Эвийский перекресток

— Так ты живешь тут совсем один? — спросила Тале. Она благосклонно кивнула пастуху, предложившему присесть на плоский камень, и элегантно поправила подол грязного платья. Остальные опустились на подстриженную овцами траву на вершине пригорка. Дари настороженно осмотрел окрестности, положив ладонь на рукоять меча. — Чудовища приходят с третьим ударом, — будто почувствовав его тревогу, заверил Имитт и весело улыбнулся, обнажив забавные клычки. — Я считаю — их было два! — А потом что? — спросила Тале, не сводя с него испытующего взгляда. — Потом они разбредаются без цели и не нападают, если не привлекать внимания. — Это чудовища погубили жителей? — спросил Дари, до сих пор молчавший о том, что столкнулся с иным страхом в этих краях. — Я точно не знаю, что произошло, — Имитт покачал головой, шумно выдохнув через узкие ноздри. — Я пас овец там, — он взмахнул палкой, указывая на округлые зеленые горы среди скальников на севере. — Когда вернулся в деревню — никого не было, ни одной живой души. Может, их убили чудовища, а может, они стали вайпи… Его плечи заметно дрогнули, как если бы он вдруг замерз под жарким полуденным солнцем. — Вайпи? — отозвался Калем, до того хмуро ковырявший камешком тонкий слой почвы между ног. — Безумная старуха в таверне говорила про вайпи! Она сказала: «Вайпи вернулись!» Кто это? — Вайпи — это те, кто когда-то был жив, но умер не до конца… — голос Имитта зазвучал зловеще, он невольно обернулся за плечо. — Их ведет яростная обида за мучительное посмертие, злость ко всем живым. — Как это: умер не до конца? — Тале нахмурилась с сомнением. — Они выглядят как мертвецы, холодны и лишены крови. Но двигаются и нападают. — Я видел вайпи, — тихо сказал Дари, леденея внутри. — Там, в лесу, недалеко от костра, — он обернулся на Калема. — Это был Тэир. Вернее, то, что от него осталось. Его шея была разодрана сбоку до гортани. Он подошел ко мне… Все устремили на него ошеломленные взгляды. — Тэир? — выдохнул Калем. — Ваш друг? — Имитт сочувственно поджал губы. — Мой охранник, мы потеряли его в пути… — Будьте осторожны! — прервал его Имитт взволнованно. — Если он следует за вами, значит, еще не утратил прежнего себя до конца, и его тянет к вам — по старой памяти или за помощью. Но не обманывайтесь, он уже не человек! Вайпи очень опасны и сильны, а их зависть к живым свирепа! — он помолчал и спросил уже веселее: — А откуда вы держите путь? И зачем? Калем развел руками и принялся рассказывать. Имитт слушал затаив дыхание, то внимательно глядя на его лицо, словно читая по губам, то отводя мечтательный взгляд вдаль. Когда Калем поведал, что проделал столь долгий путь ради заклинания, известного лишь первоэльфам, Имитт подскочил на ноги. — Неужели о народе и магии оданн знают в далеких песчаных землях?! — в его распахнутых янтарных глазах вспыхнула гордость. — Да, слава о ваших магах распространилась по всему миру. Говорят, в этом искусстве первоэльфам нет равных, их секретные зелья неповторимы. А самый знаменитый маг живет в Нелли. К нему мы и направляемся. — В Наил-мьерт-неллиэ? — уточнил Имитт, и Дари впервые услышал название Гусятника так, как оно должно было звучать, а не так, как коверкал его на все лады Калем. — Да, есть там маг. Я покажу вам самый безопасный путь до Наил-мьерта, — Имитт с готовностью стукнул посохом по земле. — Вот только отару соберу. Овец не брошу без присмотра, — с лица его сползла улыбка, сменившись тревогой. Он поднял дремавшего у ног ягненка и вновь вручил его изумленной Тале, а сам бросился под склон, откуда с блеянием и в облаке характерного запаха выбежали немногочисленные овцы. — Пошли, пошли! — командовал Имитт, погоняя отстающих палкой. — Скоро третий удар, — пояснил он. — Зря я бросил свою лошадь в лесу, — огорченно прошептал Калем, приблизившись к Дари. — Надо было найти ее. Но я тогда просто обезумел от страха, ни о чем не думал — только бежать! — Как и лошадь… — добавил Дари. — Страх, затмевающий разум? — вставил Имитт, поравнявшись с друзьями. — Должно быть, вы столкнулись с шу… Он не успел договорить, когда землю потряс магический удар, и волна низового ветра пробежала по траве, распространяясь с северо-запада. — Скорее, идемте! — крикнул Имитт и погнал отару по плоской вершине. Небо затягивали тучи, в воздухе пахло скорым дождем, и первые крупные капли уже срывались на головы, когда он дал знак остановиться. — Хорошо, что успели до ливня. Входите! Он указал палкой на большой поросший темным мхом валун, за которым Дари не сразу разглядел неприметную щель, спрятанную за свисающими ветками кустарника. Переглянувшись со спутниками, он первым скользнул в пролом и, спрыгнув с небольшой каменной ступеньки, хотел подать руку Тале, но его уже опередил Имитт. Одарив клыкастой улыбкой, он галантно подхватил ее, помогая спуститься. Дари ухмыльнулся, заметив благосклонность на лице Тале, — быстро же рыжеглазый пастух заполучил расположение принцессы. Когда глаза привыкли к темноте, стал виден широкий проход в глубину. Судя по сырому сквозняку и убегающему вдаль эху, впереди было подземное помещение, и немалое. В руках Имитта вспыхнул огонь — очевидно, пока Дари силился разглядеть что-то во тьме, тот снял заготовленный факел со стены и успел вмиг поджечь. Мечущийся свет пламени выхватил из темноты поистине огромную не пещеру — каменный зал со сводчатым потолком, украшенным резьбой, и рядами декоративных колонн по сторонам высотой не меньше пяти эльфийских саженей. По уходящим вдаль, насколько хватало зрения и света, обеим стенам располагались на равном расстоянии черные пятна то ли ниш, то ли входов в смежные помещения. — Ого! — выдохнул позади Калем. — Это древние убежища, они были построены еще во времена Первых войн, — отозвался Имитт, бодро шагая в глубину, и внезапно окрикнул, отвлекаясь: — Осторожно, не наступи! Калем выдохнул набранный для вопроса воздух и замер с приподнятой ногой над большой кучкой свежего овечьего помета. Его стойкий запах пронизывал убежище, а кучки при внимательном осмотре виднелись повсюду. Должно быть, Имитт со стадом проводил тут немало времени. — Я оставлю животных здесь, — проговорил он, указывая на наваленное у стены сено. — И провожу вас дальше. Этот переход ведет почти до самого Пупка, но можно заплутать — здесь много ответвлений и выходов на поверхность. Заночевать тоже можно в убежище. Чудовища не могут проникнуть сюда — не позволяет магия. Он поднял факел и осветил нижний край потолка, где только сейчас Дари заметил бесконечную ленту вырезанных в камне рун, убегающую во тьму. Местами камень раскрошился и осыпался, разорвав слова заклятья. — Частично разрушено, — задумчиво произнесла Тале, — как в пирамидах. И магия этого места очень похожа. Имитт опустил факел и задержался на ее лице долгим взглядом. — А вы откуда? — спросил он спустя время. Дари помедлил и ответил: — Мы пришли сюда из другого мира. Имитт кивнул, словно ожидал это услышать. — Значит, это возможно! — он улыбнулся, сверкнув белыми клычками. — Что — возможно? — переспросила Тале. — Путешествия по мирам, как написано в легендах, — он мечтательно поднял глаза к рунам. — Расскажите! — он осветил факелом свое воодушевленное лицо. Друзья переглянулись, и Тале первая вкратце рассказала о мире под тремя лунами и о том, как они оказались здесь и что ищут. — Вы прошли путем эльфов, которые начали Первые войны, — тихо сказал Имитт. — Какие Первые войны? — заинтересованно спросил Калем. — Вы не знаете эту историю? — Имитт упер руку в пояс, выпятил грудь и заговорил нараспев, почти стихами, как всегда рассказывают легенды: — Это случилось в далекой древности, когда миры еще были пусты. Прежде эльфы обитали лишь в Колыбели междумирья, но Зло, живущее там, вынудило их бежать и искать иное прибежище. Так они вышли в Эви — благословенный мир на перекрестке всех путей. Их назвали оданн — первые, ступившие на твердую землю. Оданн стали осваивать Эви, изучать животных, заниматься пахотой. Но Первородное зло преследовало беглецов и угрожало разрушить благополучие. Тогда оданн, просвещенные в магии, закрыли Злу выход из междумирья, запечатав Большой печатью. И наступило процветание длиной в тысячи лет. Оданн размножались, строили города, развивали науку. Они открыли множество путей, стекающихся к Перекрестку, и стали расселяться по другим мирам, и всем хватало места и пищи. Оданн же оставались в Эви и охраняли Печать. Так прошли еще тысячи лет. Но однажды в мире, где на небе светят одновременно три луны, случилось бедствие — море поднялось и стало топить землю, окружая великий город эльфов и отрезая от остального мира. Вода прибывала день за днем, и не было им другого спасения, как войти в сверкающую дыру посередине города, что уводила в Эви. Дари переглянулся с подругой, догадавшись, что речь идет о затоплении Нанумиэ. Имитт продолжал свой увлеченный рассказ, быстро двигаясь по подземному убежищу, и голос его многократным эхом отражался от сводов: — Они стали появляться здесь, вблизи Пупка — один за одним: мужчины, женщины, дети. И скоро их стали тысячи, голодных, лишенных крова и одежды. И хотя за тысячи лет под тремя лунами эльфы сильно изменились, — Имитт окатил Дари оценивающим взглядом с ног до головы, — но все еще хранили язык и магию, и оданн приняли их как братьев, оказали помощь и отдали земли к востоку. Однако и Эви изменилась с тех пор, как на нее ступили первые жители: лето стало холоднее и короче, поля и угодья оскудели, а на юге, где солнце светило дольше, поселились люди. Между королями эльфийских народов то и дело вспыхивали разногласия, а различия между оданн и лесными эльфами становились все заметнее, что и привело в итоге к войне. Первых войн было несколько, они велись оружием и магией и были кровопролитны и опустошительны. Чародеи Великого леса оказались сильнее, и первоэльфов стали теснить на север, в нагорье, на бесплодные почвы. Не желая смириться с поражением, король оданн приказал своим магам почерпнуть силу Колыбели для сокрушительного удара. Те повиновались и сняли вековую Печать. Но они не думали, что выпустят Первородное зло. Оно мором пронеслось по землям Оданн, погубив армии и самого короля, чей род прервался навеки. Зло не принимало ничью сторону и обратило силы также на уничтожение Лесного королевства и стало просачиваться через кротовые норы в другие миры. Тогда перед лицом полного истребления все эльфы объединились, чтобы противостоять Злу и восстановить Печать. Это удалось сделать, но также были закрыты и все пути междумирья, выходящие к Перекрестку, — над ними выстроили защитные храмы, названные Малыми печатями, всего двадцать четыре по кругу. В наказание за вероломно нарушенный обет по сохранению Печати на оданн было наложено проклятье, не позволяющее покидать Круг храмов. Они остались навечно заточены в этих скудных землях, и со временем народ пришел в упадок. Только торговля с людьми поддерживала оданн, но в последнее время люди не приходят даже за зельями. Ведь в Наил-мьерт-неллиэ, куда они могли бы направляться, теперь властвуют туман и чудовища. Он взмахнул рукой, указывая на светлеющий впереди проход, и вскоре путники вышли на небольшой уступ, с которого открывался головокружительный вид на долину. После тьмы и сырости пещеры яркое солнце горячей ладонью коснулось лица и обожгло глаза. Однако внизу, где угадывались очертания извилистой реки и множества построек по берегам, все было затянуто сизой хмарью. Там беспрестанно двигались, бродили по кругу, сталкивались и разбредались полчища чудовищ, беспорядочно шевелясь в тумане подобно опарышам в мертвой плоти погибшего города. — А жители? — ошеломленно выдохнул Калем. — Они покинули эти земли? Имитт ответил, не поворачивая головы: — Из-за проклятия оданн не могут выйти из Круга и переселиться. Но, возможно, у границ еще остались жилые поселения. Здесь же никого нет. Маг тоже пропал. Может, его сожрали чудовища, или он стал вайпи и сгинул жертвой собственного злодеяния, — Имитт указал палкой на остроконечную крышу с темной черепицей, увитую засохшим плющом, что одиноко торчала из густого тумана на отдаленном холме. — Это он сотворил все это? Тот маг?! — Тале округлила глаза и в ужасе обвела руками долину. — О нет. Это по силам лишь Первородному злу, которое маг впустил, сняв Печать, — как в древности, — он смолк, не отрывая взгляда от горизонта. Вдруг Имитт резко обернулся и, сверля глазами метку Тале, проговорил: — Но, может, вы сумеете закрыть Печать? Вы ведь тоже маги… — и, не давая опомниться, улыбнулся, наверное, самой очаровательной своей клыкастой улыбкой. — Пупок там! Он указал вдаль на исполинское сооружение, формой напоминающее шатер бродячего цирка, которое Дари поначалу принял за гору в дымке. Над «шатром» медленно поднимался туман, придавая ему сходство с курящимся вулканом, а затем опадал и застилал всю долину, проникал белесыми языками на улицы Нелли и карабкался на окружающие склоны.