Мстители

      В пятницу вечером Гермиона сидит в своей комнате и готовится идти в квартиру Драко Малфоя, когда раздается стук в дверь. Она нервничает, сомневается во всем и готова отказаться от всего этого.       Грейнджер бросается к двери и распахивает ее, чувствуя себя такой же сумасшедшей, как и ее неухоженные волосы. — Пэнси, я тут с ума схожу. — Я так и предполагала. Планы изменились, — кивает она. — Что? — ее сердце падает в пятки. О боже. Она в ужасе. Все это время это был трюк, уловка, чтобы заставить Гермиону думать, что Малфой действительно хочет ее трахнуть. — Расслабься, Грейнджер. Не впадай в самоуничижение, — она окинула взглядом полураздетое тело Гермионы, — кстати, ты выглядишь сексуально. Драко выйдет из себя, но Блейз только что сообщил по камину, что в клубе появился особый… гость.              Гермиона тяжело сглотнула. — Серьезно? — он делает это с ней нарочно. Рон видел Гермиону с Пэнси, а теперь он целенаправленно рыщет вокруг клуба Блейза, надеясь, что Гермиона его застукает? Это плохо. Он больной. Как он смеет?! — Давай, Грейнджер. Пора расквитаться. И не вздумай переодеваться, потому что ты выглядишь так, что впору убивать. — Ну да, если бы внешность могла убивать… — она могла бы попытаться одолеть Рона, в конце концов, — хорошо. Я согласна. — Отлично, я скажу Драко, — ухмылка у Пэнси была практически дьявольская. — Думаешь, он расстроится? — Из-за возможности набить морду Уизли? — засмеялась Паркинсон, — он будет в чертовой эйфории!       Час спустя Пэнси и Гермиона мстительно входят в клуб. Они одеты во все черное, все в них кричит о смертельной опасности. Две стороны одной медали, более похожие друг на друга, чем каждый из них мог предположить.       И теперь Пэнси Паркинсон, как никто другой, прикрывает ее, и она встречается на ночь с Блейзом Забини, Тео Ноттом и Драко Малфоем.       За неделю ее жизнь полностью перевернулась, но Гермиона уже знает, что не променяет ее ни на что.       И именно она будет трахать Драко Малфоя сегодня вечером, так что Рон может отсосать.       Гермиона рука об руку с Пэнси идет к бару. Она осматривает окрестности в поисках рыжеволосого, но нигде его не видит.              Дафна Гринграсс работает барменом, и две ведьмы заказывают порцию коктейлей и по стакану огневиски, прежде чем пройти к месту, которое, как Гермиона узнала позже, является обычной кабинкой змей. — Вы появились как раз вовремя, — от знакомого голоса волосы на затылке Гермионы встали дыбом. Она нервничает, беспокойство проникает в нее быстрее, чем алкоголь снижает ее сдержанность.       Грейнджер встречает его жесткий взгляд, и он ухмыляется; это выражение вызывает огонь в ее сердце. Медленно Драко окидывает ее взглядом, задерживаясь на ее декольте, прорези на бедре, демонстрирующей отсутствие трусиков, обнаженной ноге, до пальцев на ногах и обратно.       Он облизывает губы, слегка прикусывая нижнюю, когда его глаза снова встречаются с ее глазами. — Вау, — произносит он, и Гермиона чувствует, как все ее существо нагревается изнутри.       Драко едва заметно качнул головой в сторону, как бы приглашая ее сесть, и она послушно опустилась рядом с ним в кабинке. На этот раз она не оставляет пространства между их бедрами.       И тут же его рука прижимается к ее обнаженному бедру, создавая круги на коже и практически обжигая ее своим прикосновением. Пальцы скользят по ее обнаженной ноге, поднимаясь все выше и выше, пока он дразнит ее.       Малфой наклоняется, и Гермиона чувствует запах его одеколона. Сексуальный, мужественный аромат, смешанный с обычными нотами пергамента и мяты. Дыхание сбивается, когда ее мозг возвращает на шестой курс, запах Амортенции в ее памяти так же силен, как если бы она снова почувствовала его в этот момент. Пергамент. Мята. — Уже готова умолять? — шепчет он ей на ухо, его дыхание скользит по ее шее и вызывает мурашки на коже.       Она качает головой и поднимает бокал, делая глоток. Как только Гермиона глотает, она замечает рыжие волосы и бандитские конечности, хаотично двигающиеся на танцполе. Дыхание замирает в горле, когда она видит, как его руки обхватывают блондинку. Ту самую девушку с фотографий.       Гермиона вырывается из объятий Малфоя, ее глаза сужаются и смотрят на своего будущего бывшего мужа на танцполе. — Грейнджер?       Гермиона смотрит на Пэнси. — Он здесь. — Пойдемте, — говорит Пэнси, и группа встает, собираясь в строй позади Гермионы.       Кудрявая ведьма ведет их сквозь толпу, хотя остальные посетители клуба легко расступаются, чтобы пропустить группу бывших Слизеринцев. Люди на танцполе останавливаются и смотрят, когда Гермиона и ее новообретенные друзья направляются к Рону.       Рыжеволосый останавливается, но оставляет руку на талии блондинки, едва заметно отводя её в сторону, когда замечает Гермиону. Человек, который всего неделю назад так извинялся, потерял все признаки сожаления, увидев Гермиону с группой змей, людей, которых он всегда ненавидел больше всего на свете.       Рон Уизли ненавидел ревновать. Он ненавидел то, чего не мог иметь, и именно поэтому он ненавидел змей.       Возможно, именно это подтолкнуло его к измене. Желание доказать самому себе, что он может иметь все, что и кого захочет, независимо от цены, которую ему придется за это заплатить. — Миона, интересная у тебя нынче компания.       Гермиона смеется, звук резкий и лишенный настоящего веселья. — Рональд, у тебя тоже интересная компания, — она поворачивается к блондинке, — привет, я жена Рона, но я уверена, что ты и так знала это, учитывая, что я Гермиона, мать твою, Грейнджер!       Слизеринцы позади нее начинают смеяться, а лицо Рона становится таким же, как и его волосы. — Ты появляешься с ними и думаешь, что лучше меня?       Пэнси делает шаг вперед. — Давай, Уизел. Скажи правду своей жене и когда-то лучшей подруге. Не так давно ты пытался переспать со мной, не так ли? Что, ты шокирован, увидев меня сейчас, с твоей женой? — смеется она, и Рон вздрагивает, — я — худшая ошибка, которая тебе ещё и не по зубам, Проныра. — Иди нахуй, Паркинсон. — Тебе бы хотелось. В этом-то и весь смысл, — усмехается она, и Гермиона дарит ей небольшую улыбку. — Вот с кем ты хочешь стоять, Гермиона? А как же Джинни и Гарри? Они тоже ничего о тебе не слышали, — он качает головой в одну сторону. — Скажи мне, они знают об этом? — Грейнджер показывает пальцем между своим бывшим и блондинкой.       Его молчание — это весь ответ, который ей нужен. — Я так и думала. Ты мог появиться здесь сегодня вечером, полный злобы, с женщиной, с которой спал, когда мы еще были женаты, так почему это имеет значение, если я появлюсь со своими друзьями, единственными людьми, которые недавно полностью выбрали и поддержали меня?       Рон отшатнулся назад, шок окрасил его черты. — Друзьями? Как будто они не превратили твою жизнь в ад в школе.       Гермиона пожимает плечами. — Может, и так, но они были детьми. Ты решил разрушить мою жизнь как взрослого человека, пока мы были женаты, — она качает головой, — нет, не так. Ты пытался разрушить мою жизнь. Ты даже не смог сделать это правильно…       В этот момент бледная рука обхватывает ее талию и прижимает к твердой груди. Она чувствует его дыхание над своим ухом, ухмылку на своей щеке, прежде чем его губы прижимаются к ее шее. Она дрожит в его объятиях и наслаждается ужасом Рона, оттененным яростью. — Ты что, издеваешься надо мной, Гермиона? Он? Ты трахаешься с ним? — По крайней мере, я подождала, пока между нами все закончится, — она смотрит на блондинку, которая чувствует себя настолько неловко, что Гермионе хочется смеяться, — может, нам стоит уйти, — говорит Гермиона, обращаясь как непосредственно к Драко, так и к своим друзьям в целом. — Нет, — шепчет Малфой ей на ухо, — давай заставим его немного понаблюдать, — он целует Гермиону за ухом, и она ощущает прикосновение его губ к своему телу.       Группа поворачивается, готовая уйти, когда Гермиона останавливается и поворачивается лицом к своему бывшему. — Не забывай, Рон. Я хочу, чтобы ты покинул квартиру к концу выходных, — она не планирует возвращаться домой сегодня вечером.       Ей все равно, если это сделает ее стервой. Рон сделал свой выбор. Теперь она придет за тем, что принадлежит ей по праву.       Прежде чем они успевают отойти далеко от танцпола, Драко хватает Гермиону за запястье и притягивает ее к своей груди. Его руки находят ее бедра, и он прижимает ее к себе, прижимает ее прямо к себе, прямо там, где она может чувствовать все.       Пальцы Малфоя раздвигаются, поглаживая разрез на ее бедре, потирая голую кожу. — Это сводит меня с ума, когда я знаю, что под этим на тебе ничего нет.       Гермиона вздрагивает от этого признания, тихого шепота, предназначенного только для нее.       Его пальцы проникают глубже в щель, тонко скользят по ее промежности, прямо рядом с клитором. Он тихо стонет ей в ухо, звук наполнен темными обещаниями и проникает прямо в ее сердце. — Может, мне стоит взять тебя прямо здесь?       Гермиона резко вдохнула. — Тебе бы это понравилось, Грейнджер? — все эти люди смотрят, как я тебя трахаю? Уизлби стоит рядом, не в силах ничего сделать, пока я трахаю тебя посреди танцпола. Держу пари, я смогу заставить тебя кричать громче музыки, — Драко щиплет ее за шею, и она вздрагивает, сильнее прижимаясь к нему попкой.       Он контролирует ритм их движения, его руки скользят по ней, касаясь каждого ее сантиметра. Его губы оставляют дорожку поцелуев на ее обнаженной шее и плече, пока он не поворачивает ее лицом к себе.       Его правая рука обхватывает ее талию, прижимая ее к себе, а другая рука пробирается между ними.       Их окружают сотни извивающихся тел, но это не мешает Драко дразнить ее. Его рука продолжает скользить вверх и вниз по прорези ее платья. Каждый раз, когда он достигает верха ее бедра, дыхание Гермионы сбивается. Ее глаза встречаются с его, желание бурлит в ее животе, а на лице ясно читается уверенность. Она чувствует себя разбитой, а он еще даже не прикоснулся к ней.       Драко с ухмылкой смотрит на нее, пока его рука приближается к ее сердцевине. — Ты стекаешь по бедру для меня, Грейнджер.       Она чувствует, как пылает ее лицо, и отворачивается от него. — Не надо, — он проводит другой рукой по ее спине, пока не запутывается в ее волосах. Драко дергает ее за кудри, наклоняя ее лицо, чтобы она еще раз посмотрела на него, — не смей прятаться от меня, — заставив ее встретиться с ним взглядом, он смотрит на нее сверху вниз с греховной ухмылкой, а его рука продолжает свой путь к ее груди.       Он стонет, когда достигает ее обнаженной, влажной промежности. Дыхание Гермионы прерывестое, и ей приходится прикусить губу, чтобы не пропустить случайное хныканье. — Я едва прикоснулся к тебе, а ты уже разваливаешься в моей руке. Неужели Уизли ничего не может сделать правильно? — смеется он. Резко, — нет, держу пари, он не мог. Он никак не мог знать, как трахнуть тебя и снять с тебя напряжение. — Не впутывай Рона в это. — Почему? Ты сделала это, — Малфой погружает палец в ее намокшие складочки, проводя по шелковистой коже.       Гермиона борется с желанием своего тела отреагировать на его прикосновение, заставляя себя не отводить от него взгляд. Она стискивает зубы, выплевывая. — Дело не в нем! — Нет? — насмехается он, — скажи мне, чего ты хочешь, Грейнджер. Ты попросила меня трахнуть тебя, чтобы отомстить твоему мужу, который тебя не хочет, так? Ты, что, хочешь, чтобы я нагнул тебя над столом в моей квартире, чтобы ты не смотрела на меня, пока я делаю это? Тебе нужен безэмоциональный ненавистный трах, так? — рычит он. — Я… Малфой…       Он разразился безэмоциональным смехом, глубоким, темным звуком, который заставил Гермиону встретиться с ним взглядом. — Нет, прости, я не собираюсь облегчать тебе задачу. Ты пришла ко мне. Ты хотела трахнуть меня. Вот как это делается, Грейнджер, — Драко скользит пальцами к ее промежности, пока не находит вход. Он вводит в нее один палец и с усмешкой смотрит на нее, — я заставлю тебя кончить, пока ты смотришь мне в глаза, просто потому, что я, черт возьми, могу. И ты забудешь о том, что вообще замужем, потому что единственное имя, о котором ты будешь думать и кричать, будет мое.       Она задыхается, борясь с тем, как ее глаза просят закатиться. — Это не такое уж большое дело, Малфой, — она вцепилась в его бицепс, впиваясь в него ногтями, пытаясь ранить его так же, как его слова калечат ее, — это должен быть просто секс. Я… я замужем и… — Тогда почему ты здесь? — он убирает палец с ее груди, и Гермионе приходится прикусить губу, чтобы не заскулить. — Ты знаешь, почему я здесь… — Чтобы использовать меня, выместить свое разочарование в муже, — выплевывает он это слово, — потому что ты злишься на Уизела за то, что он думает, что может сделать лучше тебя. Поэтому ты пришла к человеку, которого он ненавидит больше всего на свете. — Не… — Я восхищаюсь этим, правда.       Гермиона качает головой, когда Драко снова вводит в нее свой палец. — Малфой… — Ты хочешь, чтобы я остановился? — спрашивает он серьезно, приостанавливая свои движения, — скажи мне сейчас, Грейнджер, — его челюсть стиснута, словно он и так едва сдерживается. — Нет, — признается она сквозь стиснутые зубы. Она не знает, как он может слышать ее, когда вокруг них столько шума, но его всегдашняя ухмылка каким-то образом становится более определенной, и она знает, без сомнения, что он слышал ее признание. — Я так и думал, — говорит он и начинает входить в нее. Драко вводит второй палец, и Гермионе приходится положить голову ему на плечо, вцепившись в переднюю часть его рубашки. Она начинает целовать его шею, двигаясь в такт музыке, — тщетная попытка создать впечатление, что она танцует, а не ее трахают пальцами посреди клуба.       Большой палец Драко находит ее клитор, и Гермиона благодарна, что в клубе шумно, а ее рот прижимается к его шее, когда она вскрикивает. Все ее тело словно вибрирует под его прикосновениями, и она чувствует отголоски смеха, раздающиеся в его груди. — Черт, да, хорошая девочка. Дай мне послушать тебя, Грейнджер.       Она задыхается, прижимаясь к его горлу, ее пальцы сжимают его рубашку в крепкие кулаки. — Ты так напряжена. Давай расслабим тебя, хорошо? — он начинает входить в нее все сильнее и быстрее, его большой палец проводит по ее набухшему клитору с идеальным давлением, заставляя ее чувствовать головокружение от отчаяния.       В глубине сознания Гермиона задается вопросом, могут ли люди это заметить. Гермиона бы не удивилась. Рука Драко задрала ее юбку, и ни один из них не подумал о том, чтобы наложить на себя чары. Однако в своем неистовом и немыслимом состоянии нужды ей все равно.       Ей надоело делать то, что все от нее ожидают. Посмотрите, к чему это привело… Она вышла замуж за Рональда Уизли, как все ожидали, а теперь разводится, потому что человек, которого она считала своим лучшим другом, не смог удержать член в своих штанах. Она получила работу в Министерстве в отделе регулирования и ухода за магическими существами, потому что этого все от нее ждали, а она ее ненавидит. Она даже не может ничего реально изменить в своей должности.       Она всегда была той, кто все знает, той, кто должен оставаться в строю, той, у кого есть ответы на все вопросы, той, кто вытаскивает всех из неприятностей, даже если сама в них попадает. Ей надоело быть хорошей девочкой.       Если только Драко не назовет ее таковой, потому что, когда эти слова слетают с его языка, она превращается в лужу, из которой не хочет возвращаться.              Ей хочется зажмурить глаза и оседлать волну, догнать свой оргазм, но Драко не дает ей этого сделать. Он продолжает наклонять ее голову назад, желая увидеть, как она распадается на части ради него. Более того, она наслаждается тем, как его серебряные глаза пожирают ее, как он удовлетворенно ухмыляется тому, как он ее возбуждает. Она думает, что отчасти это доставляет удовольствие и ему. — Давай, Грейнджер. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда будешь кончать на мою руку, когда вокруг нас будет столько людей. С твоим мужем в паре метрах от нас. Покажи ему, что я делаю с тобой такое, чего он никогда не сможет сделать.       Она не хочет уступать. Гермиона не хочет думать о Роне или использовать его как реквизит в грязной игре Драко, но у нее как будто нет права голоса.       Он берет ее за подбородок, заставляя смотреть на него, как раз в тот момент, когда ее тело прогибается под его волю, и первая волна оргазма обрушивается на нее, как цунами.       Гермиона не сводит с него взгляда, ее рот раскрывается в беззвучном крике.       Его дерзкая ухмылка становится еще глубже, а глаза расширяются от удовольствия при виде ее.       Драко трахает ее до оргазма, пока она не отстраняется от него. Грейнджер чувствует себя разрушенной. Ее платье словно прилипло к ней, и она выставила себя и Драко на посмешище.       Он отдергивает руку, и она блестит от ее возбуждения в свете клубных огней. Не обращая внимания на то, что за ним наблюдают, он облизывает пальцы прямо посреди пола.       Щеки Гермионы, вероятно, уже раскраснелись от оргазма, но она чувствует, как этот оттенок становится все глубже и шире, когда смотрит, как он вылизывает свои пальцы дочиста.       Когда Драко заканчивает, он снова прижимает ее к себе, кладет свою чистую руку на ее поясницу.       Он наклоняется к ней, чтобы прошептать ей на ухо. — Черт. Если бы я знал, что ты такая вкусная, я бы давно пытался залезть в твои трусики.       Гермиона чувствует, как все ее тело перегревается. Она хочет разозлиться на него за то, что он сказал, но не может найти в себе силы. Не после такого оргазма. Не после того, как чистый восторг согрел ее изнутри. Не сейчас, когда ее плотская потребность в нем продолжает расти, несмотря на его дерзкое, граничащее с мудачеством отношение.       Возможно, именно из-за этого отношения.       Вместо этого она продолжает уступать тому, чего хочет. — Не хочешь исчезнуть отсюда?