Would you be my friend?

      …Высокий мужчина с аккуратной бородой, сквозь черную густоту которой пробивалась слабая седина, стоял возле колонны посреди большого зала, глядя на Лену так тепло и нежно, что у девушки невольно появляется улыбка на лице, и она ступает к нему, придерживая длинное платье кончиками пальцев, отчего-то чувствуя легкое смущение. То был не волнительный трепет и не любовное желание, но все же под долгим и мягким взглядом мужчины Лена слегка смущалась. Знакомый незнакомец приветственно склонил голову и взял руку девушки в свою, запечатлев долгий поцелуй на тыльной стороне ее ладони. — Ты сегодня прекрасно выглядишь. Лена улыбнулась в ответ, опустив взгляд. Мужчина опирался на трость, а на его лбу блестели бисеринки пота. Он ведет девушку из зала, взяв ее под руку, шепчет ей что-то неразборчивое, слишком тихое, чтобы можно было понять о чем речь, и вдруг грузно падает к ногам спутницы, схватившись за сердце. — Нет! Нет, пожалуйста! Лена тотчас опускается на колени, положив на них голову мужчины, и по ее щекам бегут соленые слезы отчаяния. — Как жаль, что все сложилось именно так. Если бы только мы могли иметь шанс… — Пожалуйста, не оставляй меня! Я не справлюсь без тебя! — Ты не одна, luned. Ты не одна. Он умирает у нее на руках, и девушка больше не может сдержать рыданий. Было ощущение, будто этот человек был очень дорог, являлся кем-то близким, по-своему любимым, но Лена никак не могла понять кто он. Почему ее сердце так болит, почему ей так плохо? Позади раздается чей-то слабый голос, зовущий ее по имени. — Лена? Девушка поворачивает голову, чтобы увидеть кто это, но яркая вспышка света ослепляет ее, так и не позволяя узнать говорящего… Она просыпается резко, едва не вскочив на кровати, и тотчас осматривает все вокруг себя. Сон. Это просто сон. Становилось страшно, ведь это был уже второй раз за несколько дней, когда странное видение, такое яркое и отчетливое, преследовало ее в мире грез, но девушка уверенно гнала всякие подозрения прочь. «Не хватало еще стать суеверной», — думала она про себя, выходя из комнаты в трактире. Перед спуском вниз, Лена остановилась на ступенях и часто задышала. Вот где начинались ее страхи, хотя прошло уже около недели. Геральт каким-то образом, — не без помощи старосты Вергена, которому Золтан приседал на уши, агитируя вступиться за девушку, — сумел убедить горожан в невиновности Лены. Хивай что-то говорил про ведьмачью магию, а значит Геральт прибегал к своим хваленым Знакам, только спокойнее на душе от этого не становилось. Да и не всякий просто так забросил идею обвинять Лену во всем, от прыщей на куриной гузки до прошедшего ночью холодного дождя. Она спускается вниз, стремясь как можно скорее миновать кажущееся бесконечным расстояние до двери, и чувствует на себе посторонние взгляды. Кто-то плюнул ей вслед. Лена гордо прошла мимо, будто и не слышала, а на деле ее трясло от страха. Когда уже на улице ее кто-то толкнул плечом, намеренно вызывая на эмоции, в душе появилось кое-что еще кроме пугливой дрожи. Злость. Злость на диких, агрессивных, грубых и ненавидящих все непонятное и неудобное людей. Так, наверное, ведьмы и начинают портить посевы и насылать мор. Только Лена этого делать не могла и не хотела. Она приходит в дом низушка, прекрасно зная, что едва ли дождется хотя бы одного клиента. Геральт, может, и убедил кого-то в ее невиновности, но явно не всех. За целый день к ней пришла только одна краснолюдка за мазью от высыпаний на лице, мужик с больной спиной да какая-то женщина с болезненными менструациями. Перед самым закрытием заявилась еще эльфка с просьбой дать сбор от температуры, — ее маленький сын заболел и явно тяжело. Лечить все это было тяжело, — тут уже никак не пойдешь против фармацевтических препаратов, способных сбить жар или снять боль одной таблеткой, — но Лена старалась. Стоило поблагодарить высшие силы даже за то, что на протяжении всего этого времени, работая в лечебнице и путешествуя в места даже близко не знакомые со словом санитария, девушка все еще не подхватила какую-нибудь заразу. Проклятье суккуба на фоне чумы может показаться детскими сказками; впрочем, воспаление легких или серьезная инфекция вполне могут привести к кончине в мире, где еще не знали или не использовали широко хотя бы намек на иммуномодуляторы и антибиотики. Эту ночь Лене грозило провести в одиночестве, потому как Геральт отправился через мглу по следам пропавшей чародейки Трисс. Лена не устраивала сцен, так как считала это унизительным; даже понимала и уважала желание спасти жизнь того, кто дорог сердцу. Она только переживала, что в жизни ведьмака может не оказаться для нее места, когда все закончится, когда Геральт поймает Лето и снова окажется перед выбором, каким путем следовать. Что делать Лене? Идти за ним по трактам, как довесок, который максимум может рану перевязать да из лука стрелять? В последнем, к слову, она не практиковалась уже давно, может и это разучилась делать. Или отправиться ждать его в школу ведьмаков как жена декабриста? Ворочаясь с боку на бок в одной комнате с Лютиком, — пока Геральта не было в городе, за девушкой присматривали либо менестрель, либо кто-то из краснолюдов, чаще сам Золтан, — Лена то и дело садилась на кровать, борьясь с желанием выйти на улицу и прогуляться успокоения нервов ради. Лютик мирно сопел, бубня про себя имя какой-то девушки. Лена улыбнулась. Подошла к барду, натянула тонкое одеяло повыше, прикрыв вершеплета до плеч, и просто села к огню, надеясь успокоить нервы своеобразной медитацией на горящее пламя. И вдруг раздался странный шепот. «Иди к нам». Лена почувствовала, как в голове резко стало туманно, мысли путались, и единственное, что было ясно — ее кто-то звал. Звал за собой. «Ты чужая здесь. Тебя здесь нет. Иди к нам. Твое место среди нас» Лена, повинуясь странному чувству, поднялась на ноги. Не моргая и абсолютно не соображая, направилась к выходу. «Здесь нет жизни, и смерти тоже нет. Здесь души тех, кто не может обрести покой. Тебе нет места в этом мире. Иди к нам и присоединяйся к вечной битве, где крови и отчаяния нет конца!» Лена выходит из комнаты, на ватных ногах минует опустевшую корчму. Легкая ночная рубашка повинуется каждому порыву ветра, который холодными касаниями ласкал кожу, посылая по телу сотни мурашек. Ступенька, еще одна, вот уже она минует городские ворота. Впереди белела туманная мгла. «Иди к нам. Присоединяйся…» Стражники скоя’таэлей, которые несли караул, тотчас настораживаются, завидев бредущую к мгле девушку, и преграждают ей дорогу. — Ты куда идешь? Сумасшедшая, тебе чего здесь надо? Лена пустым взором смотрит мимо них, старается обойти и скорее добраться туда, куда ее затягивало, точно в воронку. Слышится чей-то громкий оклик. Лена, не поворачивая головы, пытается миновать постовых, но ее хватают за руку. — Тебе мало проблем? Иорвет. Он проводит ладонью перед глазами девушки, но та не реагирует. Эльф чертыхается и велит тащить Лену обратно в город. «Не дай им себя обмануть. Ты им не нужна, иди к нам…» Из тумана выходит фигура. Молочно-белые волосы пахнут серой и гарью. А еще кровью. Много крови… — Какого черта здесь происходит? Лен, посмотри на меня! Лена! Убитые воины, неупокоенные души. Кровь. Много крови и боли. «Вечные страдания, агония и страх! Ты чувствуешь его? Животный, дикий страх!» — Как она попала сюда? — Не знаю. Шла точно привидение, я увидел ее возле ворот и решил проверить. — Это мгла. Они зовут ее… Лен, посмотри на меня! Не слушай их! Лена! Лена!

***

      Геральт сидел на кровати у Лены в ногах и не сводил с девушки взгляда, наблюдая за ее беспокойным сном. Она долгое время вертелась с бока на бок перед тем как уснуть, снова была какая-то бледная, слабая, но самым пугающим являлся ее взгляд — отрешенный, забитый, безразличный. Заходить проведать Лену наведывался сначала Лютик, потом зашел Золтан. Оба что-то принесли из еды, оба предлагали заменить Геральта и покараулить девушку, но тот категорически отказывался и даже возмущения Эйльхарт касательно его промедления в спасении Саскии не действовали ни на йоту. Геральт упрямо стерег сон Лены, ни на минуту не отлучаясь, разве что сходить до нужника. А Лена все спала, точно красавица из известной сказки, но казалось, что даже поцелуй любви не сможет ее разбудить. Ближе к вечеру приходит Киаран. Геральт сразу понял, что эльф принес недобрые вести, которые тот, впрочем, не спешил оглашать. Подошел к девушке, спросил как она и нужно ли чего, а потом, криво усмехнувшись, сказал: — Она на барке со мной последним делилась. Порвала на себе юбку мне на бинты. А когда стражники пришли, чтобы снова вести меня на допрос, то загородила меня собой. Я тогда почти без сознания был, но слышал, как она просила, чтобы меня не трогали. — Да, — сухо отвечает ведьмак, глядя на Лену полным переживания взором, — она такая. — Есть один ублюдок, который распространяет до сих пор про нее слухи. Его зовут Ольшан. Если хочешь разобраться, то найдешь его в людском квартале возле торговой площади. Геральт кивнул в ответ, а Киаран уже было хотел уходить, но вдруг в комнату забегает Лютик. И его вид да полные шока глаза явно говорили о том, что очередные проблемы для ведьмака только начинаются.