Под покровом белых вен

Блум

Блум не думала, что их следующая встреча с магом случится так скоро. Нет, конечно, она не была против. Но выезд на природу? В заснеженный лес на берегу озера Рокколуче? Похоже, Валтора лишь стоит научить, как следует ухаживать за девушками. Письмо о скорой встрече она нашла на подоконнике, сразу вспоминая, как оставляла там же пару лет назад письмо Санта-Клаусу. Мама с папой научили её этой традиции, а она и боялась говорить им, что вскоре узнала, что чудесного существа и не существовало. Это родители каждый канун складывали под ёлку выбранные ей подарки. И, вероятнее, они вовсе не догадывались, почему с каждым годом подарки были всё дешевле и дешевле. Блум просто боялась напрягать их своими просьбами. В прошлом году она хотела мопед, но в итоге написала на подарочном картоне «художественные карандаши». Они бы точно не ударили по карману родителей. Письмо от Валтора содержало всего несколько строк. «Морковка, после обеда жду тебя на берегу Рокколуче с хорошим настроением. Не забудь шапку!» Блум оставалось лишь неловко улыбнуться, тут же сжигая записку в ладонях. Будь ее воля, она бы каждую заламинировала и сохранила под сердцем. Всё утро Питерс чувствовала себя неугодно самой себе же. Скорая встреча заставляла считать ее минуты на часах. Она так хотела вновь увидеть мага, что в предвкушении растерзала зубами всю нижнюю губу. От Стеллы не утаились её нервы, и весь обед она пыталась узнать, что же случилось. Блум всё отмахивалась, говорила, что Скай вновь появился и решил устроить свидание. Подруга не поверила, но согласно покачала головой, мол, ладно, если так, то принц Эраклионский действительно дурак — он же вчера буквально похоронил свою бывшую девушку. Но ещё дольше ей пришлось долго увиливать от вопросов Стеллы, зачем же ей вдруг понадобилась её шубка из белого меха, которую она летом отхватила на распродаже в Магиксе. Подруга поджала губы, чувствуя неладное. — Блум, ну я же знаю, что вы со Скаем остались на дружеской ноте. Ну расскажи, куда ты собралась! Если ты нашла кого-то другого — расскажи! Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне! — Да никого я не нашла, Стелл, — отмахнулась Блум, надевая на плечи отвоеванную шубку. — Ты же знаешь — никаких секретов. — Именно поэтому ты уже третий день вся светишься изнутри, — фея саркастически искривила губы. — Что же, запомни мою доброту. И удачи тебе, Огонек. Если ты думаешь, что пока не время, значит, не время, — подруги едва коснулись крест-накрест губами друг друга. Быстро прихватив с собой небольшой кулёк, Блум выскочила за двери, быстро перебирая ногами. Прочь от школы, прочь от надоедливого барьера. Забежав в черту леса, где уже закончилась почищенная тропинка, бежевые ботинки Блум увязли в снегу. Она вытащила ногу из сугроба, но тут же зацепила ладонью еловую ветку, и небольшая кучка снегопадом упала на макушку. — Вот же дьявол! — выругалась принцесса, пытаясь ладошками стряхнуть холодную субстанцию с волос. — А я говорил тебе надеть шапку, — вдруг прозвучало над ухом, и Блум от испуга резко обернулась, длинным шарфом ударяя Валтора по лицу. — Не такого приветствия я ожидал, Морковка. — О, прости, прости! — затараторила фея, прикладывая ладони на его скулы. — Я не хотела. Вдруг его влюбчивый взгляд изменился на холодный, брови нахмурились, а губы сжались в единую полосу. По позвоночнику принцессы вдруг пробежал холод — взгляд Валтора был направлен конкретно на неё. — Я же просил надеть тебя шапку, — его суровый взгляд вдруг пропал, а на губах заиграла улыбка. — Испугалась? — Ужасно! — воскликнула Блум, ударяя его ладонями по груди. — Не делай так больше никогда! Я чуть с жизнью не попрощалась! — Я ведь о тебе беспокоюсь, Блум, — Валтор прошелся ладошками по рыжим волосам, стряхивая остатки снега, — Я не знаю, что ты со мной сделала, но я борюсь с желанием зацеловать тебя до смерти, — Питерс густо покраснела, опуская лицо, — И я не знаю, нравится мне это или нет, мне кажется, что я вновь показываю всем свою слабость. — Но об этой связи знаю только я, поэтому это не так страшно, — отозвалась фея, кротко улыбаясь. — Мне очень интересно, что ты мне подготовил. — Ох, точно! Где мои манеры? Мадам, прошу, — Валтор протянул ладонь вперед, приглашая Блум пройти первой. — Мне до мадам еще лет двадцать! — воскликнула Блум, она ещё не такая старая и вовсе не замужем. — Исправлю, — усмехнулся Валтор, подгоняя Блум вперед. Они шли по заснеженному лесу, проходя через преграды из еловых ветвей и сугробов. Валтор держал что-то за спиной, сохраняя интригу для Питерс. И как бы она ни пыталась его обхитрить, не получалось, маг широкой спиной закрывал весь обзор. — Ну расскажи-и, — нетерпеливо протянула Блум. — Ладно, уговорила, — согласился Валтор, а после протянул перед собой корзинку. — Ты опередила весь сюрприз. Мы идём на пикник! — Тебе не кажется, что зима не лучшее время для пикника? — задала вопрос Блум, пробираясь под еловой веткой, заботливо отодвинутой Валтором. — Прости, милая, но если не сейчас, то потом я точно на это не решусь, — Валтор догнал фею, прикасаясь губами к её макушке. — А так я обещаю тебе: летом захочешь, каждые сутки будем проводить на природе. Блум нежно улыбнулась ему в ответ, а после пальцами схватила его ладонь, сжимая пальцами костяшки. — Какие у тебя ледяные пальцы, принцесса, — ахнул Валтор, едва спуская с плеча свое пальто, чтобы прикрыть её ладонь. — У самого не лучше, — фыркнула фея. — Ты ведь похож на ходячую глыбу льда. Валтор лишь приподнял кончики губ, но ничего не ответил. Он молча вёл её к противоположному берегу Рокколуче — туда, где когда-то произошёл их первый поцелуй. Кто бы знал, что их вскоре свяжет что-то большее. — Узнаешь место? — маг остановился у камней, где уже припорошило снегом. Блум смущенно кивнула, смахивая снег с поверхности. Валтор достал из плетёной корзинки две декоративных подушки и положил одну из них под ягодицы своей спутнице. В арсенале корзинки обнаружились довольно типичные вещи для похода: плед под еду, те две подушки, стаканы, сок и странный набор еды: пара фруктов, два пирожных и маршмеллоу с палочками. — Не суди меня строго, — вдруг ответил Валтор на задумчивый взгляд феи, поднятый с корзинки, — можно сказать, я впервые за столько лет вышел на природу не в одиночестве. — Я и не собиралась, — мотнула головой Блум, — тогда пожарим маршмеллоу? — она достала из упаковки шпажку и зефирку. — Подпалишь? — надев на палочку еду, фея протянула магу еду. — Может, не будем пользоваться магией, а как люди разожжём костёр? — От тебя это слышать странно, но хорошо, — она кивнула, откладывая шпажку обратно в пакетик, — тогда с тебя хворост.

***

Валтор

Мужчина поднялся с камня, вытягиваясь во весь рост. Он уже и забыл, что значит быть романтиком. Тем более приносить в дом хворост, чтобы разжечь камин в густоте леса. Отчего-то ноги понесли его дальше, чем можно, дальше в чащу. Ближе к чему-то старому и неосознанному. Пропавшему в памяти. Он совершенно забыл свой истинный путь и собрал всего несколько веток, делая видимость выполненного задания. Валтор остановился в паре метров от небольшой хижины. Тут давно стёрлись их запахи, кровь от массового побоища и признаки чьей-либо жизни. Но воспоминания, как картинки, поплыли в памяти. Жаль, что негативные. Он не мог больше видеть их счастливую жизнь после той ночи. Скрежетая зубами, маг двинулся дальше, к её могиле. Тот же деревянный крест, но теперь вместо осенних листьев могилу укрывало одеяло из холодного снега. Валтор легко подложил ладонь на навершие креста, едва поглаживая его пальцами. Да, она давно умерла. Да, оставила одного. Но ему нужно было пройти этот урок. Если бы не эта чудесная женщина, он бы не встретил своего соулмейта. Кажется, он простоял тут несколько минут. Нужно было возвращаться, пока Блум не начала переживать. Ноги шли по сугробам, шаркая снегом, забрасывая его в невысокие ботинки. Он остановился на выходе из границы леса к озеру, засматриваясь на рыжую макушку. Блум пальцами вырисовывала узоры на камне, пытаясь скоротать время, ожидая мага. По спине пробежал быстрый холодок, будто кто-то только что кинул в него снежок из рыхлого снега. Он обернулся, но никого не заметил, но холод будто залез под кожу, выживая тепло наружу. Валтор кинул хворост под ноги, тут же бросая взгляд на Блум. А вдруг это пришли по её душу и нужно действовать незамедлительно? Он не успел крикнуть её имя, как вдруг рядом с ним, почти что вместе с ветром, появился белый силуэт, напоминающий призрака из чистилища. И Валтор бы напал, не раздумывая. Телом бы защитил Блум от нападающего. Вот только нападать никто и не собирался. Вместо этого на его плечо легла легкая ладонь, почти как пушинка. А рядом зазвучал знакомый голос. — Здравствуй, Валтор, — по спине побежали мурашки, мужчина зажмурился, словно ребенок, который боялся, что увидит ночной кошмар наяву. — Ниферита? — он обернулся, пытаясь найти живую её, но от израненного тела осталась лишь прекрасная душа. — Я так скучала по тебе, мой демонёнок, — её нематериальные руки пробежались по скулам, оставляя за собой лишь тяжкую прохладу на коже. — Прости, прости меня, — надрывисто произнес он, закусывая губу зубами. Как же он сейчас жалок. Они добились своего, убили в нем всё живое, а после так умело играли на кровоточащих ранах. — Я не смог уберечь нашу любовь. Но вместо порицаний или злого ответа он вдруг почувствовал холодный осадок на своей ладони. Валтор не знал, как у неё получилось это, почему он вновь видит её, пусть и не в едином облике, а призраком, ему было всё равно. До дрожи в коленях хотел прижать её к своей груди до хруста в ребрах. Но не смог, её тело, как вода, пробегало сквозь пальцы. — Кто эта прекрасная девушка? — взгляд устремился напротив, к озеру, где Блум скучающе перекидывала огонь по пальцам, кажется, пытаясь согреться. — Она... моя спутница и мой соулмейт, — Валтор виновато опустил голову, но его подбородок вновь обдало холодными каплями осадка. — Почему же ты пришла сейчас, Ниферита? Почему же не могла появиться раньше? Когда я сутками напролет изучал всевозможные заклинания, только бы вернуть тебя к жизни и жить как прежде. — Потому что я и не была твоей, мой дьяволёнок, — Ниферита прикоснулась губами к его костяшкам на замёрзших пальцах. — И мне тоже понадобилось много времени, чтобы понять это. Мы дали друг другу важный урок, но наши дороги разошлись. И когда ты сжёг кулон, ты освободил меня. И теперь, спустя сотни лет, я наконец-то стала свободной. Я вновь научилась дышать. И мне разрешили навестить тебя в последний раз. — Я больше не увижу тебя? — его голос едва дрогнул, интонация больше походила на назревающую истерику. Валтор сам не знал, от чего же его так покосило. Ведь он пообещал себе больше никогда не проявлять незваных чувств к другим. — Не нужно корить себя за проявление чувств. Пожалуйста, оставайся счастливым, несмотря ни на что. Знай, я любила тебя любым, но больше всего — счастливым. Ведь именно такой ты подарил мне ребенка и безопасные дни подле тебя. Я любила видеть улыбку на твоем лице. Будь счастлив и любим ради меня. Ты подарил мне чувство нужности, а я тебе спокойствия. — Прости меня, Ниферита, — Валтор закусил губу, чувствуя, как по щеке покатилась одинокая слеза. — Я безмерно благодарен тебе, что ты появилась в моей грешной жизни. И я никогда, слышишь, никогда не забуду тебя и наши робкие дни вместе. — Я рада это слышать, Валтор. Ступай, не заставляй девушку ждать, — мужчина кивнул и протянул ладони к призраку, но она, будто обычный мираж, растворилась, оставив холодный отпечаток на коже.

***

Блум

То, что она не видела, куда ушел Валтор, немного напрягало. Его не было десять минут, пятнадцать, двадцать. Иногда, пока она отсчитывала секунды, хотелось вскочить и пойти вслед за ним, по непротоптанной тропинке в самую густую секцию леса. Но вскоре, когда ей надоело сидеть на одном месте и она очень уж решительно подскочила с камня, Блум вдруг ударилась об широкую грудь, которая резко появилась перед ней. — Замерзла, Морковка? — его голос был немного расстроенным, но глаза отчего-то светились чем-то неизведанным. — Нет-нет, я просто переживала за тебя, — она присела обратно, наблюдая, как маг из деревяшек и хвороста собирал им небольшой костерок. Обогреть он бы, конечно, не смог бы, но приготовить еду на нем вполне было возможно. Блум сжимала в руке небольшой пакетик, который был с ней ещё с Земли. Он служил ей неким напоминанием о доме и о родителях. Но сейчас, когда она уже смирилась со своей участью, она решила, что использует его как упаковку к подарку на Рождество. Ещё пока у них была такая возможность, они со Стеллой выбирались в Магикс, где Питерс и приметила снежный шар с озером Рокколуче. Для всех, кто находился в Магиксе, это озеро было сродни легендам. А для них с Валтором это место стало неким символом их любви. — Милая, я же вижу, что ты что-то прячешь, — вдруг сказал Валтор, когда уже маршмеллоу запеклись на палке почти до золотистой корочки. — Да, я просто хотела преподнести тебе небольшой подарок, — Блум едва натянула уголки губ, — но я не знаю, оценишь ты или же нет. Мужчина быстро встал, подхватил ладонью мягкую подушку и положил её вровень ягодицам Блум, а после сам плюхнулся на подложку. Рука легла на её талию, нежно притягивая к себе. По венам тут же заискрились маленькие потоки пламени, согревая и возбуждая изнутри. — И что же ты подготовила, моя ненаглядная? — Магу не терпелось узнать, что же так сильно прижимала к груди фея, что же так прятала под полами меховой белой шубки, которая сидела на ней восхитительно. Но всё же Блум было лучше вообще без всего. — Это небольшой презент тебе на Рождество, — она вытащила из-под шубки небольшой красный пакетик с пайетками и протянула Валтору. — Я даже не знала, что можно купить демону, у которого и так всё есть, но решила, что у тебя недостаточно воспоминаний, связанных с этим местом. Маг запустил ладонь в пакет и неспеша выудил оттуда снежный шар. Место было копией пейзажа перед глазами. Даже снег неторопливо скатывался по стеночкам. Только вода, сделанная из смолы, не была покрыта тонким слоем льда и снега. — Милая, это восхитительно, — мужчина положил на колени хрустальный шар, взял возлюбленную за подбородок, а после притянулся своими губами к её теплому лбу, оставляя невесомый терпкий поцелуй из смешения чувств и запахов двоих влюбленных. С ним рядом было так тепло и быстротечно, что хотелось прижаться к его стану и ни за что не отпускать любимое и иногда разгорячённое тело мага. — А я тебе не приготовил подарок, Морковка. Даже не задумывался об этом, если честно, — Валтор набрал немного воздуха в легкие и сдул пряди, закрывающие глаза девушки. — Я просто хотела сделать тебе приятно, я не ждала ответного подарка, — Блум качнула головой. — Хотя ты все же можешь кое-что сделать для меня, — Питерс подцепила палку с маршмеллоу, откусывая небольшой кусочек. — Что же? — Валтор усмехнулся, замечая, как в уголках Блум остались кусочки откусанного зефира. — Это связано со мной, — принцесса вдруг взяла его пальцы своими, обвивая ладонь, крепко, чтобы он не смог отвертеться, не смог улизнуть от ответа. — Помнишь, ты мне кое-что обещал? — Что конкретно? Я много говорил и много мог обещать, я же дьявол, не забывай, Морковка, — тот усмехнулся, терпкий бас разлился медом по позвоночнику. — Ты обещал рассказать мне историю моего происхождения, ещё до того момента, пока я не нашла своих биологических родителей. Валтор, кто меня тогда выкрал? Я пытаюсь верить в теорию, что это сделали специально Кимоловы. Но всё больше убеждаюсь, что это не они. Они ослеплены ненавистью, а не страстью. Это точно сделал тот, кто желал мне добра, иначе бы они бы просто свернули шею, не заботясь о том, сколько им заплатят и найдут ли наследницу или нет. — Ты такая проницательная, Морковка, — Валтор попытался вытянуть свою руку, но Блум сжала его ладонь пальцами. — У меня нет шанса не ответить? — Да, ты можешь сказать мне только правду. И только её. Иначе ты больше меня не увидишь. И это не угроза, Валтор. Это предупреждение, — её короткие ноготки впились в кожу. Мужчина замолчал, будто бы обдумывая ситуацию. Может, Блум сказала это зря? Их отношения и так держались на одном тоненьком плоту, вдруг сейчас кто-то из них оступится, и они оба пойдут на дно. Каждый в попытках спасти себя не обратит внимания на другого. — Ты права. Никто бы не стал прикрывать наследницу трона в побегах за крупными деньгами, — мужчина прикусил губу. — Значит, это был кто-то из родственников. — Это вопрос? — её голубые глаза обожгли хуже смертоносного пламени. — Утверждение, — прохрипел маг, обжигая дыханием сухие губы. — Знаешь, я до сих пор не привык, что ты читаешь меня как открытую карту. Твою пропажу не раскроет тебе никто, даже самые близкие — твоя семья. Как думаешь, знает ли об этом ещё кто-то? Твои друзья? Стелла? Твой ненаглядный Скай? — В голосе померкла нотка ревности. — Если знали, то уже бы давно сказали, — Питерс опустила взгляд вниз, гипнотизируя носки сапог. — Если ты им ценна не только как человек, но и как личность, то да. Блум хмыкнула, и это ей говорит человек, который ещё недавно в приступе истерии звал свою бывшую жену, хватаясь за её руку. И это говорит ей человек, который довел её до безумия несколькими прикосновениями. Он был сущим злом, демоном, темным хранителем. Но в конце концов, Валтор был её соулмейтом. Мог ли он ей врать? А должен ли говорить правду? — И да, моя милая Блум, я знаю, кто это был, но готова ли это узнать ты? — девушка вновь подняла на него уверенный взгляд, такой, от которого кровь стыла в жилах. Интересно, это она у него понабралась? — Что же, пора открыть занавесу этой мрачной тайны. Мужчина отвернулся, смотря на заснеженное озеро, в воспоминаниях проносилось всё так чётко, будто бы это он сам выкрал девочку из отчего дома, а не просто был немым зрителем чёрно-белой комедии. — Когда свет погас во всем королевстве и на небе поднялась полная луна, мать вампиров и всех демонов, в королевстве случился тихий переполох. Старая женщина, подслушав разговор молодой королевы, своей же дочери, не смогла обречь малютку на такие страдания под куполом царской семьи. Она сказала юной правительнице, что уходит в лес за новыми травами - Изабелла хоть и была феей, но больше всего она любила проводить свободное время на природе. Когда она ещё правила королевством ей было не до этого, только её нога коснулась пенсии, её и добрым словом нельзя было вытащить из купола лесных еловых веток.       Таким образом, умная старушка подготовила для себя алиби. И темной ночью, когда даже стража сомкнула зоркие глаза, Изабелла прокралась в комнату внучки, отпаивая ту материнским молоком с примесью травяного зелья, которое скрыло ауру малышки от чужих взглядов вокруг. Зарожденная сила ребенка пропала вместе с ней. Никто и не догадывался, а может даже и не предали значения, что новорожденную силу нельзя глушить - она ведь и вовсе может не проснуться. Вероятнее всего, это было бы и к лучшему.       Изабелла взяла на руки ребенка и тихо, по лично выстроенным для нее потайным ходам, выбралась в лес. Женщина долго думала, где же ей спрятать девочку - даже с приглушенной энергией её бы быстро нашли, а оставлять её в одиночестве хмурых ветвей старушке не хотелось - все таки девочка была её родной кровью. Тогда она решила отправить ребенка туда, где её точно никто не станет искать - на Землю.       Она долго выхаживала сквозь громкие вечерние кварталы, но так и не нашла никого, кто бы ей приглянулся. И стоило ей задуматься о новом месте, как вдруг Изабелла забрела в цветочный магазинчик, где семейная пара подкармливала взрослую кошку.       Люлька осталась за магазином, а Изабелла в тени, пока малышку никто не нашел. И её сердце осталось спокойно, после того, как наследницу назвали принадлежащим ей именем, прочитав его на одеялке. Но к сожалению, после этого старушку никто не видел. Поговаривают, что она сама ушла из жизни, чтобы на её след не напали дикие звери, которым важны лишь королевские распри. Блум тихо вздохнула, прикусывая губу. Она не ожидала услышать такого. Она думала, что её выкрали какие-то завистники, а это оказалась её родная бабушка. Почему же об этом знает маг, а другие, те, кто желали ей добра, молчали? Тихо скрывая эту правду под подушкой. Почему об этом не упоминали её родители? Почему Дафна не отвела её на могилу? Или старушке даже не посмели выделить кусочек священной земли на холодном Домино? И почему её какое уже время окружала лишь смерть? — Молчишь? — Валтор поднял руку, проходясь широкой ладонью по густым рыжим волосам. — Не это ожидала услышать? — Питерс лишь медленно кивнула, словно действительно завороженная древней историей. — Почему мне никто об этом не сказал, даже малейшие учебники не упоминают кончину или пропажу Изабеллы? Словно её, как и меня, просто вычеркнули из жизни. Словно нас и вовсе не существовало... — она подняла голубые глаза, полные слёз, на мага. — Знаешь, Морковка, это всё позади, — Валтор прислонился губами к её виску, — теперь мы с тобой одно целое, а значит, ты уже не можешь быть одинока, милая. Ты можешь положиться на меня, а я на тебя. — Возможно, именно этих слов мне не хватило от кого-то другого, — Блум расслабленно выдохнула, примыкая к широкому плечу. — Я не знаю, от чего это зависит, но ни с родителями, ни со Скаем, ни с кем либо другим я нигде не могла найти свою тихую гавань. Всё время куда-то спешила, бежала, торопилась, скрываясь от чужих глаз. Но сейчас всё изменилось, будто кто-то просто поставил меня с головы на ноги. Мужчина вдруг усмехнулся, а потом сам положил голову на её плечо. Он ничего ей не сказал, просто смотрел вдаль озера, где прямо по центру походили заячьи следы, которые уже почти запорошило снегом. — Знаешь, мне тут пришла одна мысль в голову, — маг коснулся холодных пальцев возлюбленной, поднося к своим губам, согревая едва теплым дыханием. — Я представил, как мы, точно так же, как и сейчас, будем сидеть в старости у этого озера. Я буду есть выпечку, которую ты преподнесешь нам двоим для небольшого пикника, и вдыхать аромат твоих, возможно, поседевших локонов. И буду знать, что все равно проиграю. Я не постарею, но все равно получу много выцвевших волос. Будь я простым человеком, а не перерождением тьмы, все было бы куда лучше. Прости, милая, все должно быть иначе... — Глупый, — почему-то Блум именно в этот момент захотелось так ласково его обозвать, прикасаясь к костяшкам на пальцах. — Я буду счастлива, если ты будешь со мной до седины. Будешь любить меня такой, какая я есть, пока я не умру под твой тихий сожалеющий плач. А после вновь вернусь в твою грешную жизнь через несколько веков, чтобы вновь полюбить тебя, — на щеках появились ямочки, а объятья широких ладоней стали лишь теплее. И если бы Валтор знал, что это не шутки, а в её личном дневнике давно таятся записи карандашом о её скрытых чувствах к странному магу, который ворвался в её жизнь так внезапно и решил, что с этого момента теперь всё будет по-другому, он бы точно вслух рассмеялся. — Я думаю, что после таких слов я просто обязан преподнести тебе более значимый подарок, — тихо прошептал Валтор. — Закрой глаза и не подсматривай. И Блум бы всерьез упала в обморок, если бы в этот момент Валтор, согревая её ладони, вдруг преподнес ей коробочку с обручальным кольцом. Но нет, этот подарок оказался куда ближе её душе. Интимнее всех желаний. То, что любой другой сочтет мелочью, Валтор вознес в квадрат. — Держись крепко, Морковка, прямо по курсу Гардения.

***

Валтор

Мужчина не знал, чем он руководствовался, когда сжал от нахлынувших чувств в охапку тело Блум, прижимая как можно крепче к своему торсу. Точно так, чтобы та наверняка не вырвалась от неожиданности. Но Питерс сидела, крепко держала его талию, оставляя между её губами и станом пару сантиметров для воображения мнимого касания. Перемещение заняло от силы пару секунд, вены тряхнуло так, что в какой-то момент захотелось охладиться, скинуть её тёплую белую шубку, прочую одежду и остаться только наедине с её телом. Валтор любил наблюдать за наивностью Блум. За её доверчивостью и искренностью к этому миру. И даже сейчас, вот она, восемнадцатилетняя взрослая девушка, радовалась словно впервые снежинкам, ангелам на рыхлом снегу и ярким гирляндам на окнах. Блум сжала подолы шубки, а после, словно подсматривая за чужой личной жизнью, заглянула в окна отчего дома. Там они сидели в обнимку на диване с оранжевой обивкой и держали в руках уже помятое письмо. На их глазах блестели слезы, а на губах дрожала улыбка. Питерс прижала к окошку ладонь, пытаясь согреть горесть родителей своим минимальным присутствием. А после горько вздохнула и отошла от окна, спустилась на стопы, а после резко развернулась, утыкаясь носом в пальто мужчины. — Хоть это каждый раз и делает мне неописуемо больно, но я рада, что ты до сих пор помнишь о моих чувствах. Кажется, что своим решением выбрать волшебный мир я непроизвольно вычеркнула тот, который подарил мне жизнь. Спасибо тебе, мой жестокий маг. Я люблю тебя всей душой. Внутри что-то так сильно трепетно ударилось, сделав кульбит, от чего у мужчины натянулись скулы в улыбке. Глупой, непроизвольной. Он и сам будто бы даже почувствовал, как внутри него что-то застучало. Неужели сердце? — Это не всё, милая, — Блум подняла на него удивленный взгляд, ладони вцепились в края пальто, требуя ответа. — Нам туда, — он едва усмехнулся, протягивая ладонь к входной двери отчего дома возлюбленной. Питерс захлопала глазами, не веря, что такое может быть. Она даже закачала головой, не веря, надеясь, что он издевается. Но маг лишь вытянул ладони, подталкивая её к порогу. — Не заставляй меня самому нажимать в звонок, — он наклонился к уху феи, тихо шепча: — Всё же не каждый день исполняется мечта, которой недавно стукнуло сто восемьдесят девять дней. Блум даже не знала, что поражало её больше: то, что мужчина наконец-то выполнил её заветную мечту, или то, что он отсчитывал дни, может, даже вел календарик, её пропажи из Гардении. Прямо с того самого дня, когда они впервые столкнулись на Земле, а после влюбились, притянулись, как якоря к друг другу. Она робко подошла к двери и занесла руку над звонком, не решаясь нажать на кнопку. Словно это шутка. Он посмеется над ней и снова поволокет в магический мир, а родители так и останутся стоять на пороге, смотря, как её тело засасывает в черную дыру. — Давай же, Блум, — Валтор едва коснулся её локтя, от чего пальцы сами коснулись звонка. Из-за двери послышалась трель соловья и вскоре торопливые шаги навстречу. Через мгновенье дверь распахнулась, и они предстали друг перед другом. Пропавшая дочь и уставшие от ночных кошмаров родители. Ванесса протянула ладонь к дочери, словно она была всего лишь сном, но, коснувшись вполне настоящей шубки, притянула девочку к себе со всей силы, крепко сжимая её в объятьях. Майк нагнал жену, сжимая обоих любимых девушек в своих широких руках. Это было что-то больше, чем любовь. Больше, чем самые пошлые чувства. Это была привязанность, семья. То, что у Валтора нагло отняли, забрав у него самое ценное. Он лишь мог стоять на пороге, тихо наблюдая за семейной идиллией. Родители гладили дочь по рыжим длинным волосам, пытаясь стряхнуть с них налипшие снежинки. А Валтор же говорил надеть шапку. — Моя маленькая девочка, как же ты выросла, — причитала Ванесса, взяв лицо дочери в ладони, всматриваясь в голубые глаза. — Нам тебя так не хватало, наша Принцесса, — подключился отец. — Мы так благодарны тебе, что ты скрасила наше Рождество. Теперь мы с мамой знаем, что желания действительно исполняются, — женщина согласно кивнула, а после поцеловала дочь в щеку. — Мам, пап, ну пожалуйста, — Блум была рада родителям, тоже хотела вцепиться в их крепкие объятья, но отчего-то не могла никак решиться. — Конечно, не стоит стоять в проходе, — выразился Майк, а после попытался закрыть дверь, как вдруг заметил высокого мужчину в проходе. — Прошу прощения, вам кого? Блум замялась, вдруг втягивая шею, а после развернулась, наблюдая за действиями стоящего в проходе мага. Валтор уже было хотел что-то сказать, но она прервала его. — Он... со мной, — кивнула Блум магу, и он сделал осторожный шаг вовнутрь, на белокурых волосах оседали снежинки. — Мама, папа, это Валтор, — девушка неловко хлопнула глазами, не представляя даже, что в какой-то момент ей придется знакомить своего соулмейта с ними. — А вы — Ванесса и Майк, верно? — те синхронно кивнули, будто бы даже не ожидая, что незнакомец знает их имена. — Я рад, что не ошибся, Блум много рассказывала о вас, — мужчина галантно едва склонил голову. — У нас, к сожалению, не было возможности узнать о вас, — первой в разговор вклинилась мать, желая убрать нависшую тишину. — Проходите в гостиную, мы хоть и не ожидали гостей, но, думаю, чаем вас всё же угостим. Блум глянула на мужчину, ища одобрения, ведь только он решал, сколько они смогут провести времени в Гардении до очередного перемещения в Магикс. Но Валтор вытянулся, а после протянул руки к шубке, помогая любимой освободиться от верхней одежды. Она неосознанно поддалась, а после отошла в сторону, ожидая, пока он снимет свое пальто, оставаясь в одной рубашке. — Проходите, — сказал Майк, с неким недовольством и недоверием в глазах поглядывая на Валтора снизу вверх, а когда тот взял под руки локоть Блум, и вовсе едва сжал кулаки, наклоняясь к своей супруге. Блум присела на диван, ягодицами едва задевая край мягкой обивки, её спина была натянута словно струна. Валтор же упал спиной на подушки и пробрался цепкой ладонью к талии возлюбленной, пальцами проходясь по ткани, притягивая к себе. — Кажется, ты очень переживаешь, Морковка, — маг придвинул Блум к себе, шепча на ухо: — Думаешь, родители не одобрят твой выбор? — Думаю, нужно было их предупредить. Особенно папу, кажется, он не был готов к такому событию, — уголки губ натянулись. — И если он тебя покусает, я буду не виновата. — Тогда посмотрим, у кого клыки острее, — Валтор услышал, как из коридора выходят двое, поэтому отпустил талию девушки, да и сам постарался сесть поровнее. Все же не стоило ему смущать будущих родственников в первый же день знакомства. Ванесса поставила на кофейный столик перед ними серебряный поднос с фарфоровыми чашками, который будто бы дождался своего часа. Обычно такой сервиз достают только в самых исключительных случаях. — Перед тем, как мы начнем знакомиться ближе, — женщина привстала, разливая по чашкам травяной чай, — я бы хотела сказать спасибо тебе, моя девочка, что всё же смогла отправить нам письмо, — в подтверждение её слов Майк достал скрученную бумагу с красной бархатной лентой, — я сегодня нашла его в почтовом ящике и тогда даже не представляла, что снова смогу увидеть свою любимую девочку вживую. — Мам, но я, — Блум хотелось сказать, что то письмо, которое она написала ей ещё на Домино в день нападения, было бесследно утеряно, а после этого она не принимала больше попыток что-то написать. Времени не было, да и больше смысла она не видела, каждый раз с ней что-то случалось, когда она пыталась связаться с другим миром. Словно сама вселенная нарочно ограждала её, предоставляя выбор: либо магия, либо обычная жизнь. — Могу я прочитать его? — Конечно, — женщина пожала плечами, протягивая её свёрток, словно и не замечая подвоха. И это действительно было письмо, написанное рукой Блум. Её почерк, её оборванная строчка в момент нападения, но почему-то появилась концовка, написанная её почерком, но не её пальцами.

«Спасибо, что верите в меня. Целую и крепко обнимаю. Ваша дочка — Блум».

Блум подняла взгляд сначала на Ванессу, затем на Валтора, а после опустила на письмо, вновь и вновь вчитываясь в три строчки. — Это доставил я, — маг положил свою ладонь на бедро возлюбленной, заставляя её отвлечься от гипнотизирования текста. — Не знал, когда у Блум будет возможность выбраться в Гардению, а я здесь находился по делам, — он поднял взгляд на родителей. — Но самое главное, что я смог вырвать вашу дочь из учебы и хотя бы на пару мгновений позволить ей увидеть вас. Блум едва улыбнулась, аккуратно схватывая его пальцы ладонью, поглаживая своими подушечками. Она подняла на него взгляд и одними губами прошептала «спасибо». Валтору и не нужно было большее. С каждым днем он понимал, что готов ради неё лечь под пулю, не то что эти мелочи. — Кстати о тебе, — Майк сел напротив, скрещивая руки на груди. — Можешь ли ты рассказать о себе? Кто ты? Откуда? Юношей я тебя точно не назову. Ты выглядишь старше всех поклонников, кто бегал за моей дочерью. — Может и выгляжу я старше, но зато намного благоразумнее её сверстников, — Валтор умело отмахнулся от вопроса. — Паспорт не покажу, всё-таки не думал, что вы настолько будете проверять партнера своей дочери, но не переживайте, я старше её, но не на тысячу лет, — он улыбнулся, обнажая ряд ровных зубов. — Валтор! — шикнула Блум, пытаясь усмирить его язвительность. Конечно, он не соврал, сказал правду. Старше, но не на тысячу, всего лишь на девятьсот с копейками. — Где вы познакомились с моей дочерью? — Майк заинтересованно наклонил голову в сторону, Ванесса же в это время медленно пила чай, стараясь за кружкой спрятать улыбку. Материнское сердце давно почувствовало, что между этими двумя горит огонь, пылает химия. И даже если они с Майком будут против, то, зная решительный характер Блум, ей будет свойственно пойти против родительского мнения. — Она сама врезалась в меня, — Питерс ещё сильнее ущипнула мага в бок, но тот лишь усмехнулся от её жалких попыток прекратить эту перепалку. Девушка молилась, чтобы он не заигрался в свою игру и не сказал лишнего. Чисто теоретически, да, она налетела на него, защищая подругу щитом своей энергии. Но и он заслужил! — И всё? — Майк недоверчиво поднял бровь. — Она сказала «прости», а после ты вновь преследовал её, чтобы добиться её номера телефона? — Ну-у, — протянул мужчина. Фактически это было правдой, он же донимал её в ночных кошмарах. Так и представишь всё, даже не сразу задумаешься, а почему же Блум вдруг полюбила его. — Нет, вы слишком описываете в красках. А так мы просто вновь пересеклись в Магиксе, сходили в кафе, и я понял, что эта рыжая бестия зацепила меня до глубины души. — Пап, это правда, — кивнула Блум, — как оказалось позднее, мы с Валтором связаны, — добавила она. — Уже?! — воскликнул отец, хватаясь за сердце. — Она же ещё сама ребенок, какие вам дети?! — Пап, пап! Ты всё неправильно понял, — Питерс замахала руками. — Вот, смотрите, — девушка подогнула рукав своей кофты и рукав его рубашки. — Мы схожи, звенья одной цепи. Так распорядилась судьба, и я рада, что так получилось, — принцесса опустила ладонь на его, и огонь побежал по венам медленным свечением. — Ванесса, вызывай бригаду, я точно сейчас упаду в обморок. Мне твоей подружки феи хватило, теперь еще и этот со светящимися венами. — Пап! — Блум уже хотела было встать, чтобы переубедить отца, но тут подключился Валтор. Он выпрямил спину, становясь ещё выше и шире. — Мистер Питерс, если вы волнуетесь за свою дочь, то не стоит. Я ей дорожу слишком сильно, чтобы посметь обидеть или причинить ей вред, — маг наклонился, легко целуя её в макушку. — Миссис Питерс, может, вы покажете мне, какой эта озорная девчонка была в детстве? — О, конечно, у нас столько детских альбомов! — кивнула она, а после наклонилась к мужу, шепча ему на ухо: — Майк, не стоит, видно же, как Блум светится рядом с ним. Женщина встала, взяла с полки пару книжек с фотографиями, а после положила их перед гостем. Судя по тому, что они были в близкой доступности, а не где-нибудь в подсобном помещении или шкафу, родители действительно скучали по дочери. — Это её первый день в школе. А тут она выиграла первую бронзовую медаль за школьную олимпиаду. А здесь, — женщина показывала фотографии, неумолимо указывая пальцем на новые и новые фотоснимки. Блум же в эту секунду надеялась, что маг не увидит чего-то запрещенного. Или того, чтобы она явно не хотела показывать ему. — А это первый прикорм, она так смешно размазала по лицу творог с пюре. — Мама! — резко подскочила Питерс, почти выхватывая из рук матери фотоальбом. Щеки запылали краской, зато Валтору было смешно. Мужчина едва успел прикрыть ладошкой натянутую улыбку губ. Блум смерила его суженным взглядом, намекая, что после встречи с родителями она явно поговорит с ним со всей серьезностью. — Дочь, ты чего? — отец тоже кое-как успел спрятать усмешку. — Ванесса, — Майк повернулся к супруге, — мне кажется, ты забыла выключить духовку с курицей. О, и покажи дочери рецепт, который ты нашла недавно. Женщина на секунду призадумалась. Да и Блум не чувствовала запаха чего-то приготовленного. Но мама вдруг кивнула головой, встала, а после мягко взяла кровинушку за ладонь, едва сжимая пальцами, а после поволокла её на кухню, оставляя Майка и Валтора наедине. Майк выпрямил спину, пытаясь казаться более устрашающим, но, к сожалению, его годы не давали этого. Сейчас, в свои пятьдесят с копейками, мужчина выглядел как добродушный дедушка, на которого не то чтобы рука не поднялась, голос бы не повысился. Но Валтор сразу понял, чего от него хотел отец возлюбленной. Разговор наедине. — Как я могу верить в твои намерения? — Майк нахмурил брови, а маг напротив сидел совершенно расслабленным. Будто бы не попал сейчас на допрос. — А разве у вас есть выбор? — мужчина щелкнул пальцами. — Блум сияет, её тянет ко мне, мы соулмейты, что на нашем магическом языке, в переводе с древнеангельского, означает «связанные жизнями». Разве у вас ещё остаются сомнения? — А ты правда любишь её так же сильно, как ту самую? — Валтор хлопнул глазами. Он не ослышался? Ему показалось. Черт возьми, показалось! Он отпустил Нифериту, но, кажется, каждый считает своим долгом вновь напомнить о ней. Вновь открыть только заживший ожог на коже. — Что, простите? — Майк цокнул, перезадавая вопрос. — Ты правда любишь мою дочь? Неужели у тебя не было той самой, с которой вы разбежались, и моя девочка стала лишь пластырем на кровоточащей ране? — у мага дернулась губа и непроизвольно сжались пальцы. — Нет, конечно нет. Как вы могли о таком подумать? Да, я взрослее вашей дочери. И я знаю, что хотят женщины. И я знаю, как любят женщины. Не ушами и глазами, а поступками. И если вы, Майк, не верите мне, то очень зря. Я готов ради Блум на всё. И если вы зададите тот же вопрос ей, она ответит вам точно также. — Валтор, а ты знаешь, почему она рассталась с тем парнем? Кажется, его звали Скай? — Майк едва улыбнулся, замечая, как мужчину немного тряхнуло от упоминания чужого имени. — Знаю, они недолго повстречались. И Скай, о, он не был верен вашей дочери, к сожалению. И вы должны быть рады, счастливы, что не видели её в тот момент, когда всё произошло. Бедная девочка, она так убивалась, — Валтор страдальчески покачал головой. — Но, как видите, сейчас её улыбка озаряет мое присутствие. Думаю, вопросы излишни. — Ты честен. Даже слишком, — Валтор пожал плечами. — Я буду верить лишь своей девочке. Всегда половина в правде и половина во лжи. Пока я тебя одобряю как её спутника. Но одобрения на брак не даю. Рано ей ещё. — Конечно, конечно, — маг услужливо несколько раз кивнул головой. — Я не буду настаивать. Вдруг с кухни вышли женщины, сотрясая напряженную атмосферу своим присутствием. Блум держала в руках небольшой пакетик, перевязанный красным бантиком. Ванесса уже успела сделать дочери подарок. Что же, а подарок Валтора лишь впереди. — Ну как вы? — спросила тихо хранительница очага дома у своего нахмурившегося супруга. — Всё хорошо, дорогая, — Майк кивнул, обнимая возлюбленную. — Показала дочери рецепт? — Майк посмотрел на смущённое лицо дочери. — Показала, — женщина кивнула. — А как ваш разговор? — Удачно, — на её вопрос ответил Валтор, встал с дивана и притянул к себе Блум за талию. — К сожалению, нам пора идти, не сочтите за неуважение к вам, действительно много дел. — Да, меня уже заждались в Алфее, — Блум кивнула, принимая из рук возлюбленного свою шубку. — Я постараюсь приехать к вам ещё, — Питерс глянула с надеждой в серые глаза мага, улавливая в них молчаливый согласный кивок. — Хорошо, дорогая, ты главное не пропадай больше так надолго. Мы ведь уже совершенно не можем жить без тебя, — отец и мать ласково прислонили дочь в свои объятья, поглаживая ладонью по шелковистым волосам. Оба на прощанье поцеловали своего ребенка в лоб, а после отпустили в крепкие руки знакомого мужчины. Хоть у них и не получилось расспросить у дочери все, о чем они желали, родители были счастливы лишь её здоровому лику. Да, если бы Блум вернулась одна, они наврядли бы отпустили её ещё куда-то. Дело было на одном чае не закончилось. А так Валтор принял весь удар и заинтересованность на себя. Тяжело быть прекрасным, знаете ли. — Прошу, — Ванесса аккуратно взяла холодную ладонь Валтора, — не обижай нашу дочку, она ведь единственное, что у нас осталось. Мужчина кивнул и накрыл своей ладонью хрупкую женскую, с проступающими человеческими венами. Он знал, что не сможет навредить Блум. Кто, если не он, будет защищать её? У него просто не оставалось выбора. Даже если она вонзит ему в спину нож по рукоятку, он обернется, улыбнется ей в лицо и спросит: «Не поранилась, Милая?». Валтор склонил голову перед родителями возлюбленной, оказывая им уважение и честь. Он бы и в жизни не подумал, что сможет перед кем-то это сделать. Даже преклонить колени. Но стоило вдруг появиться одной феечке в его жизни, и мир перевернулся словно колесо фортуны. — Спасибо за знакомство, очень благодарен вам за теплый прием, — маг повернул голову в сторону Блум, которая вдевала ногу в новые сапожки, — и за эту чудесную девушку. — Она резко выпрямилась, заливаясь краской. — И тебе спасибо, что пришел познакомиться с нами, — кивнул Майк. — Заходите чаще, — Ванесса кивнула, поддерживая мужа. Валтор с Блум одновременно попрощались и хихикнули. А после он придержал дверь, чтобы та вышла. Она пальцами поправила раскиданные по спине волосы, мягко приглаживая их к шубке. Фея накрутила на палец локон и вопросительно посмотрела на мага, который остановился напротив родительских окон. — Интересно, почему они так настороженно отнеслись к тебе? — на нос упала снежинка, и Блум поспешила надуть щеки, чтобы сдуть её прочь. — Может, потому что я действительно выгляжу старше? — мужчина пожал плечами. — Хорошо, что хоть не как к дяде отнеслись и на «вы» не начали обращаться. — Или как к дедушке, — девушка хихикнула. Валтор вдруг в два шага сократил расстояние, проходясь холодной ладонью по лицу, откидывая ту самую прядку за ухо. В его глазах играл нахальный огонек, а губы изгибались в усмешке. — Кажется, я уже говорил тебе, что не успеваю за развитием твоих сексуальных фантазий? В этот раз реакция Блум была иной. Она закатила глаза и закусила губу. Пальцы пробежались по его пальто, из горла будто бы донеслось довольное смущённое мурчание. — Валтор! Мужские пальцы пробежались по её спине. Он смотрел на её лицо каждый раз, как в первый, и каждый раз хотел прижаться к розовым губам и целовать до потери дыхания. Её одиночная родинка на скуле, ровный нос. Даже во сне закрытыми глазами он мог нарисовать её превосходный портрет. Борясь друг с другом, они вдруг остановились у фонарного столба. Прижимаясь широкой спиной к металлу, Валтор вдруг поднял глаза на окно гостиной, в котором за молодыми наблюдала взрослая родительская пара. Валтор прикусил губу, быстро метнув взгляд обратно на возлюбленную, а после с силой прижался к её устам, сжимая, терзая, прижимаясь так близко, что легкие сгорали от напора, а вены расплавляли кожу приятным жаром. Родители вдруг смущенно отвернулись, скрываясь за шторами, а Блум лишь подняла руки к его шее, притягивая к себе, с силой обнимая его, завлекая в свои теплые и родные объятья.

***

Блум

— Валтор? Что мы тут делаем? — спросила Блум, осматривая пустырь посреди заснеженного леса, в который её зачем-то переместил мужчина. От родителей он увел её буквально силой. Силой поцелуя, если быть точнее. Да такой, от которой подкосились коленки и сбилось дыхание. Губы до сих пор пекло от его прикосновений. — Обернись, — попросил Валтор, и она вполоборота развернула корпус. Глазам предстала разрушенная Облачная Башня, рядом с которой директриса наотрез запрещала появляться феям. Пустынные пыльные руины, порождение всего темного, место, где ведьм воспитывали с подросткового возраста, некоторых особо сильных девушек даже со школьных времен. — Это школа ведьм, — Блум рефлекторно сжала кулаки, вспоминая все те мучения, которые доставили ей Трикс. Сбежавшие девчонки, которые даже не смогли отстоять честь своего учебного заведения при войне. — Верно, — подбородок Валтора возвысился. — Как думаешь, зачем мы здесь? Блум сделала несколько шагов вперед, наступая носком на разрушенные камни. И стоило ей сделать ещё один шаг, как голову сдавило от давления. Такого, от которого даже засосало под ложечкой и скрутило желудок. — Черт, что это? — она отступилась, делая несколько шагов назад. — Ощущение, что здесь какой-то барьер, который не пускает меня. Мужчина хмыкнул, ровняясь шагом с ней. Он сжал пальцы в замок, но почему-то не опустил взгляд вниз на руины. Его глаза были прикованы к небу. Будто бы там загадочные пики протыкали облака. — Ты права. Это Облачная башня, — его глаза нашли её, растерянные и непонимающие суровую реальность. — Знаешь, зачем я тебя сюда привел? — Зная тебя и твой характер, вероятнее всего, рассказать какую-то историю, связанную с нами. С тобой или мной в той или иной степени, — Блум задрала подбородок, пытаясь понять, куда Валтор смотрел всё это время, но так и не смогла разглядеть ничего, кроме пролетающих мимо птиц. — Помнишь тот летний бал? В честь принцессы? Красное платье, роза в волосах и одинокие ступени, на которых тебя бросил принц? — она отвела глаза, кажется, от его подколов она никогда не избавится. Маг готов был вечность издеваться над ней и её прошлыми отношениями. — Помню, как один мерзавец схватил меня и утянул в пучину неизвестности. Где это мы? Я помню, что там было панорамное окно с открывающимся видом на лес. Но как бы я ни изучала карту местности Магикса, я так и не поняла, куда ты меня выкрал в тот вечер. — Тогда пришло время представить тебе мой дом. Возможно, нечестно заслуженный, но какой есть, — Валтор натянул самодовольную ухмылку на лицо и взмахнул рукой, открывая перед Блум взор на высоченное строение. Она поднимала взгляд, следуя за рассеивающейся кромкой купола. Темные стены тянулись вверх, архитектура пугала, как и каменные гаргульи, сидящие на неравномерно расположенных крышах. Замок имел сложную ассиметричную структуру с множеством башен, которые нельзя было пересчитать по пальцам даже нескольких рук. Окна, разбросанные по всему замку, пугали. И Блум даже не могла сказать чем. То ли красным стеклом, которым была остеклена школа, то ли красным свечением внутри. Фея сделала шаг вперед, теперь голову не сводило от спазмов, а вот ноги подкашивались от масштабности постройки. Замок казался живым существом. Каменные конечности и выпирающие ребра, образующие протяжные мосты. Шпили на кончиках крыш были похожи на рога. Блум сразу вспоминался мультик детства «Малефисента». У неё был похожий замок, но с менее жутким сходством на гигантское монструозное существо. Облезшие от времени стены покрывал слой снега, пытаясь спрятать потертости и шероховатости, которые так охотно выставлял всем напоказ замок, будто хвастаясь своей историей. — Но как? Как это возможно? — возмутилась Блум, глядя на горделивые глаза Валтора. — Все твердили, что её больше нет! Мужчина в пару шагов сократил расстояние между ними, примыкая губами к ушной раковине возлюбленной. — Тогда это будет нашим маленьким секретом, — а после отстранился, будто бы и не было этих мимолетных касаний и обжигающего тепла, просыпающегося под кожей. Валтор взял Блум за ладонь, приглашая в свои владения. Ворота, почувствовав своего хозяина, непременно отворились, пропуская внутрь. От светлого неба с полной восходящей луной не осталось и капли света. Чёрные стены съедали все проникающие внутрь лучи, делая узкий коридор ещё более мрачным. В вымеренном чётком порядке на обоях вдоль располагались канделябры с подожжёнными свечами. И несмотря на тепло, исходящее от подрагивающего пламени, по ногам всё равно тянулся мёртвый холод. Мужчина вел и вел её по протяжным коридорам, среди разных лестниц, поднимающихся ввысь и спускающихся в ад. Блум была уверенна, здесь, в этом здании, явно могла располагаться пыточная или камера мучеников и смертников. Она уже достаточно хорошо изучила этого монстра. И ей оставалось только радоваться, что Валтор был её проводником, в этих лабиринтах нельзя было разобраться, даже пользуясь правилом «левой руки». Интересно, а кроме пыточных был ли тут трон для одного короля? Или казна с огромными сундуками золота? Или это всё она себе надумала, пока сравнивала место с просмотром детских мультиков? — Пока мы идем к твоему следующему сюрпризу, Морковка, может, расскажешь, о чем ты всё-таки говорила с матерью? Блум подняла глаза, наконец-то отрываясь от узора ковра, лежащего на полу, и всмотрелась в едва приподнятые уголки губ мужчины. В голубых читался вопрос «Ещё один?», а в серых — «И не последний». Принцесса, конечно, кивнула, пытаясь вспомнить, о чем она говорила буквально менее получаса назад. Но от шокирующих новостей мысли из головы выбило, как и тот поцелуй, воздух из легких. Поэтому ей достаточно пришлось напрячь мозги, о чем же они сплетничали с мамой на кухне, пока её сердце желтой канарейкой рвалось наружу, молясь, чтобы Валтор не сболтнул ничего лишнего её отцу. — А ты о том «рецепте», о котором так настойчиво говорили родители? — Блум показала кавычки пальцами, а маг кивнул. — Она спрашивала о нас, — нежные пальцы прошлись по широкой ладони, словно впервые прикасаясь, — а я просто рассказала ей правду. — Ну и какая же твоя правда, моя Светлая? — Валтор остановился у массивной резной двери, но не желал прикасаться к ручке, пока Блум ему не поведала всего разговора. Девушка слабо улыбнулась, пораженная новым комплиментом или прозвищем, которые в арсенале возлюбленного, кажется, не заканчивались никогда, а после заломила пальцы, опуская взгляд вниз. На ладони до сих пор грело родительское касание. Ванесса вела её за собой, словно маяк во тьме, прямиком в бухту, вернее, в её родимую кухню, на которую любимый отец каждую неделю приносил новые цветы. Мама положила руки на плечи дочери, заглядывая в расширенные зрачки. От неё пахло также знакомо и сладко. Её домашний запах смешивался с рабочим. Ещё с детства Блум могла определить местонахождение матери в квартире по цветочно-карамельному запаху. А сейчас, рядом с ней, девушке казалось, что рецепторы работали на максимум своей возможности. Или же это она просто так сильно по ней соскучилась. — Моя девочка, — женщина провела ладонью по густым рыжим волосам дочери, вспоминая, как девочка расстраивалась, что они не отрастают длиннее плеч. — Ты у меня стала такой взрослой. И даже пока я держала тебя на руках, такую крохотную, маленькую, завернутую в перину с золотой каймой, буквами выводящее твое имя, я не представляла, что вскоре ты придешь ко мне и познакомишь меня с любовью всей твоей жизни. Я не знаю, как вы встретились, что соединило ваши сердца воедино. Но я знаю, что вы две части одного целого. И мне хватило всего лишь одного взгляда на вас. Робких, но чувственных касаний, беглых взглядов и аккуратных улыбок. Вы любите друг друга. А большего мне знать и не нужно. И если ты вдруг захочешь, я всегда буду готова подставить плечо и чашечку чая, чтобы выслушать тебя. Блум хлюпнула носом, по коже пробежали мурашки, тело едва подрагивало. От чувств, от сказанных матерью слов, которые должны были остаться между ними, но теперь почему-то прозвучали в этих холодных стенах. Его ладони слишком быстро подхватили её лицо, по которому уже побежали медленные ручейки слез. Она держала эмоции при родителях, а тут вдруг не выдержала и заплакала. Она хотела быть сильной. Но, кажется, только рядом с ним Блум могла почувствовать себя слабой. — Прости, я не должна была, — она постаралась поднять ладони, чтобы вытереть слезы, но её опередили его ладони, сжимающие её пальцы. Не до боли, едва схватив, чтобы прижать к себе как можно ближе. А потом его губы опустились на её щёки, целуя каждый миллиметр соленой мокрой дорожки. — Ни в коем случае, моя милая, — он покачал головой. — Я хочу, чтобы ты всегда была искренней со мной, как я сейчас перед тобой в этот момент. Я давно хотел попробовать с тобой этот каламбур, но решился только сейчас. И я надеюсь, ты его поймешь, — Валтор подмигнул, а после сделал шаг вперед, прижимая телом Блум к стенке с темными витиеватыми узорами. — Сможешь ли ты по пальцам сосчитать твои прозвища, которыми я одарил тебя? — Блум медленно покачала головой. — А к ним пора добавить ещё несколько. Как насчет, моя Госпожа? — Валтор наклонился так близко, что его теплое дыхание согревало кожу на шее. — Ч-чего? — пролепетала девушка, пытаясь спрятать покрасневшее лицо за дрожащими ладонями. — Госпожа, которая вскоре будет править Домино. Госпожа, являющаяся Светлой Хранительницей. Госпожа, разбившая мое сердце на части, а после склеившая его по кускам, — Валтор медленно протянул эти слова, словно змей-искуситель. — Подходит тебе такой титул, моя милая? Блум лишь могла смотреть на него, забвенно хлопая глазами, как хрустальная куколка. Теперь, кажется, она поняла, почему во всех сказках и романах писатели олицетворяли врагов и демонов ужасными существами с большим сердцем, которые умели льстить юным девочкам тирадами о любви. Но ведь именно поэтому она и влюбилась в Валтора, разве нет? — Если ты считаешь, что он подходит мне, то конечно, — Блум кивнула. — Это тот самый сюрприз, за которым ты меня сюда привел? — Она игриво ткнула его пальчиком в грудь. — Что, сразу после знакомства решил перескочить к замужеству? — Я подумаю над твоим предложением, — Валтор отстранился, перекладывая руки с её талии на ручки массивной двери. — Но сегодня, взамен твоему открытому сердцу, я хочу предложить тебе свою уязвимость. Он толкнул ладонями двери, и они медленно открылись, скрипя петлями. Мрачная обстановка будто бы накрыла Блум с головой, когда она, словно заколдованная, сделала шаг вперед. Перед ней восстала библиотека. Угрожающая, полная тайн. С высокими потолками и шкафами с множеством полочек, которые освещали факела на стенах. Библиотека никак не была схожа с той, что находилась в Алфее. Здесь не было роскоши или мест для удобного чтения, казалось, что это старая кладовка, от которой пахло пылью. — Познакомься, это - сердце Облачной Башни. Моя слабость — мои личные полки. Книги школы при войне растащили все, кто только мог, потому что до этого библиотека находилась на первом этаже. Я знаю, что множество сейчас в знак уважения хранится в Алфее, но я даже не раздумывал их забрать. Знаю, что там нет ничего полезного для меня. Блум прикоснулась пальцами к первой полке, пробегаясь кончиками по старинным корешкам. Как же повезло этой комнате, её владельцем был Валтор. Темный маг, повелитель теней, древнейший демон. И кто мог знать, что хранится на этих полках? Некромантия, запретные знания или манипуляция реальностью? — Ты можешь воспользоваться любой книгой, которая попадет в твои руки, можешь выучить любое заклинание, которое прочтешь в свитках. С легкостью можешь изучить карты забытых миров, рецепты ядов и эликсиров. Может, даже найдешь мои дневники, которые спрятаны на дальних полках в скрытых комнатах. — Но почему ты решил мне это показать? — Блум взяла первую попавшуюся книгу, открыла её, и вихрь со страниц чуть не запутал её пряди, и она спешно, с особым усилием захлопнула её, возвращая обратно на полку. — Чтобы ты знала, что я чист перед тобой. Теперь моя жизнь только в твоих руках. Захочешь — убьешь. Захочешь — пощадишь.