Тварный град

— Юр, а, Юр? — Что? — Юрец отозвался, не отвлекаясь от дороги. Полина вздохнула и решилась на подкат: — Давай заведём агаму? — Нет.       Ничего нового. Сколько Полина ни просила насчёт Перчика, Юра оставался несгибаем. — Ну послушай. Он тебя не стеснит. Он не кричит, не пахнет.       С каждым словом Юра мрачнел всё сильнее. На заднем сиденье «банки колы» качались их с Полиной спортивные сумки. — Ему всего-то надо немного сверчка и салатика... — Плюс дохрена ламп! На одних киловаттах разоримся! И сверчки твои... Отлично придумано! Вечером они будут нам петь, а днём пойдут на съедение дракону. — Ну Юр. — Полина накрутила провод от зарядки на палец. — Я буду платить за электричество. И можно не сверчками кормить, можно тараканами. Они молчат.       Тут Юрец нервными круговыми движениями потёр голову, словно умывался одной рукой. Иронично хмыкнул: — Тараканов, прости, мне своих хватает. Еле держу, чтоб из дырявой башки не убежали! А твоих и подавно! — Мне по субботам будет не одиноко.       Муж глянул на неё так свирепо, что Полина сникла и издала грустное пыхтение. Но ненадолго. — Юр, ну, тогда, может, змейку?       Юрец резко дал по газам, еле обогнул выезжавшую на дорогу машину и чертыхнулся. — Змейку? Ха. Давай. Только ты учти, что придётся покупать два террариума. Один простой, один понадежнее, чтоб замков было побольше! — Зачем второй-то? — зажглась надеждой Полина. — Змейке на вырост? — Нет, — отрезал муж. — Мне. Для меня. Жить там буду. И вообще! Если у тебя много энергии, занялась бы чем-нибудь потолковее. Музыку свою возобнови! Хочешь, гобой транспортной компанией из Балки доставим?       Тут уже Полина выпятила губу и наотрез отказалась. С того памятного Хэллоуина она будто перелистнула страницу в новую жизнь, где гобою места не нашлось. Он остался в Балясне. Вместе с Полининым взрослением и неудачами. — Да почему? — завёл свою любимую шарманку Юра. Их невыполнимые просьбы друг другу как правило шли одна за другой. — А, Половин? Попробуешь поступить в консерваторию в Невике. У тебя ж талант, я слышал, я помню! А то тухнешь в этом гадюшнике. Ну какое будущее тебя ждёт со змеями? Продавец кошмаров! — А я живу сегодняшним днём, — она скрестила руки на груди, решив не огорчать его даже тем, что перед консерваторией приходится заканчивать училище. — Ну ладно консерваторию, — отмёл Юрец. — Хоть бы играть начала опять. Просто играть! Мне, например. — Нет ящерицы — нет игры! — Тьфу!       Они спорили до приезда в спортклуб, а в холле разошлись каждый в свою раздевалку. Юра отправился на единоборства, Полина — на функциональную тренировку у Дины.       Вдоволь побеситься и согнать семь потов, бросая об стену тяжёлый мяч, раскачивая канатные тросы, бегая и отжимаясь под бодрую музыку — чем не выпуск пара и обид! Полина вспоминала, как в школе пропускала физкультуру из-за частых простуд. Видимо, жизнь таким образом заставляла её отрабатывать — Дина говорила, что с дыхалкой Полины хорошо бы приобщиться к триатлону. Но увязать в спорте, как раньше в музыке, не было желания.       Отработав четыре круга упражнений и ощущая под конец праведную дрожь в ногах, Полина с удовольствием тянулась на мате, и тут вспомнила про одно дело, которое хотела прояснить у Дины. Ошейник.       Она дождалась, когда группа разойдётся из зала, и окликнула Дину. Та с обычным участием тренера подошла к ученице. — Дин, — глядя в широко открытые карие глаза, собралась с мыслями Полина. — Как дела? Нашла корм для собаки? — Да, порядок! Как ты и подсказала, у метро! — Дина захлопала ресницами. — А... И как собака? — Вопрос звучал глуповато, но по-другому его поставить Полина забоялась. — Отлично! — Ой, ну я рада, — отстала Полина. «Баба с возу, кобыле легче! — свалилась тяжесть с души. — Значит, её собака дома и не потерялась. А то, что было... Ерунда какая-то! Чертовщина и нервяки».       Она помылась и спустилась с третьего этажа клуба вниз, к Юрцу. Обычно по вечерам муж собирался на первом этаже в небольшом отдельном зальчике с братом и друзьями, чтобы побороться и побоксировать. Вот и сейчас они с Борей и Герой увлечённо молотили груши. Полина встала неподалёку, попивая аминокислоты — тоже по совету Юры — и наблюдала за тренировкой.       Полина мало понимала в боксе, но и непосвященному было ясно, что Юрец отлично дрался. Его удары прицельно сыпались на грушу, а та болталась и отлетала. Дробь попаданий напоминала выстрелы. Полина то и дело смаргивала, пугаясь. Грустноглазый веснушчатый Гера Шарнхорст то и дело тёр взмокшую голову — кажется, после груш его ожидал спарринг с Юрцом, и он уже начал психовать. Борец изредка получал указания от брата, как лучше бить, и смотрел ему в рот. Полина знала, что после смерти матери Юра стал для Бори опекуном и учителем. Тот ведь перенёс потерю совсем маленьким...       Потом они-таки встали с Герхардом в спарринг. Муж мельком увидел у угла зала Полину и одарил её горячим взглядом. Озорно подмигнул и побил себя по чёрному шлему перчатками. Гера, такой же рослый и по виду более крепкий, покрутил шеей, разминая мускулы, встал в стойку и бодро запрыгал. Юра последовал его примеру. Боря отошёл к Полине, стянул шлем и бросил ей: — Спорим на «Рафаэлло», Юрец Героя за три минуты устряпает?       Полина чуть кивнула уголками губ. Можно было бы поспорить, если бы оставался хоть какой-то шанс. Но Юрец не дал его лучшему другу в поединке. Он теснил Геру за маты, напористо и ожесточённо, и, даже умело подныривая, тот не мог достаточно уклониться от шквала сыпавшихся на него ударов. В конце концов одна точно всаженная перчатка опрокинула противника и заставила перекатиться по мату. Юра торжествующе запрыгал и помог Герхарду подняться.       Полина захлопала в ладоши. Ей не нравилось насилие, но... Было в муже что-то, за что им точно стоило гордиться.