Would you be my friend?

      Геральт оказывается во Флотзаме гораздо позже Лены. Он прибывает туда вместе с Роше и Трисс, сразу же налетев на отряд скоя`таэлей, в лесу у которых благополучно скрывался Убийца Королей. Еще чуть позже он успевает перейти дорогу коменданту фактории, выступив против публичной казни, — кто бы мог подумать, — Лютика и Золтана, которые как всегда были невиновны, но местная власть так совершенно не считала. Геральт незаметно потирает разбитые костяшки на правой руке, потому как дорогу на эшафот приходилось пробивать кулаками весьма активно, и помаленьку вписывается в общий ход разговора. Старых друзей было чертовски приятно видеть. Даже подумать дико, что их могли казнить мгновение назад, не успей ведьмак вовремя. Но странное ощущение где-то под сердцем не давало сидеть мирно. Казалось, что-то должно пойти не так. — Да, Геральт, — Лютик откашливается, покосившись на Золтана. Тот утыкается носом в кружку с пивом и молча кивает. — Тут… Лена тут. В беде. Вот. Трисс не скрывает удивления, когда Геральт резко вскидывается, услышав чужое имя, и отодвигает от себя кружку, так и не притронувшись к выпивке. — Лена это та самая девушка из другого мира? — Припоминает чародейка, продолжая смотреть на Геральта в упор. — Она путешествует следом за тобой? — Она приехала сюда раньше, чем вы. Даже раньше, чем я. У нее неприятности, очень крупные, а единственный человек, который мог ей помочь, скончался несколько месяцев назад. — Рассказывай, Лютик. Рассказывай все. Геральт смотрит так, что слова не сразу складывались в предложение. Как оказалось, Лена прибыла сюда с каким-то пожилым купцом, стала жить в его доме. Вроде помогала по хозяйству, как-то даже пробовала учиться его ремеслу. Но тут все идет наперекосяк. — Я так поняла, его сын к ней приставал. Она ему то ли нос сломала скалкой, то ли зуб выбила… — Лютик задумчиво чешет шею, вспоминая рассказы девочек из публичного дома. — В общем, из дома он ее выгнал. Она попросилась в бордель, там какое-то время работала. — В борделе?! — Ну да. А почему ты так смотришь? Там, знаешь ли, тоже нужны разные кадры. Лена лечила девушек, прибиралась, готовила. Короче, бордель маман была весьма довольна. Но вся слодность заключалась в том, что сынок купца не отставал от нее, и, будучи завсегдатаем данного заведения, однажды увидел там Лену. Розыгралась жуткая сцена и… — И ты не закончишь до утра, чтоб меня, если я не возьму слово! — Утерев губы рукавом, басит Золтан. — Короче, этот сукин сын обвинил Лену во всем. Мол, отца его травила, воровала, его соблазнила, дабы завладеть имуществом; а женка-то купеческого сыночка, боясь как бы он ей еще пару зубов не выбил, поддакивала и даже наплела, будто сама видела, как наша девочка что-то там подсыпала старику. Ну, и вот. Теперь она на барке с заключенными, без права на пересмотра дела. Трисс долгим, задумчивым взглядом смерила ведьмака, но ничего не сказала. Она знала его слишком хорошо, чтобы понять сразу — не оставалось никаких сомнений в том, что Геральт ринется спасать новую знакомую. Столь особенная привязанность и сочувствие по отношению к малознакомой девушке вызывали у чародейки неприятные чувства. — Все верно, однако Золтан упустил одну весьма важную деталь в своем повествовании. — Нахохлился Лютик, важным тоном продолжив рассказ. — Лена оказалась на барке не только по причине нежелания прославленного коменданта вершить справедливость в фактории как подобает. Он сделал нашей деве весьма нелестное предложение, от которого она весьма грубо отказалась, притом, как поговаривают свидетели произошедшего, зачитала Лена отповедь громогласно да еще и на площади… В общем, после такого Лоредо рассвирепел и… — И, ядрить меня, хорошо, что она ему не шибко понравилась, иначе затащил бы к себе силой, а оттуда хрен сбежишь! — Снова вставляет слово Золтан. — Заступиться за девку некому, пропадет — никто и не спохватится. Но сейчас ее положение не лучше. Солдаты этого ублюдка состраданием и порядочностью не отличаются. С Геральта хватило. Он понимал, что до вечера не сможет попасть на аудиенцию к коменданту, которому уже хотел перерезать глотку, но хотя бы на барку пробраться должен. Он должен увидеть Лену. — Монстр! Монстр в порту! Резкий крик убежавшего в трактир мужчины быстро разрушил все планы ведьмака, заставив заняться несколько иными делами. А в это время на барке для заключенных затевалось то, чего никто ну никак не мог ожидать.

***

— Ты уверена? — Да. Все готовы? Слабый кивок в ответ, потом удушливый кашель с кровью. — Я не смогу… — Сможешь. Соберись. Мне нужна твоя помощь. Лена никогда не просила от жизни многого. По факту, вот уже почти полгода мечтала только об одном — тишине и покое. Хотелось небольшой домик в деревне, свой сад, любоваться закатом, возможно даже заняться живописью… Вместо этого неприятности находили девушку с завидной регулярностью, а белые полосы в жизни стали встречаться реже черных. Ее кинули на барку уже давно. Слишком давно, чтобы считать дни. Недели тянулись как годы, а расчудесного спасения так и не ожидалось. В этот раз знаменитый Белый Волк не появился на горизонте, чтобы вытащить даму из беды. В этот раз придется все делать самой. Смерть купца, которому сын так и не позволил дожить век до конца, девушка пережила весьма остро. Она не сумела спасти ему жизнь, не сумела вершить хотя бы какую-то справедливость. До сих пор казалось, что душными ночами на грязной барке по волосам ведет слабая, старческая рука, а чьи-то дрожащие губы приговаривают: «Ничего, дочка. И это тоже пройдет». Лена обещала себе, что убьет его сына, если сумеет выбраться на свободу. И женку его тоже не пощадит… Какое-то время девушка считала, что хуже приставаний купеческого сына могут быть только сальные прикосновения Лоредо. Она до сих пор помнила каждое сказанное им слово, каждую угрозу, каждое движение ладонью по ее телу. » — Я, конечно, и получше девок видал, — пальцы больно ущипнули за сосок, слегка выкручивая с садистской жестокостью, — но от тебя не откажусь. Или ты хочешь сгнить с заключенными в тюрьме? А знаешь, как живется бабам за решеткой? Сама попросишь себе голову отрубить…» Кругом было так много народа, и никто, абсолютно никто за нее не заступился. Лена понимала, что не стоило хамить и оскорблять этого человека. На ее счастье, Лоредо велел кинуть ее на барку, а не вешать. Хотя, счастьем это было весьма относительным. » — Смотри, какая норовистая! — Одной рукой скользнув между девичьих ног, другой солдат возился с собственными портками. — Интересно, правда, что тот алкаш рассказывал про… Ай, сука, укусила! Один удар в челюсть. Другой — в солнечное сплетение. Из кровоточащей губы мужика потекла кровь, капая прямо Лене на грудь. Сразу два пальца вошли в нее по самые костяшки, грубо и с особой жестокостью двигаясь внутри. Лена завизжала и стала брыкаться еще сильнее. Попала ногой солдату в пах, тот согнулся пополам, а его дружок со всей дури приложил девушку о половицы головой…» Мест в клетках уже не оказалось, потому привязали рядом с пленным скоя`таэлем, которого звали Киаран. Он сам назвал ей свое имя, когда она перевязывала его раны своей разодранной юбкой, проливая слезы над его жуткими увечьями. » — Зачем ты заступился за меня? — Всхлипывая, спрашивает Лена. — Ты ведь так умрешь здесь. — Умру я в любом случае. Но умру с честью. Не люблю, когда женщин берут силой. Даже если это dh`oine…» Так завязалось то, что можно будет назвать дружбой, если они останутся в живых. От Киарана будет явно мало прока, но без него Лена не справится. Зажимая в руке чудом найденный в соломе осколок, девушка молилась, чтобы план сработал. Выживут явно не все, но они хотя бы попытаются. К ней приставали еще несколько раз, но потом на барке оказалась безумно красивая эльфка, и до Лены никому не стало дела. Тому молодому seidhe, который заступился за новенькую, пробили голову дубинкой и, разумеется, не оказали никакой помощи. Киарана больше даже не связывали, прекрасно понимая, что в таком состоянии он даже не дойдет до палубы. Еду, которую им давали, Лена делила с новым знакомым, буквально впихивая в него куски черствого хлеба, слегка заплесневелой картошки и подгнивших яблок. Так она пыталась расплатиться с ним за проявленную доброту, а еще надеялась, что это хоть как-то придаст эльфу сил, дабы тот сыграл свою роль в их плане. Назначенный день настал. Лена дрожала, но не позволяла истерике взять верх. Позвать одного из солдат не составило труда, а с учетом того, как он был пьян, можно было сказать, что удача снова на стороне несчастной. Девушка умоляла, унижалась, просила прощения и откровенно предлагала себя. — Я не могу так больше! Делай со мной что хочешь… — Что жрать захотелось, да? Надоело тухлую воду глотать? А может ты что другое проглотить хочешь? Эльфка, которой устроили настоящий ад на этой барке, уже давно надоела солдатам. А вот про Лену, сумевшую улизнуть от посягательств, никто все же не забыл. Девушка призывно раздвигает ноги и буквально тащит солдата на себя. Сбивчиво шепчет что-то про лучшие условия, а взамен она сделает все, что попросят. Пальцы прямо в латной перчатке кружат между ее ног, и Лена шумно сглатывает. Главное, не потерять спрятанный в юбке осколок… — Э, нет, девка. Я теперь так не хочу. — Солдат вдруг встает, улыбаясь злобно, нагло, пугающе. И молча спускает штаны. — Как захочешь, так и будет. — Шепчет Лена, превознемогая острое желание опустошить кишечник прямо сейчас. Она незаметно перехватывает осколок в ладони поудобнее, второй рукой уже ведя по чужому едва заметному возбуждению. — Тебе понравится. И уже спустя мгновение ей на лицо брызжет алая кровь.