Эвийский перекресток

Дари осел на отсыпанную светлым щебнем площадь перед кабаком и прикрыл ладонью горящую правую щеку. В запале драки он неловко оступился и, повалившись на грудь соперника, коснулся лицом стальной пуговицы его безрукавки. Боль от непереносимости железа ожгла, как огнем, Дари на миг потерял ориентацию и окончательно утратил всякую надежду на победу. Этой нелепой раной и завершился поединок прежде, чем неожиданно появившаяся охрана кабака не выдворила драчунов за дверь. Он исподлобья смотрел на пустынника, со снисходительной ухмылкой показывающего пустые руки двум стражникам в кожаных доспехах у входа. Тот так и не обнажил за ненадобностью ни один клинок из внушительного арсенала, которым мог бы изрезать потерявшего преимущество Дари, ограничившись бросками. Словно почувствовав внимание, пустынник резко обернулся к нему и метнул быстрый взгляд. — И не вздумайте продолжать драку на улице! — один из стражей предупредительно положил руку на плечо. — Иначе отправитесь за ворота, к волкам! Пустынник выдернул плечо и твердым шагом двинулся в сторону Дари, однако молодой спутник схватил его за руку. — Ну хватит! Ты слышал: нас выставят из города! Тот остановился не сразу. — Да, господин, — он вывернул руку, скривившись. Юноша был выше по статусу, а пустынник, должно быть, был приставлен к нему телохранителем. И хотя ничем, кроме обращения, уважение к молодому господину не проявлялось, заступничество паренька, который бросился разнимать драку в кабаке, хоть и не спасло Дари от позора, но сберегло ему зубы. — Это же просто недоразумение! — не унимался юноша. Он бросил вопросительный взгляд на присевшую рядом Тале, будто ища поддержки. — Да уж, недоразумение! — охотно откликнулась та и сердито пихнула Дари локтем в бок так сильно, что это не могло остаться незамеченным. — Да, это было недоразумение, — нехотя признал он, вскинув взгляд на нависшего над ним пустынника. Дари протянул правую ладонь для примирения, но, очевидно, тот не знал такого жеста, потому не обратил внимания и отошел на середину площадки, где встал, уперев руки в бока. Яркий свет взошедшей полной луны очерчивал мощные формы его тела: немалый рост, широкую спину, разворот плеч, крутые бедра. Наивно со стороны Дари было вступать с ним в бой, желая покрасоваться. — Может, нужна помощь? Дари встрепенулся, не сразу поняв, что юноша обращается к нему. Тот указал на правую щеку, где жгла язва. — Нет, — откликнулся Дари, не отрывая взгляда от пустынника, и поспешил вновь прикрыть лицо. — Я немного сведущ в целительстве, — тихо добавил тот, смущенный невниманием. — В моей сумке, — он зашуршал кожей походного мешка, — есть мази… — Ничего не надо! — бросил Дари и вскочил на ноги. Вряд ли мази чужого мира могли помочь в редкой болезни рэи. Пожалев о резкости, он задержал взгляд на парне, разочарованно опустившем мешок, и протянул ладонь ему: — Мое имя Эдари, — он тотчас перевел взгляд на пустынника, ожидая, что тот тоже назовется. — Эдари, — тихо повторил паренек и набрал воздуха, желая что-то добавить, но передумал. — Я Калем… Калемдиэль, — он запнулся, словно не сразу решившись назвать замысловатое имя — как из древних эльфийских книг. «Лист?» — возник вопрос в голове, но не успел сорваться, когда пустынник, следуя кивку господина, сказал издалека: — Я Тэир, сын Маира. Дари никогда не назывался так — упоминая имя отца. Хотя он рос с приемными родителями, которых любил всем сердцем, всегда чувствовал в глубине души потаенную ущербность сироты. Дари не знал настоящего отца, не мог понять, пошел ли в него чем-то, или то были его личные черты, но видел, что совершенно не похож на тех, кто воспитал его. И тем сильнее был благодарен за терпение, способность принять чужое дитя со всеми недостатками, которые в родном ребенке, как в зеркале, вызвали бы куда меньше раздражения. Ведь Дари не был образцом послушания и совершил немало ошибок, расстраивая близких. Сердце сжалось от стыда и злости на себя. Даже на пороге зрелости, давно не мальчик, он умудрился вляпаться в серьезные неприятности, втянув туда и Тале. Он посмотрел на принцессу, стоящую обхватив себя руками, и осознал, что в этот кабак он пришел не для знакомств и бахвальства силой, а чтобы выяснить дорогу домой. Не зная, как начать нужный разговор, Дари был благодарен Калемдиэлю, который спросил как раз кстати: — Вы странно говорите, мне не знаком такой акцент. Откуда вы? — Мы прибыли из другого мира, — осторожно сказал Дари, ожидая реакции. — Прошли через портал, связывающий миры… Тэир, стоящий поодаль, сложив руки на рукояти меча, вскинул брови с усмешкой и перебил его невпопад: — О, ты попробовал водку на сосновых шишках, что подают в этих краях? Слышал, вам, эльфам, запрещено употреблять спиртное до тридцати пяти лет, однако… — О чем ты? — недоуменно спросил Дари, сбитый с толку. — О пьяных россказнях… Тэир не успел договорить, когда из-за его спины на площадь порывисто вышла Тале. Она уперла тяжелый взгляд и сквозь зубы произнесла: — Кто ты такой, Тэир, сын Маира, что смеешь потешаться над моим названым братом, ставя под сомнения его слова? Сжав кулаки, она надвигалась на Тэира с таким напором, что тот невольно отступил перед девчонкой вдвое меньше его самого. Тале выпрямила спину, вскинув голову, и произнесла властно: — Склонись, когда с тобой говорит принцесса Белой луны, Тале из великого рода Эстес, и впредь знай свое место, ратник! — она выбросила перед собой руку, заставив Тэира дрогнуть и если не упасть ниц, то заметно сжаться. — Иначе превратишься в горстку пепла! На кончиках пальцев Тале вспыхнуло разжигающее огонь заклятье. Дари знал, что ему не под силу испепелить человека, но Тэир не знал. Не то голубоватый искрящий огонек, не то не признающий неповиновения голос Тале сбили с пустынника спесь, и тот, молча покачивая головой, отошел к краю площадки, занимая подобающий охраннику пост. — Слуг следует держать в узде! — негромко бросила она в лицо Калемдиэлю, сверкнув глазами. — По слуге судят о хозяине, и мне не нравится то, что вижу. Тале скрестила руки на груди, откинув голову, и обвела его оценивающим взглядом. Вспыхнувшее мгновение назад в груди Дари раздражение оттого, что сестрица опять вступается за него, как за ребенка, сменилось усмешкой: что ж, Тале взялась поучать теперь не только его. Калемдиэль смутился, опустил глаза и осторожно спросил: — Принцесса чего? Не слышал о такой земле. — Земля другого мира, сказали ведь! — ответила Тале. — Нас привело сюда загадочное явление — магические волны. Мы вошли в портал в привычном мире и вышли в лесу под чужим небом. Вкратце они рассказали о своем путешествии, не сговариваясь опустив момент с нелепым перемещением в затонувший храм. — Магические волны… — пробормотал Калемдиэль. — Мы вышли из портала в храме в виде пирамиды из камня, — дополнил Дари. — Пирамида! — воскликнул Калемдиэль, все больше округляя глаза. Он подошел ближе и заговорил взволнованно, быстро переводя взгляд с одного на другого: — Я видел такую пирамиду и наблюдал магические волны, что убегали внутрь ее! Их поглотила сверкающая дыра… — Да! — одновременно сказали Дари и Тале. — Где ты видел это? — На юго-востоке, у кромки леса, примерно в трех лигах отсюда. Дари обернулся к подруге. — Мы пришли с другой стороны, и было это гораздо ближе, — он помолчал, обдумывая, и воскликнул: — Я же говорил тебе, Тале: таких порталов много! Пойдем туда и попытаем счастья… — Попытаем счастья? — она схватила Дари за локоть и оттащила в сторону. — О чем ты говоришь, безумец! Мы не можем прыгать в первый попавшийся портал, не зная, куда он приведет. Уже так сделали, и вот! — она обвела руками площадь. — Да, верно, — Дари качнул головой. Он снова не подумал как следует. — Нужны сведения, куда открываются порталы, карты путей — хоть что-то! — она в сердцах раскинула ладони. — Мы можем попытаться расшифровать письменность на стенах. — Мне показалось, там эльфийские знаки, — вставил слово Калемдиэль, даже не делая вид, что не подслушивает, — напротив, он вытягивал шею, стараясь рассмотреть за высоким Дари его изящную сестрицу. — Так и есть, — подтвердил Дари, удивляясь, как быстро они нашли в лице случайного знакомого неравнодушного помощника. — Но я не смог их прочитать, слишком древняя письменность, — он перевел взгляд на Тале, поясняя: — Намного старше той, которую использовали для дольменов. — Быть может, другие эльфы знают, — предположил Калемдиэль. — Какие другие? — Дари подался к нему. — В Великом лесу, — ответил тот. — Эльфийское королевство, что лежит в одном дне пути отсюда. Туда нет входа чужакам, но… Мы как раз направляемся туда, — Калемдиэль едва заметно глянул в сторону своего спутника и гордо расправил плечи, — и я могу провести вас даже в королевский дворец. Я родственник эльфийского короля. В какой-то мере. Он смутился и посмотрел исподлобья на смолкнувших собеседников. — Отлично, раз так! — первой откликнулась Тале, изумленно переглядываясь с Дари. — Давайте выдвигаться! — она прикрикнула, взмахнув Тэиру.

***

— Выдвигаться в ночь? — переспросил Тэир, не слышавший последний разговор. — А как же волки, как же сон? Но Калем, не желая упускать удачу и впечатление, что произвело на Эдари сообщении о родстве с самим эльфийским королем, ответил: — Идем сейчас. Не будем тратить время. — Куда мы направляемся? — В Лииннэйн. Отдай мне карту, Тэир! Калем поджал губы и протянул руку за картой, которую не видел уже пару дней с тех пор, как она исчезла в котомке дерзкого охранника. Принцесса неведомых земель права — его следовало держать в узде, но как, Калем не знал. Одним лишь капризным видом Тэира было не пронять, и тот зашипел в лицо, не стесняясь в выражениях: — Какого демона? Вы прежде отказались идти в Лииннэйн, как это понимать? — Я передумал, — Калем невольно оглянулся на перебирающих пожитки новых спутников, надеясь, что они не слышат. — Вот так вот — передумал?! Увидел остроухого, и планы все смешались… — Тэир вскинул руки с таким лицом, будто собирался сплюнуть от досады. — Знай свое место, ратник! — как можно тверже повторил за принцессой Калем, но голос предательски сел на середине фразы, все испортив. — Да, я слуга, куда мне, — Тэир усмехнулся криво и вытащил из сумки карту. — Но мне хватает ума понять, что Скрытые врата, от которых мы отдалились на пятнадцать лиг, не меньше, — единственный проход по суше в земли вашего дядюшки. Прикажете вернуться? Этак мы будем кружить до осени. — Пойдем другим путем — по тропам, — сказал Калем таким голосом, каким скорее советуются и спрашивают разрешение, чем отдают приказы. Он показал Тэиру карту, но тот даже не глянул, уткнувшись в свой мешок. — Как скажете, — буркнул в ответ. Калем понимал: следовать решению, что за мгновение вспыхнуло в голове, было неосмотрительно, но отказаться от него просто не смог. Слишком многое за этот вечер взволновало его, сплелось в груди в единый гул сердцебиения: другие миры, порталы, волны, принцесса, от магии вокруг которой, казалось, вскипал воздух, и эльф Эдари… Тот чувствовал взгляд и оборачивался между делом, чуть улыбаясь. Согласившись все-таки принять заботу, Эдари позволил нанести мазь, и теперь прикосновение к его щеке зудящим отпечатком лежало на пальцах Калема, запуская мурашки по руке. Он сжал кулак с поводьями, унимая волнительную дрожь, и вновь посмотрел украдкой на Эдари, ведущего вторую лошадь с Тале в седле. Ну эльф, и что с того? Такой же, как тысячи его сородичей, что ждали впереди в Великом лесу. Калему их раса была прекрасно знакома. Ладно бы Тэир, который редко видел эльфов, пришел в восторг, но нет, как раз он симпатии к новому спутнику не испытывал. — Я не доверяю остроухому, — ворчал Тэир в ухо, поглядывая на спутников. — Он набросился на меня в кабаке безо всякой причины! Я даже не смотрел на его сестрицу, не замечал ее, пока он не обвинил меня в домогательствах. Калем кивнул — все так и было. — Тем более, не доверяю магичке! — продолжал с жаром шептать Тэир. — Ни слову из ее небылиц про волны из другого мира. — Почему небылицы? — Калем остановился и с возмущением посмотрел ему в глаза. — Я тоже видел волны! Еще у дома, в Южном море… Тэир поднял ладони и качнул головой. — Жаль, по статусу я не смогу присутствовать, когда эту историю вы будете рассказывать мудрым мужам при дворе. Хотел бы я услышать их смех. Он хлопнул лошадь по крупу и пошел вперед, углубляясь в темноту леса, но тотчас вернулся, войдя в красный круг фонарного света с озадаченным лицом. — Тропа портится, впереди снова ущелье. Они уже два часа шли по отмеченной на карте лесной тропе, уводящей на восток от Таала, и если поначалу путь был легким и ровным, то чем дальше, тем все больше земля ломалась под ногами, прерываясь то крутыми склонами, то обрывами. А последнее тесное ущелье, где журчал под острыми камнями невидимый ручей, едва не оказалось непреодолимым для лошадей. И вот опять. Калем присел, выпуская поводья, и дал сигнал отдыхать. — Глубокая ночь, давайте укладываться спать, а завтра осмотримся. Впервые все спутники безоговорочно приняли его негромкие слова. Наутро дорога прояснилась. В туманной дымке, стелющейся над ущельем, они увидели чуть поодаль природный мост из наваленных валунов. Ступая с крайней осторожностью, перебрались на другую сторону и перевели коней. Калем огляделся: лес был неузнаваем. Прозрачные березовые рощи и сосняки, что окружали Таал, сменились к востоку на сырую чащу с густым подлеском. Облепленные мхом и грибами толстые вязы плотными кронами скрывали солнце, увидеть которое можно было только в недолгих просветах на вершинах скалистых холмов. Идти становилось сложно и жутковато. Кони запинались об извитые корни и путались в кустах. И Калем стал уже жалеть, что лошадей они не оставили на постой в Таале, куда намеревались вернуться после Лесного королевства. Он окончательно утвердился в этой мысли, когда, продравшись через густые заросли шиповника, покрывающие склон пологого холма, они вывалились на поросшую низкой травой поляну, но вместо передышки столкнулись с еще большей преградой. Перед ними стояла почти отвесная скала из красного гранита. Путники попробовали обойти ее, но с юга скала переходила в осыпь, за которой шла глубокая расщелина в пять шагов шириной. К северу были острые камни в рост человека, наваленные друг на друга так, что образовывали целую гору. — Здесь должен быть перевал, ведь тропы ведут сюда, — сказал Калем, озадаченно глядя в карту. — Может, мы сбились с пути? — он поднял глаза на спутников. В свете догорающего дня они принялись вертеть карту и рассуждать. — Тропа из Таала привела нас точно сюда, — первым сказал Тэир, указывая назад плетью, которой до того подгонял оседланную принцессой лошадь, что не желала обдирать бока о колючие кусты. Он был прав. Если во время перехода через шиповник казалось, что Тэир ведет их наугад, то теперь с поляны была отчетливо видна пробитая в зарослях тропа, пусть и затянутая ветвями, но явная и даже отмеченная небольшими камнями-перстами с двух сторон. При всех обидах на Тэира Калем не мог не признать — отец не зря выбрал его в сопровождение. Тэир был хорош во всем, что требовалось: он правильно читал карту и ориентировался по сторонам света в любую погоду, понимал природу даже в незнакомой местности, управлялся с лошадьми. Путники сразу прониклись к нему доверием и уважением, а Эдари и вовсе не сводил с Тэира глаз и заглядывал в рот, что отчего-то втайне ранило Калема. И он исподволь искал союзника в лице Тале, у которой с Тэиром установилась взаимная неприязнь. Но если тот, следуя замечанию принцессы, свое отношение пытался прятать, то Тале пренебрегала воином открыто. — Тропа по карте продолжается, но здесь она уперлась в тупик! — сказала она. — Что же теперь? Нам лезть на стену? Она сверкнула большими глазами и задержала взгляд на Тэире. Казалось, Тале обвиняет его, но Калем понимал — в ней говорит усталость. Они устали, вымотались, пройдя только один день пути от границ Ваали. А сколько еще идти до Лииннэйна! Они еще ни шагу не ступили по землям эльфов — обширным и загадочным. — Всем известно, что границы Лесного королевства непроходимы для чужаков, — откликнулся Тэир, закинув руки за голову и лениво потягиваясь. — Тропы обозначены на карте — можешь убедиться, ваше высочество! — в тоне его мелькнуло ехидство. — Вот только не зря они, как видно, нарисованы прерывистой чертой. Тропы скрыты, как и Скрытый перевал в Опоясывающих горах, что обозначен так же. Все не сговариваясь склонились над картой. Вечер сгущался, и Калем поспешил зажечь фонарь. От места, где, по мнению Тэира, они находились, — на карте поляна была изображена заштрихованным полумесяцем вдоль четкой черты с подписью «Красная скала» — вглубь Великого леса устремлялись три расходящиеся прерывистые линии. Такие же виднелись к северу и востоку — линии, подписанные «тропа» и чьими-то именами, пронизывали невысокий, но скалистый и неприступный хребет Эльмери. Вот только никаких троп, обследуя ближайшие окрестности, путники не обнаружили. — Смотрите-ка, — сказал Эдари, указав на карту. — Некоторые тропы: тропы Ваэля и Кир… Кирдола, что ли, — он забавно скривился, — не знаю, как прочесть… — О демон, ближе к делу! — раздраженно бросил Тэир, но тут же сменил тон под жгучим взглядом Тале. — Что с этими тропами? Решайте поскорее — волки… Он с искренней тревогой оглянулся на горящий закатом запад. Теперь и Калем услышал далекий вой, от которого мороз бежал по коже у каждого живого. Эдари подскочил, непроизвольно хватаясь за рукоять меча, и ответил тише: — Тропы продолжают ход ручьев, будто бы нужно идти по руслу. — Вот только нет здесь никаких ручьев, — Тале оглянулась. — Кроме того, что спрятан в расщелине. — Что если… — Калем ухватился за ускользающую мысль. — Что если ручьи уходят под хребет… — И что? В чем нам польза, если мы на поверхности? — Тэир опять присел к карте и задумчиво побарабанил по ней пальцами. — Тайные тропы идут вдоль русел подземных рек, — пробормотал Калем. — Если бы знать, где эти реки… — Эльфы должно быть знают — это их земля. Но нам что делать? — Я знаю, — произнесла Тале. На ее собранных перед грудью кистях заклубилось магическое облачко, заставившее Тэира отскочить. — Я найду воду, это несложно, — она взмахнула руками, и облачко поплыло в сторону, на север. — Скорее, за ним! Впотьмах едва поспевая за бросившейся за заклятьем Тале, они уперлись в явственный проход между камней, который при свете дня, как ни искали, не заметили. — Все так, — торжествующе сказала Тале. — Тайные тропы идут поверх подземных ручьев, без магии их не найти. Хитро! Идемте, — она махнула следовать за ней и скрылась в темноте прохода. — Давайте вернемся в Таал, господин, — тихо сказал Тэир. — Волшба мне не по нутру. К хорошему она не приведет. Не зря эльфы закрыли этот проход, значит, так и должно быть, — в голосе его слышался страх. — Но как же волки? — Волки из плоти, а волшба… — магия пугала матерого воина сильнее воя за спиной. — Хороший конь куда быстрее волка, а клинок — еще быстрее! — Тэир молниеносным движением вытащил нож из ножен на груди, блеснув сталью перед носом Калема. — Вернемся, господин! Пусть пришельцы сами идут к эльфам — дорогу мы им показали, а у нас свой путь. — Ну нет! — твердо ответил Калем и поспешил в проход, увлекая за собой лошадь. — Тэир, за мной! Его путь упрямо вел к тайнам пирамид и вслед за эльфом, чьи собранные в хвост светлые волосы мелькали впереди среди камней.