attraction

      Ран морщится во сне, потому что настырные лучи восходящего над Токио солнца лезут в глаза, и он прячет лицо в чем-то мягком и вкусно пахнущем черникой с молоком и мятой. Сонливость слетает моментально, и Хайтани-старший понимает, что рядом с ним спит Риндо, которого Ран крепко обнимает конечностями, как коала; будто боится, что младший брат сбежит. Вот только разнеженный вид Риндо говорит об обратном — он абсолютно расслаблен, ровно и медленно дышит, а жадный фиолетовый взгляд скользит по телу брату, усеянному засосами и укусами.       Пальцы ложатся на шею, где под загорелой кожей бьётся пульс, и Ран ведёт ими вниз, ласково касаясь каждого алого цветка своей безудержной страсти, что теперь цветут на теле Риндо. Внизу живота клубится тепло и чувство абсолютного счастья, смешанного с огромным морем любви, что наконец-то нашла выход и даже оказалась взаимной.       Хайтани усмехается, точно хитрая котяра, а потом оставляет нежный поцелуй на виске младшего брата, что сразу же переворачивается в его объятиях на бок, закидывая ногу на бёдра Рана. Парень прикрывает глаза, ощущая нарастающее возбуждение, а потом погружается в воспоминания последней недели, когда между ним и Риндо больше не было тайн и недомолвок, и они учились заново существовать друг с другом: не как братья, а как до сумасшествия влюблённые друг в друга люди, что осквернили каждую поверхность в квартире, предаваясь нахлынувшей страсти там, где найдёт желание.       Ванная комната стала только началом, а потом они перебрались в спальню, где Ран не давал брату спать до самого утра, дорвавшись наконец-то до того, кого так долго желал.       — Ты как будто одержимый, — устало шепчет Риндо, прислоняясь лбом к плечу Хайтани-старшему. Младший сидит на бёдрах брата, пока тот хозяйничает в нём пальцами, продолжая ласкать. — Блять, Ран, я больше не могу.       — Ты сделал меня таким, — голос старшего Хайтани сладкой патокой обволакивает кожу Риндо, и он жмурится, снова застонав, когда длинные пальцы задевают простату, посылая по телу новую волну удовольствия. — Я одержим тобой, никак не могу насытиться, малыш. Я хочу тебя снова и снова.       Мгновение, и младший громко стонет, чувствуя, как Ран заполняет его собой, откидывая голову назад и издавая животный рык.       — Вот так, котёнок, посмотри, ты же тоже хочешь, — старшему невозможно противиться, и Риндо позволяет ему творить всё, что Рану захочется, чувствуя, как тело наполняется наслаждением, а шеи касаются острые зубы. — Жить без тебя не могу.       Теперь же, когда первая волна обоюдного голода стихла, им предстоит вновь взяться за свои обязанности, потому что квартал на какое-то время был «обезглавлен», пока оба Хайтани выясняли отношения в горизонтальном положении. Ран думает, что с той силой, которой он теперь обладает, закрепить свою власть будет ещё проще, давая понять всем ублюдкам — короли своего отдавать не собираются. Парень проводит языком по удлинённым клыкам, а внутри своего тела ощущает мощные силу и энергию, которые бурлят в нём, ища выход.       Хайтани концентрируется, и на него сразу же обрушиваются тысячи звуков, которые выходят далеко за пределы их квартиры: шум ветра за окном, шаги людей внизу, их дыхание и многочисленные биения сердец, закипающий чайник в доме через улицу, выпуск новостей/кино/телешоу сразу в сотнях квартир, бесчисленные разговоры обо всём и ни о чём. Пожилая женщина, живущая на втором этаже их дома, но в другом подъезде, сетует на современных подростков, которые — по её мнению — ведут себя отвратительно. Ран точно знает, что она стоит у окна, держа на руках пушистую кошку, а в квартире тошнотворно пахнет розами. На соседней улице маленький ребёнок громко плачет, потому что его игрушка выпала из кроватки, и он не может её достать, а задёрганная и нервная от недосыпа мать судорожно глотает на кухне кофе, чтобы потом бежать на помощь любимому чадушку. Хайтани слышит, как двигается её кадык и бьётся сердце.       Но самое прекрасное, что может слышать Ран — сердцебиение Риндо; оно ощущается ярче всех, и не только потому, что младший брат сладко спит под боком — маленький соблазнитель, член которого упирается в бедро старшего, — а потому, что для Хайтани-старшего это самый прекрасный звук на свете, лучше пения ангелов и трелей певчих птиц по утрам. Сердце Риндо принадлежит Рану, и оно бьётся в унисон с его собственным, легко синхронизируясь между собой.       Старший осторожно выбирается из тесных объятий младшего брата, чтобы не потревожить его сон. Нагишом подходит в окну, осторожно выглядывая из-за плотной шторы, не закрытой до конца. Роппонги приветствует своего короля нежно-розовым переливом солнечных лучей на белых стенах высоток, а солнце поднимается выше, и Хайтани зажмуривается, плотно смыкая веки, потому что чувствительная сетчатка реагирует острой болью. Зрение улучшилось настолько, что Ран мог разглядеть рисунок на футболке курьера, что шел через дорогу за два дома от высотки братьев. Хайтани и сам ещё до конца не знает, как это работает, но он может контролировать силу своего слуха и зрения, в зависимости от того, что ему нужно в данный момент.       — Ран? — голос брата мягким флёром ложится на голые плечи, и старший поворачивает голову к кровати, пропуская удар собственного сердца, когда видит сонного Риндо, лениво потягивающегося на смятых простынях. — Что-то случилось?       — Я влюбился ещё раз, — умиленно отвечает Хайтани, и младший фыркает, но по щекам расползается предательский румянец, и Ран одним стремительным размытым движением оказывается около Риндо, вжимаясь носом в щеку брата, мечтая слизать этот чудесный алый цвет.       — Как ты?.. — взгляд брата наполнен удивлением и восторгом одновременно. — Так быстро, что почти непонятно.       — Я сам не знаю, — шепчет старший Хайтани, оставляя на скуле брата череду лёгких поцелуев. — Но я могу слышать абсолютно всё, что происходит в радиусе километра точно.       Рана веселит и умиляет почти детская восторженная реакция младшего брата на всё, что касается новых возможностей старшего брата, но самое чудесное — по мнению старшего — как Риндо касается его губ своими, медленно и нежно целуя, будто они не прикасались к друг другу целую вечность.       — Думаю, нам нужно узнать, что ещё ты можешь, — младший Хайтани отпивает горячий чай из большой кружки, а над её поверхностью вьётся полупрозрачный серебристый пар.       — Выберемся в город? — интересуется Ран, наблюдая за братом, что наконец-то дорвался до еды. Вампир-то больше не нуждается в человеческой пище, вместо этого ловя младшего Хайтани и впиваясь в смуглую шею, а вместе с этим трахая его, не в силах устоять против искушения.       — Нам в любом случае надо это сделать, — улыбается Риндо, пряча за высоким воротом водолазки засосы. Их Ран категорически отказался убирать, заявляя, что вид алых пятен доставляет ему удовольствие. — Наши люди должны увидеть тебя.       — Да и сбор «дани» как раз подошёл, — усмехается Хайтани, а потом тянется к телескопической дубинке, что привычно ложится в ладонь, вот только юный вампир больше не нуждается в боевой подруге, потому что чувствует — сейчас может ломать кости противникам наравне с Риндо, правда более болезненно и с полным разрывом связок и мышц.       — Тогда идём? — брат встаёт рядом — родной и любимый, — и старший Хайтани притягивает его к себе, нежно целуя в приоткрытые губы. Они увлекаются, обхватывая друг друга руками и сплетаясь языками, не в силах остановить это вкусное безумие. — Как же сильно я люблю тебя.       Ран мурлычет, стягивая вниз ворот водолазки и оставляя новые засосы на шее Риндо.       — Ты мой, — губы брата покрывают кожу жарким огнём, а потом он выпрямляется, с трудом подавляя в себе желание взять младшего прямо у двери. — Потерпи, малыш, сначала придётся раскидаться с делами.       — Ты себя успокаиваешь или меня? — ехидно отвечает Риндо, а потом громко ойкает, когда его ягодицу сжимает большая ладонь старшего брата.       — Не прекратишь выёбываться — я возьму тебя на улице, и тебе придётся зажимать свой очаровательный болтливый рот, иначе все услышат, как тебе хорошо, когда старший брат тебя трахает, — у младшего мурашки идут по загривку, когда он представляет это, но здравый смысл слёзно умоляет заткнуться сейчас и заняться первоочередными делами. — Да, малыш, нам придётся это отложить.       Ран бегло целует Риндо в губы, а потом они обуваются и покидают квартиру, спеша к назначенному месту встречи со своими людьми, что были предварительно оповещены о сборе. Как только братья оказываются на улице, старший в первое мгновение теряется, успев отвыкнуть от количества шумов и запахов, что были разлиты в пространстве, смешиваясь между собой и превращаясь в невообразимую какофонию звуков. Ран неосознанно хватает младшего за руку, в первое мгновение боясь потерять в толпе.       — Аники? — голос Риндо наполняется тревогой, и это приводит Хайтани-старшего в чувство. Он прикрывает глаза, а потом мысленно проводит между собой и окружающим миром прочную стену, чтобы не отвлекаться.       — Пока скитался, стал воспринимать творящееся вокруг, как фон, но за неделю, что мы провели в квартире, успел от этого отвыкнуть, — говорит Ран, отпуская руку брата. Ему бы очень хотелось так с ним и идти, но к сожалению для всех остальных их отношения должны остаться в тайне. Хайтани одновременно и хочет рассказать о своём счастье всему миру, а с другой — слишком жаден, чтобы делиться своими чувствами, демонстрируя их только младшему брату.       — Ты в порядке?       — Да, быстро привыкну, главное — больше практики, — отвечает Ран, а потом тянет носом, пытаясь разложить на составляющие сразу тысячи запахов, окружающих их, но ярче всех для него по-прежнему звучит аромат Риндо — сладкий и любимый. — А в нашем любимом ресторанчике сегодня готовят карааге.       — Как ты… — Хайтани-младший усмехается, но сам думает, что способности брата поражают и восхищают одновременно. Ресторан-тот находился за два километра от них. — Зайдём на обратном пути?       — Конечно, — и хоть Рану человеческая еда больше не требуется, но он готов сделать всё, если этого хочет любимый младший брат.       В назначенном месте собрались все люди, находившиеся сейчас под предводительством королей Роппонги, и Ран ощущает, как меняется их настроение, когда они видят их вместе с братом, входящими в огромное помещение. Они снова наполняются азартом и силой, готовые вступить в схватку по первому требованию братьев, и старший расплывается в хищном оскале, чувствуя себя в своей стихии.       — Пора заняться делом, — его голос точно спусковой сигнал для парней, соскакивающих со своих мест. — Вы слишком засиделись, а после того, как соберём то, что нам причитается и разберёмся с мелкими проблемами, обсудим дальнейшие дела. Пора расширять территорию влияния.       Этой ночью Ран впервые ощутил по-настоящему все преимущества вампирской сущности, поэтому почти не давал участвовать в каких-то разборках Риндо и сопровождающим их парням. Младший, хоть и был недоволен этим фактом, потому что не любил быть наблюдателем, понимал, что старшему брату это необходимо: он теперь хищник, и это его суть. Но вместе с недовольством, младший ощущал трепет и восторг, хотя и знал, что Ран использует вампирскую силу на самом минимуме — остальным об изменениях в теле короля не нужно было знать.       За ним было интересно наблюдать, за изяществом и мощью, что сквозила в каждом действии, слушать голос, звучащий как гипнотическая песня — невозможно устоять, а после того, как они закончили, Риндо оказался припечатан к тёмной стене в какой-то подворотне, а на его губы обрушился Ран, жадно целуя и жарко дыша в шею, вылизывая её.       — Я хочу тебя прямо сейчас, — шепот брата вызывает трепет и неконтролируемое возбуждение, и Риндо зажимает рот ладонью, когда чувствует ловкие руки, проникающие в его белье и ласкающие вставший член. — Хочу, хочу, хочу…       И младший не может отказать, со сдавленным стоном припадая к губам Рана и не догадываясь, что за ними наблюдают сразу две пары глаз. ***       Йору внимательно следит за молодым вампиром, стремительно расширяющим своё положение и территорию. Ран Хайтани действительно не зря носит титул короля, власть и авторитет которого набирает всё большие обороты, а вместе с этим растёт и его сверхъестественная сила. Плюс ко всему, рядом со своей цепью Хайтани черпает не только положительные эмоции, но и имеет постоянный источник питания, что не может не радовать. Однако, Йору чувствует угрозу, исходившую от Кадзуо, что точно так же наблюдает за братьями.       Магу плевать на успехи Рана в захвате новой территории в соседних районах; Кирияма пребывает в злом тёмном настроении, пропитанном обидой, гневом и завистью, потому что его план провалился: Хайтани признался брату в чувствах, и теперь сиял, как начищенный пятак, везде таскаясь вместе с не менее довольным Риндо. Кадзуо исходил злобой и ревностью каждый раз, как наблюдал за жаркими ласками и долгими поцелуями, которые мог видеть в тёмных укромных местах, которые находили братья, не подозревая о слежке.       Кирияма уже терял то, что считал своим, но так и не научился принимать отказов, безжалостно мстя своим бывшим любовникам, которые в очередной раз предпочли ему других. А Йору точно знал, что обидчивый маг уже затаил обиду, и братья в опасности, и на этот раз древний вампир рассчитывал избежать ненужных смертей, а ещё — с помощью Рана — свершить наконец свою собственную месть.       — Скоро встретимся, Хайтани Ран, — шепчет Йору, становясь невидимым, когда старший король поворачивает голову в его сторону, продолжая ласково поглаживать Риндо по колену, пока тот что-то рассказывал брату, поглощая поздний ужин прямо на улице. — Интересно узнать, какой силой окажешься наделён ты.