Любовь есть токсин

Сказать, что Аято удивился такому желанному, но всё ещё неожиданному повороту событий, это ничего не сказать, так как за него всё сказало его ошалевшее от свалившегося счастья лицо. И, прежде чем его мысли начали течь не в том направлении, Като отдёрнула его. — Не подумай ничего, я просто хочу с тобой вечер провести. Без пошлостей. Но, если ты не хочешь… — Идём прямо сейчас. — решительно и без обиняков ответил Аято. Кодама торжествующе ухмыльнулась. Она знала, что он ей не откажет. Никаких больных на голову алкашек сегодня вечером, и вероятно даже ночью, что за лафа! Но потом она вспомнила что придётся всё равно завтра в выходной возвращаться с подработки домой, и жизнь из лафы превратилась в несправедливую. Они шли через череду типичных японских домиков, но в отличии от района Кодамы, этот выглядел как хорошо устроенный японский район для среднего класса. Все дворы чистенькие, домики выглядели ухоженными. Не то чтобы у Кодамы жили свиньи которые мусорят на каждом шагу, но общая атмосфера её района вызывала скорее ощущение, что там побродили злые ёкаи, что породили многовековое проклятие разрухи и старости. Если бы Кодама верила в невероятную силу монахов — вызывала бы их в её район каждый день для очищения ауры. Аято привёл её к двухэтажному домику, который выглядел немного богаче остальных за счёт западных элементов и красивого зелёного дворика. В этот дом, наверное, было вложено много любви из-за того, насколько ухоженным он выглядел. Внутренний голос вставил своё слово: — И денег. Кодаму даже охватила зависть — она жила в типично японском двухэтажном здании с тонкими стенами, и что ещё хуже — с очень конфликтными и темпераментными соседями, чьи оры были постоянной колыбельной. Один раз сосед настолько разозлился, что излил всю агрессию в стену, проделав дыру, которую потом две семьи пытались как-то закрыть. Ситуация забавная и бесящая, так как теперь их и без того громкие голоса было слышно её лучше. Впрочем, ради справедливости, у неё с матерью тоже были споры на высоких тонах. Взобравшись на необыкновенно красивую деревянную терассу — Аято открыл дверь, не доставая ключи, что породило недоумение Кодамы из-за культурных различий. Если бы она оставила свою квартирку открытой — она была бы ограблена какими-нибудь школьниками. Или кем-то, кто похуже каких-то школьников. Разуваясь, Аято воскликнул: — Я дома! — Так говорят члены семьи, когда возвращаются домой. Кодама эту обычную, казалось бы, японскую традицию видела только в аниме. — С возвращением! — Из-за угла вышла, нет, скорее грациозно выплыла мать семейства Аиши. От её красоты у Кодамы перехватило дыхание — шелковистые чёрные волосы, загадочные черные глаза, идеал изящества фигуры в фартуке. Если бы она не была натуралкой, она бы стала милфхантером и начала бы с мамы Аято, это точно. Её мужу очень повезло! Поняв, что смотрела как-то неприлично долговато на прекрасную женщину, Като вздрогнула и покраснев, выпалила, поклонившись: — Здравствуйте! Извините за вторжение! Ангел в человеческом обличии только рассмеялась на это. Звучало как звон колокольчиков, выражаясь дешёвыми приёмами из романов. Теперь понятно, в кого Аято такой красивый. — Уфу-фу, ничего страшного, Кодама-чан, верно? Моё имя Риоба Аиши, прошу, проходите к столу. Сегодня на ужин у нас мясо! Обычный ужин в Японии предоставлял несколько блюд сразу, а не только мясо. Семейство Като не предполагало излишеств — если повезло и у вас будет мясо, значит это мясо и рис с чаем, поэтому глаза Кодамы просто разбегались от присутствовавших явств. На столе были, кроме мяса, овощное рагу, рис с лапшой, закуски и напитки. А за самим столом сидел отец семейства, которого Кодама также поприветствовала поклоном. Аято поприветствовал его лишь кивком. Сам отец сначала посмотрел на неё каким-то непонятным, поражённым взглядом, но, будто бы в нём сменили тумблер, он сменил лицо на спокойное и кивнул сыну, потом поприветствовав девушку, назвавшись Джокичи Аиши. — Отец, мама, это Кодама Като. Она моя девушка, позаботьтесь о ней, пожалуйста. — Сказал Аято обхватив приобняв её за плечи. Кодаму такое неожиданное знакомство с родителями даже смутило. Она то думала, что он позволил ей войти в дом, так как там никого не было! Реакция родителей была неоднозначной — Джокичи очень слабо улыбался, но был как-то хмур, а Риоба за его спиной светилась от радости за сына. Усевшись за стол, Кодама и Риоба начали перекрёстный допрос: Как познакомились? Каким Аято был в детстве? Ах, Аиши-сан, ваша готовка просто восхитительна! Можете дать рецепт соуса? Говорить с Риобой-сан было легко, её воздушная манера разговора делала еду ещё слаще. Как и всякая мать, она считала своего ребёнка идеальным и послушным, но довольно застенчивым на эмоции. К сожалению, Джокичи-сан не влезал в разговор, выглядел из-за чего-то тревожным и подавленным, часто бросая «скрытые» настороженные взгляды на сына и на Кодаму, из-за чего атмосфера в зале немного портилась. Зато Аято, которого проверила косым взглядом Кодама, смотрел на неё с мечтательной улыбкой, положив голову на ладонь, совсем не прикасаясь к еде. Вспыхнув, Кодама решила снова продолжать беседу с Риобой-сан, раз уж мужчины у стола предпочтут отмалчиваться. После, решив побороться со своим смущением, она напоминала Аято тоже есть, чтобы не переводить еду и не делать старания Риобы-сан напрасными. Но он ответил неожиданным шантажом — он хотел, чтобы она его покормила! А то он рискует умереть голодной смертью. Кодама за подобное своевольничество легонько стукнула его по башке, и наказала соблюдать приличия, в особенности перед его родителями! Но, казалось, что им было всё равно на такую фривольность — Джокичи-сан всё бледнел, в то время как Риоба-сан хихикала над молодыми. Внезапно Риоба-сан подмигнула Аято. — Знаешь, Кодама-чан, мы с мужем по рабочим делам должны уехать на неделю в отпуск, начиная с завтрашнего дня. Так что, не стесняйся проводить время с Аято в наше отсутствие. — Дразнящим голосом подтрунивала женщина над девушкой. Кодама нервно засмеялась, покраснев с макушки до пят. — Как скажете, Аиши-сан. — Это была неловкая тема для разговора, но Риоба-сан уже ощущалась для неё как более старшая подруга. Правда, обсуждать такие темы она бы предпочла наедине, а не в компании недружелюбного мужа и чрезвычайно заинтересованного Аято. К слову об отце семейства, ей были интересны его реакции на выпад жены, но она совершенно не ожидала, что он станет ещё бледнее и тревожнее. Отец Аято действительно… Очень странный. Может, ему плохо? Доев вместе с остальными членами семьи и снова приняв восхищение едой, Риоба-сан отправила их наверх, так сказать, «чтобы молодые побыли наедине». Тут уже вмешался отец семейства, приказав держать им дверь открытой, и это было на самом деле понятно. Аято привёл её в гостевую комнату вместо своей, отмахнувшись отмазкой по типу того, что «у него не очень чисто», что Кодаме верилось с трудом — Аято был полным перфекционистом в своей работе, и никогда не оставлял беспорядка. Но она спустила это на тормозах, так как гостевая комната выглядела довольно уютно. В ней преобладали в основном древесные цвета, а также был винтажный телевизор на шкафчике. И здесь даже была машинка для кассет! Она уже думала, что их полностью заменили дисководы. Она неловко устроилась на кровати, осматривая обстановку. Внезапно она услышала звук перевернутого замка и обратила внимание на Аято. — Твой отец ведь сказал… — Ничего страшного, мой старик сегодня так утомился от работы, что, скорее всего, как ляжет — так и проспит всё до завтрашнего утра. — Вот как… — Кодама всё ещё не видела смысла в запирании двери, но если Аято хочет побыть наедине… Тут до неё дошло. Они же в первый раз наедине, в закрытом помещении. — Так… Чем займёмся? Он приблизился к ней и сел поблизости. Положив свою руку на её, поглаживая своим большим пальцем её костяшку. — Чем захочешь. Я могу принести из комнаты приставку, или мы можем посмотреть старые фильмы. — Успокоил он её, видя, что она нервничает. Она согласилась на фильмы. Пока Аято смотрел какие есть кассеты в ящике под телевизором, на телефон Кодамы пришло сообщение с неизвестного номера.       Приветики! ヾ(•ω•`)o       Можешь разблокировать меня? /ᐠ｡ꞈ｡ᐟ\ Кодама сдержала раздражение и разблокировала номер Хоруды.       Постарайся не мешать, я сейчас провожу время с Аято. Потом разблокирую.       Вы так сблизились… Знаешь, это твой первый парень, я довольно волнуюсь, ты же знаешь какие они могут быть… Ты же сейчас пошла с ним к нему домой? Кодама предпочла отключить звук. Только не снова… Нет, она не позволит Хоруде испортить вечер. Прямо сейчас они с Аято посмотрят какое-нибудь романтическое дерьмо и всё будет хорошо. Кодама почувствовала как ей положили руку на щёку. На этот интимный жест сердце в груди сделало скачок. — Всё хорошо? Ты какая-то напряжённая… — Его лицо было освещено мягкой улыбкой, от которой на душе Кодамы почему-то стало теплее, а тяжёлые думы исчезли из её головы. Он воистину взял от матери самое лучшее. И это Кодама не только об улыбке. — Всё хорошо. Просто в новостях опять что-то тревожное показывают. — Вот как. Просто, ты так и не ответила какой фильм предпочтёшь. — Аято выложил кассеты на тумбочку рядом. Там была образцовая японская классика и несколько западных детективов. Не густо, но чтобы убить время сойдёт. Потом она предложит посмотреть видео на ютубе. Внезапно, Кодама увидела ту романтичную комедию, которую видела в детстве, и решила освежить воспоминания. Как и ожидалось, фильмец был такой себе. Не для прожжённой любительницы фильмов и знающей множество трюков кинематографа, конечно, но для ностальгии о временах, когда всё было не так уж и плохо — как нельзя лучше. Они были до сих пор в школьной форме, лежали на кровати, обнимались. Она чувствовала спиной его теплый торс, а также как её обхватывала за талию одна рука, в то время как вторая сжимала её руку. Кодама прислонилась ухом к груди Аято, слушая мерное биение его сердца. Эта сцена была олицетворением слова «покой». Кодама была благодарна Аято, что он подарил ей эти воспоминания. От ленивого просмора фильма её отвлекло его движение. Повернув голову в его сторону, Кодама не ожидала увидеть его приближающееся лицо. Её сердце от внезапного страха упало в пятки, и она остановила его губы за секунду соприкосновения своей ладонью. Комнату охватила неловкая тишина. Прежней расслабленности будто бы и не существовало. Кодама и сама не понимала, почему это сделала… В конце концов, поцелуи были нормальны для парочек. — Из-извини, — почему-то фраза вышла обрывистой, будто бы она охрипла. — я просто… Я голодна! Да… Кодама не знала что ещё сказать. Ей просто хотелось хлопнуть себя по лицу, завернуться в одеяло, и никогда не выходить из его пут. Такой неловкости и смущения она ещё никогда не испытывала, у неё не было никакого сценария в голове на этот случай. Аято на это лишь успокаивающе улыбнулся, и прислонился своим лбом к её, что заставило её лишь больше втянуть голову в плечи. — Всё в порядке, Кодама-чан. Подождёшь меня, пока я приготовлю нам перекусить? Кодама неуверенно кивнула, всё ещё смотря куда-то под собой. Пока Аято вышел, Кодама увидела титры в телевизоре. Неужели это уже был конец? Может, она пока посмотрит какие ещё есть кассеты, чтобы занять руки? Японская классика её совершенно не привлекала. Она решила проверить, не завалялась ли в шкафчике другая кассета, которую мог не заметить Аято. Открыв створки, она заметила странную кассету, без обложки или, хотя бы, названия на ней. Из любопытства, она решила проверить её. Всё равно, Аято будет долго возиться. Она вытащила кассету с фильмом и вставила другую. На экране телевизора появилось бледное и испуганное мужское лицо с очками в багровой оправе. Его слова обрывались, из-за некачественной записи, всё время бегали сверху-вниз белые линии. — Я дурак! Господи, какой же я дурак! … Она заметила меня! Я последовал за ней на переулке… Потерял… . Затем я услышал её голос за моей спиной: «Давно не виделись, мистер Журналист». Я обернулся и… Она улыбалась. Я знаю эту улыбку. Это была та самая улыбка, с которой она угрожала мне в 1989 году. Я просто развернулся и убежал-… Она ни за что не оставит меня в живых! Я обречен! Я не могу пойти в полицию; я буду похож на сумасшедшего-… без весомых доказательств. … Мой единственный вариант — покинуть город. … Мне придется покинуть Японию. Я искал тебя, но нигде не смог найти. Я не могу подождать, когда ты вернешься домой. Я должен немедленно уехать. … Я уверен, что ты их найдешь. Таким образом ты сможешь узнать причину исчезновения своего отца. Я буду надеяться, что она не будет пытаться отомстить мне, причинив боль тебе. … Если так, то я попытаюсь заманить её в ловушку, постараюсь показать ее настоящее лицо полиции. … Мужчина говорил и говорил, стараясь донести свои последние слова до его дочери, насколько Кодама поняла, в то время как за его спиной вырисовывался женский силуэт. Сначала он тревожной теневой фигурой маячил за спиной нервного мужчины, приближаясь медленно, как кошка подбирающаяся к мышке. В конце записи фигура вышла на свет, занося над собой биту. На прекрасном женском лице всё ещё царила безмятежность в комплекте с беспечной улыбкой, как у бессмертной феи. Ни секунды колебаний, ни тени сомнений, занося над собой орудие, которое не предназначено для этого, над мужчиной, она, будто бы мячик для бейсбола, со всей силы треснула бедного мужчину по голове. Запись на этом обрывается. Кодаме не нужно было перематывать, чтобы рассмотреть, кто это был. Это лицо она узнала сразу, узнавая очертания в своём возлюбленном. Её лицо даже не затмило откровенно плохое качество видео, будто специально обозначив его чётче для зрителя, чтобы рассмотреть антагониста картины, под светом софитов, со всех сторон. Это была Риоба Аиши. С этим выводом в её опустевшей голове, она услышала за собой знакомый щелчек двери.