Адское пламя

      Гермиона сидела в специальной комнате, ожидая начала судебного заседания. Не хотелось толпиться в коридоре, отвечая на вопросы репортёров, или же поддерживать неинтересный и совершенно ненужный диалог.       Она не видела его три недели и сейчас начинала дико нервничать.       Гермиона много раз репетировала свою речь, и она дала себе обещание, что не покинет это здание, пока не добьётся его освобождения.       Он ведь спас её жизнь. Какие ещё аргументы требовались для того, чтобы отпустить его домой?       Нарциссу Малфой даже не стали задерживать после слов, которые сказал Гарри в её защиту. Сейчас это тоже должно сработать.       Гермиона бесконечно проговаривала про себя эти слова, надеясь на их исполнение.       Это определённо должно сработать.       Когда Малфой оказался в Азкабане, Гермиона даже порывалась его навестить, но она не знала, как объяснит это друзьям. Она не знала, что скажет ему, если увидит перед собой.       Она струсила, почему-то опасаясь остаться с ним наедине.       Дверь распахнулась, прерывая все мысли Гермионы. На пороге появился Гарри, а затем отступил в сторону, пропуская вперёд Нарциссу Малфой.       Гермиона сглотнула тяжёлый ком, застрявший в горле, и поднялась на ноги, разглаживая строгую чёрную юбку.       — Добрый день, мисс Грейнджер.       — Здравствуйте, миссис Малфой.       — Не могла больше терпеть нападки репортёров, — с трудом выговорила она, практически падая на ближайший стул и обмахивая себя небольшим веером.       Гарри молча подошёл к столу, наливая воду из изящного графина.       — Я думаю, заседание не продлится долго, — спокойно проговорил Гарри, отдавая ей воду.       — Сейчас я уже ни в чём не уверена, мистер Поттер, — она сделала небольшой глоток, прикрывая глаза.       — Я уверен, что уже сегодня Драко будет дома. Они не смогут обвинить его, когда в его защиту есть полно аргументов, — Гарри посмотрел в сторону подруги, явно ища поддержки.       Но она застыла на месте, прокручивая в голове то, как Гарри назвал Малфоя по имени. Это было редким явлением, слишком непривычным. Да она и сама редко это делала. Называть его по имени, ничего не стесняясь и находясь с ним наедине, стало её мечтой.       Гермионе стало стыдно, будто её мысли могли прочитать.       — Я согласна с Гарри. Вряд ли они засадят его за решётку и не возьмут во внимание тот факт, что он спас мою жизнь, — её голос дрогнул, и оставалось лишь надеяться, что Гарри ничего не заметил. — Извините, я выйду на минуту.       Гермиона быстро зашагала к двери, и стук каблуков эхом отдавался от стен. Нужно было умыться и ещё раз отрепетировать речь — в сотый раз за это утро.       — Гермиона, — Гарри окликнул её, когда она практически приблизилась к двери женского туалета. — Мне кажется или ты сегодня нервничаешь больше обычного?       Гарри постарался улыбнуться, но Гермиона прекрасно знала, что и он сейчас на нервах. Только сейчас она осознала, что Битва продолжалась и для него, и если Гермиона сегодня сможет поставить точку, то когда этот момент произойдёт в жизни Гарри, остаётся большой загадкой.       — Просто не ожидала её здесь увидеть.       — Она старалась отвечать на вопросы, но было видно, что ей тяжело.       Гарри прислонился к стене, и Гермиона последовала его примеру.       — Ты правда веришь, что всё будет хорошо?       — Малфой, конечно, тот ещё придурок, — Гарри засмеялся, и Гермионе стало легче. — но он уж точно не заслуживает места в тюрьме.       — Рон не придёт? — ей почему-то хотелось перевести тему.       — Прислал сову и сообщил, что заболел, но ты же знаешь — он никогда не хотел свидетельствовать в пользу Малфоя.       — Он вчера был у меня.       — Я знал, что причина не в болезни.       — Да, — Гермиона начала рассматривать свои туфли.       — Он, наконец, понял?       — Надеюсь.       — Мне жаль, что у вас ничего не вышло.       — Спасибо, Гарри. Я рада, что ты не осуждаешь меня.       — Такой уж я, — хохотнул он.       Гермиона была благодарна за то, что Гарри был рядом. За то, что он не стал убеждать её в перспективах отношений с другом. Она была рада, что он видел ситуацию со стороны и понимал, что им с Роном не по пути.       — Я зайду в туалет и вернусь за вами.       — Хорошо.       Гермиона ополоснула лицо и посмотрела на своё отражение в зеркале. Она была бледной, и её пальцы едва заметно тряслись. Оставались считанные минуты до того момента, как она увидит Драко.       Всё это было так глупо. Все те мысли, которые были в её голове. Зачем она себе всё это нафантазировала? Сейчас ей нужно лишь исполнить свой долг и вернуться домой.       Гермиона уверенно вышла из туалета, зашла за Гарри и миссис Малфой, после чего они направились в зал суда.       Яркие вспышки освещали всё вокруг. Совсем скоро они появятся на первой полосе «Пророка». Наверняка Рон найдёт пару едких комментариев на этот счёт. Они в одном кадре вместе с миссис Малфой и дают показания в пользу её сына. Всё это он считал абсурдом. Из-за этого они не раз ссорились на протяжении тех самых двадцати с лишним дней.       Как только все заняли свои места, клетка поднялась, давая всем вокруг увидеть Драко Малфоя.       Все были уверены в том, что его можно сломать, но Гермиона была убеждена в обратном. Она не знала, почему это чувствовала. На этот вопрос никогда не было ответа, но всё нутро подсказывало ей о том, что как только клетка появится в зале суда, она увидит перед собой прежнего Драко. Да, пусть его костюм будет не так чист и выглажен. Да, пусть его причёска будет не так безупречна. Да, пусть на его коже будет несколько ссадин и синяков. Его взгляд, осанку и чувство собственного достоинства ничто не сможет изменить.       И она оказалась права.       Он сидел на жёстком стуле, смотря прямо перед собой.       А когда шум прекратился, Гермиона заметила, как Малфой едва ощутимо скосил глаза в сторону, пройдясь им по рядам. Он увидел мать, Гарри и её. Мимолётная вспышка, доля секунды... и их глаза встретились.       Гермиона поспешила опустить глаза в пол. Если она этого не сделает, то забудет все те слова, которые готовила так старательно и трепетно.       Она должна выполнить свой долг.       Всё обязательно должно получиться.       Она твердила это как мантру, не давая себе перерыва. Ей не хотелось слушать показания других людей. Не хотелось вникать в некоторые абсурдные вопросы со стороны членов присяжной комиссии, ведь они готовы сделать всё, чтобы засадить молодого парня, оступившегося в определённый период своей жизни, за решётку. Лишь несколько людей в этом зале считали, что он уже сполна расплатился за совершённые ошибки.       Когда Гарри вышел давать показания, Гермиона позволила себе отвлечься. Она знала, что его все будут слушать. Всё-таки он был Избранным — сумел победить в этой войне, дать всем надежду, спасти нас.       Её взгляд скользнул по Малфою, но он продолжал сидеть в той же позе, отрешённо глядя перед собой.       Сердце как бешеное колотилось о рёбра, заглушая всё вокруг. Она даже не расслышала, как её вызвали для дачи показаний. Это было неловко, и Гермиона видела, как многие вокруг переглянулись.       Поерзав на месте, Гермиона положила руки на подлокотники неудобного кресла и уставилась на министра.       Он начал задавать дежурные вопросы, на которые Гермиона терпеливо отвечала, но пульс зашкаливал, и её начинало трясти.       Она так боялась повернуть голову в сторону и натолкнуться на его изучающий взгляд, хотя Малфой не смотрел ни на кого, кто сидел на этом самом месте, но Гермиона безумно боялась, что сейчас он изменил своё решение.       — Скажите, пожалуйста…       — Подождите, — Гермиона не выдержала, не сумев остановить слова, рвавшиеся наружу. Она видела, как ошарашенно на неё посмотрели все члены комиссии. — Извините, что перебиваю вас. Вы можете задать мне ещё кучу разных вопросов, но это вряд ли изменит то, что я хочу до вас донести.       Несмотря на то, что многие вокруг начали возмущённо перешёптываться, министр едва заметно улыбнулся ей, даря облегчение.       — Продолжайте, мисс Грейнджер.       — Да, Драко Малфой никогда не отличался примерным поведением, и вполне возможно, что он принимал слишком много неверных решений, которые и повлияли на его местонахождение здесь, однако он никогда и никого не убивал, и он никому не причинил физического вреда. У него есть Метка Пожирателя смерти, но разве можно говорить о том, что он принял её самостоятельно? С каких пор людей сажают за то, что они выросли не в том окружении и старались защитить членов своей семьи? Да, он не сражался на стороне Ордена, однако на другой стороне он также не предпринимал никаких действий. Он не шпионил, не пытал людей, не желал победы Волдеморта. Он не выполнил задание, которое ему поручили; он не опознал нас, когда мы были в его доме; он спас мою жизнь, хотя мог этого не делать. Вы каждый день пишете о смелости и подвигах Гарри Поттера, Гермионы Грейнджер и Рональда Уизли, но если бы не Драко Малфой, обо мне можно было бы напечатать лишь некролог.       Гермиона сама не заметила, как повысила голос ближе к концу своей речи. Точнее, это была не совсем её речь. Она позабыла часть текста, который готовила, и начала импровизировать, и теперь ей хотелось верить, что она ничего не испортила.       Все удалились на совещание: был объявлен перерыв длиной в два часа.       Гарри помог ей подняться с места и проводил в коридор.       — Я всё испортила, — тихо прошептала Гермиона, когда оказалась в той самой комнате, в которой сидела несколько часов назад.       — Почему? Ты была великолепна, — глаза Гарри сияли, но сейчас это никак её не утешало.       Гарри заставил её спуститься в кафе, чтобы убить время и немного перекусить, но Гермиона лишь разочарованно копалась вилкой в тарелке и сумела сделать только пару глотков кофе.       К ним за стол подсели ещё несколько ребят, и Гермиона была рада, что ей не пришлось поддерживать диалог.       Спустя два часа Гермиона сидела на лавке, сжимая руки в кулаки. Всё начинало расплываться, и она боялась, что грохнется в обморок, выставив себя полной идиоткой.       К счастью, появившийся министр магии привлёк к себе всеобщее внимание, а Гермиона слишком сильно закусила нижнюю губу, причинив себе неприятную боль. Она не следила за тем, сколько рук взлетело вверх.       Драко Малфой был оправдан.       Он будет отпущен домой после подписания всех бумаг.       Речь министра была короткой, но содержательной, однако Гермиона смогла зацепиться лишь за эти две фразы, больше ничего не улавливая.       Лёгкая улыбка украсила её лицо, и она поняла, что не разучилась это делать. Её мышцы не атрофировались: она ещё могла радоваться жизни.       Нарцисса Малфой украдкой плакала, вытирая платком уголки глаз. Гермиона видела, что она тоже старается держаться на публике, но, оказавшись дома, наверняка даст волю эмоциям.       Всех репортёров выгнали из здания Министерства. В коридоре осталось лишь несколько человек, и Гермиона нелепо подпирала стенку в самом конце коридора, хотя уже давно могла идти домой.       Гарри был рядом, согласившись подождать. Он не потребовал объяснений, но несколько минут назад он отлучился в туалет, что-то проговорив о пирожном за обедом, так что теперь Гермиона стояла в полном одиночестве, чувствуя себя ещё глупее.       Дверь зала открылась слишком резко и шумно, и Гермиона увидела, как Малфой выходит в коридор, натыкаясь взглядом на мать. Нарцисса прижалась к нему всем телом, стискивая его плечи и заботливо целуя в щёку, а затем, взяв его под руку, она повела его по коридору.       Драко Малфой даже не взглянул в её сторону.       Гермиона поняла, что зря фантазировала.       Она придумала себе сказку, в которую поверила.       Нужно было признать, что их истории никогда не существовало.       Та успокаивающая тишина осталась на площадке Астрономической башни и уже никогда не вернётся обратно.