Эвийский перекресток

— Вот это да! — выдохнул Калем, опуская руки, на которых еще теплилось боевое заклятье. Несмотря на то, что Имитт повел их к Пупку «безопасным путем» — через усыпанный валунами сосновый бор, с востока огибающий Нелли, — чудовищ им повстречалось немало. Пока Дари без устали рубил мечом, Калем, не слишком искусный во владении оружием, решил помочь ему магией. Но силы его быстро иссякли, и последние удары вышли совсем слабыми, а сам Калем едва не валился с ног. Однако приблизившись к потрясающей по своему размаху постройке, он обрел второе дыхание и бросился к ней, опережая других. Возведенный на пологом холме Храм Печати, как назвал его Имитт, был сложен из цельных каменных плит не меньше шести-семи йэли в высоту и пару йэли в ширину, расставленных в виде огромного кольца без малейших щелей. Все серо-розовые гранитные плиты, насколько хватало глаз, были сплошь испещрены знакомыми рунами. Где-то они были высечены в беспорядке, где-то — строгими рядами, перемежаясь с солярными и лунными символами. — Это все магия! — прошептала Тале, обводя надписи рукой. Калем хотел дотронуться до стены, но отдернул ладонь, словно обжегшись, и отскочил с колотящимся сердцем. — И эта магия сильна, — заметил Имитт, пожав плечами, и указал на проем в стороне. Вход казался слишком мал в сравнении с громадой храма — высокому Дари пришлось пригнуть голову и развернуться вполоборота, чтобы протиснуться в выпиленное в толстом камне трапециевидное отверстие. Он вошел первым, а Калем замешкался, пропустив всех вперед, — он не сразу решился ступить в искрящийся туман междумирья, вытекающий из Храма и медленно ползущий под склон, наполняя долину. Только теперь стало ясно, что растянувшаяся по всем землям Оданн белесыми языками хмарь — та же субстанция, только погасшая, лишенная силы. Какова же должна быть дыра в междумирье, если из нее просочилось столь огромное количество содержимого! Не успел Калем додумать эту мысль, как из Храма выскочил Имитт, за руку вытягивая сопротивляющуюся Тале. Следом выбежал, согнувшись, Дари и ошарашенно оглянулся назад. — Скорее, скорее! — закричал ему пастух и замахал руками. — В кусты! Он бросился к зарослям шиповника на склоне, и друзья устремились за ним. — Мы пришли в неудачное время! — сбившимся голосом прошептал Имитт, высвобождая рукав из хватки шипастых ветвей. — Сейчас будет удар! Только молчите! Он присел на корточки и схватился за основание куста. Калем невольно повторил за ним, и не зря — Храм сотрясся под мощным ударом, заскрежетав камнем, а следом, сбивая с ног, по земле пронеслась судорога. В проеме вспыхнули и затрещали, разрываясь, бесчисленные магические нити, что протянулись между окружающими вход рунами. И наружу с оглушающим свистом вырвался шквал субстанции, пригибая кусты и деревья, и лавиной устремился в долину. Калем понял, почему вход сделали столь маленьким — это был тот размер, перекрыть который паутиной заклинаний было под силу древним магам. Но сеть не выдержала. Не выдерживала с каждым ударом. — Только молчите… — предостерегающе прошипел Имитт в ухо и замер. Калем тоже затих, стараясь не двигаться, а скоро и не смог — смутный страх прокрался под кожу, где разросся до парализующего ужаса. Калем сжал ветку до побелевших костяшек и зажмурился. В чувство его привела жгучая боль от впившегося в ладонь розового шипа. Калем с усилием приоткрыл веки и в звенящей тишине, в какую погрузился мир после удара, увидел, как из входа в Храм медленно выплывают три не то облачка, не то светящихся изнутри плоских вихря. Не поворачивая головы, он перевел взгляд на Имитта рядом. Тот сидел неподвижно, не дыша, и широко распахнутыми лисьими глазами провожал вихри прочь. Они зависли над склоном на границе глубокой тени от постройки, словно опасаясь вылетать на свет, и внезапно сорвались с места врассыпную, теряясь на фоне ясного неба. Имитт шумно зашевелился, и следом за ним ожили остальные. — Что это такое? — с трудом проговорил Дари. Его лицо, мертвенно-бледное, теперь покрывалось пятнами румянца, губы дрожали. Тале сгорбилась, став еще меньше, и вздрагивала, как от холода. Имитт глухо ответил: — Это шу — сущности междумирья, осколки Первородного зла. Новорожденные, они слепы и озабочены лишь поиском вместилища для себя, — он с тревогой посмотрел в сторону города, куда улетели вихри. — Они бесплотные тени, что вселяются в чужие тела — шу! — он шумно выдохнул, сложив губы трубочкой, и взмахнул рукой, — и они уже внутри. Двигаются, говорят, как прежний владелец тела, но это лишь оболочка, и она мертва. Чтобы поддерживать жизнь заимствованных тел, шу должны пить кровь, и Оданн стал их охотничьими угодьями. Их жертвы не умирают до конца — становятся вайпи, как ваш друг. Шу управляют чудовищами и мертвецами, двигают их соответственно своим целям. Вайпи можно убить, но шу бессмертны. Можно уничтожить тело, которое они занимают, но тогда они займут твое… Они приходят через разлом с каждым ударом, и их все больше! Надо скорее закрыть его! Имитт вскочил на ноги и решительно бросился ко входу. — За мной! Надо успеть до следующего удара! — он взмахнул рукой. Калем вбежал последним, едва не выбив плечо об узкий проход, и замер, упершись носом в спину остолбеневшей Тале. Туман, до того наполнявший Храм, после удара развеялся, и теперь стало возможно разглядеть помещение и оценить его в полной мере. Внутри оно казалось еще больше, чем снаружи, и дальние стены едва угадывались вдали. В центре Храма лежал громадный каменный диск высотой по пояс, разделенный глубокими бороздами на множество покрытых рунами секторов. Несколько каменных секторов толщиной в пол-йэли , а длиной в десять, были выломаны, выбиты изнутри и разбросаны по Храму невиданной силой. На их месте зияла огромная пробоина в плоти мира размером с небольшое озеро, наполненное слепящей яркостью междумирья, бесконечно глубокого и беспрестанно находящегося в движении. Искрящийся туман вытекал из дыры, стелился по полу, поднимался к коническому своду с отверстием посередине, где сквозь дымку едва виднелось небо. — Ты привел нас сюда закрыть это? — ошеломленно проговорила Тале, указывая пальцем на дыру. — Да! — откликнулся Имитт с готовностью. — Вы ведь маги! Он оглядел друзей, чуть задержавшись на Дари, на что тот покачал головой и раздосадованно поджал губы. — Маги, да, — Тале усмехнулась и создала на пальце поджигающее заклятье. — Но какие?! — она обернулась к дыре и воскликнула: — Да я даже подойти к ней не могу! Тале выставила перед собой ладони, шагнула и, словно отброшенная порывом ветра, отлетела назад, где ее предусмотрительно подхватил Имитт, снова опередив Дари. Калем тоже почувствовал это — упругое сопротивление, исходящее от самой Печати, не позволяющее приблизиться. — Это сильнейшая магия! — Тале с восхищением обвела незримый купол над бездной. — Никто из нас не способен и на толику от нее. Печать ставили, заимствуя силы и объединяясь в круг… — она задумчиво вытянула руки в стороны, развернув ладони, будто собираясь взять кого-то за руки, и прикрыла глаза. — Разве ты не понимаешь? Нет, ты не понимаешь! Тале встряхнула головой и пренебрежительно отмахнулась от следующего за ней по пятам Имитта. — Почему вы не обратились к эльфам? — она вдруг резко обернулась к нему, прищурившись. — К тем, кто ставил Печать? — Не только эльфы! — с жаром воскликнул Имитт, вскинув руки. — Оданн ставили Печать! — Пусть так, — Тале уперла кулаки в бока, встав напротив. — Но, как видно, оданн не преуспели в этот раз, — она вскинула брови. — Тут не о чем и спорить — надо призвать магов Великого леса. Если это кому и по силам, то только им. А заодно позвать и войско, чтобы перебить расплодившихся тварей. — Они не придут, — голос Имитта стал глухим. — Они ненавидят оданн и ни за что не откликнутся на просьбу о помощи. Мы не станем просить. Да что там, — он горько усмехнулся, — мы и не сможем просить — нам не выйти за Круг из-за проклятья. — Хорошо, это можем сделать мы, — Тале метнула взгляд на Калема. — Калем — родственник… — Не думаю, что мне стоит появляться на глаза регенту! — перебил ее Калем, отгораживаясь поднятыми ладонями. — По его мнению, я должен быть уже на полпути до Мирты. — Да, пожалуй. Тогда с ним могу поговорить я! — Тале вновь обратила взор на дыру, и ее глаза заискрились, отражая свет междумирья. — Я расскажу ему, что происходит на Перекрестке на самом деле: про вымершие деревни и города, про чудовищ, мертвецов и бессмертный ужас, похищающий чужие тела. И про то, что каждый удар не только наполняет мир жуткими созданиями, но и выбивает руны из охранительных заклятий, и скоро с Печати слетят все сектора, а Круг перестанет защищать Эви. Идёмте! — она решительно взмахнула рукой и направилась к выходу. — Надо торопиться! Имитт изумлённо обернулся и последовал за Тале. Калем в замешательстве проводил их глазами, затем посмотрел на Дари. Тот стоял недалеко от дыры и задумчиво разглядывал Печать. — Это потрясающе, правда? — сказал он, не оборачиваясь. — Какая мощь была доступна моим предкам. Яркий отблеск субстанции междумирья ложился на гладкие скулы Дари, играл в зрачках. Какой он красивый! Калем вздохнул. О чем он думает, стоя над разверзнувшейся в плоти мира дыре, из которой с минуты на минуту вырвется Первородное зло? Почему взгляд скользит по лицу Дари, по его запылившимся волосам, стекающим по спине, когда следовало бы заинтересоваться магическими символами, пытаясь разгадать их? Калем встряхнул головой, прогоняя наваждение, и позвал, протянув руку: — Пойдем отсюда! Пока не случился очередной выплеск! — Да, — отрывисто бросил Дари и поспешно прошел к двери. — Ты собралась уходить прямо сейчас? — спросил он Тале снаружи. Принцесса слишком резко отвернулась от Имитта, будто смутившись разговора, что был между ними до появления друзей, и ответила: — Конечно! Оставаться здесь опасно. Охранник уже погиб… — Он не погиб! — воскликнул Калем, не в силах смириться со смертью Тэира и чувствуя вину. — Он стал вайпи, верно, Имитт? — Судя по всему, так и есть. Вот только, это и значит… Он не договорил, прерванный жаркой речью Калема. — Я не уйду отсюда без заклинания, ради которого проделал такой долгий путь, обманул регента, потерял Тэира! Это заклинание важно не только для Владыки, оно может принести пользу всему моему народу, и не только им, — Калем решительно сжал кулак на рукояти меча. — Я пойду в дом колдуна и постараюсь что-то найти. Может, там сохранились записи, библиотека… — О, тебя опасно впускать в библиотеки, — усмехнулась Тале, — некоторые книги могут после этого похудеть! Калем рассмеялся, и Имитт тоже улыбнулся, хотя вид у него был совершенно сбитый с толку. — Вот только, — повторил Имитт, взмахнув рукой в сторону крыши дома мага, торчащей из плотного тумана вдали, — вы не видели и половины того, что творится в Наиле. Туман не покидает город, а в нем… — он шумно выдохнул. — Ты неплох в боевой магии, но без поддержки тебе придется туго. — Дари может помочь Калему, — сказала Тале. — А как же Великий лес? — с сомнением спросил Дари. — Я могу проводить Тале до Круга! — неожиданно выпалил Имитт и переглянулся с Тале так молниеносно, что Калем едва успел заметить. — Я проведу ее по лабиринту убежищ! Лишь оданн знают, где убежища, ведь они были построены не только для защиты от Первородного зла, но и от эльфов. В Великом лесу их расположение неизвестно. — Звучит неплохо, — Тале вздернула подбородок, улыбнувшись. — Это лучше, чем переваливать через нагорье, кишащее чудовищами. А ты, Дари, можешь поискать пока заклинание вместе с Калемом… — Нам надо это обсудить! — резко прервал ее Дари и схватил за локоть. — Всем троим. Отойдем. Он отвёл Тале в сторону, за склон, дав знак Калему следовать за ними, а Имитт остался стоять со скучающим видом у входа в Храм. — Что ты придумала? — воскликнул Дари, едва они удалились. — Ты его совсем не знаешь, Тале. Где твоя разумность? — Чего не знаю? — она сверкнула глазами. — Пастух может провести коротким и безопасным путем — это все, что мне нужно знать, — Тале скрестила руки на груди. — Очень странный пастух, тебе так не показалось? — Дари сдвинул брови. — Не слишком ли он осведомлен о древности, о магии? Почему он чувствует удары? Разве мы не пришли к заключению, что их ощущают только маги? А он ещё и предсказывает их приближение! И как он узнал, что мы обладаем силой? Разве кто-то говорил ему об этом? — он бросил горящий взгляд на Калема, и тот покрутил головой. — Что ты прицепился к нему, Дари! — Тале сузила глаза. — Ты что, ревнуешь? Дари осекся, не начав говорить, и застыл с приоткрытым ртом. Калем лихорадочно переводил взгляд с одного на другого в замешательстве. У этих двоих были какие угодно отношения, но точно не любовные! А вот взаимный интерес, искрой вспыхнувший между Тале и пастухом, был очевиден. Не потому ли принцесса так благосклонно приняла неожиданное предложение Имитта? И как будто не слишком желала, чтобы названный брат приглядывал за ними. А Калем, напротив, до одури хотел бы, чтобы Дари остался с ним рядом. — Все первоэльфы обладают врождёнными магическими способностями, это у них в крови, — выпалил он, решившись. — Слабые, конечно, способности, но они могли позволить Имитту чувствовать силу. — Вот видишь, Дари, — Тале наградила Калема удовлетворённым взглядом, — это все объясняет. Имитт маг по крови — как и рэи, тебе ли не понимать. Дари помрачнел и отвёл взгляд. — А если он станет приставать к тебе, Тале? — спросил он глухо, не поворачиваясь. — Тогда я сделаю это! Она неожиданно выхватила нож откуда-то из-под платья и молниеносно приставила к его горлу, едва дотягиваясь. — Давно ты не хвасталась передо мной своими умениями, — Дари аккуратно отвёл нож, смягчаясь. — Не было повода. Вот тебе глас моей разумности, братец: здесь намного опаснее, и Калему твоя помощь нужнее. К тому же, ты хотел добыть заклинание для Алекса — разве ты отказался от этого намерения? Имитт проводит меня до Круга, дальше я дойду до Тайных троп, а как их пройти, я уже знаю. Место, где располагается портал, ведущий в Лииннэйн, тоже запомнила. Не успеете моргнуть, как я буду здесь с эльфийским войском. Только берегите себя! — она потянулась к Дари, встав на носки, и поцеловала в щеку.

***

Они стояли у Храма и смотрели вслед удаляющимся в лучах заката Тале и Имитту. Калем, пряча ликование в уголках губ, глянул на Дари и осторожно спросил: — Что значит — рэи? Она не первый раз называет тебя так. Какая сила в тебе? — Никакой, — резко ответил Дари, и лицо его напряглось. — Никакой, кроме силы моего меча. Он взялся за рукоять и вытащил часть клинка из ножен, а затем с лязгом опустил обратно. — Идём. Дари положил руку Калему на плечо, и тепло его ладони проникло через слишком лёгкую для свежеющего вечернего воздуха рубашку, растеклось по коже. — Идём, — почти беззвучно выдохнул Калем, против всякого здравого смысла наполненный счастьем, а не ужасом, который должен был бы внушать зловещий туман, окутывающий одинокий дом с темной черепичной крышей, увитой засохшим плющом.