Светлая половина Тьмы

***

      — Ты где был? — спросила Чума у вошедшего в кабинет Мальбонте.       — Выполнял твое поручение.       — Малышка не справилась? — притворно жалостливо пропела Всадница. — Ах, какая жалость. Ты наказал ее?       — У нее есть хозяин.       — Это значит, что ты будешь спускать ей с рук непослушание? — Чума покраснела от злости.       — Я не хочу тратить свои силы, выполняя чужие обязанности. К тому же, так Люцифер сможет доказать тебе свою преданность. Вот и проверим, расстался он с человечишкой на самом деле, или это просто фарс.       — Что ж, ты прав, — скривилась Чума, неохотно признавая правоту.       Она встала с трона и, покачивая бедрами, прошлась из стороны в сторону. Затем будто невзначай двинулась в сторону Мальбонте, приближаясь плавно и медленно, словно хищник к своей добыче.       — Мы это уже проходили, — сказал Мальбонте зло, глядя на приближение Всадницы.       — Но я не отступаю. Я привыкла добиваться своего.       — Я не тот случай.       — Все ломаются, зайчик, — Чума одной рукой обняла шею Маля, когтем проводя по его губам. — Все дело в твоей тьме, она опьяняет и сводит с ума. Так и тянет утонуть в ней, словно в бездонном омуте, чтобы она обволакивала, обнималась, касалась своими щупальцами.       — Больная извращенка, — усмехнувшись, сказал Маль, скидывая руки Чумы с шеи.       Всадница расхохоталась. Бешено, зло. Как будто решила открыть всему миру свое сумасшествие. Оказалось, у нее были слабости. И, кажется, одну из них он обнаружил.       Тьма опьяняет? К ней тянет? В голове родилась неосознанная мысль, которая пока не смела разрастись в план, но уже была близка к этому.       — Мальбонте, пока ты следил за человечишкой, мы пришли к выводу, что пора освободить моего брата. Малявка уже готова, вторым будет этот близнец Астарот.       — Уверена, что время?       — Что-то не так?       — Мне кажется, ты еще не успела насладиться своим влиянием и укрепить его. Думаю, твой брат захочет его отобрать.       — Вот за это ты мне и нравишься, страшный Мальбонте, ты всегда знаешь, что нужно твоей госпоже. Жаль, — она печально вздохнула. — Что не всегда мне это даешь.       Мальбонте захотелось немного поиграть с Чумой, показать, что она не всесильна. А еще проверить кое-какую теорию.       В этот раз пришла его очередь примерить на себя роль хищника. Он медленно, но неотвратимо подошёл к Чуме. Положил свою ладонь ей на щеку и, поглаживая большим пальцем ее скулу, наклонился к самым губам.       — Возможно, твой напор однажды будет вознагражден, — прошептал Маль в миллиметре от ее лица.       Он лишь легко мазнул своими губами по ее, выпуская капельку тьмы. Мальбонте ощутил, как у Чумы буквально подкосились ноги. Девушка издала легкий стон, прижимаясь грудью, к твердому телу метиса, и углубляя поцелуй. Маль поддавался, ощущая неконтролируемое желание вымыть рот, желательно с мылом. Он выпустил из себя еще капельку тьмы. И отступил от Всадницы.       Чума смотрела на Мальбонте пьяным взглядом, как будто только что выпила пару бокалов глифта. Интересно, если дать ей алкоголь, приправленный тьмой, усилится ли эффект?       — Еще, — разозлилась Всадница, едва ли не разгораясь. — Мне нужно еще!       — Не все сразу, — усмехнулся Мальбонте, покидая всадницу.       Чума еще долго орала вслед проклятия, но он уже не обращал на них внимания.       Несмотря на то, что мигрень от постоянного зова Шепфамаума стала привычной спутницей Мальбонте, она сильно выбивала его из колеи. Все чаще он ощущал себя буквально на грани пропасти, когда остается всего один шаг, чтобы упасть в пучину ненависти, неконтролируемой ярости и желания уничтожать все вокруг. Маль понимал, что в таком состоянии может совершить что угодно, поэтому много сил тратил на контроль. В итоге, под вечер он был настолько морально истощен, что хотелось выть на луну, словно дикий волколак.       Даже мысль поддаться Чуме не казалась настолько дикой. Секс с ней помог бы выплеснуть наружу всю злость — ей не страшно причинить вред. Тем не менее, он понимал, что тогда он возненавидит еще и себя, будто до этого поводов было мало.       Вот так, прогуливаясь по территории школы, он строил дальнейшие планы. Сколькими жизнями он готов пожертвовать, чтобы воплотить свой план в жизнь. Выходит, что многими. Как бы там ни было, пока он находится под влиянием Шепфамалума, то становится для этого мира еще опаснее. Обойтись меньшими потерями, возможно ли? Нет, ему точно надо выпустить всех всадников, чтобы уничтожить и их, и темного создателя одним махом. Сколько при этом падет бессмертных, оставалось второстепенной проблемой.       Все же Тьма — штука опасная. Она делает тебя сильным, практически неуязвимым, но при этом превращает твою душу в камень, которому плевать на других. И, если раньше Мальбонте сохранял в себе крупинку света, то забрав у Вики свою силу, он потерял и ее. Метис понимал, что с каждым днем цель становится для него важнее средств достижения. Сначала он желал сохранить весь мир, чуть позже большую часть. Сегодня он осознал, что если сохранит и половину мира — этот результат будет его удовлетворять. А что завтра? Пара бессмертных и достаточно?       Но порой Бонт давал знать о себе, врываясь в разум, доводя до таких вот странных моментов рефлексии. И пока он еще жил внутри Мальбонте, оставался шанс не потерять свою человечность. Интересно, если существует всепоглощающая Тьма, почему нет ослепляющего света? Бонту бы не помешал такой союзник, чтобы помогал вести его.       Внезапно голову зажало будто силками. Шепфамалум звал к себе, пытался воздействовать на разум, управлять, подчинять. Злость затуманила сознание. Все нутро хотело ощущать запах крови, слышать хруст костей, видеть предсмертную агонию.       Мальбонте облокотился на ближайшую стену, тяжело дыша, пот струился по вискам, тело била крупная дрожь. Сегодня он переусердствовал с самоконтролем и теперь наступил жесточайший откат. Тьма заполонила сердце, а приказы Шепфамалума — разум.       Собрать. Последние. Силы. Не поддаваться.       А еще срочно спрятаться, чтобы никто не пострадал от его рук. Обычно такие приступы настигали Маля уже поздним вечером, когда можно было орать и крушить свою башню, но сегодня он не успел добраться туда.       Боль неожиданно притупилась. Так резко, как будто кто-то отключил все нервные окончания. Мальбонте различил голоса за стеной, неясные, будто он слышит их из-под толщи воды. Почему-то он связал отступившую боль именно с ними. Но убедиться в этом, значит покинуть укрытие, а значит показать свою слабость другим.       Дав себе немного времени, чтобы прийти в норму, Мальбонте вновь вышел на территорию школы. Краем глаза он увидел спорящих о чем-то Геральда и Мисселину. Обострившийся слух уловил обрывки фраз:       — Они же новорожденные! — причитала ангел.       — … Поставить под удар… Исследовать, — отвечал демон.       — Не могут… Землю…       Мальбонте медленно направился к учителям. Голоса становились отчётливее, но суть продолжала ускользать от Мальбонте. То ли приступ все еще давал о себе знать, то ли заговорщики применяли какую-то оглушающую магию.       — Добрый вечер, — ровно произнес Мальбонте. — Геральд, Мисселина.       Каждое имя он сопровождал кивком головы. Он уважал их мудрость, даже не смотря на то, что они были намного слабее.       — Господин, — хором сказали учителя, поклонившись.       — Громко спорите. Так можно и половину школы разбудить, — с укором сказал метис.       — Простите, господин, уже действительно поздно для ночных прогулок, мы пойдем, — ответил Геральд, и, подхватив Мисселину за руку, собрался уходить.       — Я не отпускал. Думаю, вам стоит поделиться причинами спора, я помогу его разрешить. На правах бывшего Правителя, разумеется.       — Что вы, господин, не стоит, — пролепетала Мисселина, Геральд же молча скривился.       — Меня не затрудни, — с нажимом проговорил Маль. — Не хотелось бы лезть к вам в головы.       Мисселина испуганно прижала ладошки к губам, а Геральд ненадолго замолчал, подбирая слова, наконец, он заговорил:       — Непризнанные. Трое.       — Когда?       — Пять дней назад первый парень, спустя два дня еще один парень, и вчера вот девушка.       Мальбонте нахмурился. С момента появления Чумы непризнанных в школе не появлялось. Да и раньше появлялась лишь пара человек в месяц. А так чтобы трое в течение пяти дней и все прошли испытания — невозможно. Хотя новые реалии могли наложить свой отпечаток, погибшие на Земле от Чумы отправлялись в Небытие. Остальные либо в рай, либо скитались брошенными тенями. Ад для душ был надежно закрыт.       — Покажите.       Мисселина испуганно вздрогнула, Геральд же метнул в Мальбонте полный ненависти взгляд. Но они не осмелились противиться. Демон взглянул в глаза метису, открывая свой разум. Маль осторожно, не причиняя лишней боли, проник в сознание и увидел образы новичков. Парень и девушка оказались очень сильными целителями, заживляли буквально касанием. Еще один парень оказался провидцем, но пока еще с нераскрытым даром. Чума сожрёт их и не подавится.       Мальбонте отпустил Геральда.       — Что прикажете? — с нескрываемым презрением спросил демон.       — Думаю, наша госпожа и без того сильно загружена, — ровно отчеканил Мальбонте. — Вот-вот придет ее брат. И такая мелочь, как Непризнанные, ее не волнует. Но на задания им тоже не стоит ходить. Слишком слабы, толку от них мало, пусть развивают умения и живут обычной жизнью.       Мисселина и Геральд удивленно переглянулись.       — Да, конечно, Господин, — поклонилась Мисселина, плохо скрывая свою радость.       — Геральд, — все так же ровно обратился Мальбонте. — Некоторые бессмертные потеряли Силу или ходят в кандалах.       — Я хотел провести тренировочные бои, но не…       — Я разрешаю. Нам нужны сильные бойцы. Геральд. Мисселина.       Мальбонте вновь кивнул каждому из них и поспешил откланяться. Все-таки, где-то на дне души сохранилась крошечная крупинка света.