Гарри Слизеринец и философский камень

      Уже на следующее утро Гарри оценил правоту Джеммы, сказавшей ему, что Слизерин — это единственный факультет, где его не будут терзать с его шрамом и вообще жутким вниманием к его персоне.       Он спокойно встал и пожелал доброго утра соседям по комнате. Забини ответил взаимностью, Нотт сонно поднял руку в знак приветствия, Малфой с холодным выражением лица изобразил что-то похожее на кивок — Гарри понял, что блондин достаточно зол на него за тот спор в поезде, но, во всяком случае, прямо сейчас всё-таки ссориться не намерен. По-видимому, этот Малфой не терпит возражений, из числа тех избалованных детей, кого носят на руках родители... прямо как Дадли, подумал Гарри. Но ничего не поделать, надо находить общий язык — Гарри был твёрдо намерен следовать советам Забини и Фарли и делать со своей стороны всё для укрепления единства факультета.       Что же до Крэбба с Гойлом, эти двое, кажется, вообще не испытывали собственных эмоций и шагу не могли ступить без команды со стороны своего дружка. Гарри был не удивлён — у Дадли в школе тоже были такие приятели. Пожалуй, такой тип людей был ему ещё более несимпатичен. Одно утешало — скорее всего, если с Малфоем ссор не будет, то и Крэбб с Гойлом не станут проблемой. А общаться с ними совсем необязательно, да и вряд ли найдётся о чём.       По дороге в общий зал к ним присоединились старшекурсники и девочки. Старшекурсники смотрели на Гарри по-разному, в основном с доброжелательным любопытством, но больше предпочитали общаться друг с другом. Исключением стала разве что Фарли — увидев Гарри, староста улыбнулась ему, поздоровалась и похлопала по плечу. Девочки-первокурсницы вели себя по-разному. Пэнси Паркинсон прилипла к Малфою — судя по всему, они были очень хорошо знакомы ещё задолго до школы. Миллисента выглядела женским аналогом Крэбба и Гойла, вот только, в отличие от них, у неё не было приятеля, который бы ей командовал, и она, неуверенно озираясь своими маленькими глазками, шагала в общем потоке. Трейси, увидев Гарри, радостно поздоровалась с ним; вместе с ней к Гарри подошла вчерашняя синеглазая блондинка.       — Дафна Гринграсс, — представилась девочка, протягивая Гарри свою ладошку. — Рада с тобой познакомиться. Мне родители рассказывали про тебя.       — Привет, Дафна, — улыбнулся Гарри. Правила приличия требовали как-то поддержать разговор. — Мне Блейз говорил про вас с сестрой.       — Ну, Астория на меня совсем не похожа, — рассмеялась Дафна. — Она пойдёт в школу только через два года, когда мы будем уже на третьем курсе. Скажу честно, Гарри, я не ждала тебя у нас. Я думала, ты пойдёшь на Гриффиндор, как твои родители. Мне бы этого не хотелось, — добавила девочка.       — Вот уж там бы его точно разорвали на части, — сказала Трейси. — Гляди, Гарри. Они уже пялятся.       В самом деле, они уже подходили к общему залу, и им встречались студенты других факультетов. Когтевранцы в основном охали, приговаривали «смотри, это же Гарри Поттер» и улыбались. Пуффендуйцы тоже таращились, но вместе с интересом у них во взглядах большей частью прослеживался страх, они явно не любили и боялись слизеринцев.       — Они считают, что мы их сейчас заколдуем. И мы можем, ведь Пуффендуй был создан специально для битья, — ухмыльнулся Нотт. — Ты уже пробовал колдовать, Поттер? Мне отец показывал несколько заклинаний, и я пробежался по учебникам. Не скажу, что особо что-то получилось, — мальчик развёл руками, увидев вытянувшееся выражение лица Гарри, — но кое-что...       — Эй, с дороги, змеёныши!       Гриффиндорцы были самыми недружелюбными из остальных факультетов, и любопытные взгляды у них сочетались с откровенной агрессией. Навстречу Гарри и его однокурсникам шли три крепких парня ненамного старше их — по-видимому, второкурсники.       — Осторожнее, Кормак, — усмехнулся один из них, невысокий шатен. — Это же Мальчик-Который-Выжил. Нам надо его уважать и бояться.       — Ну ничего, Слоупер, — ответил ему рослый парень с жёсткими волосами, выглядевший явным лидером троицы. — Видишь, он уже нашёл себе подходящих дружков. Эй, Поттер, тебе как, нормально тусоваться с детьми Пожирателей смерти?       — Мой отец был оправдан, — сквозь зубы прошипел Нотт. — Его околдовали.       — Да, да, да, — закатил глаза русоволосый парень с озорным, но недобрым выражением карих глаз. — Они же все были всего лишь околдованы. Мы, конечно же, этому верим.       — Вы собирались идти жрать — вот и идите. А то у вас сил походу хватает только на то, чтобы задирать первоклашек, — хмыкнул появившийся рядом Монтегю. — Пошли, парни. Нечего тратить на них время.       Гриффиндорская троица со смехом пошла дальше к своему столу, в то время как Монтегю повернулся к Гарри и его одноклассникам.       — Вот этот тип в центре — это Кормак Маклагген. Он редкостный придурок даже для гриффиндорца. Считает, что день, когда он ни с кем не поругался, прожит зря. Прикиньте, в прошлом году подрался со мной. Прямо на кулаках. Первоклашка. А двое рядом с ним — Слоупер и Керк, они просто тупые. Это ещё нам повезло, что мы с братьями Уизли не столкнулись. Давайте, шевелитесь, всем надо успеть позавтракать, времени не так уж много.       За завтраком Фарли раздала всем слизеринцам расписания.       — Спасибо, Джемма. Слушай, почему Флинт тебе не помогает? Он же тоже староста.       Фарли остановилась и облокотилась на стол.       — Да у него один квиддич на уме, — сказала она, понизив голос. — Если честно, не понимаю, зачем профессор Снегг его назначил старостой. От него никакого толку. Хотя на нашем курсе вообще толковых ребят не найти, неудачный был набор. Вот шестой курс у нас сильный. Руперт Селвин — отличный староста, и учится хорошо... и Конкордия Роули. Но старосты шестого курса обычно занимаются делами более старших курсов, а вас опекаем мы, пятикурсники. Ну то есть, с учётом Флинта — одна я, — Фарли изобразила недовольство, но Гарри почувствовал, что на самом деле девочке явно нравится быть главной, и пассивное поведение Маркуса её более чем устраивает.       — Ну, ты справишься, — подбодрил её Гарри.       — Постараюсь, — староста довольно улыбнулась. — В конце концов, Флинт действительно хорошо играет. Пусть занимается своим делом. Так что не доставай его лишний раз... для этого есть я. Ладно, приятного аппетита, я пошла, — Джемма вернулась к листкам с расписанием, продолжив его раздавать младшекурсникам.       Как оказалось, узнать расписание было только половиной дела. Кабинеты по различным дисциплинам оказались в разных концах замка, и Гарри вместе с однокурсниками пришлось блуждать по коридорам, натыкаясь на рыцарские доспехи и разглядывая движущиеся портреты, часто заговаривавшие со студентами и переходившие из картины в картину. Некоторые двери открывались только при прикосновении в определённом месте; другие и вовсе оказывались фальшивыми. Приходилось соблюдать осторожность при ходьбе по лестницам, из которых иногда исчезали ступеньки, а однажды Гарри, поставив ногу, неожиданно провалился — ступенька оказалась фальшивой.       Первым же уроком у них была Защита от Тёмных искусств. Этого предмета ждали многие, тем более, что профессор Квиррелл слыл талантливым волшебником. Впрочем, предупреждённый Фарли, Гарри был готов к некоторым странностям. И первой странностью был стоявший в кабинете запах чеснока.       — З-з-з-здрав-в-вствуйте, — запинающимся голосом поприветствовал Квиррелл студентов. — Мы з-з-з-здесь с-собрались, чтобы из-зучать З-защиту... от... Тёмн-м-м-мных... Ис-с-с-кусств.       Сидевший за спиной у Гарри Малфой хмыкнул. Гарри подумал, что профессор с его странным тюрбаном и заиканием действительно выглядел как-то... несерьёзно. Тем не менее он отчаянно попытался сосредоточиться на уроке.       — ...с-с-салам-м-андры. Он-н-ни очень п-полезны... но оч-ч-чень оп-п-асны, — профессор в очередной раз прервал фразу, чтобы поправить тюрбан. Сидевшие перед Гарри Дафна и Трейси хихикнули.       — М-м-м-мисс Г-гринг-г-расс, н-нав-верное, н-не з-знает, но с-с-саламандры ч-часто ис-с-спользуются д-д-для л-лечения. П-п-поттер! С-скаж-ж-жите, а ч-чем надо к-кормить с-саламандру?       Гарри, не ожидавший, что преподаватель так быстро задаст вопрос, лихорадочно пытался сообразить. Конечно, он глянул учебники только вскользь и не знал ответа... но саламандры... они же любят огонь...       — Что-то огненное... сэр... — пробормотал он.       — Х-х-хорошо, П-п-поттер, н-но если н-нам её надо д-держать н-не в огне? Ч-чем можно з-заменить его?       «Не знаю, сэр», — хотел уже признаться Гарри. Но тут он вспомнил вчерашние драже и то, как у него загорелся рот от конфетки со вкусом...       — Может быть, перцем?       — В-в-верно! П-пять бал-лов С-с-слизерину.       Сидевший рядом с Гарри Забини поднял большой палец.       — Он просто какой-то идиот, — буркнул Малфой, когда они вышли из кабинета. — Всё время заикается, кривляется, с тюрбаном этим. Ну а чего можно было ждать от учителя магловедения.       — Ну, вообще-то урок был достаточно содержательный, про саламандр всё по делу, — спокойно возразил ему Нотт. — Хотя, конечно, разобрать то, что он говорил, было сложновато. Но вот Гарри смог.       — Что там у нас сейчас, трансфигурация? — вмешалась Трейси. — Профессор Макгонагалл! Папа говорил, она невероятно крутая. Возможно, лучшая волшебница Британии... ну разве что после Дамблдора.       — Декан гриффиндорцев и заместитель директора, — сказала Дафна. — Думаю, у неё не забалуешь.       Когда они зашли в кабинет трансфигурации, то там никого не было. Однако на учительском столе сидела кошка с отметинами вокруг глаз, очень строго обводившая взглядом первокурсников.       — Кис-кис-кис, — начала сюсюкать Пэнси, но тут же взвизгнула, потому что Дафна наступила ей на ногу — и Гарри начал догадываться почему.       Едва все расселись, как кошка прыгнула со стола... и не успели они глазом моргнуть, как рядом со столом вместо кошки стояла профессор Макгонагалл собственной персоной, в зелёной мантии и остроконечной шляпе, строгая и серьёзная. Очки на её лице были удивительно похожи на отметины вокруг глаз кошки. Класс восхищённо ахнул.       — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе. Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернётся. Я вас предупредила.       Малфой нервно сглотнул — суровая профессор внушала не только уважение, но и страх. Затем стул превратился в собаку, подбежал и обнюхал Макгонагалл, после чего обратно стал стулом. Дети были в восторге и изнывали от нетерпения и желания поскорее начать что-то делать самим.       — Профессор, — Забини поднял руку, — а насколько сложно вот так вот человеку превращаться в животное?       — Это непросто, Забини, — сказала профессор Макгонагалл, — но, как видите, возможно. Нужен определённый ритуал, который происходит не один месяц... и любое его нарушение чревато тем, что Вы навсегда останетесь в теле полуживотного, получеловека. Очень немногие осилили этот процесс. И поскольку вряд ли кто-то из вас готов к ним присоединиться прямо сейчас, мы начнём с более простых превращений.       Оказалось, что и более простые превращения — задача нелёгкая. Во всяком случае, никому из учеников до конца урока так и не удалось превратить лежавшие на столе спички в иголки. Профессор успокоила их, сказав, что будет очень непросто и на первом уроке обычно успеха никто не достигает. Ученики записали сложные магические предложения; им задали выучить их, а также написать эссе по главе учебника, в которой описывалась зависимость желаемого результата от движений палочкой.       Совсем другим был декан Когтеврана профессор заклинаний Флитвик. Крошечного роста (говорили, что у него в роду гоблины), он был очень жизнерадостным и любезным. Когда в списке учеников он дошёл до Поттера, то возбуждённо пискнул, свалившись с подставки и исчезнув за горой книг. Сам предмет оказался очень увлекательным, и давался он ученикам легче, чем трансфигурация; запустив из палочки сноп оранжевых искр, Гарри, Малфой и Дафна сразу же заработали баллы для факультета.       Уроки зельеварения у слизеринцев были совместными с гриффиндорцами. Профессор Снегг уже ждал их в подземелье, в мрачном кабинете, шкафы которого были заставлены банками с заспиртованными животными.       — О да. Гарри Поттер, — профессор Снегг, как и Флитвик, начал урок с переклички. — Наша новая знаменитость.       После слов Фарли о том, что Снегг любит слизеринцев и вообще строгий, но справедливый, Гарри был настроен на лучшее, тем более, что занятие было совместным с гриффиндорцами, которых, по слухам, Снегг не любил. Однако, поймав взгляд Снегга, Гарри увидел в нём невероятную, жгучую ненависть. Должно быть, показалось, подумал он.       — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — профессор Снегг говорил очень тихо, но все напряжённо ловили каждое его слово. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки... Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства. Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.       Сидевшая в другом конце класса Гермиона Грейнджер заёрзала на стуле, явно пытаясь доказать, что она уж точно не входит в число болванов.       — Поттер! Что будет, если смешать измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?       Гарри растерялся. Снегг буравил его ледяным взглядом своих чёрных глаз. Это было совсем не как у Квиррелла, и здесь не приходилось рассчитывать на догадки. Краем глаза он увидел, что Гермиона подняла руку.       — Я не знаю, сэр.       — Так, так, так... Очевидно, известность — это ещё не всё... верно, Поттер? — насмешливо произнёс Снегг. Рыжий Рон Уизли тут же хмыкнул.       — О, мистер Уизли, — ядовито сказал Снегг, повернувшись к нему. — Что ж, сейчас у Вас будет шанс отличиться и даже превзойти самого Поттера. Где я могу найти безоар и для чего он используется?       — Ээээ... я...       Теперь смешки понеслись уже со стороны слизеринцев. Гермиона продолжала тянуть руку, но Снегг её снова проигнорировал.       — Неверный ответ, мистер Уизли, — слизеринцы захихикали, а пунцовый Рон сел на место с таким видом, как будто он мечтал провалиться сквозь землю. — Продолжим. Долгопупс! — круглолицый мальчик с жабой испуганно поднял взгляд на Снегга. — В чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха?       Напуганный Невилл, явно не знавший ответа, пытался что-то сказать, но его рот только двигался, не издавая ни единого звука.       — Какая жалость, что Долгопупс потерял дар речи, иначе бы он непременно порадовал нас блестящими знаниями, — слизеринцы смеялись уже почти в голос. — Похоже, никто из вас даже не удосужился прочитать учебники, прежде чем прийти сюда, верно?       — Сэр... — не выдержала Гермиона.       — Я к Вам не обращался, мисс Грейнджер. Сядьте! — воскликнул Снегг. — А теперь запомните: из измельчённого корня асфоделя и настойки полыни можно приготовить сонное зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень из желудка козы, он используется как противоядие. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Так, почему вы всё это не записываете? — рявкнул он, переводя взгляд с напуганных гриффиндорцев на всё ещё улыбавшихся слизеринцев. — А Вам, мисс Грейнджер, я записываю штрафное очко за Ваше недисциплинированное поведение.       Гарри после стычки с Маклаггеном и его дружками не был настроен доброжелательно к гриффиндорцам, но атмосфера на уроке всё же его покоробила, и ему даже стало немного жалко Гермиону. Тем временем Снегг разбил учеников на пары и, к ужасу Гарри, ему достался Невилл Долгопупс.       — А теперь согласно учебнику вы приготовите простейшее зелье от фурункулов, — мрачно сказал Снегг.       Работа с Долгопупсом оказалась сущим наказанием. Гриффиндорец мало того что ничего не знал, так ещё и был до ужаса напуган, и Гарри пришлось на него шикнуть, чтобы заставить напарника сбросить с себя оцепенение. С горем пополам они стали готовить ингредиенты и варить зелье. Казалось бы, всё шло хорошо, и Гарри уже думал, что, возможно, Снеггу придётся-таки похвалить его. Но тут котёл начал плавиться, и прежде чем кто-то успел среагировать, зелье вылилось на Невилла, завопившего от боли, и окатило брызгами ботинки других учеников.       — Идиот! — заорал Снегг. — Как я понимаю, Долгопупс, Вы добавили в зелье иглы дикобраза, прежде чем снять его с огня! Минус десять очков Гриффиндору! А Вы, Поттер, почему не подсказали своему напарнику? Или Вам было наплевать, что станет с зельем, и Вы решили, что раз ошибку допустил Долгопупс, то Вы станете на его фоне лучше? Что ж... — зловеще прошипел Снегг. — Идите и отведите его теперь в больничное крыло.       Только спустя полчаса Гарри смог добраться до больничного крыла и сдать покрытого прыщами и ожогами бедолагу Невилла мадам Помфри. Он был полон злости на всех: на себя, потому что действительно не остановил Невилла; на Невилла, потому что тот испортил их зелье и вынудил Гарри возиться с ним; и на Снегга, нашедшего забавным прилюдно унижать его, даже несмотря на то, что он был на Слизерине. Похоже, подумал Гарри, Снегг его очень сильно за что-то невзлюбил.       — Да не переживай ты так, — сказала ему Трейси за обедом. — У нас вон с Дафной тоже зелье не получилось. Тебе просто не повезло с этим гриффиндорским бараном. Прямо уж Снегг тебя и возненавидел... Роджер мне говорил, он всегда так со всеми студентами общается. Он даже наших не сильно-то жалеет. Не получил штрафные баллы — ну и радуйся.       — Джемма говорила, он справедливый и нас любит, — сказал Гарри.       — Гарри, Фарли — отличница. Ей любой преподаватель будет хорош. Освоишься. Привыкнем, втянемся... всё будет нормально, я думаю, — Трейси и не думала унывать, и Гарри, глядя на неё, улыбнулся.       — Кстати, говорят, этот Долгопупс на всех уроках ужасен, — задумчиво произнесла Дафна. — Удивительно, как мальчик из такой семьи мог оказаться таким бестолковым.       — А что у него за семья? — спросил Гарри.       — Отец и мать были мракоборцами, но потом там вроде что-то плохое случилось, — сказала Дафна. — Растит его бабушка, и она очень сильная волшебница. Вообще Долгопупсы — одна из древнейших волшебных семей, у них всегда были очень хорошие маги.       — Ну вот природа решила на нём отдохнуть, — хмыкнул Нотт. — Вы слышали, «Гринготтс» ограбили?       — Быть не может! — даже обычно невозмутимый Забини был потрясён. — Откуда...       Нотт сунул им свежий номер «Пророка».       — 31 июля, — задумчиво сказал Гарри. — Хм... Как раз...       Он продолжил читать. «По странному стечению обстоятельств, то, что лежало в сейфе, в который проникли грабители, было извлечено из него владельцем утром того же дня».       — Ты что-то знаешь об этом? — удивлённо спросил его Нотт.       Гарри растерялся. Мог ли он говорить другим о том, что как раз в тот день Хагрид забрал содержимое сейфа? Скорее всего, грабитель охотился именно за ним... Гарри подумал и решил, что никому из присутствующих не доверяет настолько, чтобы рассказывать о таком. Возможно, он бы поделился с Фарли... но докучать заваленной учёбой и обязанностями старосте тоже не хотелось, девочка всегда была рада его видеть, но он понимал, что этим не стоит злоупотреблять.       — Да просто занятное совпадение, — сказал Гарри. — Как раз был мой день рождения. И я был в Косом переулке в тот день. И даже в «Гринготтс» заходил за деньгами... с Хагридом. Но это не мы грабили, честно, — Гарри решил всё свести к шутке.       Малфой согнулся от смеха, подавившись тыквенным соком.       — Если бы ты смог ограбить «Гринготтс», Поттер, то это всё равно как если бы грязнокровку Грейнджер пригласили на лето в поместье Паркинсонов, — Пэнси хмыкнула, а Трейси напряглась и уже хотела что-то сказать, но Малфой продолжил фразу. — «Гринготтс» невозможно ограбить, Поттер. Даже Тёмный Лорд не мог.       — А тут сказано, что грабитель успешно скрылся, — заметил Забини. — Кто же мог ухитриться такое провернуть?       — Наверное, очень сильный волшебник, — заключил Нотт. — И до сих пор его не нашли.