Эвийский перекресток

— Темнеет. Дари старался говорить спокойно, но стискивал рукоять меча с такой силой, что, казалось, сорвет кожаную оплетку, и тревожно оглядывал погружающийся в вечерний сумрак лес. — Ты левша? — негромкий голос Калема прозвучал в тишине неожиданно. Дари вздрогнул и развернулся на пятках, вкапываясь в мягкую хвою. — Что? — переспросил он растерянно. — Ты левша, — повторил тот и указал на руку, лежавшую на мече. — Мой приемный отец — Эйне — тоже левша, но у него было повреждено плечо, и он переучился на правую руку со временем. — Да, все коури левши. Дари понимал, что Калем завел разговор, чтобы отвлечься, и хотел бы поддержать беседу, но не мог совладать с внутренним напряжением, и каждое слово давалось с трудом, словно он вытягивал из тугой почвы длинную морковь. Ну и дурацкое сравнение пришло ему на ум — сам того не желая, Дари усмехнулся, и Калем, завидев его улыбку, просиял в лице, заставляя растянуть рот еще шире. — Почему вы называете себя коури? Вы ведь такие же эльфы, как и лесные… — «Коури» означает «сильные». Следуя той истории, что рассказал Имитт, лесные эльфы — это отколовшаяся часть нашего народа. Не знаю, почему они утратили это имя. Или не успели обрести его до исхода в Эви, — он пожал плечами. — А ваш народ — он очень похож на здешних эльфов? — Калем заступил перед Дари, с любопытством окинул его взглядом, будто впервые видя, и удовлетворенно кивнул, отвечая на собственный вопрос. — А твой дом — похож он на Великий лес? — Мой дом — нет. Обитель построена из камня, не из дерева. И местность другая, больше похожая, пожалуй, на Оданн — кругом горы, где почти нет лесов, только камни и луга. И бесконечное небо без тени, и ветер, — голос дрогнул, когда сердце кольнуло воспоминанием о доме. — Но это Орден рэи. А остальные коури живут на равнине у хребта, занимаются земледелием. — А рэи — что это? Вы отдельный народ? — спросил Калем. — Нет, рэи — тоже коури, они могут родиться в любой семье. Это как болезнь, которую мы получаем от предков. Или дар. Скорее дар, хотя… кому как. Дари вздохнул и невольно отвернулся, не желая продолжать разговор на эту тему. Но Калем не унимался. Он даже остановился и, коснувшись плеча, заглянул в лицо. — Какой дар? — спросил тихо, затаив дыхание. — Расскажи, пожалуйста! — Рэи — прирожденные воины, наделенные великой силой огня. Они могут уничтожать противников, не творя заклинаний, — одним желанием. Могут делать удивительные вещи: бежать без устали, подскакивать на высоту своего роста, бросать огромные камни и телеги. Сила рэи позволяет излечиваться от любой раны, — Дари заметил, как округлились серые в сумраке глаза Калема, — не знать усталости и голода в бою. Сила так мощна, что может свести рэи с ума, превращая в чудовище. Но меня с детства учили, как укрощать огненного зверя, когда он проснется. Вот только он не просыпается. Дари горько усмехнулся и посмотрел на свои ладони, будто ожидая увидеть там отблеск того огня, что щекотал его иногда изнутри, пробуждаясь где-то в животе и разбегаясь искорками под кожей, но так и не разгорался. — Но почему? — спросил Калем. — Что для этого нужно? Что не дает тебе стать таким? В его лице Дари видел искреннюю тревогу и желание помочь, но не мог сказать вслух о любви — после неудачи с Тэиром, грубостью и насмешкой растоптавшим впервые зародившееся в сердце чувство, это слово стало той «морковью», выдернуть которую Дари было не под силу. Он поморщился, вздохнул, собираясь с мыслями, когда вдруг увидел, как расширились глаза Калема, глядящего куда-то ему за спину. Дари развернулся быстрее, чем успел подумать. — Тэир! — вскрикнул Калем и рванулся вперед. Дари едва успел схватить его за рукав, останавливая. — Тэир? — переспросил он, сверля взглядом серую мглу, сгустившуюся вокруг, пока они увлеклись беседой. Если Калем увидел мертвяка, то бежать следовало не за ним, а в противоположную сторону. — Да, я видел его! — Калем обхватил удерживающую его ладонь. — Это точно был Тэир! Давай найдем его! Он посмотрел в глаза, не отпуская руки. — Это вайпи! — выдохнул Дари. — Он опасен. Имитт сказал… — Мы должны помочь ему! Имитт сказал, он ходит за нами, чтобы попросить о помощи! — Но как помочь? — Дари едва поспевал за Калемом, чей фонарь мелькал среди стволов уже поодаль. — Если волшебник так силен, — лицо Калема неожиданно вынырнуло из тумана, — что открыл Большую печать, у него может быть заклинание, чтобы спасти Тэира! Вылечить его. — Ну я не знаю, — Дари с сомнением покачал головой. — У него горло разорвано, можно ли такое вылечить? Даже рэи не смог бы оправиться от такой раны. — Но нам стоит попытаться! Тэир — он мой… — Калем задумался, подбирая слово. — Мы проделали вместе долгий путь, Тэир помогал мне во всем и хорошо служил — я не могу бросить его здесь! — он воскликнул, в отчаянии вглядываясь в густую мглу. — И спасибо, что помогаешь мне, — он посмотрел в глаза. — Я знаю, что вы повздорили с Тэиром… — Да ничего, я сам виноват, — Дари отмахнулся. — Вот он! За деревом мелькнула белая рука и босая пятка. И то ли чтобы доказать, что обида им не управляет, то ли желая скрыть прорастающий в сердце страх, Дари бросился следом, оставив Калема с фонарем позади. Лес был удивительно тихий, ни ветра, ни шороха ветвей. От тишины заложило уши до звона. Дари бежал, заглядывая между деревьями, и чуть не вскрикнул, когда его схватила чья-то цепкая рука. Это был Тэир. Он выглядел еще страшнее, чем раньше, — казалось, тело за прошедшие дни подверглось тлению, и бледная плоть, прежде упругая, теперь лоскутами отходила в местах многочисленных царапин и мелких ран. Дари выдернул руку и, отскочив в сторону, окликнул Калема. — Тэир, это мы! — выкрикнул тот из-за спины. — Давай поговорим, ты ведь нас помнишь! Голос его зазвучал отчаянно, ведь Тэир, не обращая на Калема никакого внимания, медленно надвигался на Дари. Он попятился, не зная, как поступить, — не слишком надеясь, что Калему удастся увещевать своего переродившегося слугу, Дари, однако, не спешил вступать в схватку. Но стоило вайпи броситься на него, сминая кусты, рука сама выдернула меч. — Тэир, нет! — закричал Калем. Голос его звучал будто издали, заглушенный звоном в ушах, неприятным и отвлекающим. Дари замешкался, взмахнул мечом, но Тэир уже обошел его сбоку и толкнул на ствол березы, выбивая дыхание. Дари отскочил и ударил, на сей раз точно попав, — меч туго вошел в тело. Разорванная гортань вайпи издала неясный звук, Тэир отшатнулся и вновь кинулся, не замечая глубокого разреза на плече, из которого, к ужасу Дари, не пролилось ни капли крови. Он завел локоть за спину и со всей силы всадил меч в живот вайпи, пробив плотную кожу безрукавки. Мертвая плоть хлюпнула под сталью, и клинок дрогнул, застряв в позвоночнике. Но и это не остановило мертвяка. Дари дернул меч, не сумел вытащить, повалился на землю, отступая по корням, пополз на локтях, пнул в пах, лишь на шаг отбросив противника. Но извернуться и убежать смог только, когда в Тэира прилетел шарик боевого заклятия. Тот повалился ничком, упираясь рукоятью торчащего из живота меча в землю, засипел и вновь бросился за Дари. Второй магический удар Калема вышел слабее — Тэир едва пошатнулся, когда огненный шарик угодил ему в голову. Дари, укрывшись за крупным деревом, успел развернуть арбалет и сделать два выстрела в грудь прежде, чем Тэир настиг его и, с хрустом ломая позвонки, выдернул меч из собственного корпуса и отбил им стрелу. Дари отступил и едва не заорал — в густом тумане под ногой оказалась пустота. Он ухватился за сухую ветку дерева, за которым прятался, и та обломалась. Дари взмахнул рукой, падая в бездну, когда неожиданно его поймала ледяная ладонь и отбросила в сторону. В голове невыносимо звенело, до тошноты. Может, потому он плохо соображал и отвратительно сражался, а теперь и вовсе лежал на земле, уткнувшись носом в мокрую от росы траву. Тяжело дыша, Дари приподнялся и, обернувшись, столкнулся почти нос к носу с нависшим над ним вайпи. Запах сырой почвы и гниения ударил в нос, усиливая тошноту. Миг, и из молока тумана выскочил Калем с занесенным мечом и со всей мочи рубанул бывшего охранника по склоненной шее. Дари непроизвольно зажмурился, ожидая брызг крови, когда ему на колени упало что-то тяжелое. Он открыл глаза и увидел отрубленную голову с погасшим взором. Тогда Дари и вывернуло, освободив желудок от мучительного кома. А в чувство его привел крик Калема. Дари вскочил на ноги и рванулся к нему. Калем бросил свой меч, испачканный черным, и стоял обхватив лицо руками. Его било крупной дрожью, из груди рвались всхлипы. — Я убил его! Убил Тэира! Дари обнял его за плечи, с опаской оглядываясь на обезглавленное тело с торчащими из него стрелами. — Старуха в Таале сказала — вайпи можно убить, отрезав голову, — причитал Калем. — И я убил его, убил своего Тэира! — Не ты убил его — он был уже мертв, — старался подыскать нужные слова Дари, крепче прижимая трясущегося, как в лихорадке, друга. — Ты освободил Тэира от мук посмертия, совершил благо для него. И для меня! Одно лишь не давало Дари покоя — почему вайпи не позволил ему упасть в пропасть? Хотел убить своими руками? Мог ли мертвяк сам чего-то хотеть? Медленно, словно преодолевая тяжесть повисшего на шее груза, Дари поднял голову и посмотрел Калему за плечо. Обрыв очистился от тумана, открывая сырую поляну с лежащим на краю дважды мертвым Тэиром, хмарь сползла в ущелье. Чуть в стороне, среди деревьев, стояла девушка с острыми ушами и развевающимися волосами с искрами на кончиках, освещенная голубоватым заревом. Она взмахнула головой, и свет погас, скрывая тонкую фигурку во мраке. И тотчас стих звон, пронизывающий воздух и каждую точку тела Дари. И погас внутри него огонь рэи, тщетно пытавшийся защитить своего обладателя во время схватки, но не имевший возможности вырваться из незрелого тела. И распустил клешни страх, мешавший думать и парализующий, отчего Дари и бился, словно увязший в трясине, — медленно, с трудом поднимая руку и вечно опаздывая с ударом. — Видел ее? — прошептал он в маленькое человеческое ухо. Дари все еще не распускал объятий, не понимая, кто больше в них нуждался — спасший его Калем, сумевший преодолеть себя и магическое воздействие, или он сам — воин рэи, проблевавшийся от страха. — Да, — выдохнул Калем в плечо. — Это шу? — Похоже на то, — нехотя оторвавшись от него, Дари вернулся к трупу. — И что ей нужно? — Имитт говорил, они пьют кровь живых для поддержки своих мертвых тел, — Дари уже совсем успокоился, хотя выдирать стрелы из груди бывшего спутника было все же не по себе. — Но я вижу ее уже во второй раз и до сих пор… — Она к нам даже не приблизилась, — подхватил Калем. Он украдкой посмотрел, как Дари вытирает меч пучком травы, и повторил за ним. — Зато Тэир каждый раз нападал на нас, когда она была рядом, — Дари встал над телом. — Как вы хороните своих мертвецов? В Обители мы сжигаем умерших в церемониальной печи. — Шамбри закапывают тела в песок, — Калем подошел и остановился чуть сзади. Он тоже успокоился, дрожь, колотившая его после обезглавливания вайпи, унялась, и на смену ей пришла усталость. Взгляд Калема, обычно ясный и любопытный, потух, голова чуть склонилась, плечи повисли. Отчего-то Дари захотелось вновь обнять его. Может, оттого, что он чувствовал вину перед почти мальчишкой, который ради него обагрил руки в черной крови вчерашнего друга. А может, оттого, что теплее и ближе в этот миг не было никого на десяток лиг. Дари заглянул ему в глаза, где играли отсветы от все еще горящего масляного фонаря, и подумал, что не зря он остался с Калемом здесь, в Оданн. Отпускать Тале с подозрительным типом с клычками было тревожно, но представить Калема одного среди зловещего тумана и леденящего ужаса — невозможно. Пусть своей боевой выучкой Дари не смог поразить друга, но он может хотя бы поддержать. Дари положил ему руку на плечо, чуть пожал и сказал настолько уверенно, насколько был способен: — Здесь не песок — камни, могилы не выкопать. Вернемся позже за телом и захороним в другом месте. Надеюсь, он никуда не уйдет, — он попытался улыбнуться. — Ноги у него остались, — так же неловко пошутил Калем. — Надо заночевать, — Дари опасливо оглянулся. — А утром отправимся к дому мага. Только… давай остановимся на другой поляне. — Согласен, — Калем оторвал взгляд от трупа и поспешно подобрал брошенный во время битвы заплечный мешок.

***

Они хотели отойти от тела совсем недалеко, но поиски места для ночлега затянулись. Лес, до того тихий, наполнился скрежетом и шорохами, подгоняющими вперед. Туман опутал клочьями и закружил, впотьмах они то и дело натыкались на обрыв, уходили в сторону и вновь упирались в ущелье, скалистое и оплетенное скользкими от росы узловатыми корнями, на которых не то что спать, устоять было сложно. В какой-то миг Калем так заплутал, что потерял Дари. Он завертелся, озираясь, набрал воздуха, чтобы позвать, когда услышал поодаль крик. И хотя голос, казалось, не принадлежал Дари, Калем бросился на звук, обнажив свой впервые примененный сегодня меч. Он метался в густом тумане, натыкаясь на стволы и цепляясь за них клинком, после чего догадался спрятать в ножны, и вовремя — внезапно из тьмы на него выскочил Дари, растрепанный, с расплетенными волосами и расширенными глазами. Он схватил Калема за плечи и выдохнул в лицо: — Ты цел? Не ранен? — Я цел, — пробормотал Калем и уперся носом в плечо, поддаваясь крепким объятиям. — Все, остаемся на ночлег здесь, — твердо сказал Дари, встревоженно озираясь. — Этот лес сводит меня с ума. Калем охотно закивал, ведь Дари озвучил то, что он сам ощущал. На крохотном ровном участке земли без переплетенных корней они разожгли костер и достали провизию: сухари и вяленое мясо. Калем вспомнил, что они не ели с тех пор, как позавтракали в заброшенном доме в деревеньке. Прошел всего день, а казалось — целая вечность, и в желудке пусто ныло. Калем с жадностью схватил ломтик, но усталость оказалась сильнее голода, и жевать тугое мясо было лень. Он посмотрел на Дари, сидящего по ту сторону костра. Тот изменился. От прежнего веселого эльфа, скорого на шутки и бахвальство, с которым Калем познакомился в Таале, не оставалось и следа. Дари вымотался, его красивое лицо осунулось, между бровями залегла тревожная складка. Светлые волосы, обычно сплетенные в косу, упали на бессильно склоненные плечи. Калем проклинал тот миг, когда попросил Дари остаться с ним и идти за дурацким заклинанием, — лучше бы тот сейчас спал в безопасности подземного убежища, укутавшись в одеяло, которое отдал названной сестре. Или еще лучше, если бы эти двое ушли своей дорогой, к пирамиде — подальше от этого ужасного места. И сейчас были бы уже на пути к дому. Но Калем позвал Дари, и тот был здесь. И оттого было одновременно и страшно, и радостно. Толком не поев, Дари вздохнул и стал натягивать полог между деревьями. Не разговаривая, они легли в тесной палатке, прижавшись, и накрылись одним одеялом. Калем почти уснул, едва сомкнув веки, когда Дари вдруг зашевелился и проговорил в темноте: — Нет, нельзя так просто спать, — голос его звучал глухо. — Надо караулить. — Он ощутимо вздрогнул и схватил за руку, когда снаружи ухнула птица. — Будем стеречь по очереди. Я пойду, а ты спи. Дари откинул полог, и в палатку ворвался сырой ночной воздух и бледный свет. — Дари, — тихо позвал Калем, едва ворочая языком. — Может, я? Ты так устал… Это прозвучало как-то… Калем не мог подобрать слов, но что-то в собственном голосе заставило щеки вспыхнуть. Дари волновал его до самых глубин души, и эту искреннюю тревогу он выдал сейчас своим сожалением и невольным прикосновением к его руке. — Спи, — повторил Дари, выползая наружу. — Я разбужу тебя в середине ночи, когда сон станет побеждать меня. — Ладно, — прошептал Калем, но Дари, опустив край плотной ткани, уже не услышал.

***

Калем потер спросонья лицо, не сразу заметив, что под пологом светло. Он сел, упершись головой в свод палатки, и осмотрелся. Дари рядом не было. Калем отдернул полог и выполз наружу. Был день. Хмуро-серый, но все же день, не утро даже — размытый облаками диск солнца в просвете крон стоял прямо над головой. — Дари! — негромко позвал Калем, озираясь. Вокруг было пусто и тихо. В костровище дотлевали угли, и над ними покачивался зыбким маревом нагретый туман. — Дари! — крикнул Калем снова и направился к краю поляны. Может, Дари отошел осмотреть окрестности или просто по нужде. Калем заглянул за толстую пихту, шагнул, утопая в куче рыхлой хвои, прошел до ущелья, днем хорошо заметного. — Дари! Где же ты?! — он звал и звал, и сердце уже колотилось, пока разум еще отказывался принимать очевидное — Дари нигде не было. — Дари! — выкрикнул Калем отчаянно, вернувшись к палатке. Он едва не подскочил на месте и зажал себе рот рукой, увидев сбоку от полога в сероватой траве меч с рукоятью в кожаной оплетке. — Дари! — заорал он и бросился к мечу. Внутри похолодело, когда Калем заметил явный след волочения чего-то крупного: взрытую подстилку, примятую траву, а на ней — капли крови. Настоящей, живой крови: красной, а не черной, как у мертвого Тэира или чудовищ, — еще свежей. Простояв мгновение оцепенев, Калем схватил тонкий меч коури, потом отбросил в сторону, вспомнив, что у него есть свой — проверенный боем и подходящий к руке, вытащил из ножен и побежал по следу. Он сделал не больше пятидесяти шагов и встал как вкопанный перед открывшейся картиной: лес расходился, за ним лежала ровная поляна, вымощенная серым камнем. Слева поляну огибала река, шумящая на порогах и вращающая огромное водяное колесо, а в середине стоял высокий, в несколько этажей дом, оплетенный засохшим плющом, с острой крышей, крытой темной черепицей. Неужели, полночи плутая по лесу в стороне от Нелли, они каким-то чудом вышли к самому дому мага? След волочения на вымощенной площади обрывался, но Калем был уверен — Дари утащили в дом. И от него отделяла не только высокая дверь с резьбой, возле которой, подобно привратнику, переминался с ноги на ногу синюшный вайпи-первоэльф с рваной раной на шее. Но и два, а может, три или пять десятков чудовищ всех мастей, поднимающих застарелую пыль на брусчатке бесцельным и беспрестанным движением по кругу.