attraction

      Ран слышит несколько сердец, бьющихся вразнобой. Он поворачивает голову в сторону выхода из спальни, напрягая обострившиеся слух и обоняние, чтобы точнее определить — кому они с братом понадобились в такое время?       Риндо под ним возится, и это здорово отвлекает от всего остального, так что старший Хайтани кладёт руку на бедро брата, сжимая нежную кожу. Они снова встречаются взглядами, и младший замирает под горячим фиолетовым пожаром, что источают глаза Рана. Возбуждение клубится внутри организма, и Риндо изнывает от осознания — старший брат до безумия хочет его.       — Не высовывайся, — тихо говорит Хайтани-старший, оставляя смазанный поцелуй на скуле младшего. Он изящно встаёт, быстро надевает джинсы и, проигнорировав футболку, выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Вот только Риндо послушным мальчиком не был никогда.       Ран идёт по коридору, слушая дыхание незваных гостей за железной дверью, они тихо переговариваются между собой, пока ждут хозяев квартиры. Хайтани распахивает перед ними дверь и усмехается, разглядывая абсолютно обалдевшие выражения на лицах их людей.       Первым отмирает Наоки, встряхивая головой, как собака, попавшая под дождь. Ран слышит, как учащается его пульс на мгновение, а потом приходит в норму, и парень расслабленно выдыхает.       — Вернулся наконец-то, — Хайтани приподнимает бровь, а потом вспоминает, что Риндо бросил все силы на то, чтобы найти непутёвого старшего брата, решившегося так внезапно сгинуть в неизвестность. — Мы облазили весь район и — ничего!       — Не все злачные места облазил, Наоки, — хмыкает Ран, раздражаясь, что такими глупостями его отвлекли от младшего брата. Однако, люди, находящиеся под их с Риндо началом должны успокоиться — король вернулся на законное место. — Я…       Дыхание спирает, когда Хайтани чувствует тёплую руку на своей пояснице, а потом рядом возникает Риндо: слегка взъерошенный, но вполне крепко стоящий на ногах. Ревнивый взгляд скользит по телу брата, но тот, в отличие от самого Рана, надел на себя ещё и футболку, но из-за широкого ворота всё равно выглядывали пятна засосов, наливающиеся багрянцем.       — Спасибо, что заглянули, — улыбается младший Хайтани, а Рану хочется спрятать его, чтобы никто не смел смотреть на его сокровище. — Надо было вам написать. Передайте тогда остальным, что все могут вернуться к своим обязанностям.       — Конечно, — Наоки ловит взгляд потемневших глаз старшего Хайтани, и по хребту идут мурашки — на него смотрит хищник, и в животе неприятно скручивается липкий страх. — Мы тогда пойдём, хорошо, что всё уладилось.       Парни, стоящие позади, кивают, как болванчики, а потом гуськом отходят к лифту, понимая — Старший король злится, и причиной этому — их приход. Наоки не понимает откуда это знает, но уверен, что его интуиция не врёт.       Риндо закрывает за ними дверь, а потом громко ойкает, когда оказывается к ней же и прижат, а ему в шею впиваются жадные губы Рана, ласкающие смуглую кожу. Младший расслабляется, откидывая назад голову и упираясь затылком в братово плечо. Он чувствует руки старшего брата, залезающие ему под футболку и ласкающие тёплую кожу.       — Непослушный котёнок, — жарко шепчет Ран, осторожно прикусывая зубами мочку уха младшего Хайтани. — На порку напрашиваешься?       — А мы уже до таких игр дошли? — улыбается Риндо, а потом изгибается назад, бесстыдно потираясь упругим задом о горячий пах брата. — Учитывая, что ты до сих пор не поимел меня.       — Ах ты маленький выёбистый засранец, — усмехается Ран, продолжая скользить губами по шее младшего Хайтани; руки же проникают под резинку домашних штанов, и старший обхватывает колом стоящий член брата, мягко лаская большим пальцем головку, истекающую смазкой. — Ты не слезешь этой ночью с моего члена, обещаю.       — Давно мечтал на тебе прокатиться, — рык брата заставляет улыбнуться шире, а потом Риндо резко оказывается лицом к лицу со старшим Хайтани, и тот притягивает брата к себе, голодно и зло целуя, заставляя раскрыть рот навстречу его напору; не давая ни шанса на хотя бы малейшее сопротивление.       Ран целует жадно, сжимая в ладонях любимое лицо и слушая тяжелое дыхание младшего Хайтани, который обнимает старшего за талию и льнёт всем телом, охотно отвечая на поцелуй брата, наполненный жаждой и всеобъемлющей страстью. По телу Риндо идут мурашки, когда Ран втягивает в рот его язык, посасывая и лаская своим.       — Какой сладкий, — когда старший Хайтани поднимает голову, медленно облизывая опухшие губы, зрачок в его глазах становится красным. — Я хочу тебя, малыш.       — Ран, — игриво тянет Риндо, а потом обхватывает затылок брата ладонью, заставляя вновь нагнуться. — Не хочешь принять со мной душ?       В воображении сразу же предстаёт картина, как по соблазнительному телу Риндо стекает вода, а сам брат прижат к стенке душевой, пока Ран жадно вдалбливается в его податливое откликающееся тело, а по узкому пространству кабины, заполненной паром, запахом секса и стонами младшего брата, разносятся частые влажные шлепки.       — Как пожелает мой котёнок, — ласково шепчет старший, пытаясь сдержать громкий стон раздражения, когда Риндо отстраняется от него и, взяв за руку, ведёт в ванную комнату. Ран чувствует себя послушным животным, готовым сделать для брата всё, чего бы тот не захотел.       Они заходят в небольшое помещение, отделанное белой плиткой, и Хайтани-младший отпускает руку Рана, чтобы снять с себя очки, а затем избавиться от футболки и пижамных штанов, оставшихся лежать прямо на полу — терпения не было. Риндо разворачивается к старшему брату, окунаясь в кипящую смолу его взгляда, вылизывающего каждый сантиметр тела.       — Тебе помочь, мой развратный старший брат? — ласково интересуется Хайтани, а Ран расплывается в улыбке, маня к себе, и Риндо оказывается рядом, скользя руками по точёному телу старшего брата, с наслаждением оглаживая каждую прорисованную тугую мышцу.       — Я люблю тебя, — Ран смотрит в аметистовые глаза, наполненные обожанием и вожделением. Он не может противиться, чувствуя ловкие руки, медленно ласкающие его тело, подбивающиеся к пуговице на джинсах. — Котёнок, пожалуйста, я так сильно хочу тебя.       — Я твой, Ран, — в мозгу взрывается мощный протуберанец эйфории, ослепляющий своей яркостью и светом, который заполняет собой душу и сердце старшего Хайтани. Как вообще он мог касаться кого-то другого?       Риндо снимает с брата джинсы, проходится руками по длинным ногам, оглаживает бёдра, а потом обхватывает колом стоящий член, и Ран стонет, толкая брата к душевой кабине. Они оказывается в тесном замкнутом пространстве, и на них тут же сверху обрушивается поток тёплой воды — младший успел повернуть вентиль.       Они снова целуются, жарко сплетаясь языками, а внизу старший Хайтани обхватывает ладонью оба члена, мягко надрачивая и слушая глухие стоны Риндо, от которых по загривку идут мурашки. Ран окружён удовольствием, оно струится внутри его тела вместо крови, и главный его источник — любимый младший брат, руки которого нежно обнимают старшего за шею, путаясь пальцами в длинных влажных волосах, осторожно перебирая тяжелые от воды пряди.       — Ран? — зовёт младший Хайтани, когда старший опускает голову ниже, мягко целуя шею брата и жадно вдыхая аромат его кожи, сходя с ума от того, что от тёплой воды запах стал ещё насыщеннее.       — М? — Хайтани-старший жадно осыпает поцелуями плечи и ключицы Риндо, оставляя после себя новые следы; он не может перестать метить Риндо, ему нужно видеть, что брат полностью его.       — Я хочу тебе отсосать, — Ран замирает, думая, что ослышался. Член дёргается в ладони, плотно соприкасаясь с горячей плотью младшего брата. Старший поднимает голову, с жарким безумием смотря в шальные глаза Риндо, а потом взгляд останавливается на полных опухших от поцелуев губах, и сильнейшая вспышка возбуждения пронзает тело, когда Хайтани представляет эти губы и язык, ласкающие его член.       — Что ты делаешь со мной? — Ран чувствует себя не вампиром, а диким животным, которое думает только об одном: как бы поиметь свою пару. В голове плотный красный туман, в котором лопаются сиреневые пузырьки наслаждения, насыщая собой кровь и все клетки организма. — При одном условии.       — Он ещё и торгуется, — усмехается Риндо, а потом стонет, выгибаясь навстречу брату, когда тот обхватывает ладонью только его член, лаская. — Блять, каком?       — Я вылижу тебя, и ты не будешь выёбываться, понял? — взгляд брата, хоть и наполнен горячим возбуждением, остаётся серьёзным, и Риндо понимает — не отвертишься.       — Вымыть не забудь, — не удерживается от остроты младший, а потом сглатывает, наблюдая, как медленно Ран облизывает губы языком.       — До скрипа, — шепчет старший, заводя одну руку за спину младшего брата и кладя её на упругую ягодицу, подбираясь к тугому колечку мышц длинными пальцами, обводя его по кругу. — Это моё, малыш.       — А я думал, что я ужасный собственник.       Ран усмехается.       — Я бы надел на тебя ошейник, любимый, — тихо шепчет брат, ощущая тёплые струи воды, стекающие по телу, но не идущие ни в какое сравнение с телом Риндо. — И брал бы тебя везде, где взбредёт в голову.       — И ты обязательно это сделаешь, — мягко усмехается Хайтани-младший, а потом меняет положение их тел, прислоняя старшего брата спиной к влажной полу-прозрачной стенке. — А сейчас заткнись и наслаждайся.       Риндо так давно мечтал о брате, что сейчас не может сдержать самого себя. Ему хочется ласкать Рана неспешно, растягивая их обоюдное удовольствие, но поцелуи и ласки выходят слишком жадными и голодными, оставляющими следы на бледной коже старшего брата, пока Риндо опускается вниз по его телу, руками наглаживая горячую плоть и мошонку, слушая тяжелое дыхание и громкие рыки Рана, длинные пальцы которого поглаживают младшего по волосам.       Колени касаются мокрого дна кабины, а сам младший Хайтани с наслаждением осыпает поцелуями низ живота Рана, проводя языком по черному узору татуировки, обводя мышцы пресса и впадинку пупка, от чего Ран стонет, выгибаясь навстречу. Губы останавливаются напротив члена брата, и Риндо поднимает глаза, смотря в жаркое фиолетовое море взгляда Хайтани-старшего, что расставляет шире ноги.       — Бесподобно выглядишь в этом положении, — произносит Ран, а потом проводит головкой по приоткрытым губам Риндо, чувствуя яркий всполох возбуждения, когда брат прикрывает от наслаждения глаза. — Так нравится мой член?       — Как и тебе мой, — парирует младший, а потом вбирает горячую плоть в свой рот, обводя языком по кругу и выбивая громкие стоны из глотки Рана.       Старший думает, что готов кончить прямо сейчас только от одной мысли — Риндо жадно отсасывает ему, стоя перед ним на коленях. Во рту брата тепло и влажно, мягкие щеки обволакивают собой твёрдый ствол, а язык порхает вокруг чувствительной головки, дразня щель и уздечку. Ран запрокидывает назад голову, полностью отдаваясь во власть ощущений от происходящего. Слух ласкают пошлые причмокивающие звуки, и Хайтани расплывается в улыбке, чувствуя язык брата, вылизывающий его член. Так правильно, как и должно было быть с самого начала.       — Мой сладкий покорный мальчик, — голос Рана наполнен нежностью, но внутри неё сокрыт жадный голодный собственник, который будет яростно охранять то, что считает своим. — Давай, поглубже, в твоей глотке так хорошо.       Риндо подчиняется, расслабляя шею и откидывая голову чуть назад, чтобы член брата проскользнул дальше. Младший наслаждается процессом, вкусом и запахом, идеальной формой и тяжестью плоти Рана на своём языке. Он двигает головой вверх-вниз, лаская брата, что загнанно стонет, трахая Риндо в рот.       Движения ускоряются, и Ран ощущает золотистую волну, скапливающуюся внизу живота, готовую вот-вот превратиться в цунами. Старший хватает брата за волосы, помогая себе рукой, а потом — с громким стоном — кончает ему на лицо, с наслаждением разглядывая белёсые потеки на щеках и лбу Риндо.       — Доволен? — саркастично спрашивает младший брат, чувствуя, как вода смывает «художества» старшего Хайтани, а тот, ухмыляясь, поднимает Риндо на ноги и разворачивает спиной к себе, вжимаясь стену душевой.       — Тебе идёт моя сперма, малыш, — Ран дотягивается до геля для душа, пахнущего смородиной, и выливает пригоршню себе на ладонь, растирая субстанцию по ягодицам брата, а потом скользя между ними, к заветному колечку мышц. — Расслабься, я не причиню тебе боли.       Риндо прогибается в спине, чувствуя ласковые пальцы, гладящие его, а потом один осторожно проникает внутрь, начиная медленно растягивать младшего Хайтани.       — Блять, какой ты узкий, — шепот Рана обжигает затылок. — Так хочу тебе вставить, малыш, чтобы ты сжимал меня, пока я трахаю тебя.       От грязных порочных слов старшего брата внутри всё сводит от яркого жгучего возбуждения, что множится с каждым последующим движением длинного пальца внутри. Риндо, опьянённый происходящим, пропускает тот момент, когда к первому пальцу добавляется второй, растягивая его на манер ножниц. Мгновение — и тело пронзает яркая вспышка наслаждения, и младший стонет.       — Нашёл, — фанатично шепчет Ран, а потом опускается на колени, осыпая спину и ягодицы брата поцелуями. — Какой же ты красивый.       Удивительно, учитывая чем они сейчас занимаются, но от слов Хайтани-старшего Риндо краснеет, а потом до боли прикусывает костяшки на руке, когда чувствует язык брата, ласкающий его вместе с пальцами. Ран не церемонится, обильно смачивая слюной очко младшего брата, продолжая растягивать его и добавляя уже третий палец, а потом видит, что Риндо сам насаживается в ответ, ослепленный удовольствием.       Старший поднимается с колен, снова использует гель, выливая на свой член вместо смазки, а потом извлекает из Риндо пальцы и подставляет ко входу красную головку, потираясь и дразня сфинктер брата.       — Какой же ты засранец, — шепчет Хайтани-младший, сам пытаясь насадиться, но брат крепко держит его, не давая никакой свободы.       — Ты знаешь, что нужно сказать, малыш, — голос Рана раздаётся над самым ухом. — И помни, что я терплю те же муки.       — Сделай меня своим, — скулит Риндо, а потом стонет: в шею впиваются острые клыки, а в тело входит член брата, идеально заполняя собой горячее нутро младшего Хайтани. Риндо чувствует, как Ран пьет его кровь, а потом начинает двигаться, разнося по тесной кабинке вкусные влажные звуки секса.       Риндо пронзает наслаждением волна за волной: Ран легко нашел ту самую заветную точку, и теперь проезжался головкой члена по простате, доводя младшего до исступления. Хайтани зажмуривает глаза, откидывая голову назад, и его брат, жадно пьющий кровь, следует за ним, кладя ладонь на низ живота Риндо.       Ран отрывается от своего лакомства, слизывая с губ остатки крови и любуясь ровными ранками на шее младшего брата. Старший крепче прижимает Риндо к себе, продолжая вбиваться в горячее обожаемое им тело.       — Посмотри, малыш, — Хайтани поглаживает низ живота брата. — Почувствуй, как глубоко я внутри тебя.       Риндо опускает взгляд, смотря на то место, где лежит ладонь брата; Ран замирает, оставаясь на всю длину в жарком плену тела младшего Хайтани. И Риндо отчётливо видит выпуклость — вот где заканчивается член брата.       — Я тебя люблю, — шепчет Ран, а потом опускает ладонь на плоть Риндо, лаская в том же темпе, в каком продолжает вбиваться в младшего Хайтани, что изгибается и красиво стонет, шепча имя Рана, как молитву.       Старший становится жаднее с каждой секундой, потому что теперь, познав это наслаждение, больше не сможет отказаться от него — только повышать дозу. Он хочет Риндо всего без остатка.       Они кончают вместе, и Риндо чувствует, как брат наполняет его собой изнутри. Все тело звенит от удовольствия, а Ран мягко обнимает сзади, водя губами по искусанным плечам.       — Видишь, мы — одно целое.       «Навсегда».