари до боли, не собираясь оставаться в Горрдане, и они провалились в междумирье. Вихрь бесчисленных искр закрутился вокруг, увлекая за собой. Все смешалось: верх, низ, казалось, их крутит в огромном водовороте. Сквозь головокружение и тошноту Дари хватался за одну мысль: это ненадолго, перемещение через междумирье всегда занимало несколько мгновений, которые нужно было перетерпеть. Главное, на месте поскорее прийти в себя, ведь неизвестно, где именно на острове они окажутся и будут ли там одни или попадут в руки местных жителей. Даже в круговерти перемещения Дари попытался взять рукоять меча, но уже не смог — слишком муторно было, тело стало ватным, поплыло, как перед обмороком. И тогда, наконец, полет прекратился. Сверкающая мириадами искр и мелких вспышек голубоватая субстанция междумирья исчезла так же внезапно, как появилась. Сущий мир принял путешественников в свои объятия, вот только их ждала не земная твердь. Тело окутало что-то холодное, сдавило грудь, дыхание рефлекторно остановилось. Дари распахнул глаза — вокруг была чернота. Судорожно закрутил головой — далеко наверху брезжил свет и был виден желтый сияющий круг. Фонарь, лампа? «Солнце!» — осенило его. Они находились в воде, очень глубоко, под толщей моря. Дари отчаянно дернулся, пытаясь всплыть. Его ладонь все еще сжимала руку Тале. Он потянул ее за собой, но ударился во что-то твердое, сделал рывок в сторону — опять стена. Сделал гребок к свету, выплывая из каменной коробки, внутри которой они оказались после перемещения, но солнце нисколько не приблизилось. Они были слишком глубоко, а воздух в легких заканчивался. Дари загребал вверх, теряя надежду, когда Тале, до того не подававшая признаков жизни, вдруг стала резко дергать его руку. Он опустил голову и увидел, что та показывает вниз. Присмотревшись горящими от соленой воды глазами, Дари с трудом разглядел ниже и правее, среди каких-то полуразрушенных исполинских построек яркий белый свет. Тале продолжала дергать его и тянуть туда. Что бы это ни было, видение или злой морок, плыть в глубину было самоубийством. Впрочем, и наверх им не выплыть. Дари в отчаянии устремился за подругой, из последних сил делая гребки в сторону света. Почти теряя сознание, они ввалились в обширное здание, напоминающее формой узкую пирамиду с отколотой вершиной. Внизу, на дне его, клубился голубой туман междумирья и горел зияющий портал. Тале рванулась туда с такой мощью, что вырвала руку из слабеющей хватки Дари, который, уже ничего не соображая, просто падал ко дну. Миг, и подруга исчезла в разверзнутой пасти портала, поглощенная светом. Дари последовал за ней. Должно быть, он все же потерял сознание от недостатка воздуха, потому что не заметил перемещения через междумирье. Дари пришел в себя, лежа на чем-то зыбком, и судорожно вдохнул прохладный воздух, пахнущий сыростью леса. — Живой? — над ним склонилось бледное лицо Тале с налипшими на щеки волосами, с которых потоком бежала вода. Дари приподнялся на локте, не отвечая, и осмотрелся. Он, как и принцесса, был насквозь мокрый, но теперь их окружала не вода, а туман междумирья, который был повсюду. Совсем рядом горел и словно дышал, втягивая и выдувая голубую искрящуюся субстанцию, зияющий портал. Такой же, как под храмом в Дауре. Такой же, в каком они спаслись на дне моря. Дари приподнялся, приседая на корточки. Туман под ногами не казался твердой опорой, однако друзья не проваливались, а словно висели в нем. Только сейчас он начинал осознавать, что едва не погиб, но избежал смерти. Безумная радость, приходящая на смену предсмертному ужасу, волной поднималась в его душе, заполняя разум. Дари с широкой улыбкой обернулся к Тале и почти расхохотался, но подруга быстро остудила его. Она набросилась с кулаками и криком: — Ты проклятый недоучка! Ты чуть не погубил нас! Дари в замешательстве отстранился от колотящих его по груди маленьких рук. — Как называется тот эльфийский город, что затонул в море?! — Тале яростно сверкала глазами. — Нанумиэ… — всплыло откуда-то из памяти. — Нанумиэ! — взвизгнула Тале и все-таки изловчилась ударить его еще раз. — Так какие руны были выбиты там, на стене дольмена? До Дари стало доходить, в чем она обвиняет его. А ведь верно. Остров назвали в честь легендарного погибшего эльфийского царства, что располагалось раньше в этой части моря. Люди сократили слово, подстроив под свой лад — убрав один слог. Что, если там, в дольмене, были написаны три руны — Нанумиэ, а не Нану. В сотнях рун разобрать, где конец одного слова, где начало второго, было сложно. — С чего мы взяли, что на этом проклятом острове вообще есть дольмен? — Тале обхватила голову руками. — Ведь то, что стало островом после затопления города, было до катастрофы вершиной высокой горы. Стали бы эльфы строить святилище на горе? Зачем? Конечно, дольмен находился внизу, в городе. Вот куда нас занесло — в дольмен на дне моря! Я думала, мы застрянем в нем навсегда! — слезы полились по ее щекам. — Чудо, что мы увидели там зияющий портал, — Дари опять сел в туман, потрясенный. — Я увидела! — Тале топнула бы ногой, вот только стопа провалилась в зыбкую субстанцию. — И где же мы теперь? Это не храм в Дауре? — спросил Дари озадаченно и оглянулся. Место очень напоминало подвал под храмом. — Нет, конечно! — резко ответила Тале, все еще гневаясь. — Портал из вашего храма ведет в Красную пустошь, а не на дно моря. Понятия не имею, где мы! Но надо искать выход. Она решительно двинулась куда-то сквозь полупрозрачные клубы тумана, Дари поспешил за ней, на ходу стряхивая воду с мокрого заплечного мешка и отжимая полы рубашки. — Эльфы должны были закрыть это место храмом как защитным куполом, — рассуждала Тале, не оборачиваясь. — За стенами храма тумана не будет, мы окажемся в сущем мире. — И попробуем понять, где находимся, — закончил ее мысль Дари и уперся вытянутой вперед рукой во что-то твердое. Приблизившись, он понял, что это каменная стена. Двигаясь вдоль нее на ощупь, вскоре друзья нашли выход — арочный проем, из-за осыпавшегося по краям камня имевший такие неровные контуры, что больше напоминал пролом, будто оставленный вырвавшимся из заточения в храме чудовищем. Дари вышел наружу первым и вдохнул полной грудью свежий запах ночного леса.