Под покровом белых вен

Скай

Парень сжал кулаки, пытаясь сдержать накопившуюся ярость. И даже Диаспора не была в силах это изменить. Ее влюбленность не могла остудить его пыл. А очень хотелось бы. Блум выставила его идиотом, непонимающим человеком, бездарным существом! Она скрывала свою истинную сущность от него, своего молодого человека! А потом ещё и добавила, что они совершенно не пара. Так, друзья. Они не были друзьями! Блум сама согласилась быть его возлюбленной! И ради чего? Чтобы попустить пыл, высказаться на балу о том, какой он ужасный человек? Принц прислонился лбом к стене, бить её совершенно не хотелось, королевские руки было жалко. Питерс, ах нет, уже Спаркс, не могла поступить так вспыльчиво просто из-за плохого настроения. Может, у неё кто-то появился? Кто-то просто заменил его? Их любовь тихо-тихо прокралась мимо него на цыпочках, оставляя его в одиночестве своих мыслей. Почему же он не смог вовремя определиться? Почему же не смог стоять за их любовь до конца? Да, он был неправ, сам лгал ей. Пытался стать лучше, не являясь таковым. Но она не лучше. Никто не идеален. Увы. Блум хотелось остаться друзьями, а ему хотелось прижать её к себе, впечатываясь в малиновые губы. И целовать, целовать, целовать. До потери пульса. До потери дыхания. Скай должен держаться на плаву. Стать лучше того, кто затмил все её мысли. Выплыть со дна, ухватиться за крючок свободы. За Блум. Она будет его. Нет, она уже принадлежит ему, просто Спаркс этого ещё не осознает. Он выпрямил спину, расправил плечи. Нужно было действовать быстро и решительно. Ему должны были помочь. Но кто был готов встать на его сторону? Стелла? Она сто процентов знала, кто являлся новым ухажером Блум, но никогда бы не призналась. Для неё дружба превыше всего. Да и возвращать старые отношения королевская особа не любила, считала: «Что было, то прошло». Правильная позиция с неправильной точкой зрения. Брендон? Нет, он до сих пор злился на него за то, что принц не прикрыл его на поле сражения. Хотя Скаю казалось, что это была просто выдуманная причина. Возможно, над этим постаралась Стелла. Был ли резон ей так портить ему отношения со всеми? О, конечно был. Ради Блум она бы избавилась от всех. А Скай, конечно, последние полгода он вёл себя как мудак, не иначе. Остальные специалисты из его группы вряд ли пошли ему помогать, у них и так проблем хватает — их раз в неделю отправляли на заставу выслеживать Валтора. А его, как принца, оставляли в Красном Фонтане либо же отправляли на Эраклион. Скай поджал губы, задумываясь. А если воспользоваться магией? Не обычной силой, а, допустим, зельем? Точно! Принц вскинул руки, радуясь. Блум этого даже не заметит, а у него будет явное приемущество. Осталось лишь вспомнить, где проживал тот старец, о котором ему когда-то рассказывала Диаспора. Он поднес кулак к подбородку, опираясь на него. Кажется, это было на Домино, вот только было ли это правдой или всего лишь выдумкой. Проверить это мог только он сам. Скай надел тёплую куртку, взял с собой мешочек золотых — такие старцы очень любят подношения — и выдвинулся в путь. Машина довезла его до Домино — слава тем, кто придумал быстрое перемещение через порталы не только людей, но и техники, а вот дальше пришлось идти самому. Снега в лесу было почти по колено. Протоптанных тропинок не наблюдалось. Пришлось марать свою королевскую одежку. Тяжёлые ветви под грузом снега препятствовали ему, словно сама природа была против их союза. В какой-то момент даже солнце перестало проникать под кроны елей, и тогда принцу даже стало страшно — он один, без стражи, находился в дремучем лесу. Ради девушки. Ни направлений, ни тропинок, ни указателей. Словно Диаспора специально придумала это, чтобы помучить его. И зачем он ей поверил? Скай, поняв, что это был всего лишь глупый розыгрыш и потеря его драгоценного времени, уже хотел развернуться, как вдруг вдали темноты леса он заметил опушку. Укутанную снегом, но с едва теплящимися на морозе фонариками. Ему даже захотелось протереть глаза — не мираж ли? Он сделал шаг, второй. Домушка приближалась. Но вместо облегчения на его лице почему-то появлялась злость. Гримасса скривилась, и он, достигнув порога, даже не постучавшись, распахнул двери. Там, за широким деревянным столом, словно ожидая его, сидел старец. Он смотрел на него белыми, ослепшими глазами и слабо улыбался. — Здравствуй, путник, с чем пожаловал? — он махнул рукой, приглашая гостя войти. — Мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы девушка влюбилась в меня безвозмездно. Что ты хочешь за это? — Скай стукнул ботинком, отряхивая остаток снега на мягкий ковер. — Судьба сама у тебя свое заберет, — старик усмехнулся. — О чем ты? — Принц скривил губы. — Приходил ко мне один, — тот стукнул пальцами по деревянному столу, — просил вернуть его давно умершую любовь. Не верил он до этого в судьбу и магию, а тут решил, что пора примкнуть к загробным чарам. Помню даже, что он ответил мне, когда я спросил его, чем же он готов пожертвовать взамен. А он ответил: «Я принесу тебе другую, так сильно похожую на неё человеческую душу», — старец даже голос надломил, изображая чужой лик. Я лишь усмехнулся. Человека воскресить сложно, но возможно. Да только на муки обретешь себя бесконечные. Чужак задумался, но ненадолго, а после промолвил: «На себя мне все равно, хочу видеть её лик перед собой». Моя задача лишь помочь, — старик развел руками, — я выставил ему условия: придешь до рассвета с невинной душой, тогда будешь счастлив. — И что в итоге, пришел? — Скай нахмурил брови, к чему всё это рассказывал ему этот полоумный? — Нет, — тот покачал головой. — Я ждал его на рассвете и даже пару минут после того, как взошло солнце. Когда он уходил, я сказал ему вслед: «Если ты полюбишь ту девушку, то, захотев отдать её в путы волшебства, один из вас умрет. Рано или поздно. Вас все равно настигнет судьба». — Старик сжал руки в кулаки. — Видимо, одумался. — Зачем ты отнимаешь мое время? К чему эта пустая болтовня? — Скай раздул ноздри. — Ознакамливаю с последствиями, — старец пожал плечами, а после встал. Рядом с ним вдруг материализовалась полка с различными склянками. — Я дам тебе зелье. Оно влюбит в тебя до беспамятства ту девушку. Но знай: истинный поцелуй любви скинет чары зелья. Откроет ей глаза. Если это будешь ты, то ваша любовь станет безграничной. Если же нет, то ты больше никогда не сможешь полюбить. Всю жизнь тебя будут преследовать несчастья в любви. Принц сжал челюсть. Что за сказки, ему что, пять? Кто вообще верит в эти бредни? — Ты что, сомневаешься в моих чувствах? Да люблю её так, как не любил никто, — Скай выплюнул ядовитые слова. Кто вообще посмеет встать между ними? — Отлично, — старик схватил за горлышко маленький красный графин, — пару капель в любом напитке сделают свое дело. Это всё казалось сказкой, может быть, сном. Скай думал, что это лишь его видение: тёмный лес на окраине Домино, заснеженная опушка и деревянный дом посреди. Этот старик, выжигающий пустыми белыми глазами изнутри. Но всё оправдывала эта маленькая баночка с жидкостью внутри. Графин с приворотным зельем. Он поможет вернуть ему Блум и здравый рассудок.

***

Блум

Алфея не кипела жизнью. Всё вокруг неё затихло, звуки исчезли, а люди испарились. Словно во сне, том самом страшном и жутком в начале осени, стоило ей лишь увидеть Валтора, так её жизнь погрузилась в ад. И кто бы мог подумать, кто бы мог предположить, что враг, которого она боялась до дрожи в коленях, вдруг станет тем самым близким человеком, от чьих касаний хотелось расплавиться, возложить на него всю ответственность за свою жизнь. От воспоминаний его пламенных рук хотелось выть. Он, сам не зная, стал огромной частью её жизни. Частью, от которой она бы не отказалась даже под угрозой сожжения на костре. Вены на теле горели. От ненависти к себе, от ненависти к нему. Было больно, горячо, жарко. На секунду Блум даже показалось, что ей перестало хватать воздуха. Комната пропала, пропала мебель и цветы, что Флора так упорно выращивала на своей половине. В ушах зазвенело. Ноги перестали её слушаться. Питерс срочно нужно на воздух. Она пересилила себя, встала с пола, едва поднимая худое тело, сейчас показавшееся ей однотонным контейнером для отходов. Лицо обдал холодный ветер, босыми пальцами она ступила на заснеженный балкон. Так будет лучше. Ей и всем. Блум облокотилась ладонями на перила, пытаясь вздохнуть. Грудь разрывало от жара пламени, а вены, вспыхнувшие на теле, грозились расплавить голубое облегающее платье. Как назло, она не могла думать ни о чем другом, кроме их порочной связи. О мужчине, что лишил её рассудка и сна одним лишь именем. Не её именем. «Прошу, останься, Ниферита. Она замена, копия, не превосходящая оригинал. Ты была и останешься моим сердцем, жарким пламенем в душе и яркостью в глазах». Блум зажмурилась. По щеке скатилась слеза. Затем ещё одна. Стоило ли ей вообще жить? Умирать каждый день ради мужчины, который никогда не увидит в ней «оригинал»? Жить здесь, в Алфее, только из-за того, что этот демон привёл её в магический мир? Ей так хорошо жилось там, в Гардении, с самыми близкими людьми — своими родителями. Пусть она была не счастлива, пусть у неё не было друзей. Но она не была предречена демону, до беспамятства влюбленному в свою умершую супругу. А вдруг это всё она себе надумала? Придумала счастливую судьбу, а всё оказалось обычной насмешкой — едкой игрой судьбы? «Он мне совершенно ничего не должен. Кто он, а кто я?» — Блум опустилась на перила грудью, только выпавший снег обжег кожу, но это не могло пойти в сравнение с венами, полыхающими под ней. «Мы совершенно разные. Был бы хоть единственный намек на то, чтобы мы были вместе? Так нет, ни единого. И вены тому совершенно не подтверждение». Питерс схватила горсть снега, прикладывая к пульсирующей руке. Не помогало. Внутри неё словно разливался вулкан. «Конечно, Валтор любит свою жену. Их связывало время, любовь и чувства. А сколько связывает нас? Почему он должен любить меня, если в его сердце другая путеводная звезда? Горит другое пламя. А быть углем для растопки мне вовсе не хотелось». Думать было невыносимо, Блум казалось, что ещё немного, и она не сможет складывать слова в предложения. Она упала на колени, сжимая горсти снега в ладонях. Ей хотелось кричать, но воздуха в легких не осталось. Питерс хотела исчезнуть — внизу, прямо под её окнами, лежала огромная глыба счищенного снега. Упади она туда, то точно не заметят. По крайней мере, до весны. Она больше не могла терпеть эту боль. Блум руками подтянулась к перилам, схватываясь пальцами за скользкие бортики. Как вдруг, пытаясь подтянуться, на голову упало что-то тяжелое. Книга. Книга в красном переплете, которую она саморучно утопила в озере Рокколуче. И стоило ей прикоснуться к обложке, как из горла вырвался болезненный стон. Руки в треморе задрожали. Сама не осознавая, Блум машинально начала листать страницы, мышечная память остановилась на той самой странице, которая тогда спасла Валтора. Голос надорвался, почти шепотом она произнесла четыре строчки, от которых тело содрогнулось, а после жар в венах постепенно начал спадать, словно температура после жаропонижающего. Слова вернулись, а с ними и бредовые мысли. «Мы с Валтором ничего друг другу не обещали. Так и почему же я обижаюсь на него? Почему злюсь, что живёт он на этом свете не ради меня, а ради памяти о бывшей супруге?» Блум захлопнула книгу, отодвигая её подальше. Чья бы это подачка ни была, ей было неинтересно. К сожалению, она для себя уже всё решила. «Кто бы знал, что мужчина, обещавший обрушить на голову весь мир противникам, сам стал им». Кто бы знал, что после этого ужасного вечера Блум больше никогда не захочет его видеть. Её тело до сих пор было покрыто мелкими мурашками от падения в озеро. И даже горячий травяной чай Флоры не согревал. Когда её нога только переступила порог комнаты — ей вновь пришлось воспользоваться телепортацией, чтобы другие ученицы не видели, в этот раз более удачно, — так Блум сразу облепили соседки. Каждая хотела узнать, что произошло. Почему она была похожа на мокрую половую тряпку? Платье стояло колом, волосы свисали сосульками, лицо залилось слезами, руки дрожали в треморе, а сердце колотилось как бешеное. У Питерс нашлось лишь одно объяснение — ссора с правящей династией. Никто из них не готов был к переменам, вспыхнул конфликт, а Блум, не зная, что делать дальше, решила вернуться в Алфею. Концовку своего приключения она решила не менять. Жизнь уложила её на татами, а она, казалось, и не сопротивлялась. В конце концов ей удалось убедить соседок оставить её в одиночестве. Это и привело её к единоличному восседанию за летним столиком на веранде. Перед глазами лежала книга в красном переплете, а ладони вновь не решались потянуться к ней, чтобы узнать, в чём же её секрет? Мысли никак не могли уйти от поступка Валтора. Этот мужчина полностью затуманил ей голову, лишил рассудка, а теперь просто бросил её на произвол судьбы. Сердце кричало от боли, требовало что-то сделать. «Я ведь не могу пойти паровозом против влюбленного демона? Или что, мне нужно ему тоже ребенка родить?» Блум опустила лицо в ладони, громко выдыхая. «Нет! Ну конечно нет! Нам не суждено! Я же сама читала это в истории! Фея и человек могут иметь ребенка. Маг и человек могут родить ребенка. А фея и маг — нет!» Питерс вдруг резко поднялась с локтей, смотря на закатное солнце. «С магами понятно. А демоны? Демоны могут иметь потомство? Может, Ниферита и вовсе нагуляла этого ребенка? Нигде в источниках не то что её имени не упоминается, а дитя так и тем более». Сквозь открытые окна из общей гостиной Блум услышала смех подруг. Те что-то ярко обсуждали, делились мыслями на следующий учебный год. Питерс ударила себя по лбу. Точно, ей же нужно сходить до директрисы, попросить о переводе. Получив базовое превращение, она сможет вернуться в группу к своим соседкам. Теперь на учёбу будет ходить ещё веселее. «Может, Ниферита была глюком? Выдумкой Валтора? Нет, хватит думать об этом. Хоть нас и связали линии судьбы, но я не хочу быть с человеком, который вытирает об меня ноги». Блум встала, отряхивая платье от упавшего на неё снега. Книга. Она кинула взгляд на красную обложку. Пусть остаётся здесь. Только нога ступила на мягкий снег, оставшийся от недавнего снегопада на балкончике, как вдруг со спины послышалось жужжание мотора. Питерс обернулась, пытаясь понять, откуда шел звук. Но через секунду она увидела белесую макушку, а после и широкую улыбку Ская. — Уделишь минутку своему другу?

***

Скай

Он не верил сам себе, когда заботливо подливал в чашку с теплым чаем пару красных капель. В тот самый момент, когда Блум вдруг отвернулась посмотреть, почему её кролик там громко шумит со своей игрушкой. Руки дрожали, если бы он прямо сейчас приложил пальцы к своей вене, то точно насчитал бы больше ста ударов. — Почему ты вдруг решил приехать? — озадаченно спросила Блум, присаживаясь на край стула. — О нас, — Скай едва прислонился губами к чашке, делая вид, что отпивает немного чая. — Мы же вчера всё обсудили, — Питерс отодвинулась, откинулась на спинку стула, внимательно осматривая друга. — Не спорю, — тот натянул уголки губ. — Флора делает восхитительный чай, нужно взять у нее рецепт. Ты пробовала? Скай видел, что Блум не находилась в нужном настроении, чтобы играть. Её голубые глаза обжигали похуже льда. Она и вовсе не хотела ничего сейчас употреблять, а его задачей было это исполнить вопреки всему. — Да, чай отменный, — Питерс кивнула, поглаживая ладонью книгу в красном переплете. — Но всё же, зачем ты явился поздно ночью? — Не мог спать, — с долькой честности признался Скай, в какой-то мере он действительно не мог сомкнуть глаз после того дня. — Я правда цеплялся за наши отношения, а сейчас у меня словно оборвался какой-то трос. И я не нахожу себе места. Ужасно скучаю. Знаешь, правы слова: «Имея — не ценим, потерявши — плачем». — Скай, — принцесса выдохнула, её ладонь зацепила чашку, схватывая фарфор пальцами. — К сожалению, об этом нужно было думать раньше... — она прикусила губу, рассматривая звезды, отражающиеся в пелене чашки. — Знаю, — ему так хотелось взять её за руку, притянуть к себе, поцеловать. — Я понял свои ошибки, цветочек, — и то ли от неожиданности, то ли от изумления Блум разом опрокинула чашку в себя — залпом выпила чай с зельем! Скай просиял! — Как ты меня назвал? — её взгляд смягчился, поза стала расслабленной, а взгляд влюблённым. — Цвето-очек, — протянул принц. — Я готов меняться, мне нужно лишь твое согласие. Блум смутно уставилась в чашку, словно пытаясь переварить услышанное. На секунду парню показалось, что не сработало. Обманул старикашка. Но вдруг она подняла голову, радужки расширились, а взгляд сменился с грозного на миролюбивый. На секунду ему показалось, что в глазах поплыли сердечки. — Цветочек, — она смутилась, — не помню, чтобы ты меня так называл. — Не думал, что тебе понравится, теперь буду делать так чаще. Но я здесь не за этим, ты поступила очень негуманно. Понимаешь, вы, женщины, в порыве злости слишком безрассудны. Ты сказала слишком много громких слов, которые сложились не лучшим образом на нашей с тобой репутации... — О чём ты? — Блум в непонимании раскрыла глаза. — Ты хотела разорвать наш союз, нашу помолвку. И всё из-за небольшого недопонимания, — Скай вздернул подбородок, наблюдая за тем, как её обезображенные руки ложатся на его ладони, мягко сжимая пальцами. — Я не знаю, что на меня нашло... — Питерс прикусила губу. — Прости, я вспылила. Мы не будем отменять помолвку. Принц улыбнулся, его план складывался великолепно. Он привяжет к себе дочурку влиятельного государства к себе, создаст с ней крепкую семью, рожая по несколько детей в пару лет. А после уже никто не станет задумываться об их ненастоящем браке. Как же легко было обмануть старика и эту девчушку. Она неловко расцепила ладони, встала, уподобляясь Скаю, а после резко, жадно примкнула к нему. Она держалась за его стан, надеясь, что принц её никогда не отпустит, и плакала. — Прости, прости меня... — хныкала Питерс, держась за его спину, гладкую ткань костюма. — Я и не злился, — Скай поднял её подбородок, всматриваясь в одиночество в глазах девчонки. — Теперь всё будет как раньше? — Принц Эраклионский кивнул. — Конечно, — Скай едва отодвинул её от себя, а после протянул руку. — Пойдем, эту новость нужно сообщить моим родителям. Блум послушно вцепилась в его ладонь, надела шлем от мотоцикла, а после села назад, цепляясь руками за его спину. Скаю повезло, что пропажу одной из фей не заметили — у него, как у специалиста, был проход через барьер. Остальное за малым — представить Блум родителям и быстро расписаться, чтобы больше никому не пришло в голову забрать эту девушку себе.

***

Скай держал за руку свою возлюбленную. Пару часов до этого, как только она переступила порог королевства, Блум тут же под руки подхватили служанки, утаскивая ту в неизвестность. Сейчас же её вернули в превосходном платье золотого цвета — оно сидело на ней словно влитое, будто прямо на её теле расколили жидкий металл, превращая наряд в искусство. Они стояли на поклоне у правящей семьи. Ни отец, ни мать, до этого знавшие Блум как обычную селянку, не желали её видеть в своем дворце. Надо же, сын притащил окурок с помойки, а им что, радоваться? Вот только побывав на коронации принцессы, они были сами готовы упасть к ней в ноги, лишь бы та выбрала их сына. И даже сейчас они оба встали со своих мест, подходя к молодым. — Моя уважаемая матушка, мой дорогой отец, я хочу вам сообщить о том, что мы с Блум прошли просить у вас благословения на брак, — Скай схватил ладонь Питерс, он даже не мог поверить, что скоро она станет Эраклионской! Самара сделала несколько шагов вперед. Каблуки звонко отстучали по паркету. Натянула уголки губ, положила руку поверх голой ладони Блум и Ская. — О чем речь, дорогие. Мы так долго ждали этого союза с отцом. Блум — прекрасный выбор на роль твоей пассии, — королева наклонилась, целуя обоих в щеки. — Спасибо, матушка, мы счастливы. Я рад, что вы оценили мою возлюбленную, — Скай повернулся и посмотрел на Питерс, только сейчас замечая странное поведение девушки. Она не сводила с него глаз. В зрачках виднелись радужки. Видимо, побочка от зелья, но ведь девушка была явно не в себе. Она словно превратилась в амебу. — Неужели ты ничего не скажешь, милая? — улыбнулся принц, смотря на возлюбленную. «Милая. Милая. Милая». Блум заметно отшатнуло, а после вновь все встало на свои места. Принцесса подняла глаза на королей, отвечая Самаре. — Я счастлива, что ваш сын выбрал меня, — Питерс обернулась к парню, сдала незаметно шаг и поцеловала его в щеку. — Он — самое главное счастье в моей жизни. Я хочу поскорее подарить вашей династии новых принцев. Королева просияла, а после взяла со столика небольшую коробочку, которую услужливо подготовил сын. — Я хочу вручить этой замечательной девушке небольшой подарок от нашей семьи. Это родовое кольцо, которое приносит лишь счастье, — женщина протянула футляр сыну. Скай открыл коробочку, выуживая пальцами кольцо с бриллиантом в десять карат — это украшение переходило по всей его родословной, раньше его носила его прабабушка, затем бабушка матери, затем его мать, а теперь оно перешло уже его невесте. Хоть колечко было немного потрепанным, зато сколько в нем было истории! — Ты примешь это кольцо, моя милая Блум? — Скай обернулся к возлюбленной. — Приму, — она протянула ладонь, ожидая, пока принц наденет ей на безымянный палец украшение. Парень улыбнулся. Его план лишь на мыслях оказался сложным. Кто бы знал, что Блум такая наивная дурочка. — Я очень рад, — он не наслаждался этим моментом. Скай честно признался себе, что уже давно считал Блум своей женой. Вот только они находились на расстоянии друг от друга. Да, они не целовались, да, не занимались любовью. Но как же они подходили друг другу. Нет, как эта женщина подходила ему. Кольцо идеально село на пальце. Блеск бриллианта ослепил всех. Словно специально на него попали лучи восходящего солнца. Вот только пока его новоиспечённую невесту оглушали овации, его оглушала истерика. Он заметил, как Диаспора, стоявшая позади короля с королевой, едва пошатнулась, а после достала из груди какой-то бутылёк. Пальцы быстро отковырнули стеклянную пробку, а после поднесли к губам янтарную жидкость. Скай словно прочувствовал, услышал, как её губы сложились в мольбе. «Прости, прощай» А после она медленно осела на пол. К ней никто не спешил. Принц, кажется, чувствовал, как перестает биться ее сердце. Как ее поднимают на руки стражники и медленно уносят прочь. — Скай? Ты чего? — Блум аккуратно положила ладонь с кольцом на его плечо. — Всё в порядке. Я просто задумался о том, как же мне повезло с тобой. Ему было сложно скрыть тело, колотящееся от ударов тока под кожей. Он не знал, как ему реагировать. С одной стороны, Скай добился Блум, с другой — начало сбываться пророчество старца. — Ну, не дело нам молодых задерживать, — усмехнулся король, обхватывая широкой ладонью талию жены. — В конце концов, я хочу услышать от вас через пару месяцев хорошие новости. Новобрачные покраснели, Скай даже постарался отшутиться. Вот только, казалось, не изменить теперь настроя короля. Тот настойчиво показал им двоим в направлении двери. — И Скай, — мать вдруг нагнала сына, заставляя того отпустить руку невесты. — Постарайся, чтобы недуг твоей невесты больше не был так сильно заметен. Принц поджал губы, едва кивнул матери и развернулся, догоняя жену. Мама была права — их детям не должно передаться это уродство. А недуг будущей супруги он будет тщательно скрывать от всех. Он вел за руку Блум, удивляясь, как быстро все происходит. Ему было невдомек, почему вдруг родители забыли про Диаспору. Скай словно попал в мутный туман, который сковал его по рукам и ногам. Родители так быстро согласились принять в семью Блум, что ему даже не пришлось их уговаривать или доказывать его правоту миллионными аргументами. Конечно, король и королева выбрали статусность — брак с дочерью семейства Спаркс неплохо поднимет их активы и популярность — девчонка недавно пересекла порог волшебного измерения и тут же вышла замуж! Каждая девчонка о таком мечтала. Скай приоткрыл дверь спальни. Широкая кровать располагалась по центру, сверху белым куполом нависал балдахин. Пол обрамлял мягкий ковер с кисточками. Точно ли он этого хотел? Так ли он хотел добиться любви Блум? Он опустил на неё взгляд. Она оленёнком наблюдала за ним, в глазах всё ещё мелькали сердечки — это его мираж или действие зелья? — Милая, — Скай едва отодвинул ткань платья, оставляя невесомый поцелуй на шее. — На кровати лежит твой комплект белья. Будь хорошей девочкой, встреть меня в нем. — Хорошо, — Блум отвернулась, щеки покрылись дымкой смущения. — Я буду ждать тебя здесь. — Умница, — принц каверзно улыбнулся, а после исчез за дверью спальни. Ему срочно нужно в лазарет. Понять, что эта чокнутая с собой сделала.

***

Валтор

Мужчина несколько часов сидел на полу, уткнувшись взглядом в потолок. Сердце, если бы оно у него и было, то оно сейчас бы остановилось. От собственной глупости. Нет, тупости! — Блять, — прошипел маг, — я ненавижу себя, я идиот! — Хозяин, решили внедрить человеческий язык в свою речь? — Айе пристроился рядом. — Прекрати, и так тошно, — Валтор закрыл глаза руками, — ненавижу себя, ненавижу. Животное, словно чувствуя, аккуратно прилегло на колени хозяина, позволяя тому запустить пальцы в густую шерсть. — Как я мог вообще? Что это за помешательство на ней? Да кто вообще эта девчонка такая? — мужчина откинул голову на стену. — Я хотел сплавить её душонку одному старцу. Не смог, не сумел пересилить себя. А вчера из-за этой книги я словно помешался на Ниферите. Но разве эта книжонка не должна сводить соулмейтов? — демон кинул взгляд на стеллаж, где лежала книга в красном переплете. Ещё вчера Блум забрала её с собой, а сегодня с утра он обнаружил её на своём законном месте. Словно и не было вчерашнего дня. Не было ужасного скандала. — А самое главное, Айе, — он дождался, пока животное поднимет на него глаза, — я чувствовал её боль. Я чувствовал ту самую кровавую рану под кожей. Она приравнивалась к той, что я ощущал при нашей первой встрече. У меня у самого чуть из ушей пар не полил. Валтор опустил голову на левое плечо, рассматривая, как хвост животного медленно ходил из стороны в сторону. Он помнил, как, словно в замедленной съёмке, Блум встала, взяла с собой книгу, а после понеслась прочь. Маг не смог её догнать. Он всего лишь разбил ей сердце. — А самое страшное, что сейчас я её совершенно не чувствую, — Валтор закатал рукава белой рубашки по локоть, оголяя белые вены. — Каждый день, час, минуту, секунду после нашей встречи я чувствовал её. Силу, злость, радость. А теперь она словно пропала. Будто бы и не было этих шести месяцев поврозь. Будто бы и не было этих встреч, которые можно пересчитать по пальцам. Будто, — маг вдруг на секунду затих, а после, приложив пальцы к запястью, считая пульс, продолжил, — она уже не моя. — Хозяин... Валтор отвернулся, вернул на место рукав, скрывая недуг. Без Блум он уже не тот. Теперь он понял, как же ей было одиноко и плохо без близких людей рядом. Наедине с гиенами, которые грызли её каждую возможную секунду, за эти вены, за недуг, присланный небесами и адом. — Почему вы просто не посмотрите в шар? Может, она отправилась на Землю — магические объекты никак не связаны с полем той планеты. Может, вы поэтому её не чувствуете? — Не в этом дело, Айе, — маг качнул головой. — Артефакт не поможет. Я не чувствую её... Как соулмейт соулмейта. — Можно же просто попробовать? — животное поднялось на ноги, сделало несколько шагов, запрыгнуло на стол, а после взяло в зубы подставку с шаром. В ту же минуту артефакт стоял напротив Валтора, а тот даже не мог поднять руку. — Хозяин? — Айе подтянул ладонь Валтора к шару, но тот не зажегся. Шар работал от мыслей, от чувств. А когда голова пуста, то и видения не отобразятся. И Айе-Айе действительно было страшно. В последний раз он видел таким хозяина после кончины супруги. В те дни, после которых он отмывал от себя литры чужой крови, он садился на колени перед могилой и просил прощения. Его тело, душа, мысли были такими же пустыми, как и в те роковые дни после смерти Нифериты. И его священным долгом было сделать так, чтобы хозяину больше не пришлось сгорать от своих чувств дотла. — Я не могу, — мужчина замотал головой. — Боюсь. Я боюсь увидеть Блум мертвой. Если я её не чувствую, значит, её больше нет в живых. Мне нужно было последовать за ней. Не дать умереть. — Хозяин, вы уверены, что без неё вы никак не сможете? — Без неё незачем, — маг качнул головой. Эти слова предназначались для Блум. Ни для кого иного. Ещё вчера, как только его тело отпустила агония и мужчина вернулся в Облачную башню, сжимая в руках небольшой кулон. Нет, он так больше не может. Валтор должен был определиться. И он знал — Ниферита его поддержит. Столько лет её душа находилась между миром живых и мертвых из-за его эгоизма — супруга должна быть при нем. Он не желал ей зла, но добра у него так и не получилось сделать для неё. Валтор, будучи в трезвом состоянии сознания, саморучно разжёг камин. Он даже не пользовался для этого магией — ему казалось, что это слишком просто. Слишком неуважительно к его жене. Её чистую душу не должен запятнать его тёмный огонь. Только яркое пламя начало обнимать своими языками больше брёвен, так Валтор достал из нагрудного кармана небольшое украшение, а после, держа кулон лишь за цепочку, подвесил его на своей ладони над жгучим, опаляющим огнём. Стоило языкам дотянуться до золотого сердца с фотографией, как вдруг мужская ладонь разжалась, отпуская кулон в раскаленное ядро. Возможно, градуса бы не хватило, чтобы золото расплавилось, но для сожжения фотографии бы точно подошло. Мужчина встал с колен, мысленно извинился перед женой, а после ушел, не дожидаясь, пока погаснет пламя в камине. Возможно, его душе не хватило этого тихого прощения, но он знал — Ниферите стало легче. Сегодня была первая ночь, когда она не явилась к нему во снах. Она стала свободной спустя почти шестьсот лет. — Будьте искренним сам с собой, так жить вам станет проще. Дайте мыслям увидеть то, что они хотят, — Валтор закрыл глаза, и в этот момент шар вспыхнул, показывая картину. Сначала мутную, почти незримую для глаза. Вот только когда мужчина вновь распахнул глаза, его тело отшатнуло от шара, словно током. Блум. Его Блум! Она стояла на чужом балконе. По флагам, располагавшимся неподалеку, Валтор понял, что это не Домино. Это Эраклион! Она, его девушка, его соулмейт, прямо сейчас, находясь в неприглядном для других глаз виде, стояла на балконе, оперевшись на перила. Тонкий шелковый халат оголял ноги, по ним змейками бежали тонкие белые вены. На подоле и по рукавам изделие украшали небольшие растрепанные перышки. Она была невинной лебедушкой. Рыжие волосы шлейфом спускались вниз по талии, прядки играли с ветром, то и дело путаясь между друг другом. — Это чья-то шутка? — вдруг подскочил на ноги маг. — Покажи мне Блум! Шар поднял дымку, но изображение не поменялось. Блум мечтательно смотрела вдаль, наматывая на палец длинную прядь рыжих волос. — Она что, — опешил маг, — находится там по своей воле? Шар приблизил изображение, от чего мага чуть не прихватило всю его магическую сущность. В ту секунду из него, словно из разлома во вселенной, вылезли все черти и демоны. На её безымянном пальце правой руки находилось бриллиантовое кольцо. Она была обручена. А он обречен. — Хозяин, — вздохнул Айе, — остановитесь, прошу. Вы не сделаете этим кому-то лучше. Она выбрала свою судьбу. — Это я её судьба, — рявкнул маг. — Я её соулмейт! — Валтор выпрямил спину, ехидно смотря на потухший шар. — Это мы ещё посмотрим, кто кого, Морковка, — оскалился маг, закрывая видение ладонью.