Маскарад

— Не так туго.. — прошептала задыхавшаяся и растрёпанная девушка, втянув в себя живот. — Потерпи ещё немного, ma chère*, — хозяйка ателье успокаивающе похлопала Люмин по спине и поправила тонкие кружева на корсете. — Ты ведь хочешь, чтобы платье хорошо сидело на тебе? Я так долго трудилась над ним, нитки из рук практически не выпускала. Ловкие женские пальцы, умело продев шнурки в небольшие отверстия, завязали крепкий, но изящный бантик. Тиори подтянула выше плотно облегавший талию корсет, придав груди более выразительную форму, и дала указание помощницам подготовить тяжёлый кринолин* с каркасом из жёстких колец. — Мадам Тиори, как я буду танцевать в этом? — возмутилась странница и попыталась отбиться от настойчивых рук. Миниатюрная и шустрая инадзумка, обхватив губами конец швейной иглы, зафиксировала кринолин на объёмных бёдрах своей клиентки: — Ничего страшного, ma chère, ты быстро привыкнешь. Мадам Монтери́лль, подайте, пожалуйста, мне шпильки и жемчуг. Эти спутавшиеся колтуны просто необходимо привести в порядок. Послышался щелчок фотокамеры и молодая журналистка, увлечённая полками с аккуратно свёрнутыми в рулоны яркими узорчатыми тканями и тесьмой, сделала несколько снимков. Шарлотта записала свои наблюдения в кожаный блокнот и повернулась на голос суетливой кутюрье: — Вы что-то сказали, мадам? — Нет, ничего, — раздражённо выдохнув, она удалилась в соседнюю комнату за необходимыми украшениями. Люмин выждала пару секунд после её ухода, а затем, оглянувшись по сторонам, потянулась к шнуркам корсета, чтобы ослабить давление на грудную клетку. Изысканные фонтейнские кружева, которыми так гордилась честолюбивая владелица модного дома, были с треском оторваны от мягких чашечек лифа. Пыхтевшая девушка с трудом подобрала грузный подъюбник и обвязала их вокруг ноги в несколько слоёв. — Зачем тебе эти фотографии? — спросила Люмин и закрепила под широкой кружевной полоской нож и небольшой коробок спичек. — Собираю материалы для новой статьи, — журналистка незаметно стащила с одной из полок кусок бархатной ткани. — А тебе зачем спички и оружие? — Привычка искателя приключений, — странница лукаво улыбнулась и смахнула со лба мешавшую кудрявую прядь волос. — Ты ведь не расскажешь инадзумской выскочке о том, что я позаимствовала у неё немного бархата? — Шарлотта положила руку на сердце. — Клянусь своей фотокамерой, что взяла его в качестве образца для исследований. — Если только ты не расскажешь ей об испорченном корсете. Идёт? — ощутив азарт от предстоявшего пари, Люмин протянула своей собеседнице маленькую ладошку. Она сощурила светло-голубые глаза, с подозрением посмотрела на подругу и звонко рассмеялась: — Идёт. — Что за балаган вы здесь устроили? — поинтересовалась вернувшаяся из кладовой комнаты Тиори, поставив на стол для шитья громоздкую бронзовую шкатулку. Взяв серебряные шпильки и бусы с крупным жемчугом, хозяйка ателье подошла к девушке, что так старательно пыталась спрятать следы недавнего преступления. Тиори собрала длинные непослушные локоны, от которых исходил аромат лавандового мыла и маркота, и закрепила их шпильками на девичьем затылке. Образ дополнили элегантные молочно-белые жемчужины и украсившая нежную шею фреза*. — А теперь перейдём к самому интересному! — воскликнула кутюрье и радостно захлопала. — Элоф, принеси манекен с платьем. Только будь осторожна, не повреди вышивку из бисера. Тиори перебрала оставшиеся украшения и бережно достала со дна старой шкатулки красочную маскарадную маску, расшитую цветочными бутонами. Она пригладила шёлковые ленточки и вложила её в ладонь странницы. — Это маска субретки*. Сегодня вечером ты предстанешь на балу в образе юной и обольстительной служанки, что верной тенью следует за своей госпожой, — темноволосая женщина поправила запутавшиеся в кудрях крохотные белоснежные бусины. — Субретки начитаны и красноречивы, они легко могут расположить к себе окружающих или даже.. соблазнить какого-нибудь состоятельного господина. — Мадам Тиори, вы сейчас говорите о тех субретках, которые собираются на главной площади в пассаже Вазари после наступления темноты? — задала вопрос удивлённая Люмин, чем заставила густо покраснеть девушку, помогавшую ей с бальным платьем. — Ma chère, тебе не стыдно так выражаться в присутствии леди!? — рассерженная хозяйка ателье всплеснула руками. — Мадам Монтери́лль, перестаньте смеяться! Это неприлично! — Прошу прощения, мадам, — прокашлялась Шарлотта и виновато опустила голову. Смущённая Элоф застегнула круглые металлические пуговицы и, стараясь не задеть обрамляющий декольте и подол стеклянный бисер, разгладила складки на пышной юбке цвета маркота. — Я закончила, мадам, — кивнула помощница и отрезала торчащие по краям объёмных рукавов ниточки. — Ты просто очаровательна, ma chère! — растроганная Тиори едва сдерживала слёзы, любуясь проделанной работой. — Смотри у меня, не порви платье. Ты ещё не внесла за него полную сумму. — Не хочу прерывать вашу милую беседу, но нам уже пора идти, — Шарлотта вмешалась в разговор и подала подруге чёрный плащ. Странница набросила на плечи плотную мантию, скрывшую лицо в причудливой маске, и вышла из ателье следом за девушкой. Молодую госпожу и сопровождавшую её субретку встретили огни величественного дворца Мермония, помпезная музыка и шампанское с игривыми пузырьками. Пышные юбки дам, кружившихся в ритме вальса, дурманили голову. Опьянённая мелодией оркестра и напыщенными речами дворян, Люмин схватила первый попавшийся бокал игристого и залпом его опустошила. Журналистка легко взяла её за плечо: — Люмин, не увлекайся. Ты ведь только недавно покинула тюремную камеру. — Извини, я немного забылась, — сконфуженная странница поставила хрустальный бокал на поднос официанта. — Не уходи далеко, — Шарлотта отвела подругу в угол зала подальше от любопытных глаз и вложила ей в руку потрёпанную записку. — Если жандармы спросят у тебя приглашение, передай им это и скажи, что работаешь на меня. — А ты куда? — Я хочу задать несколько вопросов Верховному судье. Такая возможность выпадает довольно редко. Запомни, твоё имя на сегодняшний вечер Офелия де Буффэ́. Не успела Люмин отреагировать на слова, как резко оживившаяся журналистка схватила фотокамеру с блокнотом и растворилась в толпе танцевавшей знати. — Да, конечно, — заметно помрачневшая девушка с грустью проводила её взглядом. — Мне не привыкать.. Люмин вновь осталась наедине с собой и собственными мыслями. Она впервые задумалась о времени, проведённом в этом чуднóм мире. Впервые задумалась о совершенно незнакомых ей людях, которых называла друзьями. Задумалась об одиночестве, что массивными лапами сдавливало кости рёбер, мешая сделать желанный глоток воздуха. Как бы Люмин не старалась избавиться от этого гадкого чувства, оно тянулось за ней кровавым следом невинно убиенных, гладило по белокурым волосам и злобно посмеивалось за спиной. Она не до конца понимала, чего желала больше всего в данный момент: напиться шампанского до беспамятства.. или забиться под ближайший стол, как жалкая дворняжка, и разреветься от ощущения пустоты внутри себя. Одиноко стоя в центре зала, расстроенная девушка запрокинула голову назад и тяжело вздохнула. Она расставила руки по бокам и начала кружиться вокруг своей оси. Увлёкшись своеобразным танцем, Люмин не заметила следовавшую за ней по пятам тень, что с жадностью пожирала её глазами. Осознание происходящего пришло к страннице только при столкновении с чьей-то широкой грудью. Растерянная Люмин издала удивлённый стон, когда крепкие ладони в мягких бархатных перчатках обхватили её талию и удержали от падения. — Осторожнее, мадам Люмин, — низкий голос, раздавшийся у самого уха, застал девушку врасплох. — Вы ведь не хотите, чтобы Тейват по нелепой случайности лишился своей героини? Люмин подняла взгляд и в страхе отшатнулась от крупной фигуры, увидев до боли знакомое лицо. Над ней возвышалась грозная женщина внушительных размеров в тёмно-красном фраке с ромбовидными узорами и маске дза́нни*. — Прошу прощения, леди Арлекино, но вы.. вы меня с кем-то спутали, — испуганная странница попыталась вырваться из кольца длинных цепких пальцев. — Моё имя Офелия де Буффэ́. Предвестница сощурила глаза, впившись острыми когтями в туго затянутый корсет своей собеседницы: — Ну что же, если вы хотите, чтобы весь сегодняшний вечер я называла вас Офелией, то так тому и быть. В таком случае, мадам де Буффэ́, не составите ли мне компанию? — Я сопровождаю мадам Монтери́лль, леди Арлекино. На строгом лице Слуги расплылась хищная улыбка, а руки сильнее сжали тонкую девичью талию. Люмин съёжилась от страха, когда высокая женщина притянула её ближе к себе. На мгновение ей показалось, что ранее расслабленное тело Арлекино напряглось, словно выжидая подходящего момента напасть. — Мадам де Буффэ́, разве ваша спутница не удалилась с месье Нёвиллетом в его кабинет пару минут назад? — Что? Как вы..? Но я всё равно вынуждена вам отказать, так как у меня уже имеется компания, — девушка предприняла последнюю, но тщетную попытку освободиться. — Вы говорите о компании в лице госпожи Паймон? — Предвестница наклонила голову вбок и усмехнулась. — Насколько я знаю, она сейчас чудесно проводит время с леди Навией во Флёв Сандр. — Ты следила за мной!? — Как грубо с твоей стороны, — Арлекино надула губы, демонстрируя наигранную обиду. — Ты забыла кем я являюсь? Весь Фонтейн находится под наблюдением моих агентов. От меня не ускользнёт даже такая мелочь, как твоя прожорливая подружка. — Стерва, — прошептала в женские губы странница, задыхаясь от нахлынувшей злости. Люмин, распалённая колкими словами и прикосновениями Слуги, не сразу заметила, в каком положении оказалась. Она распахнула рот от ужаса, когда поняла, что почти стоит на носках своих туфель и хватается дрожащими ладонями за накрахмаленный воротник фрака Арлекино. Тяжёлое дыхание дза́нни и полыхавшие багровым румянцем щёки и грудь субре́тки лишь добавляли абсурдности картине, развернувшейся в разгар бала. Предвестница наклонилась ближе к раскрасневшейся девушке, вызвав у неё хриплый стон: — К чёрту весь этот фарс, Люмин. — Чего ты хочешь? — странница сглотнула, почувствовав, как Арлекино игриво коснулась подушечками пальцев горячей кожи её шеи. — Я хочу, чтобы ты скрасила мой вечер. — Ты пьяна? — Какая наглость! — презрительно фыркнула черноглазая женщина и ловким движением расстегнула верхнюю пуговицу на платье Люмин. — Не переживай, я умею держать себя под контролем. Чего не скажешь о тебе, маленькая дикарка. — Ты не посмеешь тронуть Паймон, — девушка схватила Слугу за ткань белоснежной рубашки, притянув её к себе. — У меня и в мыслях не было причинить вред этой крохе, — Арлекино отпустила рассерженную странницу и, заправив ей за ухо выбившуюся из причёски прядь волос, предложила свою руку. — Что это значит? — Я приглашаю вас на танец, мадам Люмин. — Но я совершенно не знакома с местными танцами. — Мне не составит труда научить тебя танцевать, — Предвестница мягко взяла Люмин под локоть и, не обращая внимания на её возмущения, повела вперёд через толпу веселившихся дворян. Арлекино остановилась недалеко от оркестра и повернулась лицом к озиравшейся по сторонам девушке. Она положила левую ладонь Люмин на своё плечо и приобняла её за талию, прижав к груди. Сладкоголосые скрипки умолкли, ознаменовав окончание вальса, а затем заиграли с новой силой. Бальный зал наполнился страстной и пылкой мелодией. — На нас смотрят, — странница уткнулась носом во фрак Слуги, пытаясь спрятаться от пристальных взглядов посторонних. — Я даже представить не могла, что чрезмерное внимание может смутить такую незаурядную личность. Арлекино обхватила девичью ручку, покрытую венками и маленькими плотными шрамами, и начала двигаться в такт музыке. Горячие губы коснулись уха Люмин, оставив на нежной мочке отпечаток от матовой помады цвета бордо́, чем вызвали новую волну возмущений. Она хотела было уже отстраниться, но Предвестница не спешила её отпускать. — Перестань паясничать. — А ты перестань строить из себя гордую фонтейнскую диву, — Арлекино отступила на пару шагов назад и заставила девушку сделать поворот. — Маска субре́тки тебе не к лицу. — Зато тебе очень подходит костюм шута. Слуга разразилась громким смехом и крепче сжала ладонь Люмин: — Мне нравится твоя дерзость. Она развернула дрожавшую странницу спиной к себе и накрыла её живот своей рукой. Оркестр резко затих, уступив место на сцене мелодичной флейте. Длинные женские пальцы бесстыже блуждали по телу Люмин, отрывали стеклянные бусины от вышивки и касались ложбинки между упругими грудями. Флейта закончила одиночное выступление и инструменты продолжили музыкальную композицию. — Что привело тебя на этот бал? — Арлекино прикусила чувствительную кожу шеи, заставив извивавшуюся в её объятиях девушку коротко простонать от удовольствия. — Ты не похожа на даму, коротающую одинокие вечера на подобных мероприятиях. — Может быть, я просто решила немного расслабиться? А разве ты не должна сейчас находиться в «Доме Очага»? — пытаясь удержать равновесие, Люмин откинула голову на сильное плечо Предвестницы. — Сегодня я отдыхаю от обязанностей директора приюта, поэтому снимаю номер в отеле «Дебор». Голоса дворян становились всё громче и пьянее, а температура в помещении накалилась до предела. Люмин почудилось, будто в воздухе летают крохотные огненные искорки, мерцают в свете хрустальных люстр и тлеющими угольками оседают на пол. Она моргнула несколько раз в надежде избавиться от этого наваждения. — Видимо, в этот раз Фурина поскупилась на выпивку. Шампанское в моём номере намного лучше того дешёвого пойла, которое здесь подают, — Арлекино кокетливо подмигнула, намекая на приятное продолжение вечера. — Твоё отношение ко мне, как к куртизанке, оскорбительно. Слуга грубо схватила смущённую странницу за подбородок и, не отрывая глаз от её порозовевшего лица, проговорила прямо в сомкнутые губы: — Можем продолжить наш разговор в моей постели, и я покажу, как на самом деле отношусь к тебе. Темп танца неожиданно ускорился, а ранее плавные и невинные движения теперь напоминали откровенные ласки любовников. Толпа расступилась, освободив пространство для дза́нни и его субре́тки. — Что происходит? — тихо спросила перепуганная Люмин, озираясь на перешёптывавшихся вокруг них людей. Она подняла голову к потолку и заметила разгоравшийся огонь на тяжёлых бархатных шторах, что украшали дворцовые окна. Языки пламени жадно облизывали пушистую бахрому, плавили почерневшие от копоти стёкла, оставляли после себя обугленные ниточки на столовых скатертях. Люмин наконец-то осознала, что ей не показалось — бальный зал действительно пылал. Помещение наполнилось оглушительными криками и мольбами о помощи, а приторно-сладкий аромат женского парфюма смешался с запахом дыма и гари. Гости, которые прежде наблюдали за представлением, теперь в панике пытались покинуть полыхавший дворец, толкались и давили каблуками споткнувшихся бедолаг. Скрипки больше не играли, но объятые пламенем фигуры не прерывали свой безумный танец ни на минуту. Арлекино с ловкостью дикого зверя выполняла повороты, уворачиваясь от горящих искр, и уверенно вела партнёршу. Огонь неистово бушевал, однако не смел трогать странницу, отступая перед суровой Предвестницей. — Арле.. — выдохнула Люмин, когда сильная женщина легко подняла её над собой и закружила в центре пожарища. Потеряв опору под ногами, она трясущимися ладонями сжала плечи Арлекино. Странница уже не замечала ни комьями падавший на её растрёпанные волосы сизый пепел, ни юдекса и леди Фурину, что неотрывно следили за парой всё это время. Дза́нни сделал последний поворот и завершил огненный танец, умело наклонив субре́тку. Ревущее пламя стихло так же неожиданно, как и разгорелось. — Прошу прощения за беспорядок, месье Нёвиллет, — извинилась Предвестница, выпустив из своих объятий уставшую девушку. — Я возмещу весь нанесённый мною ущерб. — Продолжим этот разговор в моём кабинете, леди Арлекино, — серьёзным тоном произнёс мужчина и покинул бальный зал в сопровождении ошеломлённого Архонта. Арлекино кивнула в знак согласия и, взяв странницу за руку, оставила целомудренный поцелуй на тыльной стороне её ладони: — Благодарю за танец, мадам Люмин. Ещё увидимся.