Под покровом белых вен

Валтор

Перемещение оказалось быстрым. В его глазах, на теле, в душе пестрил огонь ненависти. Он не ощущал ничего, кроме этого. Ни холода, ни боли в искалеченном теле. Предательство. Как она могла? Портал переместил мага прямо на балкон к Блум, отчего та отчаянно шарахнулась, словно от тока. Её голубые глаза распахнулись в удивлении, а тонкое тельце прижалось к каменному забору. Кольцо с бриллиантом в десять карат ярко блеснуло в отблеске луны, а палец, на который оно было надето, с силой сжал спасительную рейку. — К-кто вы? — на секунду Валтор даже остановился, пытаясь понять, это розыгрыш или действительно издевка? В мысли сразу вбилась их первая личная встреча, как она также молила прекратить, как раз за разом спрашивала, кто он, как кидалась в него книгами. Воспоминания отдались мурашками по коже. — Блум, это я... – мужчина сделал шаг вперед, а она лишь сильнее вжалась бедрами в изгородь. — Морковка, — он приблизился ещё на пару сантиметров, а Блум, испуганная поведением незнакомца, вдруг сорвалась с места, быстро перебирая в сторону двери. Валтор поджал скулы. Он почувствовал, как засосало под ложечкой от ненависти и ревности. С уст резко сорвалось «перемещаюсь», и его тело пересекло границу времени. В ту секунду, когда Питерс схватилась за ручку двери, Валтор бесцеремонно, может быть, даже слишком грубо, оттолкнул её к противоположной стенке, прижимая своим телом. — Что происходит, Морковка? – едва сквозь зубы процедил Валтор, беря пальцами ее подбородок, концентрируя девичий взгляд на своих глазах. — Отпустите меня, — взмолилась она, и только сейчас Валтор заметил в её взгляде нечто странное, загадочное, непостижимое. Как будто её заточили в чужом теле. Как будто это не она смотрит на него, а кто-то другой. Он метнул взгляд по её испуганному лицу, по напряжённым скулам с небольшой родинкой, по искусанным от испуга губам и дрожащим ресницам. Как она могла? Как посмела? Кто дал ей столько смелости, чтобы променять Темного Хранителя на этого едва устоявшегося мальчишку? Своего соулмейта? Блум только его и ничья больше. Валтор резко вдохнул воздух в легкие, прижимая Блум широкой ладонью за шею к стене. Взгляд хищно сверкнул в отблеске луны, а губы с силой напали на не такие уж и невинные напротив. Он целовал и целовал её, до потери сознания и пульса, до того момента, пока она не перестала сопротивляться, вдыхая носом как можно больше воздуха. Пока Валтор сам не осознал, какую ошибку он совершил. Мужчина словно от огня оттолкнулся, закрывая распухшие от поцелуев губы ладонью. Внутри что-то сделало кульбит. Он бы ни в жизнь не отказался провести эту манипуляцию ещё раз, вот только... Валтор знал, что Блум ненавидела принуждение, а в итоге он с силой заставил её играть по его правилам. Они двигались в его ритме, по его зову. С его темпом. Валтор отшатнулся от нее, словно от непризнанной, пытаясь вымолвить прощения. Ему совестно, чертовски совестно. Блум не поднимала на него глаз, она смотрела себе под ноги, сжимая подол сорочки, и точно проклинала его. — Прости, милая, я не знаю, что на меня нашло, я не хотел сделать тебе больно, — сбивчиво попытался объясниться он. Но не мог подобрать слов. Из его горла они просто вылетали, пытаясь сделать хоть на миг лучше, попытаться извиниться. Не за что-то конкретное, просто за что цеплялись слова — так и продолжалась дальше речь. Валтор не заметил, как девушка, стоявшая рядом с ним, внезапно сжала и разжала руки, а затем покачнулась от звука родного голоса, произнесшего «Милая». Она подняла на него глаза, и маг увидел в них искреннюю любовь к жизни, а не к вымышленному миру. Мужчина не обратил внимания, как они резко поменялись местами: Блум, опаленная настоящей страстью, сама встала на носки, взяла его за груди рубашки, резко притягивая к себе, нежно целуя. Так, словно не было этих чертовых ссор, сравниваний ее с Ниферитой — самой большой ошибкой Валтора — нельзя было искать схожесть в прошлом и настоящем. Словно они не избегали друг друга, как кошка с собакой. Словно и не нужны были иные сравнения. Её мягкие искусанные губы нежно коснулись его, едва прикусывая, оттягивая — возвращая мужчину в настоящее, а не в несбыточные грёзы. Его глаза резко расширились, ладони, словно у робота, вдруг схватили её за талию, овладевая тельцем. Валтор сразу ответил на поцелуй, стараясь максимально прижаться к этой чертовке, чьего пламени ему не хватало больше жизни. Вены вдруг зажглись, но, по странному ощущению, тепло начинало бежать не от пальцев рук или ног, а прямо от самого сердца, которого у него не было, вот только почему он вдруг отчетливо ощущал это? Слышал быстро колотящийся стук, чувствовал, как колышется рубашка на его груди. Вот оно - тепло, вот оно - прикосновение, вот - его поцелуи на её коже. Вот их нота, их пламя. Их искра. Но фея отдалилась. Отстранилась, словно от камина, который в детстве обжег ее нежные ручки надоедливой искрой от поленьев. — Что произошло? — Блум опустилась с цыпочек, опираясь на стопу, её ладони до сих пор располагались на мужских плечах. — Быть честной, я не знаю, почему тебя поцеловала, ведь где-то в глубине души всё ещё злюсь на тебя. Но меня тянет, безумно тянет к тебе. Словно к какому-то природному бедствию, — проговорила она, сжимая кулаки. — Я был неправ, — маг поднял ладонь, проходясь пальцами по губам, родинке, убирая рыжие пряди за уши. — Мой мир рухнул именно тогда, когда я понял, что ты больше не моя, — рука резко опустилась на ее палец с обручальным кольцом. — Ты не представляешь, что я пережил в те секунды, которые мне показались веками. Наверное, именно в такие моменты люди и понимают, что не хотят терять что-то или кого-то, — Валтор едва сжал её ладонь. — Прости меня, если сможешь. Блум сглотнула, наблюдая за каждым его действием, каждое его касание отражалось в ней новым всплеском огня внутри. И это уже были не мимолетные искры, а пожар. Пожар, который уже ни один опытный пожарный будет не в силах потушить. Она не знала, просто не понимала, как ей поступить. В голове всё было окутано туманом, слепым, непроглядным. Блум не понимала, почему сейчас перед ней стоит никто иной, как Валтор. Она же сама собственноручно сбежала от него, сама отреклась. Ведь мужчина сделал ей больно. Открыл и так кровоточащую рану. Позволил снова довериться. — Я боюсь тебя, — прошептала Блум, заглядывая в его глаза. Спаркс почувствовала, как его стальная хватка ослабла, медленно сползла с ее талии, оставаясь покоится вдоль тела. Валтор поджал губы — он понимал, как виноват, понимал даже в чем — не каждый мужчина так умеет. Но вот сделать что-то не смог. — Я боюсь тебя потерять. Боюсь, что сделаю неправильный выбор. Боюсь себя и всех окружающих. Я боюсь тебя, но лишь потому, что ты уже сделал один раз мне больно, а мама учила меня... — Не возвращаться к обидчикам, я помню, — Валтор понуро кивнул головой. Его пальцы, что до сих пор лежали на ладони, вдруг нежно огладили запястье, — и я не в праве требовать от тебя чего-то большего. Я сам виноват, Морковка. Она кивнула, быстро, дерзко. Волосы, собранные какой-то легкой заколкой, не выдержав порыва, растрепались ещё больше. Валтор приблизился ещё на шаг, близко, дыхание почти обжигало кожу, как и пламя, плавившее вены под кожей. — Верно, — она кивнула, — но отойди от меня, — Блум уперлась ладошками в его торс, с легкостью сдвигая мага назад — он и не сопротивлялся, — Что? Её глаз нервно дёрнулся, замечая украшение на пальце, она с удивлением рассматривала бриллиант, не в силах отвести от него взгляд. Блум едва пошатнулась, наконец-то замечая, во что облачено её тело — в полупрозрачную кружевную ткань, которая прикрывала лишь давно улетучившееся совесть принца. — Какого черта, Валтор? — Блум яростно вскрикнула, не зная, что делать дальше, то ли прикрываться, то ли бить наотмашь. — Не думал, что ты обо мне такого плохого мнения, — мужчина отвёл глаза, а потом потянулся руками, снимая удлиненный пиджак со спины, — не противься, — он накинул его на плечи Блум, застёгивая пуговку под грудью. Его пальцы медленно прошлись по по ткани поверх кожи, но даже так он чувствовал ее желание и ярость смешавшиеся один жгучий сосуд. — Почему ты снова здесь? Снова охраняешь мое сердце? — Валтор сглотнул, поджимая язык к небу, только бы не сорваться. — На кой черт ты сначала привязываешь меня к себе, затем снова отталкиваешь, снова пугаешь, снова влюбляешь и снова вытираешь ноги? Думаешь, я буду терпеть тебя также, как и твоя Ниферита? — Блум, послушай, — маг аккуратно взял её ладони, — Нифериты больше нет, я похоронил её. — Но ты не забудешь её, я знаю, — она вырвала одну руку из его ладоней, утирая слезинку, скатившуюся по щеке. — Хватит меня мучить, — фея качнула головой, пытаясь отодвинуться, отмахнуться от мага. — Я больше не хочу делать тебе больно, — Валтор ощутил на себе её несмышленный взгляд, отчего губы искривились в ухмылке, — но и своих ошибок больше не повторю, — мужчина вдруг резко приблизился к фее, хватая её двумя руками за талию, ещё несколько движений, и она оказалась у него на плече, одна ладонь придерживала её за поясницу, а вторая за ягодицы. — Что ты творишь? — Блум испуганно колотила его по спине. — Это не смешно! Куда мы? — Скоро сама всё узнаешь, — в висках пульсировало так сильно, что ему чудилось, что он вот-вот взорвется, как неправильно собранная в домашних условиях бомба. Он махнул в тёмный портал, который перевернул всё сверху на голову, затем ещё раз, а после Блум чудным образом оказалась не в его руках, а в своей спальне на Домино. Маг нависал сверху над ней, рассматривая её смущённое лицо, разбросанные на подушке рыжие волосы и метающиеся в разные стороны зрачки. Их тела скрывал от остального мира белый балдахин, укрывавший кровать своим навесом, словно дракон крыльями. — Что ты делаешь? — эхом разнеслось в комнате, шёпот показался криком. — Пытаюсь себя сдерживать, — ответил отчётливо маг. Его колени опустились ровно по её бёдрам, оставляя вмятины на идеально отглаженных простынях. Одна рука согнулась в локте, держа тело на весу, а вторая прошлась по длинным шелковистым волосам. — Ты невероятно красива, — прошептал маг, ловя на себе успокоившийся взгляд Блум. Она пахла им, его пиджак, снова окутывающий её тело, доводил, а сорочка под ним срывала стоп-кран. Дьявол! Почему он просто не мог развлечься с кем-то и не чувствовать этой привязанности? Почему Блум вновь казалась той, ради которой хотелось перевернуть весь мир? Валтор поджал губы, с появлением Блум в его жизни он даже не мог нормально смотреть на других женщин — даже трикс, которые видели в нем секс-символ и постоянно крутились рядом. Айси и вовсе на какой-то момент решила, что является его девушкой и королевой, отчего все сестры отвернулись от неё. А маг просто не давал ей и малейшего шанса — сначала честь Нифериты, затем фея, ни у одной из Трикс не было и шанса. — Я был резок? — с упрёком к самому себе Валтор тихо выдохнул. — Немного, — Блум кивнула. — Я снова стащила твой пиджак, — она неловко отодвинулась, желая избежать такой близости. Валтор знал, что у Блум он первый. Радовался этому, как ребенок, который наконец-то достиг того, к чему шел. И он ни за что в жизни не проиграет этот приз. Не отдаст другому. — Знаешь, он идет тебе намного больше, чем мне, — он заметил, как её губы едва раскрылись, вбирая побольше воздуха, словно он вот-вот закончится из-за близкого расстояния между ними. — Не думаю, что мне может идти мужская одежда, — фея повела плечами, — хотя всю жизнь я в основном ходила в закрытых и широких вещах. Была бы у меня короткая стрижка, меня бы точно можно было бы перепутать с мальчиком. — Знаешь, а ведь мне запала в душу та самая закрытая девочка, — Валтор улыбнулся, едва дотрагиваясь носом до её кончика, — боевая и одновременно напуганная землянка. Самоотверженно встала под вражеский огонь, защищая подругу. — Тогда она не была моей подругой, — Блум мотнула головой. — Тогда такую же незнакомку. Мало людей, которые решатся на такой шаг, большинство просто побыстрее унесут оттуда ноги. Но не ты. Почему ты решила остаться? Близость давила, но в то же время искренне сближала. Каждое его прикосновение вызывало жар в груди, ногах, ладонях и где-то в области живота. Мысли путались, и думать становилось всё труднее, а сосредоточиться на чем-то другом становилось всё сложнее. — Не знаю, — Блум отвела глаза, рассматривая просвечивающие ткань фиолетовые переплетения вен. — Мне будто кто-то сказал это сделать. И не было отговорок или других решений — нужно, значит, сделала, — коротко ответила она. Валтора вдруг коснулась женская ладонь, мягко проходясь по белому рукаву рубашки. Она с интересом плавно оглаживала выпирающие вены, словно желая дотянуться до них под кожей. — Милая, ты же знаешь, что у тебя точно такие же? — Валтор повел головой, откидывая свои волосы на бок. — Они у нас идентичные, помнишь? — взгляд уперся в её изучающие голубые зрачки. Она согласно качнула головой, не отрываясь от вен. Они завораживали, манили к себе чем-то неизведанным. Едва обводя их пальцами, Блум подняла взгляд на него. Она уже его не боялась, не стеснялась их положения. А просто наслаждалась моментом. — Твои вены, они похожи на красивые белые татуировки на Земле, — Блум загнула рукав рубашки повыше, оголяя кожу до локтя. — Честно признаться, мне нравились такие парни. Почему-то я видела их достаточно часто: в школе, у мамы на работе, как покупателей, на пляже Гардении. Они имели такие же витьеватые узоры, но больше были похожи на шрамы или стебель розы. Мне нравились их татуировки, мне казалось, что они красят человека, независимо от его характера. Но как на парней я на них не засматривалась. Знала, что они все равно не обратят внимания на такую, как я. В школе всю свою жизнь я имела статус «заразной», хоть не болела ВИЧ или СПИДом, или же другими заболеваниями, в отличие от девочек, которые в себе носили целые венерические букеты, и об этом знали все. Я стала изгоем только из-за этих дурацких вен. Поэтому я так ненавижу открытые вещи и людей, которые меня трогают. — Смотри, какое странное обстоятельство, — Валтор поднял пальцами её подбородок, оставляя между губами считанные сантиметры, — удивительно, что я дважды влюбился в одну и ту же девушку, сначала в пацанку, а потом в самую элегантную принцессу, — его ухмылка едва дрогнула, и он легко прикоснулся к губам напротив, — ты меня ломаешь, словно перестраиваешь заново, под себя, — он оторвался на секунду, ловя ее взгляд на своих серых радужках, — но я хочу тебе верить, Блум. — Я тоже, — прошептала Питерс, — Тоже хочу тебе верить, — а после сама потянулась к его губам. Сухим, потрескавшимся, но отчего-то таким родным, хоть и неизведанным. Её руки обвили сильную шею, желание возвышалось над ними двумя. И кто знал — это побочное зелье, с которым Валтору ещё предстояло разобраться, или же настоящий искренний порыв. Валтор относился к ней, как к самому ценному бриллианту. Медленно разжигал в ней огонь, нежно целуя кожу лица, отчего в моменте Блум показалось, что между ними пробежали крошечные искры. Маг действовал медленно, но убедительно. Со скулы, на которой располагалась родинка, он нерасторопно перешёл поцелуями на губы. Валтор прихватил девичью губу с наслаждением, а после неспеша отпустил — он продолжал этот цикл мучительно долго, так сильно, что от неведомого желания у Блум затряслись ноги. Это не походило на отточенные движения, больше на неуклюжие — для Блум это и вовсе третий поцелуй в жизни. И, совпадение, третий с одним и тем же мужчиной. Вдруг Валтор резко прикусил губу, Питерс вскрикнула, хватаясь пальцами за его плечи, сжимая ногти до его болезненного вздоха. Он не отстранился, лишь провел вновь по её губам языком, словно извиняясь, пытаясь замаскировать свой небольшой проступок. Поцелуи больше не походили на нападение — Валтор нежен. Он с тем же трепетом продолжал целовать линию челюсти, ушко, опускался вниз по шее, и когда его губы достигли впалости рядом с ключицей, Блум вдруг резко выдохнула. Она сама не понимала, что это с ней, но поцелуи от человека, вернее демона, так настойчивы, что ей сейчас вовсе не хотелось об этом задумываться. — Дьявол, — прошептал Валтор, отстраняясь от распухших губ. — Знаешь, с твоим природным магнитом я даже не знаю, чему мне радоваться — что ты всегда была одиночкой и ждала меня, или то, что на тебя не клевали все в округе, ты же чертовски привлекательная. — Я не ждала тебя, ты сам меня нашёл, — Блум охнула, когда мужчина, всё ещё стоя на коленях и держа одной своей рукой тело, добавил в действие и вторую руку, ловкими пальцами расстёгивая пуговицу на пиджаке. Ткань костюма раскрылась, оставляя девушку практически нагой — белую сорочку из прозрачной кружевной ткани Валтор не считал одеждой. Хоть в этот момент он был рад, что Скай, чтобы его черти сожрали где-то в небытие, выбрал именно такой наряд для Блум — выглядела она в нем великолепно. Хоть и его гложила обида, что готовили её так для какого-то мальчишки. — Перестань, — тихо прошептала Блум, когда пальцы мужчины прошлись по кружевному вырезу ногтями, только сейчас в ее глазах зародился страх неизбежного. Она видела секс в фильмах, но отчего-то думала, что из-за своей особенности навсегда останется одинокой. А тут вдруг демон, странное ощущение, от которого она ничего не помнила последние сутки, и ужасное желание поскорее привязать к себе Валтора. Именно в эту секунду у неё сложилось ощущение, что этот мужчина, который в данную секунду нависал над ней, и есть смысл её жизни. — Перестать что? — задумчиво спросил он, опуская бретельки сорочки ниже. — Восхвалять тебя? — его ладонь прошлась по груди, мимолетно касаясь сосков. — Милая, я могу тебя удовлетворить? — Кошмар, — Блум прикрыла глаза руками, сгорая от смущения. — Перестань так говорить. — Хорошо, тогда буду просто делать, — кивнул он и разом оттянул сорочку вниз, оголяя торс и плоский от тренировок живот. Валтор наклонился, спускаясь губами от ключиц ниже к грудям, дыхание Блум замедлилось, казалось, даже биение сердца прекратилось. Он прошелся поцелуями вокруг ореолов, а затем, захватив один, облизнул его языком, а после втянул, словно сок через трубочку. В голове вдруг что-то схлопнулось и Блум, сама не ожидая от себя, протяжно простонала его имя. — Милая, мы только начали, а я уже не могу сосчитать все твои эрогенные точки. Что же, мне это нравится. И ей тоже нравилось, очень. Под кожей бежали языки тепла, которые только подталкивали на безрассудные действия. И пока мужчина чувственно целовал её везде, куда только дотянутся губы, её пальцы поползли вниз, хватая край белоснежной рубашки. Инстинкт это или желание, Блум не знала, но отчётливо хотела стянуть с мужчины ненужную ткань. Питерс чувствовала, как его губы расплывались в улыбке, но не прекращали свои действия. Блум простонала в голос, не размыкая губ, — Валтор всего лишь прикусил сосок, желая, чтобы девчонка вела себя послушнее. Звуки ее поцелуев и дыхания сводили с ума, а теплые пальцы, едва касавшиеся его кожи, будоражили сознание. Валтор, будучи джентльменом, помог возлюбленной избавить его от рубашки, а после спустился ниже, проходясь языком по впалому животу. Губы спустились ниже, останавливаясь на кромке белья. Он поднял глаза, ловя её взгляд. Соулмейты смотрели друг на друга с возбуждением, но где-то глубоко внутри таился страх неизведанности. Валтор ожидал возражений или же просьб остановиться. Но таких не последовало. Он оттянул край нижнего белья, а после аккуратно припал языком к клитору. Блум охнула, откидываясь обратно на подушку. Ноги свело, хотелось их сжать, но маг не позволял этого сделать, крепко держа судорожно дрожащие бёдра. — Тише, моя девочка, — поднимает голову Валтор, — ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Принцесса замотала головой, а после прикусила свою ладонь, боясь быть замеченной. Хотя Валтор бы всё сейчас отдал, чтобы ещё раз услышать её восхитительный стон, от которого голову сносило на сто восемьдесят. И он бы умолял её сделать это ещё раз и ещё раз. Пока Блум бы не сорвала себе глотку, а он бы не запомнил эту сладостную мелодию навсегда. Вот только кто знает, дремлет ли здесь стража? Ведь после того случая с покушением Орител должен был усилить охрану. Демон вдруг усмехнулся сам про себя — да, именно поэтому его младшую дочку сейчас прижал к кровати маг почти на век старше ее. Именно поэтому отец не проследил за тем, что его пропавшая, хоть и горячо любимая дочурка, вдруг стала соулмейтом демона. Валтор знал — против судьбы не попрешь. Но к своей дочери он бы навряд ли подпустил любого парня — её возраста или нет, не важно. У нее вообще бы никогда не было мужчины. Пальцы аккуратно поддели кружевное белье Блум, стаскивая их ниже. Широкая ладонь огладила ноги, прошлась пальцами по огненным венам, будто питаясь невиданной силой. Принцесса снова простонала имя, заставляя Валтора поднять на нее глаза. Она сжалась в единый комок, сопротивляясь возбуждению тела, а все дело было в том, что пальцы мужчины задержались на месте ранее находившегося нижнего белья, плавно оглаживая мягкие губы. — Всё хорошо, — успокаивающе прошептал маг, заводя один палец в лоно. — Можешь ударить меня, если хочешь. Или же поцеловать. Сегодня я прощу тебе всё. Он врал. Валтор всегда прощал ей всё. И даже то, что не должен был. И так будет и впредь. Мужчина наклонился к ней, ловя ее пересушенные от частого дыхания губы, и медленно поцеловал. Каждый поцелуй соответствовал его касаниям. Кроткое движение пальцами — чувственное губами. Единичные резкие толчки по две фаланги — грубые влажные поцелуи, пытающиеся затмить едва сдерживаемые стоны принцессы. — Умница, — прошептал он, убирая пальцы с губ. Свечение вен было небольшим, словно кто-то включил ночник, и пора это было исправить. Привязать к себе навсегда своего соулмейта. — Готова, морковка? — мужчина усмехнулся, когда Блум вместо ответа поддалась вперед, вновь целуя его, более жадно, более страстно. Более знаков ему и не было нужно, девчонка, что до этого никому не принадлежала, вдруг, пройдя все трудные испытания, которые приготовила им двоим судьба, стала его. От фиолетовых брюк Валтор избавился также быстро, вновь нависая над феей. Интересная девчонка ему досталась в соулмейты: законнорожденная принцесса, человек, фея и Хранительница Пламени. — Иди ко мне, — маг закинул руки девушки себе на плечи, сковывая их в замок, пододвинулся вперед, чтобы для Блум менее ощущалась их разница в росте, и поцеловал в висок. — Возможно, я и утратил все свои навыки нежности, но ты во мне будишь совершенно другие чувства, — прошептал Валтор на ухо. — Если будет больно или некомфортно, говори, — сказал он, заглядывая в океаны глаз. Блум кивнула, прикрывая глаза, сразу отдаваясь не эмоциям страха, а чувствам. Валтор приподнялся над ней, а после резко вошёл, неглубоко. Принцесса замычала, впиваясь ногтями в широкую спину, чтобы найти поддержку. Её ноготки неслабо проходились по спине, царапая грубую кожу. Валтор держал её взгляд, двигался медленно, почти бережно. В каждом движении считалось не только желание, но и то, что было между ними всё это время: тяга, доверие, чувства. Движение, ещё. Блум раскрыла глаза, не отводя зрачков от него. И с каждым увеличивающимся толчком, темпом, скоростью, углом Валтор видел, как они начинают темнеть от желания. — Смотри, что ты с нами делаешь, милая, — прошептал он, едва разворачивая голову на стену. Вся комната пылала пламенем. Словно ещё немного, и между их телами возникнет настоящая искра, которая сожжёт обоих дотла. Блум уже не смущалась. Не прикрывала руками грудь, она приняла себя, растворилась в нём, словно в карамельной неге. Движения стали сильнее, словно отточенный ритм, который ни в коем случае не навредил бы Блум. Валтор старался ловить поцелуями каждую эмоцию, отражающуюся на её лице. Он боялся признаться себе, что она нравилась ему всё больше и больше. Ему нравилось, как её острые ноготки впивались в широкую спину, пытаясь приблизить к себе ещё сильнее. Ему нравилось, что он так или иначе теперь принадлежит ей, а она ему. Тепло вен, подаренное друг другу, обжигало, доводило до исступления. А наблюдать за ярко бегущим огоньком пламени по её венам было самым наиприятнейшим желанием в тот момент. Фея вздохнула, сильнее сжимая ногами его поясницу, внутри становилось теснее. Маг нервно усмехнулся, понимая, что ни разу не представлял Блум такой. Даже не мог мечтать о другой девушке. А сейчас Валтор словно выбрался из пелены мечтаний в реальность. Перед ним было её красивое лицо, искаженное в удовольствии, трепещущие накрашенные ресницы. Во рту был привкус её помады, а в теле ощущения, какая же Блум прекрасная и единственная — тугая и горячая. Он мог покаяться, что ревностное чувство выходило наружу только от этих мыслей. — О, дьявол, — прошептала Блум, и Валтор даже сначала не понял, это она достигла пика или просто вновь зовет его. Ее живот напрягся, а ноги дрогнула судорога. Этой ночью она первая достигла финала. Это был самый порочный призыв дьявола в его сторону. Стоило ей прильнуть к мужчине за ещё одним поцелуем, как и его тоже настиг оргазм. Во рту пересохло так сильно, будто бы в его организм не поступало ни единой капли влаги за последние пару месяцев. Тело ослабело, стало безвольным, всё, что он мог, это упасть рядом, прижимая девушку в свои объятья. Пальцы отодвинули занавесу рыжих волос, а после мужские губы едва тронули женский висок. Их тела до сих пор оставались единственным освещением в комнате. Мятая постель и её тихие выдохи в ладошку навсегда останутся на подкорке его сознания. Это лучше, чем захватывание миров. Нет, это даже лучше, чем его никчемная жизнь. Правду говорили старцы, написавшие книжонку про соулмейтов: близкая связь, и мир для обоих перевернется с ног на голову. Двое превратятся в влюбленных подростков в конфетно-букетный период. — Ты прекрасна, Блум, — прошептал мужчина, целуя её в ровный, без горбинки, нос. — Ты тоже, тоже прекрасен, — ответила она, оплетая его ногой по бедру и пряча руку в подмышке. Валтор поражался, как же она миниатюрно смотрится на фоне него. — Всегда. И он, боясь открыть глаза и понять, что это всё сон, решил не тревожить Блум вопросами. Веки плавно прикрылись, а маг заснул под её тихое сопение. Впервые спокойно.

***

Блум

Фея едва приоткрыла глаза, но вскоре вновь их прикрыла. По коже пробежали мурашки от холода. Она поёжилась, пытаясь натянуть на себя одеяло выше носа. Нашарить широкое тело сборку от себя ладонью, вот только никого рядом не оказалось. Блум пришлось разлепить глаза. Пустота, тишина. Подушка была аккуратно взбита, а одеяло на противоположной стороне ровно заправлено. Балдахин едва развивался над кроватью от настежь открытого окна. Почему оно открыто? Блум присела, укутываясь одеялом. Неужели ей всё это приснилось? Тогда почему она не в Алфее, а в своей спальне на Домино? Почему он просто решил воспользоваться ей и бросить? Валтор сделал это только для того, чтобы поиграть с чувствами? Тонкая сорочка обхватывала её тело, подчеркивая идеальную фигуру. Но ведь от вещицы вчера порочно избавились? Она превратилась в тряпочку? Нет, Блум не хотела в это верить. Валтор не мог с ней поступить. Не тогда, когда она доверилась ему. Вдруг взгляд зацепился голубую бархатную коробочку на прикроватном столике и белый листок бумаги с синими чернилами. Питерс убрала растрёпанные волосы за уши, протягивая ладони к письму. На нём вырисовывался незнакомый, но отчего-то такой родной почерк с изумительными завивающими буквами. «Мне не верится, что я пишу кому-то письмо. Мне страшно, что я здесь один, но потом я поворачиваю голову в сторону, не в мочь налюбоваться твоим силуэтом. Ты будешь злиться, будешь кричать, и я виноват, что я оставил тебя. И ты будешь права, если вдруг потом не захочешь со мной говорить. Но я просто испугался. Смешно, да? Я не смог смириться с ощущением, что ты настоящая. С твоими поцелуями на моих губах, шее и груди. Что ты моя, Блум. Что ты перешиваешь меня, словно программу. А ты всего лишь учишь меня любить. Заново привыкать к кому-то. И я не против. Прикасайся ко мне, сколько тебе будет угодно. Обычно я всегда четко формулирую свои мысли, но сейчас в моей голове полный хаос. Мне кажется, что из тысячи существ я просто встретил своё отражение». Губы тронула лёгкая улыбка, Блум сглотнула, стараясь унять дрожащие ладошки и норовящие убежать слезы. «Это письмо написано не только для того, чтобы я сказал тебе о своих чувствах. А ещё о том, чтобы ты задумалась о своем окружении. Мне пришлось провести небольшие расчеты сегодня утром. Твое так называемое состояние беспамятства — это побочное действие приворотного зелья. Принц Эраклионский, до вчерашнего вечера твой ненаглядный парень и жених, не смог справиться со своим проигрышем и напоил тебя им. Ты точно принцесса, Блум, иначе я не могу объяснить столько бед, упавших на твою голову в один момент. И ладно бы от этого пострадали бы всего двое, но к этой порочной цепи присоединились еще несколько фигур. Я и ненаглядная Диаспора». Блум перевернула письмо, продолжая изучать почерк Валтора. Странный, красивый, даже каллиграфический. У него было много времени, чтобы отточить такой навык, вот только где он так много практиковался? «Возможно, до тебя ещё не дошла эта новость, и я бы хотел, чтобы эту новость тебе сообщил сам Скай. Но иначе мой рассказ будет неполным. Вчера ночью королевскую слугу вынесли на носилках из лазарета. Диаспора отравила себя, узнав, что принц женится на ком-то другом. Её не смогли откачать или промыть желудок. Яд подействовал за секунды, и уже когда Диаспору выносили из королевской ложи, по подбородку текла кровь. В лазарет охрана принесла её уже мертвой». — Какой ужас, — Блум приложила ладони ко рту, тихо вскрикивая, до чего этот лжец довел эту бедную девушку. «Уверяю тебя, ни Ская, ни Диаспору жалеть не стоит. Они оба не были верны: Скай — тебе, а Диаспора — своим приказам. Думаю, ты понимаешь, что их связывало. Ты же взрослая девочка?» Блум поджала губы. Она ведь тоже предала Ская. И не единожды. Блум, находясь в отношениях с ним, влюбилась в другого, а после несколько раз поцеловала. Кто и кого здесь должен осуждать? «Кстати о кольце. Оно на своем законном месте. Нет, не на твоей ладони. Я не позволю, чтобы эта мерзость больше прикасалась к твоим пальцам. А то кольцо я бы предпочел выкинуть, но решил оставить, чтобы ты сама вернула его отправителю. P. S.: это кольцо недостойно тебя, морковка». Блум отложила письмо, беря ладонями бархатную голубую коробочку. Она ловко открыла ее, наблюдая на подложке бриллиантовое кольцо в десять карат. И теперь оно находилось не на ее ладони, а в коробочке. Будто и не было тех суток, когда все пошло кверху ногами. А о той сутьбоносной ночи напоминал лишь след на пальце от кольца. Внизу письма была маленькая подпись, которую Блум не замечала до этого времени. Ей даже пришлось приблизить листочек максимально близко к себе, чтобы прочесть написанное. «Прости меня, морковка, за то, что сбежал. Мы ещё увидимся, не переживай». Блум, сжав в ладони уголок от одеяла, потянулась, вставая с кровати. Холодный пол, который до ужаса пугал её в Алфее, вдруг стал не таким страшным. Тени, что принадлежали Валтору, спрятали свои щупальца. Они не схватят ее за ноги, не утащат в неизвестность. Она подошла к окну, наблюдая, как дворники неторопливо очищают тропинки. Всего семь утра. Завтрак в королевской семье начинался в восемь. У неё ещё есть целый час, чтобы сбежать отсюда, пока её вновь не начали искать. Принцесса торопливо облачилась в первое попавшееся платье из своего гардероба, собрала волосы в пучок, как она научилась делать в детстве карандашом, и, прихватив кольцо и письмо, перенеслась обратно в Алфею.

***

Блум

В этот раз ее не захлестнуло удушье, она не провалилась под воду. Или не упала головой в снег. Блум лишь запнулась о небольшой камешек, что лег на её пути. Гордо перешагнув его, она прошла через барьер, который пропадал для учениц ровно в семь. Первокурсницы мчались в столовую, чтобы отведать завтрак, а Блум уверенно шла в обратную сторону. Среди потока она казалась белой вороной, что уверенно шагала в бальном платье среди девчонок в джинсах. Распахнув двери, её встретила тишина — девочки ещё спали. Второкурсницам или же студенткам, получившим базовое превращение, позволялось в выходные поспать до восьми. Лишь где-то вдали квартиры шумел душ, это точно Флора. Проснувшись раньше всех, она побежала первая занять ванную комнату. Иначе, после того как проснётся Стелла, ванна бы не досталась никому. Блум быстро забежала в свою комнату, скидывая платье и в ту же секунду натягивая на себя голубые джинсы. Когда она натягивала топ, в комнату зашла Флора, обмакивая полотенцем волосы. — Ты вернулась! — она налетела на нее с объятьями. — Мы искали тебя везде, ты словно испарилась, — Флора положила голову ей на плечо, а Блум взмолилась, чтобы она не учуяла чужой аромат. Она не знала, чем таким пользовался Валтор, но до сих пор ее волосы пахли его парфюмом, а с кожи не смывался его запах. И как бы она ни хотела прокричать всем о их связи, Блум понимала — нельзя. Её не поймут. Никто не поймет. Это должно остаться тайной. О их порочной связи. О соулмейтах. И даже о том, что еще вчера она была невестой Ская, хоть и была нареченной демона. — Всё сложно, честно, — Блум натянуто улыбнулась Флоре. — Вы как? — У нас всё противоположно хорошо, и мы переживаем за тебя. Вчера Стелла передала твою просьбу Фарагонде. Она перевела тебя в нашу группу. Хоть и была недовольна тем, что об этом рассказала ей не ты лично. — Одной проблемой меньше, — Блум кивнула в знак благодарности. Её мысли сейчас были совершенно завалены не этим. Ещё с утра, когда она убегала с Домино, она направила Скаю сообщение о том, что она ждет его в Алфее у себя на балкончике. Только он ей не ответил, и Блум уже мыслила, как до него добраться и засунуть ему это кольцо за шиворот или в глотку. — Ты же помнишь, что скоро тысячелетие Алфеи? Уже всех студенток первого курса заставили украшать главный зал вручную. Хорошо, что ты получила превращение, — Флора хихикнула. — Ладно, мы бы все равно тебе помогли. Для этого же и нужны подруги. — Я в этом и не сомневалась, — Блум одарила её нежным взглядом. — Как там твоя «рыбка» поживает? Или будет вернее сказать «журавлик»? — Блум всегда легко подкалывала подругу этим, ведь её возлюбленный постоянно делал для неё различные оригами с животными. — Ты о Гелиа? — тихо, будто бы даже испуганно спросила Флора. — Да, — фея кивнула, — я надеюсь, он предложил быть тебе его парой на балу? Флора выдохнула, поджимая край розовой пижамы пальцами, а после часто закивала. — Не только, мы теперь пара, — она подняла засиявшие глаза на Блум. Подруга улыбнулась, завлекая в объятья соседку. Они несколько секунд постояли, а потом вдруг закачались, пища от радости. — Ты заслуживаешь этого, — заверила её Питерс. — Ну а ты, — Блум подняла на нее непонимающий взгляд, — пойдешь со Скаем? — Я не знаю, — помотала головой она, рыжие растрёпанные волосы разлетелись по спине. Карандаш упал к ногам, — у нас всё сложно. Но меня не нужно жалеть, пожалуйста, — Блум вытянула ладони вперёд. Флора кивнула, а после развернулась, пугаясь громкого звука, который шёл с балкона. Кто-то громко спрыгнул с перил, шагая по свежевыпавшему снегу на их балконе. Дверца в квартиру приоткрылась, и за ней показалась светлая макушка. — Ты хотела поговорить?

***

Скай

Кто бы знал, что эта идиотка захочет что-то сделать с собой? И вместо того, чтобы сейчас наслаждаться телом Блум, ему пришлось бежать в лазарет, который находился у королевской ложи. На удивление рядом с ним никого не было. Ни стражи, ни отца с матерью. Словно это всё был розыгрыш от Диаспоры. Вот только его там никто не встретил, медики судорожно пытались восстановить сердцебиение и промыть желудок. Всё было без толку. Ещё стража, принесшая её сюда, промолвила: «Сердце не бьётся». По уголку губ стекала тёмно-красная кровь. — Я ничего не могу сделать, — вдруг поднял руки мужчина, отходя от тела, за ним последовали и другие врачи. — Клиническая смерть зафиксирована в одиннадцать вечера, сорок две минуты, тридцать пять секунд. Ская отшатнуло, ладони задрожали. Как? Почему? Он ворвался в её палату, сжимая за грудки врача. — Почему ты стоишь?! Помоги ей! Спаси её! Ну же! — парень затряс его, но тот лишь выставил руки. — Я выполняю свою работу по протоколу. А вы, ваше высочество, можете попрощаться с ней, пока сюда не прибыли сотрудники похоронной процессии. Скай кивнул, отпуская халат врача. Никто здесь и не имел права ему перечить. Единственный сын. Единственный наследник престола. Который вдруг потерял свою игрушку. Девушку, которая любила его до глубины души, а он даже и не старался этого ценить. Он прошел в палату, где лежало ее бледное тело в неглиже. Она сама была незагорелой, а сейчас и вовсе казалась поцелованной луной. Скай подошел вплотную, кладя пальцы на уголок губ, который всегда при виде него искривлялся в ухмылке. Сейчас же он был запачкан ее кровью, которую, как бы не старались врачи, не могли стереть. Скай сжал губы, вспоминая, как они познакомились. Вспоминал, как он полюбил её, как бежал к ней по коридорам замка в ночь целоваться. Как она радостно кричала: «Ты пришел». Их было всего двое, а любви хватило бы на миллион ещё таких же влюбленных пар. Но они пропали тогда, в восемнадцать, когда Скаю вдруг понравилась другая девушка и он решил приостановить их отношения с Диаспоро. Он выстроил стены из разбитых отношений, но до сих пор винил время, которое убило любовь. — Зачем ты это сделала? — принц взял её ледяную ладонь, даже врачи не могли разжать руку, чтобы достать бутылёк с ядом, который до сих пор отравлял её тело. Вот только стоило Скаю протянуть к ней ладонь, как вдруг пальцы сами разжались, выкидывая колбочку из рук. Принц поднял бутылёк, рассматривая на горлышке янтарную засохшую жидкость, смешанную с бордовой помадой и алой кровью. До этого момента ему хотелось попрощаться с ней, поцеловать её в губы, как тогда, прижаться, требуя тепла. Вот только он боялся последствий. Боялся яда, что до сих пор мог остаться в трещинках на её губах. Поэтому он лишь прислонился к холодной ладони, оставляя легкое касание на белой ладони. — Прости меня, — он откланялся, а после быстро засеменил к выходу из палаты. Ему хотелось побыть одному. Оставить в тени ночи этот ужасный случай, пока стража вдруг не начала шептаться за его спинами, что девушку нужно закопать, пока молва не пошла по королевству. Ей не нужна похоронная процессия. От нее просто нужно поскорее избавиться, чтобы не порочить честь государства. Все же - она не принцесса, а просто девчонка, воспитанная в стенах замка. Он не мог этому противиться — этот указ уже подписал король, зная, что у сына уже появилась невеста, а значит, от других пассий можно избавиться. Его слово не имело роли. Поэтому он просто спустился на летнюю, сейчас закрытую террасу, и оттуда наблюдал, как несут заколоченный деревянный гроб, проминая свежевыпавший снег. И его совершенно не смутило, что он забыл про Блум, и рано утром, где-то в семь, когда утреннее солнце уже одарило Эраклион своим светом, ему пришло сообщение. От нее. От своей невесты. Которое явно не сулило ничего хорошего.

«Я в Алфее. У тебя час, чтобы объясниться. Иначе твои махинации станут известны всем».

***

Блум

Фея надеялась, что её ярость не так сильно ощущалась для всех, но вены под длинными рукавами начинали неприятно жечь кожу. Блум пронзительно смотрела на лживые синие глаза, которые она сейчас мечтала не видеть никогда. Он соврал ей, обманул. Обвел всех вокруг пальца! И сейчас смотрел на нее так невинно, словно овца на выгуле! — Блум, ты в порядке? — Флора приложила свою ладонь на её спину, мягко поглаживая рыжие волосы. — Что случилось? — Я в порядке, — кивнула принцесса. — Оставь нас одних, пожалуйста, — Флора на секунду замерла, осматривая двоих. Стоило ли? Соседка никогда себя так не вела. Да и никогда не подавала признаков такой ярости. Вот только под руку ей совершенно не хотелось попадаться. Взвесив все «за» и «против», Флора отступила. А после вышла за дверь. Блум резко подошла к парню, хватая его за локоть, и с силой выволокла его за пределы комнаты, закрывая два тела на балконе. Она не помнила, чтобы смотрела на кого-то с таким презрением. Еще недавно сердце замирало, а после екало от его нежного взгляда. Да она до сих пор помнила первый букет от Ская! Ведь это был ее последний день на Земле! И если бы не Скай, она бы в жизни не вышла из дома, а значит, вероятнее, больше бы не попала в Алфею! — Что за манипуляции? — Скай сложил руки на груди. — Какого черта ты вообще не дождалась меня, Блум? Как ты теперь собираешься объяснять это моим родителям? Блум сузила глаза. В её теле ещё никогда так не кипела ненависть. Она даже не могла представить, откуда в ней зародилась такая сила. Неужели Валтор был прав? Что после их ночи вместе в ней действительно проснется та самая настоящая энергия, которую бы она никогда не смогла бы открыть сама. Ведь её могут открыть лишь вдвоем. — Значит так, — Блум резко приблизилась к Скаю, кладя свою ладонь на его шею, с силой сдавливая, и, несмотря на свой невысокий рост, она вполне доставала своим взглядом до его. — Ты что, смеешь ставить мне хоть единое условие, лжец? — Как ты разговариваешь со своим супругом? — едва прикрикнул на нее Скай, пытаясь оттолкнуть Блум от себя, но та стала словно каменной стеной. — С кем? — ехидно улыбнулась она. — А ты не слишком витаешь в своих мечтах? Блум не помнила, чтобы в ней вообще хоть раз в жизни просыпалась такая агрессия. Даже к обидчикам, которые испортили ей всю жизнь своими насмешками. И вся эта невероятная сила в отношении Ская проснулась в ней после ночи с Валтором. Неужели соулмейты получают от друг друга при слиянии ещё и некоторые черты характера. Тогда что досталось Валтору? — С супругом, Блум! Мои родители дали согласие на этот брак! И надели кольцо на твой палец! — Это? — Блум сделала шаг назад, отпуская шею принца, а после выудила из заднего кармана джинс бархатную коробочку. — Что теперь скажешь? Или мне и дальше покрывать тебя фактами? Например, тем, что мои родители даже не знают об этом браке! Ты ведь даже не спросил у них благословения! Наш брак недействителен! — Знаешь, что ты мне должна за разрыв брачного контракта?! — вдруг решил упрекнуть её Принц Эраклионский несуществующим фактом. Бумажечкой, которую они даже не подписывали. — К черту, — выругалась Блум, — что ты хочешь от меня? Забирай себе всё! Что хочешь? Может, тебе отдать эти стулья с балкона? Мы ведь сидели на них! Забирай кольцо это треклятое! — Блум всучила ему в ладони бархатную коробочку. — Или тебе больше некому подсунуть его под нос? — Да как ты смеешь отыгрываться на чужой смерти? Ты идиотка! — А из за кого она умерла? Из-за чьей лжи? — Блум всплеснула руками, — Если бы не твоя эгоистичность, Диаспоро была бы жива! Это ты, ты, и только ты вел роман с двумя! А если бы той самой шахматной фигурой стала я? Если бы первая не выдержала я и наглоталось яду? Ты бы отреагировал также? — Ты спутала все карты! — Скай резко приблизился к ней, хватая за шею, между их губами осталось всего несколько сантиметров. — Заткнись, — Блум постаралась отодвинуться, но хватка оказалась стальной. — Пусти меня! Пальцы сжались на её шее. Блум, словно ежу, захотелось выпустить иголки, но вот только вены на шее, что загорились пламенем, совершенно не вредили Скаю. — Я не ты, я не буду бить по самому больному, — Скай медленно отступил, — и насчет зелья. Я хочу, чтобы ты знала. Это не я подмешал его тебе, это Диаспора перепутала баночки — хотел, чтобы это я влюбился в неё до беспамятства. А всё получилось наоборот. Я бы так никогда с тобой не поступил. Я буду дорожить любыми отношениями с тобой. Пусть они и будут дружескими. Блум поджала губы. Ложь. Почему Валтор не рассказал ей об этом? Ему это выгодно? Или это вновь Скай дурит её, как маленького ребенка? Она устала. Слишком устала. Ей вовсе не хотелось сейчас с кем-то выяснять отношения. Друзья? Плевать, пусть будут друзьями! — Мы ставим точку в наших отношениях, Скай. Если ты так хочешь дружбу — хорошо. Но мы больше не будем парой. Я не могу доверять человеку, который так много скрывал от меня. И не смей мне врать о том, что ты не спал с ней во время наших отношений. Скай закрыл глаза и с тоской прикусил губу. Он должен был осознать свой проступок. Свой идиотский поступок! — Да, это так. Но давай не будем порочить её память. Она и так настрадалась, — Скай протянул руку к Блум, но та, не желая, чтобы он к ней прикасался, откинула его ладонь в сторону. — Не желаю тебя видеть, Скай. Уйди достойно. Хоть где-то поведи себя как мужчина. И пообещай мне, что об этой ужасной истории с любовным зельем никто не узнает. Ни мои родители, ни школы, ни наши общие друзья. Придумай что-то. Ты заварил эту чепуху или Диаспора - меня не волнует. Возьми ответственность на себя, и реши эту проблему. Скажи всю правду своим родителям. Скай задумался, будто складывая в своей голове все доводы, а после едва покачал головой в знак согласия. Он, как взрослый человек, должен был понимать, что натворил. Принц сжал в ладони бархатную коробочку, откланялся, скакнул на перила, а после и на мотобайк. Надел шлем и, подняв окошко, стрельнул в Блум взглядом. — Увидимся на балу Тысячелетия, Принцесса. Блум не успела ему ничего ответить, возразить, крикнуть, да в конце концов, послать. Он за секунду испарился, давя по газам. Одной проблемой стало меньше. Теперь ей не придется врать Скаю о том, что она принадлежит демону. Вот только от обязательств перед другими это ее совершенно не останавливает. Блум по-прежнему будет врать другим о своем положении. Фея сжала в ладони письмо. Это прямая улика на их с Валтором связь. Она очень хотела сохранить его, ведь именно тут он впервые Валтор признался ей в чувствах. Только это было опасно. Никто из её окружения не должен был узнать о взаимосвязи с демоном. Каждый, кто захочет сунуть туда свой нос, поплатится своей жизнью — Блум не думала, что в этом случае маг будет медлить. Вспомнить только Авеса, от расправы над которым под кожей бежали мурашки. Никто и никогда не узнает об этом любовном зелье, никто и никогда не узнает о том, что Блум принадлежит Валтору — она с ног до головы его. Она — его запах, его стихия. Его соулмейт. Питерс сжала в ладони листок, а после, даже не напрягаясь, в ее ладони зажегся огонь, полностью, до тла сжигая бумажку, оставляя на пальцах лишь пепел их чувств. — Прости...