по следам светлячков, ведущих нас к звёздам

— мы пара одиноких скитальцев, все таки нашедших свой дом.

ес соя

третья

кем будут после, когда до умрут?

Домик, как оказалось, был просторнее музыкальной шкатулки невольной балерины, скорее всего из-за приютившегося внутри монстра – пустота. Миниатюрный волшебник (точно фея с прозрачными крылышками за спиной) Джисон принялся усердно бороться с ним. Хозяйничал, раскладывал милые безделушки повсюду, шелестел записную книжку, скрывал следы самоуправства. Призрачный чайник появился, словно он был кроликом, издал свист, закипая, звал новых знакомых отдохнуть за чашкой чая. — Минхо, я рад, что встретил тебя, — говорило оно наливая кипяток из чайника в такие же волшебные чашки. Мальчик медленно подошел к столу, на котором Хан приготовил чай, взял одну из чудо-кружек. Сладкий запах чая наполнял дом, будто был утренним туманом. Сироты пили малиновый чай в защищённом заклинанием доме, из кружек, созданных магией Хана, укрываясь одеялами, наверняка сшитыми нитками из слов, длинных фраз, нот и, возможно, волос. — Без тебя я, возможно, бы не выжил в лесу, — прошептал Минхо. — Чудо-чашки просто прелесть. Светло, несмотря на единственную лампочку, что неисправно подмигивала, а следом вовсе погасла — заснула, наверно. Кажется, провести электричество в дом неподвластно лучшим волшебникам из книжек. Каждый уголок дома можно было созерцать благодаря теплому свету лампы из светлячков, яркому сиянию лесного мальчика и магической защиты поставленной им — всё успешно боролось с темнотой, но свет не дотрагивался до той, которая осела в груди. — Нам повезло, что мы нашли этот дом, — размышлял Джисон. — Постарайся не уходить из дома, тем более из леса, вдруг потеряешься, — похоже на приказ, но мягкий, как трава, которую косят в июле. — Да, хорошо. По стеклу застучал ливень. Солнышка за тучами не видать, и впрямь хорошо, что они внутри: тоскливо, жутко тоскливо. Хотелось перешить внутренности, чтобы не отвлекали от жизни. — Знаешь, было бы здорово, если в домике было своё солнышко. Такое, которое будет светить нам всегда, — протянул Джисон, расплавившись на столе, будто он был водой или рыбкой. Какой же он красивый в лесной зелени, тёплом золоте, звёздном мерцании и… морской синеве. Как лесная нимфа. Как оленёнок, попробовавший на вкус фей из спичечного коробкá. — Тогда мы не увидим звёзд. — Неправда! Я чую, оно будет другое, неземное, да-да, как настоящее олицетворение волшебства. Обжигающее немного… — Ты видишь будущее? — Могу. С трудом и кровью, но мне по силам. Что ты хотел узнать? Мальчик картинно почесал затылок. — Будет ли электричество в доме? — Я предполагал, ты спросишь дату своей смерти. К слову, разве тебе не нравится, когда оно отсутствует? Мальчик протараторил: — Нет, почему? На что ловкий травник выгнул бровь, виновато потупил ладонь о линии в деревянном столе, которые были червями, вылезшими под звук дождя. — Стой, ты видел дату моей смерти?! — Минхо размок, слёзы уже собирались в уголках глаз. — Видел, прости, не буду врать, с самой нашей встречи вижу. Но! Не скажу, не проси. — Больно надо было! — возможно, большой секрет в голове Хана, как и многие другие, хранящиеся под алюминивый ключиком, в тех блокнотиках, однако не такой Ли Минхо нехороший, чтобы хранить от него их. Джисон прикрыл веки, будто вспоминал сон, что очень хотел запомнить и рассказать стене с детскими рисунками: трёх котов, волчонок, лисица, домик, деревья, зайцы, птицы, облако и много-много животных рядышком; вздохнул, созерцал линии дерева-меломана и хитро сощурился: — Да, электричество будет и ещё гирлянды будут. Какие-то приборы, очень-очень много. Я вижу силуэт мальчиков, похожи на нас, но не мы. Нас уже нет, — он заметил нить, пронизывающую ткань по бокам и идущую откуда-то из темных глаз напротив. — Если ты спрашиваешь про сейчас… Я предрекаю, мы проведём электричество завтра! — Врёшь? — Предполагаю. Могу ли я верить в собственную ложь? Джисон заглядывал слишком далеко в будущее. Всегда так. — И про когда ты говорил? Хан задумался, будто искал ответ в большой библиотеке, хотя на самом деле, он складывал пазл, прикрыл уши руками, будто заглушал оглушающий звон и ответил: — Тогда, когда дом, застрявший в прошлом, будет высоко над землёй и наполнен чудесами и волшебным хламом, немного душами… Нет, кажется, я ошибся. Мы там будем, Минхо, но по-другому. Я вижу тени, красочные, такие живые! Хан говорил, говорил, говорил, — и вдруг глаза сомкнулись, послышалось сопение. Волшебство ест энергию. Совсем не важно то, про что он говорил. Если Минхо не увидит светлого будущего, которое видел Джисон, то смысла убиваться по нему нет. Краски, электричество, дети, чай, волшебство и природа. Зачем они? Хо не увидит обитателей леса после, как и они не почувствуют присутствие до. В объятиях чудного мальчика и покрывала с рисунком зверей Минхо разглядывал каждый сантиметр дома, мысленно восстанавливая предсказания волшебника, после ставя их в нужном порядке — никак не складывалось в понятную картинку. Кусочки пазла из воды и растворённого сахара растекались в руках. Липко. Совсем как в непонятных книжках, чудны́х авторов. Бред. Порой легче одолжить глаза человека, чтобы понять, что он видит — накрытые веками глаза Хана просто видели сны. Его глаза просто прекрасны. Минхо умер. Не первая его смерть. Очередная лакончиная, но не такая печальная и тоскливая, как прошлые. Скукота. Сквозь стекла окон внутрь проникал слабый утренний свет. Минхо ёжился, прячась под столом: скучный лес, скучное небо, ужасно скучные листы, падающие от морозного ветра в лесу. Мальчик любил осень, гулять вдоль рек, но не выходил за пределы домика: не смел. Нарушить обещание — то же самое, что и предательство. Это расстроит Хана, а он ведь каждый раз приносит Минхо что-то милое, когда возвращается. Он желал чего-то — Хан приносил, угадывал, наверно. Слишком догадливый. К слову, приносил необязательно осязаемого. Этим вечером он принесёт электричество. Вернулся позднее, чем в прошлый раз. Часов не было, но Хо чувствовал. Из бездонной сумки посыпались её внутренности: спицы, удлинители, книжки, пряжа, мелки, бумага, гирлянды, марли и много скляночек с блестками. — Этим меня собираешься в заточении держать? — Минхо привалился спиной к стенке. — Да, как принцессу в замке. — И дракон будет? Хан одобрительно кивнул: — Для тебя и дракона наколдую. — Чýдно! Хан-и, расскажешь ещё чего-нибудь, как вчера? — Рисование отложим, значит? — впрочем, ответа ждать не следовало, Минхо придвинулся к Хану, почти касаясь щекой его лба. — Что ты такого видел про меня? — Я заметил, что тебе не хватает воздуха там. Ты, как будто задыхаешься. Но лежишь в зáмке, там тепло и людей много-много! Ещё воздух так волшебно вибрирует, — Минхо лишь восхищенно вздыхал.