Тварный град

      Весь следующий день до вечера Полина провела как на иголках. То принималась прихорашиваться, то сбрасывала наряды и меняла образы. В платье и туфлях отправиться лазить по скользкой черепице крыши было опрометчиво, а в спортивках — слишком по-пацански. То Полине казалось, что юбка слишком короткая и откровенная, то — что штаны висят мешком и сплющивают ей фигуру. Всё было не так и не к лицу. Дура дурой.       По правде говоря, Полину глодала так некстати взявшаяся совесть, и разум при каждом удобном случае шептал: — Что ты делаешь? Зачем? Это аморально и низко! Но она уже решилась.       Чтобы снять напряжение, Полина как следует погоняла по Гранитному острову на велике — в зал к Дине ехать желания не было. Вернулась. Подщипала брови. Подровняла и покрасила ногти в зелёный матовый, даже не слишком криво вышло. Убрала растительность там, где она смущала — с Юрцом Полина как-то расслабилась в этом плане, а вот перед Феликсом было бы неловко. Мало ли, как закончится выход? Чего ей бояться? Обращения в кошку? В крысу-то за подгода не обернулась, а они с Юрой далеко не всякий раз использовали кондомы...       В горле опять засвербило, глаза стали горячими. Воспоминание о ночах с мужем кольнуло обидой. Полина похлопала себя по щекам. Ну нет, нет, дудки! Нельзя плакать! Макияж испортится. Юрца нужно проучить!       Ближе ко времени выхода она выглядела отлично. Летняя цветная рубашка с одним открытым плечом, обтягивающие джинсы, белые с красным кроссовки и ниспадающий каскад огненных волос. Жаркая, очаровательная, открытая и пронзительно юная. Настоящая принцесса.       Полина встретила Феликса, накрутив на запястье цепь от крохотной сумочки, в которой — на всякий случай — прятались презервативы.       Кот на Кавасаки вкопался перед ней колёсами, поднял стекло и присвистнул. — Ох, какая крошка! Не замурзнешь? Экип тебе дать? — Мы же не очень далеко едем? Хочу попробовать ветер на вкус! — Полина кокетливо выставила плечико и искоса поморгала хмельными глазами. Феликс мигом сузил и расширил зрачки, подмигнул и протянул шлем со щитками. — Тогда прыгай назад.       Он понёс её по городу, как Сатана заблудшую душу в преисподнюю. Полина жалась к Бастову — свежесть езды на мотоцикле без кофты ощущалась особенно сильно. И тем сильнее и крепче казался торс кота, обтянутый мотокурткой. Феликс промчал набережной, повернул на мост, миновал Аресово поле и Рыцарский замок, охваченный точно пожаром лучами закатного солнца. Свернул на улочку и припарковался у одного из домов — не особо выделявшегося из ряда подобных. — Мой друг Багир уже там и всё приготовил. И на опасливый взгляд Полины прибавил: — О, не беспокойся! Он оставит нас, как только мы появимся. У Багги живёт здесь бабуля на третьем этаже. Это издавна наше место. — Ой, — обрадовалась Полина. — Ладно.       Багир оказался таким же желтоглазым, как Феликс, разве что морда, ой, простите, лицо, у него было заметно шире. В полутьме вечерней парадной коты смотрелись донельзя мистично, а их огромные глаза горели жёлтыми софитами. Багир приветственно стукнулся рукой с Феликсом — ладонью, затем тыльной стороной, как порой боксируют кошачьи, а после лбом. Кивнул Полине и провёл их внутрь по длинной и гулкой винтовой лестнице. Полина шла за котами, раскрыв рот. Готика невгородских парадных очаровывала её. Почти чёрные деревянные перила у лестницы отполировались за эпохи тысячей пальцев, а стойки, каждая, были выполнены в форме причудливых цветков. Окна оказались витражными — тоже в пёстром цветочном стиле, а над ними, на потолке красовались узорные лепнины. Обалдеть! Город чудес. — Идём, идём, — чтобы Полина не ротозейничала, Феликс взял её за руку, и та, не ожидав, ойкнула. Под ложечкой скрутило от возбуждения, кожа пошла мурашками.       Дурдом, Феликс же уже касался её ладони, помогая слезть с мотоцикла и протягивая рыбу на прутике. И... И вынимал сор из волос. Что это?       Кот глянул на неё с лукавинкой, и его охристые глаза замерцали светом желания. Полина сглотнула, но постаралась сделать вид, что ничего не поняла. Фел издал смешок и с тем — блаженное урчание, а его друг хмыкнул. В объёмистом, походном рюкзаке за спиной Багира что-то многообещающе звякало. — Ты какой вкус любишь больше, — пристал Феликс, — шоколад, яблоко, малина, вишня? — Яблоко! — выбрала Полина. — Замётано. А я котовником побалуюсь. Багир, слышь? — Да слышу, слышу. — Шедший впереди отозвался. — Для тебя специально припас. — Багир один из лучших кальянщиков города и предоставил нам один из лучших своих кальянов, — похвалился другом Феликс и тот не стал возражать, лишь благодарно поклонился на ступеньке.       Выход на крышу оказался узким и низким, был великий шанс удариться о притолоку, и только благодаря осмотрительности Феликса Полина не посадила себе шишку.       Она выкарабкалась на скат и ахнула. Перед ней простерлась акватория реки со всеми любимыми мостами. Тройницкий оказался поднят, к набережной неспешно стекались люди. — Это лучшая крыша для наблюдения за Стрелкой. — Всё видно. — Полина очарованно обводила взглядом и проспект с другой стороны дома, и колонну с ангелом, кажущуюся игрушечной, и долгий-долгий июньский закат, где тень Земли падала в малиновое небо черничной глазурью. — Какая красота. — Да. — Феликс примостился сзади, мягко промял пальцами затылок Полины. Та испуганно обернулась, а кот засмеялся и заурчал. Мечтательно уставился на шпили, такие же золотые, как его глаза. Теперь Полине стало хорошо понятно, откуда берётся урчание. Феликс, гревший её спину, вибрировал весь — приятный звук исходил из горла и прокатывался по его животу через диафрагму с тем, чтобы усилиться стократно. — Интересный духовой инструмент, — со знанием дела заметила Полина. — Древнейший, мр, — её обняли и повели на мягкие маты, устланные восточными покрывалами. И когда только успели разложить? А Багир заряжал кальян. — Я приготовил суши, — похвалился Феликс. — Запечённые. Ты, как я понял, против рыбы ничего не имеешь?       Полина помотала головой, глядя, как из рюкзака парней, будто из волшебного мешочка, возникают угощения. — Кальян нельзя курить натощак.       Полина вспомнила, как в Балясне курила кальян с Максом. Часто после концертов, когда от усталости и близости любимого кусок в горло не лез. И ничего, выжила. Уж больно хотелось показаться взрослой и привлекательной... — Твоя аура сегодня мрачновата. — Фел подсел к ней, по прежнему урча, и давай наминать поочерёдно плечи, ну совсем по-кошачьи. — Плохой день? Обидел кто-то? Не затухай, огонёк. — Да ерунда, — то ли вздохнула, то ли всхлипнула Полина. — Попробуй лучше это. — Феликс разложил перед ней цветные кубики из риса и морепродуктов. — Я старался. — Спасибо. Ты очень хороший. Багир окликнул их: — Я вам на вине забил, скажете потом, как вышло. Должно получиться вкусно. Фел, табак, если не хватит, в рюкзаке. Ну и мята тоже. — Спасибо, дружище, сочтёмся. Кальян занесу.       Тот махнул на него рукой и попрощавшись, полез вниз. Полина осталась с Феликсом наедине. Сердце скакнуло от боязни предстоящего, но она подавила позыв сбежать. Переглянулась с котом и поддела кубик суши. — Это очень вкусно. — По рецепту сестры. Кстати, а на неё ты подписана? — Я подпишусь, — пообещала с набитым ртом Полина. — Сделай одолжение.       Как раз к тому моменту, как они расправились с едой, над колоннами Стрелки вдруг вспыхнули самые настоящие факелы. — Ого! — «ГосПар» — мечты сбываются, — прокомментировал Феликс, и они дружно засмеялись. — Никогда не видела их горящими, — призналась Полина. — Это только начало. Пора и нам зажигаться. Фел подтащил кальян и уверенно раскурил его. — И правда. Не обманул кот Багир. Хорошо вышло.       Полина попросила трубку. Приятный сладковатый дым с нотками яблока и лимона окутал её рот и вытек наружу забавной белой бородой. — Вкусно.       На набережной, заполненной народом, заиграла музыка, мосты затанцевали мерцающими звёздами диодов, и детский голос начал декламировать: — Я узнал, что у меня есть огромная семья. И тропинка, и лесок... — В поле каждый колосок, — смеясь, негромко вторил Феликс, — речка, небо голубое. Это всё моё, родное. Это Родина моя! Всех люблю на свете я! Нормально они стих выбрали на детский праздник. — Ох уж, да уж, — припомнила Полина фильм, в котором звучали эти строчки.       Неприметная шхуна со спущенными парусами, скромно стоявшая у крейсера-музея, вдруг пришла в движение. К изумлению Полины она вошла в акваторию, развернув багряные полотна на мачтах — красные паруса наполнились ветром, сделав корабль похожим на диковинную бабочку или летящую жар-птицу. Полина ахнула, глянула с открытым ртом на Феликса, чтобы убедиться, что он видит то же самое, но кот продолжал довольно улыбаться. Он уже к такому привык.       Чудесное судно в красках зари поплыло через поднятый мост, степенно дошло до Теремной пристани, постепенно облачаясь бортами в цвета флага Родины, погуляло там и отправилось назад. — Репетиция чем хороша? — прокомментировал Феликс. — Они ещё раза три повторят. — Ух ты! — восторгу Полины не было предела. — Почему в Балясненских школах такого праздника нет? — Это Невик, детка, — разумеется, напомнили ей. — А ты разве плохо училась, и тебе не прислали приглашение в Хог... На паруса? — Я больше налегала на гобой. — Полина вспомнила свои тройки по физике и истории. — А я вот, представь, плавал. — Плавал? — Да. На нём. — Фел качнул головой в сторону набережной. — Как это? — ахнула Полина. — На него же не сажают! — В мой выпуск сажали. Особо отличившихся. — Отличившихся? — Детка, — приосанился Фел, пуская носом ручеёк дыма, — перед тобой создатель города будущего, призёр муровых юниорских проектов! А мой друг был многократным победителем всеродинских математических олимпиад. — В его голосе появилась перчинка тоски. Он обратил взор на кораблик. — Нас было пятеро неразлучных друзей. Двое умных и трое долбо... Кхм, извините мой фретцийский. Один выпуск. Сверстники. Мы с Маркушей получили приглашение на сам корабль, куда пускали или наибольших задротов, забивших на детство ради достижений, или таких спонтанных умников, как я. Что ж. Нам удалось протащить через охрану и пацанов. Все поплавали. Было море счастья. Казалось — впереди только благосклонность Бастет. Как же мы ошибались... — Постой! — Полина поперхнулась яблочным вкусом. — Как это вы провели друзей через охрану? — В капюшонах курток... Сказали, что это наши питомцы.       Феликс внезапно осознал, что сболтнул лишнего и потряс волосами, сбрасывая ностальгию. — Извини. Несу бред. Меня накрыло. Забей. — Фел, — Полина тронула его за футболку с черепами. — Всё в порядке. Я знаю, кто вы с Астой. И что есть другие. — Вот как? Да ты прошаренная, крошка, — кот улыбнулся шире. — Я и не прячусь особо. — Я заметила. А почему? — Ну во-первых, мало кто способен поверить. А во-вторых: кому какое дело. Байки и реальность сильно отличаются. Серебро, смотри, у меня в языке, и я живой! — Феликс похвастался серёжкой в виде маленькой четырёхпалой лапки. Полина приняла затяжку на половину вдоха, притянула его к себе за затылок и выдула дым ему в рот. — Мр! Да ты готова. Неужели, это предполагалось? — Ты не против? — Я всегда за.