Быть ближе

Спустя несколько недель между выступлениями выдалась хорошая возможность отдохнуть, и Виктория не преминула ей воспользоваться. Они наконец-то вернулись в Италию: наконец-то появилась пара дней на перерыв. В первую очередь, это был Милан, где, что называется, лучшие тусовки. То, что надо для открытой и яркой Де Анджелис. Жаль, что у них не было возможности вернуться в Рим, пусть Дамиано и звал её туда отдохнуть в объятьях Чили, Биде и Лего. Но, увы и ах, басистка предпочла отказаться от такого времяпрепровождения, настояв на том, чтобы провести это время вместе, а не разделяться. Хотя нет, всё было даже не так. Виктория просто сказала, что хочет тусоваться, а те, кто не с ней — могут делать всё, что хотят. Томас несколько минут смотрел то на подругу, то на хмурое лицо их вокалиста, после чего решил, что уедет с Торкио в Рим — к родителям и Лавинии, по которым бесконечно скучал. В итоге, Дамиано не оставалось ничего другого, кроме как остаться в Милане со своей девушкой. Де-вуш-кой. Как же приятно это всё-таки ощущалось! Давид и не мог себе представить, что быть с кем-то в официальных отношениях — это так приятно. До Виктории у него было много партнерш, с которыми он проводил ночь-другую, но сейчас всё ощущалось совсем иначе. Ему уже не хотелось любовниц, секса без обязательств и всей подобной мути. Да и, будем честны, большинство из них не представляли для Дамиано даже среднего интереса как личности: всего лишь очередные куклы, похожие друг на друга так, будто сошли с одного конвейера. Большую часть их имён он уже почти не помнил, ведь уже очень давно его сердце быстро билось и одновременно замирало, пропуская парочку ударов, только от одного взгляда в голубые глаза. Поймать на себе чужой взор — вот лучшая награда. В такие моменты Давид обычно широко улыбался и отводил глаза в сторону, делая вид, что всё в порядке. Но внутри всё переворачивалось. Приехав в гости к кому-то из тех, кто бесконечно звал участников группы, Вик сразу же скрылась в толпе. Ей наливали шот за шотом, пока сам Дамиано бродил по вилле. Красиво, конечно, ничего не скажешь. Дорогие произведения искусства, начиная от картин и заканчивая причудливыми статуями, украшали дом. На улице, вокруг бассейна, ходили лучшие миланские модели, зазывая фронтмена к себе. Среди всего народа изредка мелькали знакомые лица, что быстро исчезали в такой незнакомой толпе. Дамиано ощущал себя неловко, ему было не по себе даже от нахождения здесь, но ради Виктории он был готов выдержать этот чуждый натиск бесконечного веселья. Хотя, честно, ему хотелось закрыться в ванной, нервно курить и вспоминать, каково это — касаться золотистых волос, пропуская их сквозь пальцы, выцеловывать каждый сантиметр белой бархатистой кожи, которой будто никогда и не касалось солнце. Но, — о чудо! — вдруг из-за поворота появилась уже пьяная Вик, которая навеселе танцевала среди других девушек, которых так же нельзя было назвать трезвыми. Дамиано выхватил девушку из круговорота, прижав к себе, будто, не сделай он этого, она наверняка бы упала. — Дами, дай мне отдохнуть! — возмутилась басистка, пытаясь вырваться из объятий. У неё этого не получилось, но зато Давид успешно склонился к её уху, говоря уже шёпотом, из-за чего мурашки пробежались по спине Вик. — Пойдём, я тут одно место красивое знаю, тебе должно понравиться. Де Анджелис задумалась на несколько мгновений, а после кивнула, соглашаясь на такую авантюру. И они оба исчезли для взглядов толпы, не привлекая к себе много внимания. Дамиано привёл возлюбленную на крышу, где было пусто. Одиноко лежащее в углу покрывало, было быстро стянуто и отправлено на плечи Виктории. Тут, в относительной тишине, под открытым ночным небом, было спокойно и уютно. Люди внизу копошились в своих делах и как бы замирали, когда ловили на себе чужие взгляды с высоты, но быстро оборачивались, никого не находя поблизости. Это очень повеселило Вик, которая в одночасье громко рассмеялась, а следом приобрела полную серьезность: — Зачем мы здесь? — укутавшись в плед, поинтересовалась басистка. Дамиано уже сел на край крыши и подозвал любимую к себе, усаживая её между своих ног. Де Анджелис послушно опустилась и свесила ноги, болтая ими в воздухе. — Хочу побыть с тобой в тишине. Можно ведь? — Давид уткнулся ей в макушку, легко оставляя короткий поцелуй и прижимая девушку к себе, дабы она точно не упала. Пускай и лететь недалеко, но запросто можно получить какую-нибудь травму. Это нежелательно. Это страшно. Кажется, Виктория на пару мгновений забыла, как дышать. Дамиано всегда предпочитал вечеринкам более спокойное времяпрепровождение, поэтому неудивительно, что они в итоге оказались здесь и сейчас в такой интимной обстановке. Давид пропускал сквозь пальцы светлые локоны, наслаждаясь мягкостью волос и лёгким запахом шампуня. Вик редко использовала тяжёлый парфюм, поэтому можно было легко вот так сидеть и ощущать пробивающийся сквозь духи аромат кожи. Непослушные руки Дамиано пробрались на внутреннюю сторону бёдер, мягко оглаживая и скользя выше. Вик напряглась, икнув: — Что ты делаешь? — возмутилась она, хмурясь. — Давай вместе расслабимся, хорошо? — продолжил шёпотом вокалист, как-то хищно ухмыльнувшись. Руки продолжили скользить вдоль бёдер, оглаживая их. Пока, наконец-то, Дамиано не запустил ладонь под кромку чужих джинс, касаясь нижнего белья. К своему удивлению, Давид ощутил, что девушка возбуждена, поэтому вскоре он, стараясь на медлить, опустился ниже, касаясь кончиками пальцев клитора. Вик ахнула, откинув голову возлюбленному на плечо. Вокалист потянулся за поцелуем, но Де Анджелис увернулась, и губы смазано прошлись по щеке. Он хмыкнул и качнул головой. — Подожди, я сейчас, — убрав руки, Дамиано подтянул Вик выше, чтобы усадить её на более удобное для них двоих место, стягивая с неё эти настолько ненужные сейчас кожаные штаны. Чёрт, лучше бы она надела платье или юбку: так было бы в разы удобнее, но приходится справляться с тем, что есть. Поменявшись с Викторией местами, фронтмен продолжил оставлять Вик без одежды. Благо, хватает парочки резких дёрганий на себя, и вот девушка уже в одном нижнем белье. Ещё немного сил было приложено на то, что бы Виктория осталась и без него. Она потянулась руками к отросшим волосам Дамиано, запустив туда ладонь, запутывая пальцы. Тот без промедления довольно заурчал, касаясь языком складок. Ему чертовки нравилось ощущать чужую крепкую хватку у себя на голове. Казалось, будто Вик становилась на долю мгновения главенствующей — ведущей это безумие. Давид сжимал бёдра, наверняка оставляя красные следы, которые расцветут к утру синяками: приятным напоминанием о том, что было между ними. Виктория кончила с надсадным стоном, сжимая ладони в кулаки. Фронтмен прищурился, хмыкая и отстраняясь от девушки, чтобы потянуться за очередным поцелуем, но получил только высунутый язык. — Отъебись, — Де Анджелис оттолкнула от себя Дамиано, заставив его пошатнуться. Он едва не упал, но разомлевшая от алкоголя и ласк Вик вновь толкнула его в грудь коленом. Тот уже не выдержал, полетев спиной на ярус вниз, упав в импровизированный газон. Послышался хруст. — Дамиано! — поняв, что она натворила, Виктория быстро натянула на себя одежду, кинувшись смотреть, что стряслось с вокалистом. — Я в порядке!

***

В итоге оказалось, что Дамиано сломал руку. Ничего слишком серьёзного, но весьма болезненно и неприятно. Впрочем, отменить концерт они едва ли могли. Фабрицио поохал, покачал головой, но сказал, что раз голос Давида в порядке, то они, естественно, будут выступать. Придётся что-то придумать с костюмом, но, в целом, никто ничего переносить не будет. Может, оно и к лучшему: Виктория, ощущая себя виноватой, крутилась рядом, не зная, какие слова стоит подобрать, дабы извиниться. В конце концов Де Анджелис сунула в руки пострадавшему бутылку пива и ушла подальше, сев смотреть что-то в своём телефоне. Это не было похоже на неё, но и объясняться перед всеми совсем не хотелось. Конечно, Томасито и Этан давно уже подозревали об их с Дамиано отношениях, но говорить вот так, в лоб, никто и ничего не собирался. Пусть догадки остаются догадками. Сам Дамиано отмахивался от вопросов, как так вышло, лишь неловко улыбаясь. Это уже было свойственно ему, ведь он не горел желанием раздувать большую проблему, но внутри ощущал себя почему-то каким-то подонком и идиотом. Пусть он и любит Викторию, но та по-прежнему не хочет его слышать. Слушать и получать — да, но не отдавать. Тут уж подвиньтесь. Уже в самолёте Дамиано задумчиво смотрел в иллюминатор, разглядывая небо. Рядом сидел Томас в наушниках и смотрел фильм, не отвлекая вокалиста от его мыслей. Взяв у стюардессы яблочный сок, Давид вновь достал свою тетрадь, выписывая на пустой лист наиболее понравившиеся ему строчки.

«Я плакал и любил, пока ты просто приходила и выла на луну. Ах, ты бежала, и бежала, и бежала, и бежала от этого разговора»

Внезапно рядом с Дамиано оказалась Виктория и заняла место Раджи. Тот радостно ускакал играть в её телефон, взамен своего разрядившегося. Вокалист вздрогнул, подняв голову и закрыв тетрадь. — Дами, мне жаль, — шёпотом сказала Де Анджелис. — Всё в порядке, поверь. Это не твоя вина, просто я был слишком самонадеян. Такое бывает со мной, ты ведь знаешь. — О, да брось, мы ведь оба знаем, что это я тебя толкнула, а не порыв ветра, как ты всем рассказываешь. — И что? Вик, пожалуйста, — Дамиано покачал головой. — Давай я буду тебе помогать в чём-нибудь? Компенсирую временную потерю руки. — Ну, как хочешь. Ты уверена, что это не наскучит тебе? — Более чем, — она скользнула рукой по плечу Давида, мягко улыбнувшись. — Ещё раз извини. Могу отобрать у Итана повязку для сна. Дамиано поморщился и рассмеялся, покачав головой: — Не стоит, спасибо, пусть он спит спокойно.

***

По приезде в отель вокалист всё ещё был крайне задумчив, разглядывая себя в зеркале. Казалось, что всё его естество чему-то сопротивлялось, но, пока строки песни сами собой лились из его ума, всё было хорошо. Разложив все вещи и сев в кресло, Дамиано закурил. Зачем это всё? Виктория никогда не даст ему быть ближе к себе, она требует только секса, и то, порой, в одну сторону. Это, конечно, неприятно осознавать, но он не дурак, чтобы просто позволять измываться над собой. Виктория — красивая, невозможная и немного амбициозная. С ней приятно проводить время, целоваться и просто быть рядом, но уж точно не испытывать крепкие чувства. Она просто считает, что они не нужны. Или вопрос всё же в том, что она предпочитает оставаться вольной птицей? Отношения — это всегда непросто. Они строятся на доверии, крепкой дружбе и понимании, что человек рядом — тоже личность. Но Вик… Вик с самого первого взгляда была невозможной. Ею хотелось упиваться, заглядывать в голубые глаза, вытягивать из горла каждый надсадный стон. Словом, Дамиано был глубже, чем просто влюблён. От влюблённости, как правило, кружилась голова, в животе порхали бабочки, и от взгляда на объект интереса поднималась температура. Но тут хотелось дотянуться до более уязвимого и нежного — до души. Давид знал, насколько болезненно раскрываться перед кем-то, но именно этого он и ждал от своей теперь уже девушки, но… Казалось, будто между ними даже появилась ещё одна стена, отделяющая их друг от друга. Докурив, кажется, уже третью сигарету, Дамиано поспешил убрать окурки и пепел, дабы никто не узнал, что он тут шалил в одиночестве, но в номер постучали. За дверью вновь была Виктория собственной персоной: — Я пришла помочь, — прямо сказала басистка, протискиваясь сквозь небольшую щель между дверью и стеной, чтобы попасть в номер. — Всё в порядке, мне не нужна помощь, — отмахнулся Дамиано, хмыкнув. — Правда, спасибо, но я и сам способен со всем справиться. Это всего лишь рука. — Нет-нет-нет, я просто обязана загладить свою вину, — затараторила Виктория, закрыв за собой дверь. Пройдя вглубь комнаты, она сняла с себя толстовку. И только сейчас Давид понял, что на возлюбленной нет ничего, кроме этой самой толстовки и шорт. — Вик… — начал было вокалист, но был прерван. Де Анджелис приложила палец к губам Дамиано, не давая ему шанса возмущаться и вопрошать, что не так. Она уже давно всё за него решила, поэтому Давид практически моментально оказался на постели, придавленным весом басистки. — Я скучала по тебе всё то время, что мы летели. Я тебя жутко хочу, ну, — Вик потянулась к Дамиано за поцелуем, но вместо яркого и животного порыва получила практически целомудренное касание губ. Обычно так целовали кого угодно, но не любимых девушек. Это заставило Викторию нахмуриться. — Вик, послушай, — начал было вокалист вновь, но тут же в очередной раз был прерван уже крепким поцелуем. Чужие пальцы зарылись в отросшие волосы, из-за чего Дамиано заурчал, как кот. Возбуждение пронзило его стрелой, заставив резко выпрямиться. — К чёрту разговоры, просто возьми меня, — басистка продолжила поцелуй, стягивая с Дамиано одежду. Конечно, с рукой в гипсе сделать это было в разы сложнее, но вполне осуществимо. Первыми исчезли джинсы и нижнее бельё, но раз уж на то пошло, то Вик предпочла пока оставаться в шортах, игриво глядя на возлюбленного. Дамиано был просто не в силах ей отказать, именно поэтому он покорно соглашался на всё, иногда шипя от боли в руке. Хотя внутри он и противился происходящему, желая просто, по-человечески и нормально поговорить с Викторией.