Часть 30
2 июля 2023 г., 21:40
***
Мальбонте стоял возле двери, за которой сейчас жила Лиз, и не решался войти. За стеной ощущалась жуткая смесь эмоций: злость, смятение, грусть и… Отчаяние. Маль оказался прав. По энергии Рыжей он ощутил, что она в курсе, кто стоит за дверью. Кажется, за прошедшие два дня Лиз стала сильнее. Он не расспросил ее об открывшихся способностях, а зря. Эмоции из-за двери стали ощущаться слабее, будто Лиз впала в транс. Медитации? Поцелуй с Вики расставил все по своим местам. Мужчина не видел рядом с собой других женщин, кроме Лиз. Это одновременно и радовало, и удручало. По возвращении в школу метис отыскал Люцифера. В голове зрел план, который требовал реализации, и только демон мог ему помочь в этом. — Здравствуйте, господин, — издевательски поклонился демон, встретив Мальбонте. — Сатане не по статусу паясничать, но раз ты больше не Сатана — можешь веселиться, — холодно резюмировал Маль. — Ты что-то хотел? — разозлился Люцифер. — Пришел за долгом. — Как быстро. И что же ты хочешь? Скажу сразу, свои извращённые фантазии можешь оставить при себе. Я не по этой части. — Хватит. Мне нужна твоя услуга. — Выкладывай. — Мне нужно закрыть память, как вы это сделали для Вики. — Не понимаю, о чем ты. — Понимаешь. — Допустим, — не стал спорить Люцифер. — Но твои воспоминания и так закрыты для всех. — Не мне. — Кому? — Узнаешь, как только согласишься. — Это невозможно, — пожал плечами Люцифер. — Я не могу раскрыть тебе метод. — Мне не нужна информация. Мне нужно, чтобы вы провели этот ритуал. Люцифер обошел Мальбонте по кругу, внимательно рассматривая. — Я не могу этого сделать. — Ты — нет, но Орден может. — Я не понимаю, о чем ты, — повторился Люцифер. — … — Мальбонте, серьезно. У меня нет причин помогать тебе, кроме долга. Но я не могу оказать тебе услугу, которая мне не под силу. — Люцифер, это нужно всем. — Почему? — демон сощурился. — Это как-то связано с той девчонкой, которая назвала тебя Бонтом? Мальбонте молчал. Он понимал, что ему придется ответить и, возможно, раскрыть себя и Лиз. — Ну, так что? — поторопил Люцифер. — Я прав? — Да. — Ого, великий и ужасный Мальбонте… — Заткнись. Причины не важны, важно скрыть ее воспоминания. — Причины как раз важны. Нужны веские основания для того, чтобы защитить девчонку, которая только-только появилась на Земле. — Не делай вид, что ты не понимаешь. — Понимаю, но как объясню, почему нам это нужно? Что ты не используешь это против… Ордена. — Мамон жив. — Что? Но… Как? Ты же лично добил его тьмой. — Не добил. — Почему? — Так нужно. Но ты видишь, что мне нет резона расправляться с Орденом. Не хитростью. — Что ж, если это так, я подумаю, что можно сделать. — Люцифер, ты не понял. Ты ДОЛЖЕН это сделать. Причем уже завтра во время приема по случаю прибытия Войны. — Ты понимаешь, о чем просишь? — Да. — И что же ты понимаешь? — Что завтра никто не заметит, если одна девчонка потеряет немного воспоминаний. Люцифер принялся ходить по кругу. Он нервничал и злился. — Я не знаю, что они сделают, узнав, что мы так раскрылись. — Скажи, что она нужна вам, потому что в ней есть свет, который поможет меня победить. И что ты видел, как я заинтересовался ей. — Хорошо, я сделаю все, что смогу. Но они узнают о твоём слабом месте. — Я готов на этот риск. Демон удивленно посмотрел на метиса. Было видно, он понимает своего врага, но не может поверить, что Мальбонте питает чувства к простой непризнанной. Хотя, кому как не Люциферу знать, каково это. — Я постараюсь сохранить это в тайне… До особого момента. — Хорошо. Вам это выгодно. — Это какой-то сюр, Мальбонте. Я помогаю стороннику Всадников защитить какую-то девчонку. — Чем дольше мои слабости скрыты от них, тем дольше в безопасности будут все. Одно дело, когда я действую добровольно, ведомый лишь своими мотивами. И совсем другое — если я стану подчиняться. — Хорошо, я найду способ. — Завтра. — Я понял, Мальбонте, — разозлился Люцифер. Метис кивнул и двинулся к выходу. У самой двери он остановился и, не оборачиваясь, спросил: — Ей будет больно? — Да, но не так, как Вики. Ей было больнее. Маль кивнул и покинул комнату демона, направляясь в башню. И вот, он, как нерешительный мальчишка, стоит у двери, не решаясь войти. Минута, вторая, десятая, а Маль даже не может дотянутся до ручки. — Входи уже, — раздался из комнаты глухой голос Лиз. — И так контроль ни к черту, твоя энергия только мешает. Мальбонте распахнул дверь и медленно вошел внутрь. Лиз сидела на кровати и зло смотрела на гостя. Мужчина ощущал направленные на него потоки ненависти и печали. Метис хотел подойти к девушке, но ее настрой не позволил ему этого. Пришлось сесть в кресло, одиноко стоящее напротив кровати. Лиз не торопилась начинать диалог, хотя было ясно: ей хочется много сказать. Желательно в неприличных выражениях с применением физической силы. Мальбонте тоже молчал. Боль в голове, смешавшись с его эмоциями, мешала подобрать правильные слова. — Нашел способ меня спрятать? — с горькой усмешкой все же спросила девушка. — Да, но это не связано с тем вечером. — Да ладно? А что тогда? Нет-нет, не объясняй. Какими бы ни были причины, мне нет до них дела. Ты добился своего. Ликуй. — Не в моем характере. — О, великий и ужасный Мальбонте снова нацепил на себя маску холодности и отстранённости. Или это не маска? Может быть ты притворялся, когда трахал меня в своей башне? — Грубо. — Ты не заслуживаешь другого. — Лиз, прекрати. У меня были причины злиться, как и причины запереть тебя тут. Лиз зло захохотала. Ее изрядно утомлял диалог, в котором она не слышала ответов на вопросы. Да и обвинения в свой адрес она слышать не хотела. Не после той мерзкой сцены, в которой ей довелось участвовать. — Ади и Сэми — геи, просто для справки. А Астарот был так наполнен чужой тьмой, что больно смотреть. Провести с ними весело время я точно не планировала. Мальбонте устало потер глаза. Еще никогда за свою тысячелетнюю жизнь он ни перед кем не оправдывался. Он встал и медленно подошёл к кровати девушки, которая смотрела на него со смесью злости и жгучей обиды. Сев на краешек постели, Маль протянул к Лиз свою ладонь, но не решился коснуться. Нет, она точно творит с ним что-то необъяснимое. — Мальбонте, просто объясни, почему я в клетке, и проваливай. Мне надо медитировать. — Чума заинтересовалась тобой. — Я в курсе. Дальше? — Она потребовала убить тебя, но я предложил тебя запереть, чтобы вызвать отчаяние и погасить надежду. В тебе ее откуда-то набралось слишком много. Или это твой свет, я пока толком не разобрался. — Хорошо, я поняла. Можешь валить из моей тюрьмы. — Хватит, — Мальбонте начинал злиться. — Слушай, мы опять ходим по кругу. И ты, и я понимаем — ты мне ничего не сделаешь. Просто будешь продавливать, пока я не сдамся. На Земле этому есть специальный термин — абьюз. Да, милый, ты — абьюзер. — В тебе есть один несомненный плюс. Я каждый раз узнаю что-то новое. — Оплатишь в третьем окошке и принесешь чек, — пожала плечами Лиз. Схватив с прикроватной тумбочки книгу, она демонстративно начала читать. Мальбонте не спешил уходить. Он все-таки решился прикоснуться к Рыжей. Тронув ее голую лодыжку, он начал осторожно понимать ладонь выше. Кровать была маленькой, поэтому они были очень близко друг другу. — Что. Ты. Делаешь? — отчеканила Лиз. — Касаюсь тебя. — Зачем? — Потому что хочу. — Видишь, — горько улыбнулась девушка. — Ты хочешь, а моим мнением поинтересоваться слишком сложно? — А ты не хочешь? — А тебе есть до этого дело? Он промолчал, но не прекратил движение ладони. Когда рука оказалась на бедре девушки, он убрал ее, придвинулся ближе и коснулся щеки. — Я могу тебя… Поцеловать? — Тебе нужен мой ответ? — Да. — Не можешь. Что дальше? — Лиз, я не буду заставлять тебя. Просто скажи, и я уйду. Не в моих принципах принуждать кого-то быть со мной или на моей стороне. — Жаль, что дело только в принципах. Уходи. Мальбонте кивнул и направился к выходу. Он бы и под пыткой не смог описать свои чувства в этот момент. Хотя физическая боль никогда не была для него чем-то страшным, моральная, как оказалось, могла расколоть. — Я еще приду. — Твое право. Ты мой тюремщик. — Лиз, — устало вздохнул Маль. Ответа не дождался и покинул комнату под аккомпанемент тишины. Надо было прийти к Чуме и отчитаться о проделанной работе. Всадница будет в восторге, что Улисса согласилась примкнуть без лишних проблем. Войну Мальбонте справедливо опасался, он был силен и питался ненавистью. А ее в душе метиса, если такая была, с каждым днем становилось все больше. Чума сидела в кресле, читая книгу и потягивая неизменный напиток. Мальбонте в двух словах рассказал о встрече с Улиссой и Титу, также не забыл упомянуть, что Рыжая в тюрьме, активно предается отчаянию. Напомнив, что завтра будет прием «высшей знати», Чума сообщила, что они с Войной отправятся «погулять», и что до завтра Мальбонте свободен. Он отправился в башню и провел остаток дня в раздумьях. По всему выходило, что положение ухудшается с каждой секундой. Скоро выпустят Голод. Значит, их силы станут больше. Чем это грозит Земле и Небесам, пока не ясно, но будет много страданий и разрушений. А там и до прихода смерти рукой подать. Надо было как можно быстрее найти ключи от темницы Шепфамалума. Но был нюанс, возможно, ему вновь понадобится помощь Вики, а она боится Маля. Но он же сам стремился к этому. Но увидев ее страх прошлым днем, чувствовал внутри груди неприятный укол. Он потерял доверие единственного человека, который был предан несмотря ни на что. А еще надо было предупредить Лиз, что завтра с ней проведут небольшой ритуал. И, наверное, поговорить с ней. Сейчас поздний вечер, Чумы нет. Его точно никто не будет отвлекать. Мальбонте было смешно от себя. Ненадолго хватило же ему выдержки. Лиз сидела на подоконнике после долгой медитации. У нее все лучше получалось «видеть» бессмертных. Сейчас она наблюдала за припозднившимися учениками в окно, четко видя свет и тьму каждого из них. Ощущала чужие эмоции и силы. Это не добавляло ей мощи, но делало хоть сколько-нибудь значимой для этого мира. Приближение тьмы она почувствовала издалека. И чем ближе она подступала, тем сильнее она ощущала страдания ее обладателя. Кажется, у Мальбонте скоро случится очередной приступ мигрени. Лиз в этот раз не стала звать. Она знала — войдет сам, и угадала. Маль вошёл в комнату и устроился в облюбованное ранее кресло. Рыжая не поворачивалась на него, но знала, что он смотрит пристально, жадно ловя каждое ее движение. Ей было сложно сохранять равнодушие. Ну как сохранять? Делать вид, что сохраняет. С каждой секундой на девушку наваливалась усталость. Не физическая, моральная. Будучи человеком, она думала, что как только Бонт останется в ее жизни, все изменится к лучшему. Но пока он приносил только мучения. — Завтра твою память скроют. — Хорошо, — не оборачиваясь, ответила Лиз. — Это будет больно, но я не смогу быть рядом. — Справлюсь. Комната снова погрузилась в тишину. Лиз осознавала, что стоит ей взглянуть в черные, словно ночь глаза, и она потеряется в этой тьме. Отдаст себя без остатка. Но не могла этого допустить. Почему-то их тянуло друг другу на уровне подсознания. Будто кто-то прописал в книге судеб эту историю. Протянул между ними нить, которую нельзя было порвать. Забавно, что чужие связи Лиз видела отлично, а свою… Она где-то пропала. Или Лиз себе всего лишь придумала это притяжение. Мальбонте глухо застонал. Приступ все-таки скрутил его здесь. Он не врал, Лиз физически чувствовала насколько ему плохо и как он сопротивляется боли. — Лиз, ты мне нужна, — глухо сказал Мальбонте. Разве она могла отказать? Девушка встала с подоконника и подошла креслу. Она положила руку на черные волосы, и начала медленно перебирать их, убирая чужую боль. Можно было соврать, что она делает это через силу, но это была бы ложь. А себя обманывать нельзя. Девушка осторожно присела на колени мужчины, все же поддавшись внутреннему желанию. История повторялась. Мальбонте обхватил талию Лиз и прижал к себе. Боль медленно отступала, а метис, наоборот, перешел в наступление. Положив руку на бедро Лиз, он начал медленно задирать ее платье, касаясь нежной кожи. Губы коснулись чувствительной шеи. — Это называется домогательство, — борясь с собой, сообщила Лиз. — Ты говорила, что отдала мне свое тело. — Твоя правда, но теперь оно тебе не принадлежит. Прикосновения становились все более откровенными. Мальбонте легко покусывал шею, а руками ласкал ее тело. — Бонт… — Лиз, тебе стоит просто сказать, и я уйду, — легко сжав ягодицу сказал он. — Разве ты не хочешь? — Не хочу, — простонала Лиз, плавясь в умелых руках. — Ты говоришь: нет. А тело буквально кричит о твоём желании. — Ты говоришь как герой глупых фильмов. — С тобой я себя им чувствую. Рука Мальбонте переместилась на внутреннюю сторону бедра. Раздвинув ноги Лиз, он начал ласкать ее откровеннее. — Лиз, скажи мне, чтобы я прекратил. Сам я уже не смогу остановиться. Вместо ответа Лиз тяжело задышала. Она не могла остановить его. Черт возьми, она дико его хотела! — Лииииз… — Не могу, — ответила она и сама потянулась за поцелуем. Это было словно наваждение. Она растекалась лужицей перед ним, стоило только почувствовать касание сильных рук и властных губ. Она сгорала от желания, осыпаясь пеплом к ногам своего мучителя. Маль каким-то образом избавил Лиз от белья и принялся быстрее двигать пальцами. Лиз едва сдерживалась от стонов. — Не молчи, я хочу тебя слышать. — Ты не получишь такого удовольствия, — хрипло ответила Лиз. — Я уже его получаю, — Мальбонте вновь прильнул к губам. Приподняв девушку, он перенес ее к стоящему неподалеку комоду, усадив на него. Не утруждая себя и ее раздеванием, он проник внутрь Лиз. А ей пришлось сжать зубы, чтобы не показать, насколько ей хорошо. Почему-то хотелось упираться. Он целовал ее губы, шею, ключицы, не прекращая грязного танца страсти. — Упертая, дерзкая, самая сладкая, — шептал он на ухо Лиз, целуя ее после каждого слова. — Не сдаешься, даже когда сходишь с ума от удовольствия. — Тебе кажется, — дерзко улыбнулась девушка, задыхаясь от ощущений и нежных слов. Он то ускорялся, то замедлялся, сжимая руками бедра, не прекращая поцелуев. Отрываясь от нее только чтобы видеть ее лицо, наслаждаясь ее борьбой с эмоциями. — Моя маленькая глупая непризнанная. Ты сводишь меня с ума. — Ты давно сошел с ума. Не выдержав прилива удовольствия, Лиз протяжно застонала, уткнувшись лицом в плечо Маля, зажимая зубами его одежду. Мальбонте осторожно вышел и помог девушке спуститься с комода. Она отвернулась, судорожно поправляя одежду. Мальбонте прижался к ней, опираясь руками на предмет мебели. — Лиз, — шепнул в самое ухо. — Прости меня. Я сделал тебе очень больно. Она развернулась в его руках, заглянув в лицо. Маль продолжил. — Я, кажется, действительно приревновал. Пойми меня, если сможешь. Просто я привык, что мои вещи принадлежат только мне, — увидев, что Лиз собирается возмутиться, он приложил палец к ее губам. — Шшшш, подожди. Да, я привык, но забыл, что ты не вещь. Ты живой человек, который оказался в совершенно новом опасном мире. И ты не можешь все время находиться в ожидании меня. Прости. — Это жестоко, Мальбонте. Нельзя было сначала сказать мне это, а потом соблазнить. — Я много раз говорил, что я жестокий. И я пойму, если ты не захочешь иметь со мной дело. Даже лучше, если мы все выясним, и ты просто прогонишь меня. — Нет, ты все-таки жестокая скотина. Так умеешь только ты — довести до дикого удовольствия, а потом рассказывать, что я должна от тебя уйти. И ведь заметь, я пыталась расстаться, ты не дал. Мальбонте вновь поцеловал Лиз, ощущая дикое облегчение. — Я не хочу, чтобы все закончилось. Но я не знаю, как тебе верить. Может, все это игра, а я в ней пешка. -Хорошо. Мальбонте пристально посмотрел Лиз в глаза, открывая свое сознание. — Смотри. Я открыт для тебя. Лиз недоуменно смотрела на него, а потом аккуратно заглянула в голову Маля. Она не планировала узнавать о его тайных планах, друзьях, связях. Взяла лишь то, что на поверхности. Его эмоции по отношению к ней. Оценив, что он открыл себя полностью. — ТЫ ЦЕЛОВАЛСЯ С ВИКИ?! — случайно выхватив свежее воспоминание, завопила Лиз. — Да, — просто признал Мальбонте. — Это была просто проверка. Взгляни сама. — Взглянула, и мне не понравилось, — скривилась девушка. — И ты мне предъявлял за Астарота. — Я поцеловал и, узнав все, что хотел, больше не прикоснусь к ней. — Твои игры. Мальбонте, я не знаю. А вдруг ты завтра захочешь проверить Чуму? — Уже проверил. — Да ты издеваешься?! — Нет. Но у меня есть свои цели, и если это нужно для победы, я не буду думать дважды. — Ну приехали… — Лиз, я не хочу жить на руинах мира, который когда-то менял. Есть оправданное зло. — Я тоже, — согласилась девушка. — Я не знаю, что такое оправданное зло. — Тебе еще доведётся его увидеть. — Позитивно. Но я надеюсь, что с Вики и Чумой, особенно, Чумой ты все выяснил? Больше проверки не нужны? — Нет. — Тебе точно не понравилось? — сощурилась Лиз. — С Чумой — нет, с Вики — на уровне физиологии. Все равно сравнивал ее с тобой. Посмотри — убедись. Повернув голову Мальбонте на себя, Лиз покопалась в воспоминаниях, оценив ощущения и воспоминания мужчины в момент поцелуев. Было неприятно и больно. Мальбонте вцепился в девушку, понимая, что выдержит любую истерику, обвинения, что угодно, лишь бы она не ушла. — Ладно, — сквозь зубы все же согласилась Лиз. — Но, клянусь, Бонт, если я узнаю о чем-то подобном. Это будет наш последний разговор. Я не знаю твоих планов, я в них не буду лезть, возможно, это было оправданно. Но не смей больше так делать. Поддавшись порыву, Мальбонте подхватил Лиз и, рассмеявшись, начал целовать. — Шепфа, — после сказала она. — Я сломала Мальбонте. Кажется, мир обречен на погибель. Он улыбнулся и больше ничего не ответил. — Ладно уж, раз ты сегодня необычайно откровенен, давай просто поговорим? — Хорошо. Они расположились на кровати. Мальбонте уложил девушку на плечо и принялся терпеливо отвечать на тысячи вопросов, поясняя новые вещи, дополняя старые знания. Они незаметно перешли на детские воспоминая, открывая друг друга заново. Незаметно уснув, Мальбонте остался с Лиз до утра.
