Мстители

      Гермиона просыпается в незнакомой постели, в окно постучала сова. Она садится, оглядывается по сторонам, смутно вспоминая прошедшую ночь. Грейнджер вздрагивает, ее лицо и тело становятся теплыми от воспоминаний, нахлынувших на ее мозг.       Она серьезно попросила Драко Малфоя трахнуть ее.       И он согласился.       Она задыхается, снова оглядываясь по сторонам. Они… он здесь? Она у него дома? Но нет… Она тряхнула головой, прогоняя мысли. Может, Гермиона и была пьяна, но она бы запомнила, как трахалась с Драко Малфоем. Он сказал, что в пятницу. На следующей неделе. Она уверена в этом.       Гермиона смотрит на часы, внезапно осознавая, что сильно опаздывает на работу, и пытается найти в себе силы, чтобы побеспокоиться об этом. Она решает, что позвонит и выйдет на больничный… как только выяснит, где, черт возьми, находится.       Гермиона бросается к окну, чтобы остановить болезненно громкое постукивание, когда понимает, что это ее сова, Каллисто. — Прости. У меня нет для тебя угощения, — Гермиона почесала ее за ухом, прежде чем она улетела.       Она точно знает, от кого это письмо, и не знает, хочет ли прочитать его или сжечь, не открывая.       Все еще в платье, надетом накануне вечером, Гермиона хватает свои туфли, стоящие у изножья кровати, и на цыпочках подходит к двери спальни. Она медленно открывает ее, высовывает голову и осматривается. Гермиона видит портреты Панси и Блейза на стенах коридора и облегченно вздыхает. Открыв дверь, она использует свою палочку, чтобы освежиться, прежде чем искать свою новую подругу? Вот кто они с Пэнси теперь? — Доброе утро, Грейнджер.       Она поворачивает голову направо, услышав голос. — Тео? Что ты здесь делаешь? — То же, что и ты, я полагаю. У Пэнси есть привычка тащить бездомных после пьянки домой, — он качнул головой в сторону, размышляя, — и до выпивки, я полагаю. — Ты бездомный? — ее брови нахмурились.       Он пожимает плечами. — Следуй за мной, — он ведет ее на кухню и наполняет кружку кофе для нее.       Все это кажется таким нереальным. Она стоит на кухне Пэнси Паркинсон, которую она делит с Блейзом Забини, и пьет кофе с Теодором Ноттом.       Глаза Гермионы расширяются, и она оглядывается по сторонам, гадая, не были ли они все бродячими… — Его здесь нет. — Кого? — Гермиона решила прикинуться дурочкой.       Тео смотрит на нее так, будто ему все известно. — Драко. Он предпочитает свою собственную кровать. Ты скоро это узнаешь…       Гермиона краснеет и делает длинный глоток кофе, пытаясь побороть похмелье. — Что это? — он кивает на письмо, зажатое в ее руке. — Письмо от моего любимого мужа, — говорит она, в ее тоне слышится сарказм. Она бросает письмо на прилавок и прислоняется к мраморной столешнице, — где Пэнси? — Прямо здесь.       Гермиона оглядывается на Тео и видит Пэнси в дорогой кружевной ночной рубашке. Ей хочется отвести взгляд на слишком открытый наряд Паркинсон, но та, похоже, не спешит прикрываться. — Она все время так одевается, — говорит Тео, наклоняясь к ней. — Кстати, о переодевании. Нам нужно поработать…       Гермиона поднимает брови над ободком своей кофейной чашки. — Правда? — Да. Если ты ищешь мести, нужно одеваться соответственно, — Пэнси поднимает руку, останавливая Гермиону прежде, чем она успевает возразить, — это мой подарок. Учитывая, что я никогда не видела тебя в моем бутике, это объясняет твое ужасное чувство стиля.       У Гермионы открывается рот. — Мы пойдем после… что это? — Паркинсон указывает на конверт.       Гермиона тяжело вздыхает. — Письмо от Рона, наверное, интересующегося, почему я не вернулась домой вчера вечером. Это так на меня не похоже, — сказала Грейнджер закатывая глаза.       Пэнси подбегает к столешнице и выхватывает письмо, разрывая его. — Эй! — Гермиона тянется к нему, но Пэнси отстраняется слишком быстро, — тебе действительно нужно прекратить это делать, — ворчит она. — Гермиона, где ты была прошлой ночью? — Пэнси делает паузу, чтобы закатить глаза, — ты не вернулась домой, а теперь тебя нет на работе? Где ты? Я волнуюсь. Я люблю тебя. Надеюсь, с тобой все в порядке, — Пэнси потянулась вверх, словно собираясь разорвать письмо на две части. — Не надо, — Гермиона останавливает ее и протягивает руку. — Грейнджер… — Поверь мне, — она вскидывает бровь, используя фразу Пэнси против нее.       Паркинсон кивает, передавая письмо в протянутую руку Гермионы.       Левитируя пергамент, Гермиона щелкает запястьем и поджигает письмо. Улыбка появляется на ее губах, когда она смотрит, как горят слова.       Пэнси дьявольски ухмыляется и начинает медленно хлопать в ладоши. — Отличная работа, Грейнджер. А теперь допей свой кофе и иди переоденься.       Гермиона тупо смотрит на нее. — Это моя единственная одежда, Пэнси, — конечно, она может просто отменить действие чар и вычистить свои ведь, верно?       Пэнси морщит нос. — Ты можешь одолжить что-нибудь из моей одежды, — она направляется к выходу из кухни, оглядываясь через плечо на Гермиону, — поторопись. Нам нужно купить одежду для мести.

оОо

      Час спустя Пэнси, верная своему слову, таскает Гермиону по своему бутику, заставляя примерять все то, что Гермиона обычно никогда бы не выбрала для себя.       Когда Грейнджер выходит из примерочной в черном платье в пол с длинным разрезом до бедра и нижнем белье, Пэнси издает низкий свист. — Блядь. Да. Надень это в следующую пятницу. — Прости?       Фирменная слизеринская ухмылка натянула губы Пэнси. — Для твоего свидания с Драко. — Это не свидание… — Ладно. На прием к члену.       Гермиона покраснела. — Не волнуйся, Драко не сказал ни слова. Дафна подслушала вас в баре.       Замечательно. Тревога и беспокойство начинают когтями подкатывать к ее горлу. Что она делает? Она не может публично планировать переспать со своим бывшим заклятым врагом, чтобы все слышали. Что, если слухи дойдут до Рона или, что еще хуже, до Риты Скитер? — Грейнджер, я вижу, что твой большой мозг работает сверхурочно. Успокойся! — Нет, Пэнси, я замужем и… — И ничего. Твой брак недействителен. Клятвы? Какие клятвы? Они ни черта не значат, если их соблюдаешь только ты. Перестань забивать себе голову и ложись в постель Драко, — она закрыла занавеску перед лицом Гермионы, фактически закончив разговор.       До тех пор, пока две секунды спустя ее идеально наманикюренная рука снова не просовывается сквозь занавеску. — Надень это. У нас есть планы на обед.       Гермиона вздохнула и взяла наряд, который предоставила ей Пэнси. Она быстро поняла, что спорить с ней бесполезно. Через несколько минут Грейнджер выходит из примерочной в черной юбке, прозрачной блузке и черных туфлях на шпильках. — Мерлин, как жаль, что мы потратили все эти годы на ненависть друг к другу. Такой потенциал под такой отвратительной одеждой, — она цокает языком, — где платье?       Гермиона протягивает его ей, прикусив язык от ответного комплимента.       Пэнси вешает его в мешок для одежды и передает обратно Гермионе вместе с еще двумя большими пакетами, полными одежды и обуви. Глаза Гермионы расширились от этого жеста. — Пэнси, — качает она головой, — я не могу принять все это. — Конечно, ты можешь. Для этого и существуют друзья, — морщится Паркинсон отмахнувшись от неё рукой.       Так вот кто они теперь? Друзья? — Спасибо, — она берет сумки и обычно отправляет их домой одним движением руки, но сейчас у нее нет такой возможности. — Так. Вот, — Пэнси щелкает пальцами, и одежда исчезает, — ты поживешь у меня некоторое время, пока не справишься… со всем, — Гермиона видит, что она прикусила язык, проглатывая оскорбление в адрес Рона, которое Гермиона не может выслушать прямо сейчас. Не сейчас, когда рана еще не зажила. Не из-за чувства вины, грозящего сломить ее на каждом шагу. — Спасибо, Пэнси, — Гермиона смутилась, услышав жесты ведьмы. Она никогда не думала, что Пэнси Паркинсон станет ее самым верным… доверенным лицом, что она придет ей на помощь. — Не упоминай об этом. А теперь поторопись, а то мы опоздаем на обед, — подмигнула ей Паркинсон направляюсь к выходу.       Странно думать о том, что двадцать четыре часа назад Гермиона годами не разговаривала с Пэнси Паркинсон, а теперь они неразлучны со вчерашнего обеда. У нее голова идет кругом от масштабов перемен, с которыми она столкнулась.       Две ведьмы идут бок о бок по Косой аллее, пока не доходят до траттории У Тори. Они заходят внутрь, а впереди стоит брюнетка, которую Гермиона узнает, но не может вспомнить откуда. — Тори, привет! — Пэнси обходит маленькую стойку и заключает крошечную ведьму в объятьях, — как ты? — Хорошо! Привет! И Гермиона Грейнджер, какой сюрприз! — Она смотрит через плечо Пэнси, на ее губах играет маленькая, искренняя улыбка, — Астория Гринграсс. Не уверена, что ты меня помнишь.       У Тори. Астория Гринграсс. Точно. Гермиона не знает, как она не сообразила это раньше. — Конечно. Рада тебя видеть. У тебя здесь очень мило. Атмосфера высококлассная и домашняя одновременно, и пахнет невероятно даже от входа. — Спасибо! Следуйте за мной, я провожу вас к вашему столику, — они следуют за ней по коридору, уставленному картинами и зеркалами, — как вы двое воссоединились? — Грейнджер — моя маленькая приемная дочь…       Астория оглядывается через плечо, приподняв одну бровь. — Это долгая история, — снабжает Гермиона. — Тебе придется скоро нас догнать. Услышишь все об этом, — говорит ей Пэнси. — Я бы с удовольствием, — они останавливаются у столика на террасе, — а вот и ваш столик. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать. В противном случае, ваш обслуживающий персонал скоро подойдет к вам, — она поворачивается на каблуке и уходит с грацией балерины, улыбаясь и болтая с несколькими посетителями.       Она кажется милой. Это повергло Гермиону в смятение. Вот эти люди, о которых она так долго злословила, к которым у нее годами было предвзятое отношение, принимают ее и проявляют доброту, в то время как ее муж изменяет ей, а от остальных она не слышит ни звука.       Как только они делают заказ, в ресторане начинается суматоха. Гермиона наклоняется в каждую сторону, чтобы попытаться увидеть, что происходит, когда она слышит это. — ГЕРМИОНА.       Она практически чувствует, как кровь оттекает от ее лица. Грейнджер смотрит на Пэнси, чьи глаза так же расширены, как и у Гермионы.       К их столику, толкаясь между посетителями и устраивая сцену, врывается Рональд Уизли. Гермиона застывает на месте, вцепившись руками в стол перед собой, не веря, что не сорвется со стула, чтобы закричать ему в ответ. — Где, черт возьми, ты была? — Рон выглядит так, будто ему стало легче оттого, что он увидел ее, будто он хочет подбежать к ней, схватить в объятия и прижать к себе.       Она почти позволяет ему.       Но потом вовремя вспоминает.       Лицо застывает, Гермиона решительно настроена не дать ему развалить ее. Она не хочет, чтобы он видел ее слезы.       Рон смотрит на ее спутницу за обедом, затем делает двойную попытку, лицо его омрачено замешательством. — Почему ты не на работе и почему ты здесь с чертовой Пэнси Паркинсон? — Я тоже рада тебя видеть, Уизел.       Рон морщит брови, прежде чем повернуться обратно к Гермионе. — Рональд, я не могу говорить с тобой об этом прямо сейчас. Не здесь. Не так. — Этот разговор? Какой разговор? Гермиона, что, во имя Мерлина, происходит? Ты не вернулась домой прошлой ночью, ты изображаешь больную с работы, ты общаешься со змеями. Это не ты!       Гермиона насмехается, ее гнев быстро поднимается в груди. — Да, ну, возможно, ты не знаешь меня так хорошо, как тебе казалось, потому что я точно не знаю тебя! — О чем ты говоришь? — его глаза морщатся, и она почти поддается, почти верит ему. — Ты мне изменяешь! — огрызается Грейнджер, вставая.       Лицо Рона омрачается чувством вины, и тут же она понимает, что это правда. Даже с фотодоказательствами какая-то часть ее надеялась, что это было не по-настоящему. Это часть того, почему Гермиона не хочет возвращаться домой. Почему она не хотела писать ему ответ или сталкиваться с ним на работе. Она держалась за ложную надежду.       Теперь ее больше нет. — Гермиона… - Нет. Между нами все кончено, Рональд, — ее голос надломился, и она прочистила горло, распуская волосы по плечам и глядя ему прямо в глаза, — я хочу, чтобы ты убрался из дома. — Но… — Нет. В конце концов, он оформлен на мое имя, — она садится обратно, складывая салфетку на коленях, — я дам тебе время до следующих выходных, чтобы вывести все свои вещи. Этого времени тебе хватит?       Рон прочистил горло и кивнул. — Хорошо, — он проводит рукой по волосам, потерянно глядя в пространство, — Гермиона… мне жаль. — Слишком поздно для этого сейчас, — усмехается с горечью в голосе Грейнджер, она не смотрит на него, когда он уходит, опустив голову. Ей ни капельки не жаль его. Ведь именно он застелил свою постель и решил лечь в нее с кем-то другим. — Отличная работа, Грейнджер. Я впечатлена.       Гермиона игнорирует ее, гнев все еще кипит под поверхностью. — Как ты узнала? — Что? — О Роне. Ты сказала, что знала об этом некоторое время. Как ты узнала? Как?       Пэнси на мгновение выглядит виноватой, и Гермиона клянется, что ее сейчас стошнит. — Ты… — Нет. Нет. Я клянусь. Я не делала этого. Я бы никогда не изменила Блейзу, — она качает головой, глаза полны жалости, — тем более я бы не стала делать этого с женатым мужчиной. Никогда, — вздыхает Паркинсон, — просто… он подкатывал ко мне. Около месяца назад. Я не знаю, узнал он меня или знал ли, что я замужем. Я подумала, что это странно, но он казался пьяным, а когда я сказала нет… он пошел к Даф. Потом к Тори… — Где это было? — прошепчет Гермиона, не глядя в глаза Пэнси. — В Луссурии. — Так ты отвела меня туда… — Часть меня подумала, что он может быть там, увидеть тебя и попробовать свое собственное лекарство…       Гермиона откинулась в кресле, чувствуя тошноту. — Я все это время была для тебя пешкой? - Нет! Клянусь. Я пришла к тебе, потому что тебе нужно было знать. Я видела его с той девушкой на Косой Аллее, прямо посреди дня, они даже не пытались скрыться. Он был наглым и неряшливым, и ты заслужила это знать. Вот и все. Я не лгала тебе, Грейнджер, и не собираюсь начинать сейчас. Какая-то часть меня надеялась увидеть его в клубе, чтобы он увидел тебя, чтобы ты получила месть, которую заслужила. — Зачем принимать меня, зачем давать мне одежду, водить меня на обед и… — Потому что ты заслуживаешь друга, того, кто будет честен с тобой…       Гермиона усмехнулась. — Я знаю. Мы плохо начали. Мне жаль. Правда, но я не делала ничего из этого, чтобы причинить тебе боль. В этом я клянусь. — А что насчет остальных? Они были в этом замешаны? Блейз, Тео… — она даже не хочет произносить его имя. — Нет. Это все было искренне и по-настоящему. Все это.       Гермиона слышит слова, которые Паркинсон не произносит. Она закрывает глаза. — Хорошо. Хорошо. Но не лги мне больше.       Им приносят напитки и закуски, и Пэнси поднимает свой бокал в тосте. — За новое начало. За дружбу, честность… и месть… Гермиона сужает глаза, но поднимает свой бокал и сталкивает его с бокалом Пэнси.