тень идеала

Летнее, солнечное утро неумолимо будит всех обитателей большого дома. Так приятно выйти на крыльцо, пока еще свежо, а не жарко, и насладиться прохладой, от всей души потягиваясь. Сокджин так и делает. В теплое время года это его особый ритуал, пока никто не видит. Конечно, прислуга просыпается до его подъема, но за время работы в этом доме они привыкли не мешать хозяину в моменты уединения. Джин обожал наслаждаться солнышком со времен незамужней жизни, еще в родительском доме, где все заботы лежали на плечах взрослых. И вот спустя десять лет семейной жизни он не забросил эту привычку, как одно из напоминаний, что он — живое существо, а не каменное изваяние. Ведь таким его считает почти все местное население. Ему приходит в голову мысль самостоятельно приготовить что-нибудь на завтрак. Можно, к примеру, замешать тесто и сделать блинчики. Во-первых, Юнги любит их есть с вареньем, во-вторых, будет чем себя занять до подъема остальных жителей дома. Быстро проделав весь утренний туалет, он направляется на кухню, где благодарит прислугу и до обеда отпускает их отдохнуть. Две женщины благодарно кланяются ему и радостно испаряются, а Джин надевает фартук и приступает к работе. В голове пусто, пока он смешивает нужные ингредиенты. Сокджин вспоминает о вчерашнем вечере, о Тэхене на сцене, его кудрявых темных волосах и невероятной, пугающей красоте. Юнги тоже красив по-своему, но Тэхен поистине красивее всех, кого Джин знает. Вместе взятых. Уходя глубоко в мысли, он не замечает, что мешает тесто уже добрых минут десять. Опомниться приходится, когда позади вырастает высокая фигура. Не просто вырастает, но подходит практически вплотную, чем крайне волнует. Благо, за время жизни здесь Сокджин научился скрывать эмоции. Он знает, что это не Юнги — тот никогда так не делает. И муж не так выдался ростом. На самом деле Тэхен непозволительно близко. Он не прикасается, но Сокджин спиной чувствует его присутствие. Чувствует его интерес, а это что-то да значит. «Лишь бы Юнги не увидел», — мысль жуткая для верного мужа, но внешне Мин Сокджин абсолютно холоден. Тем более, дело не только в Юнги — увидь их кто угодно другой сейчас, сразу решил бы, что дело нечисто. Всеми правилами приличия запрещено находиться так близко чужим людям. — Давайте помогу, — голос Тэхена хриплый ото сна, и Джин едва не дергается — настолько приятно он звучит. — Думаю, я справлюсь. Заварите чаю или кофе? — тут же переводит он тему, мечтая убрать мужчину от себя подальше. Сокджин не опустится до низости, но и нельзя в таком случае подвергать себя соблазну. Тэхен за его спиной несколько добрых секунд молчит — думает, что дальше делать, как понимает Сокджин. Но в итоге угукает и действительно направляется заваривать напитки. Можно выдохнуть. Джин и сам не может до конца объяснить, что его так взволновало. Казалось бы, ничего особенного в том, что Тэхен встал позади него и принялся наблюдать, нет. Но Сокджин готов был поклясться, что младший брат Юнги чудом удерживал себя от вольностей. Что же это все значит? И как ему себя вести? Продолжая готовку, Сокджин сам не замечает, как начинает напевать мотив вчерашнего романса. Его настолько зацепила песня и ее исполнение, что в голове само собой возникло желание пропеть. Тэхен присоединяется к нему спустя еще пару секунд, совсем тихонько, будто боится спугнуть. На Джина это не похоже — это осознает даже Тэхен, успевший привыкнуть к мужу своего брата. Но его голос звучит так красиво и завораживающе, что он просто никак не комментирует это. — Красиво поете, — зато комментирует стоящий у дверного косяка Юнги, сложивший руки на груди. В кои-то веки в выходной день брат одет не в костюм или военную форму — на нем легкий домашний льняной костюм темного цвета. Он наконец не причесал идеально волосы, поэтому они торчат в разные стороны милыми антеннками. Тэхен назвал бы его очаровательным, если бы не холодный взгляд. От Тэхена не укрывается, как резко Сокджин меняется в лице. Сначала шокированно раскрывает глаза, а затем бледнеет. Но в доли секунды берет себя в руки и возвращает привычный вид. — Извини, разбудили тебя? — интересуется он как примерный супруг. — Нет, я встал сам. Так ты решил сделать завтрак? — взгляд Юнги, испытующий, мечется между стоящими вокруг мисками, жаровней, готовыми блинами. — Да, занял себя делом, пока вы спали. Мин только хмыкает, бурчит что-то вроде «спасибо» и предлагает свою помощь. Джину не то чтобы это нравится… Но он соглашается, испытывая непонятную вину. Это чувство такое новое, незнакомое, бьет по нервам. С приходом Юнги хрупкое ощущение свободы, едва зародившееся в воздухе, треснуло и вновь разрушилось. Как будто его подняли и потом вновь ударили об землю. Ткнули носом в реальность. Первый за несколько недель выходной Юнги решает провести с семьей. Во время завтрака Тэхен настойчиво ноет, что хочет погулять по саду. Погода действительно удалась — легкий ветерок разгоняет пушистые облака, солнце приятно пригревает остывшую за ночь землю. Удивляя Джина, Юнги соглашается первым — ему хочется провести время с братом, которого он толком не видел за прошедшие недели. Поэтому их семья подчиняется воле Тэхена и отправляется на прогулку не по саду, а по окрестным полям. Благо, еще пока не совсем жарко. Небольшая усталость быстро накрывает Сокджина и Юнги, и они решают немного отдохнуть под раскидистыми ветвями ивы. Тэхен, конечно, от отдыха далек — ему важно изучить каждую деталь, которую он еще не видел. Джин невольно засматривается на своих привлекательных спутников. У сидящего рядом Юнги бледная, матовая кожа. Он жмурит глаза и становится похож на котенка. Эта милая особенность делает его очаровательным, хотя сам Юнги редко публично корчит рожицы. Длинные музыкальные пальцы крепко сжимают края покрывала. Он откинулся на руки и подставляет проникающим лучикам солнца не скрытые одеждой участки кожи. Тэхен смуглый, будто проводит на постоянном солнце каждый день. Он пышет энергией, Джин это чувствует даже на расстоянии. Тэхен ходит из стороны в сторону, находит интересные ему мелочи, любуется, запоминает, что-то рисует. Кстати, он тоже взял за привычку носить с собой небольшую записную книжку, но, в отличие от Сокджина, в ней делал наброски. Эта разница крайне очевидна. Джин едва заметно улыбается. Для него различия ни хорошие, ни плохие, но само наблюдение доставляет удовольствие. Он погружается в мысли и невольно отвлекается. Приходит Сокджин в себя только тогда, когда Тэхен кладет перед ним на плед большой букет полевых цветов. Разноцветные, красивые, свежие цветы в таком количестве заставляют Джина удивленно захихикать. Юнги наблюдает за своим мужем, когда тот смеётся с выходки Тэхена. Смешного, по скромному мнению Юнги, совершенно ничего в этом нет, поступок полностью в стиле брата. Но Сокджин так искренен в своем веселье, словно ребенок. Он даже жмурится, похлопывает себя по коленке от эмоций. Уму непостижимо, сам Мин Сокджин, идеальный от кончиков ушей до ноготков на пальцах ног, забавляется с такой мелочи. Юнги почему-то восхищает этот факт. В груди неожиданно становится тепло, Юнги невольно сам растягивает губы в едва уловимой улыбке. А потом хмыкает с собственных мыслей. — Куда же мы денем все эти цветы? — заинтересованно уточняет Сокджин. — Уверен, вы найдете им применение! — заявляет ему Тэхен. Он быстро ретируется в надежде скрыть покрасневшие щеки. На его счастье, оба мужчины заняты цветами, поэтому никто не обращает внимания на его странную реакцию. Решение приходит Сокджину моментально. Он берет в руки два цветка и уверенным движением сплетает их воедино. — Венок? Правда? — спрашивает его муж, подвигая всю большую кипу поближе к Джину. Тот кивает, увлеченный своим маленьким занятием. — Почему бы и нет? Думаю, выйдет красиво, — пожимает плечами Сокджин. Работа спорится. Ловкие пальцы Сокджина быстро переплетают цветы между собой, формируют причудливый узор. Закончив, он легким движением опускает венок на голову не ожидающего Юнги. Супруг вздрагивает, переводит на Сокджина удивленный взгляд, поправляет венок ладонью, чтоб не свалился с головы. Но ничего против не говорит. — Тэхен, подойдите, пожалуйста! — громко зовет Сокджин, даже машет руками, предвкушая забавную картину. Молодой человек оборачивается на голос, торопливо и немного неуклюже направляется к ожидающим спутникам. Тэхен тоже получает свой венок. На его темных кудрях он выглядит как нельзя кстати, превращает его из молодого аристократа в не менее прекрасного цыгана. — Вам невероятно хорошо! — довольно заявляет Джин, отряхивает перчатки. Юнги видит, насколько долгим взглядом Тэхен смотрит на приводящего себя в порядок Сокджина. Видит сомнения в его глазах буквально на доли секунды, а потом брат снимает венок со своей головы и осторожно устраивает его на идеально уложенных волосах Джина. Время замирает. Юнги с нетерпением ждет, что же сделает супруг, поскольку никто не позволял себе подобного в его отношении. — При всем уважении, Сокджин, вам он больше к лицу, — не дав никому опомниться, глубоко кланяется Тэхен. Юнги почти готов с ним согласиться. Неожиданно, но Джин выглядит моложе. На вид ему не дать больше двадцати трех при его-то тридцати пяти. Утонченные черты лица, фарфоровая кожа, темные растрепавшиеся прядки — сочный цвет зелени и яркие краски цветов привносят в его образ легкость и невинность. — Позволите, я сделаю набросок? — спрашивает Тэхен, внутри трепеща. — Да, Сокджин, позволь ему, — просит Юнги, очарованный новым видением мужа. В уме он решает иногда приносить супругу цветы, скрашивать его монотонные, полные домашней рутины дни. Джин немного смущается, о чем свидетельствует легкий румянец на щеках, но все же разрешает. Он замирает прекрасным изваянием, глядя вдаль. Лучи солнца украшают его еще больше. В трепетном молчании замирает даже Юнги. Вопреки своему обычаю, он не укладывается подремать, а внимательно следит за четкими движениями руки Тэхена. Смотрит, как карандаш повторяет прекрасные черты его мужа. Этот момент хочется оставить в памяти надолго. Как и этот рисунок — поставить в рамку на долгую память. Тэхену много времени не требуется, он заканчивает, оставляет дату, свой коротенький росчерк вместо полноценной росписи. Сует Сокджину в руки рисунок и, смутившийся, убегает вновь. Юнги поражается, насколько его брат очевиден. Спустя пару дней он все-таки наткнется на этот рисунок, стоящий в рамке посреди гостиной. Как напоминание о том, что кто-то другой не хуже него самого видит истинную прелесть Сокджина. Вечером, уже после прогулки, они с удовольствием ужинают. Тэхен молчит, самозабвенно поедая приготовленные блюда и надеется как можно скорее оказаться в прохладной библиотеке. Юнги молчит в силу привычки, а Джин — за компанию. Но сегодня атмосфера довольно легкая и теплая. Сокджин мысленно отмечает, что такие выходные идут им на пользу. Стоит их устраивать почаще, насколько возможно. — Сокджин, а вы никогда всерьез не думали заняться музыкой? — испытующе смотрит на него Тэхен, когда они вновь остаются вдвоем в пространстве библиотеки, а Юнги отправляется в кабинет разобрать почту. Натолкнуло ли Тэхена на эту мысль сегодняшнее пение на кухне? Эта тема близка Джину, она задевает самое потаенное, то, что осталось от прошлой жизни. Он скептически смотрит на Тэхена, словно решая, стоит ли ему открыться. Но, в конце концов, с ним так просто и легко, уютно даже, что он неопределенно пожимает плечами и коротко кивает. — Это интересовало меня, пока я не обручился. — Почему забросили? — не отстает юноша. — У вас чудесный голос, а если поработать немного, то вы затмите многих посредственных певцов. Сокджин не знает, что и сказать, поэтому неуверенно молчит. А что тут скажешь? Что в силу характера задушил на корню все интересы? Юнги никогда ни в чем его не ограничивал. Только он сам принимал решения. Что же произошло тогда? — А живопись вас не интересует? — Я люблю книги, господин Ким. — Тэхен, — машинально поправляет Джина молодой человек. Мужчина в кресле напротив кивает, признавая оплошность. — Благодаря книгам можно забыть о реальности, — вдохновенно произносит Сокджин, и его глаза загораются мечтательным огоньком. Он погружается в обожаемый мир все глубже и глубже. — Переместиться в прошлое, разделить трагичную или счастливую судьбу главного героя. Отправиться в путешествие!.. Ты представляешь себя свободным, Тэхен? Свободным мореплавателем, бороздящим морскую гладь на пиратском корабле? Или археологом, посетившим раскопки где-нибудь в песках Египта… Или представь, как продираешься сквозь заросли лиан в джунглях. Ты — свободный человек, Тэхен. — Как и ты!.. — восхищенно прерывает мужчину Ким, чем возвращает его в реальность. Сокджин виновато осекается, только сейчас осознав, что он обратился к молодому человеку достаточно фамильярно. — Прости… те, — выдавливает Джин. — Мне не следовало… — Нет, Сокджин, ты прав! Абсолютно, — мечтательно улыбается Тэхен, заправляя за ухо прядь непослушных черных кудрей. Он выглядит так восторженно, что Джину уже неловко его прерывать и напоминать о приличиях. Тем более, он сам забылся и позволил себе вольность. — Мне бы так хотелось написать книгу самому, там я бы дал волю своей фантазии, рисковал жизнями героев, интриговал читателя… Чудо, как хорошо! — А ты, оказывается, романтичная натура, Тэхен, — неловко произносит Джин. — Никогда бы не подумал, что настолько. Темный взгляд тэхеновых глаз довольно скользит по чертам лица собеседника. У него и в мыслях не было переходить границы и фамильярничать, но раз уж Сокджин невольно стал зачинщиком… То почему нет? — Для моей профессии это как-то не принято, — пожимает он плечами и кивает в такт словам. — Стараюсь не демонстрировать это. Джин задумчиво смотрит, но молчит. А потом просто утыкается в книгу. Однако Тэхену и этого достаточно, они уже сегодня сделали несколько шагов вперед. С момента своего приезда и с каждым последующим днем он замечал, что Сокджин гораздо глубже, чем изначально хотел казаться. И это действительно оказалось так. Приятное ощущение собственной правоты согревает душу Тэхена. Джин открывается ему, и сам господин Ким не намерен останавливаться на достигнутом.