Светлая половина Тьмы

***

      Решения по-прежнему не было. Мальбонте все также пребывал в сомнениях, как ему поступить с книгой. Использовать Лиз он точно не мог, не сейчас. Она научилась пользоваться светом, но была слаба. В ней не было ни капли силы, в любом бое с бессмертным она проиграет подчистую. А если силы не появятся? Будет плохо. Свет — это, конечно, здорово, но он не может сокрушать, только созидать.       Выходило даже забавно. Чистый свет и кромешная тьма сошлись, не пытаясь друг друга уничтожить, а как будто бы дополняя.       Сейчас же он шел к Всадникам.       — Мальбонте, ты куда-то пропал, — усмехнулся Война.       — У меня были дела.       — Надеюсь, это не связано с предательством, — зло усмехнулся Всадник. — Иначе ты почувствуешь силу моего гнева.       — Братец, хватит, — мерзко улыбнулась Чума. — Щеночек искал ключи Шепфа, так ведь?       — Да.       — Ну, вот видишь. К тому же в нем такая вкусная ярость. Как раз для тебя, — скривилась девушка.       — Да, мне очень нравится, — улыбнулся Всадник.       — Если обменялись любезностями, то скажите, зачем меня вызывали? — вмешался в диалог Мальбонте.       Метис вновь погрузился в холодное безразличие, поддерживаемое бесконечной ненавистью. И хоть вчера он провел много времени с Лиз, голова разрывалась от боли. Это лишь помогало поддерживать нужное состояние.       — Мы идем на Землю. Пора показать людишкам, что они ничего не стоят, — сообщил Война.       Мальбонте кивнул, молча ожидая дальнейших указаний.       — Тебе надо следить за нашими зверушками, чтобы они не халтурили, — продолжил Всадник. — Особенно за этой Вики. Она вызывает больше всех подозрений.       Краем глаза Маль отметил, как Чума предвкушающе улыбнулась. В ее голове явно зрел какой-то план против брата. И в этом как-то была замешана Вики.       Мальбонте почти сразу заметил интересную вещь: силы Всадников влияли друг на друга. И, находясь рядом с Войной, Чума все чаще злилась и наполнялась яростью, чем была крайне недовольна.       — Госпожа, Господин, — в комнату ворвался Фенцио. — Все готово к предстоящим соревнованиям. Можем провести их уже завтра.       — Отлично, — потерла руки Чума. — А мальчиков вы уже подготовили?       — Да, Кристофер непременно выиграет, а Астарот ему поможет.       — Я уже представляю, сколько в воздухе будет отчаяния, когда никто не сможет получить желанную свободу. Да, Мальбонте, выпусти девчонку из клетки. Пусть дарит надежду, которую мы потом вырвем из их сердец с мясом. Я надеюсь, она тоже в отчаянии?        — Я проверю, — кивнул Мальбонте.       — Приведешь ее ко мне.       — Зачем?       — Хочу попробовать малышку, — облизнулась Чума. — И лично сообщу, что она может даже не рассчитывать на свободу.       — Она не участвует? — спросил Фенцио.       — Именно.       — Сестрица, — вмешался Война. — Не слишком ли много тебе пищи? Обо мне совсем забыла.       — В пылу соревнований ты отведаешь достаточно ненависти.       — Надеюсь, — усмехнулся Всадник. — Идем на Землю.       Присутствующие в зале направились к выходу. Фенцио и Война пошли к ученикам, а Чума с Мальбонте — к водовороту.       Девушка держалась подчеркнуто отстраненно. Не пытаясь даже заговорить с Мальбонте. Всю дорогу она поглаживала крысу в своих руках и о чем-то размышляла.       — На Землю я не пойду. Там будет слишком много ненависти, она мне не по нраву, — скривилась Чума. — Ты приготовил мой напиток?       — Да.       — Хоть что-то осталось неизменным, — казалось, разозлилась Всадница и поспешила прочь. — Не скучай.       — Не буду.       Нырнув в водоворот, Мальбонте попал в самый настоящий Ад. Кругом витала ненависть, заряжая собой все сильнее. Практически сразу на Землю явились ученики, под предводительством Войны.       Небольшое напутствие, и ученики принялись носиться среди разъяренных людей, заражая их ненавистью все сильнее.       Бессмертные действовали быстро, но неохотно. Будто стараясь не сделать больше нормы. Они ощущали, как каждое их движение в сторону смертных нарушает и без того пошатнувшееся Равновесие. Мальбонте и сам ощущал это слишком явственно, ощущая опустошение каждый раз, когда чаша весов склонялась в одну сторону все ниже.       Наконец-то взглядом он зацепился за Вики. В отличие от других, она носилась среди смертных, стараясь применить силу на большем количестве людей.       Благодаря связи Мальбонте ощущал, что девушка вновь наполнена силой и получает удовольствие, применяя ее. Кажется, она поддается своей внутренней ярости и скоро станет добычей для Войны. Впрочем, как и сам метис.       Наконец-то ее вырвали из этого танца смерти. Взгляд Вики приобрел осознанность и какую-то обреченность. Ей было тошно от самой себя.       Что ж, похоже они скоро вернутся и Мальбонте здесь делать нечего. Значит можно потратить пять минут, чтобы предупредить Лиз.       Вскоре метис стоял возле двери непризнанной, прислушиваясь к звукам внутри. Девушка была одна.       — Мальбонте? — удивилась она, когда мужчина вошёл через дверь.       — Я ненадолго.       — Говори.       — Завтра тебя ненадолго выпустят. Чума хочет увидеть тебя и убедиться, что ты в отчаянии. Ты посмотришь, как бессмертные будут рвать друг другу глотки за свободу, и вернёшься назад.       — Хреново, — скривилась Лиз. — Отчаяния во мне сейчас ни капли.       — Надо что-то придумать. Сможешь?       Девушка с ног до головы осмотрела Мальбонте и кивнула.       — Да, только не приходи ко мне сегодня. И будь завтра холоден.       Мальбонте не ответил. Он понимал, чего добивается Лиз, и был готов помучить ее ради спасения.       — Стой, — позвала Лиз. — Вчера я чувствовала в тебе остатки энергии Чумы. Что-то было?       — Да.       — Ты еще ответишь за это. Проваливай.       Он ушел, не говоря ни слова. Кажется, ей стало больно. Но потом он ей все расскажет и, если надо, покажет.       Метис опустится во внутреннем дворе школы и стал свидетелем неприглядной картины. Вики буквально рвало под ближайшим деревом. Кажется, ее накрыл откат.       Мальбонте молча подошёл к ней и протянул платок. Вики посмотрела на него затравленно, в глазах стояли слезы. Дурочка поддалась своей ярости и теперь страдала.       Пауза затягивалась. Маль продолжал держать эту тряпку в руках, не желая говорить лишнего, но пытаясь поддержать подругу.       — Спасибо, — все же улыбнулась Вики, приняв платок.       Мужчина не удосужил ее ответом. Почувствовав на уровне их связи, что ей стало легче, он собрался уходить.       — Мальбонте, — остановила его девушка и тут же смутилась.       Он посмотрел из-за плеча, демонстрируя свою холодность.       — Да?       — Я… Я верну тебе платок, — судя по всему она поддалась порыву и теперь не знала, что сказать.       — Не стоит, — он хотел уйти, но все же решил озвучить то, что вертелось у него в голове. — Война опасен для тех, кто полон гнева. Держи себя в руках.       — Значит тебе тоже нужно его опасаться, — резюмировала Вики, будто Маль и сам не знал этого.       Мальбонте сделал шаг к девушке и посмотрел на горизонт. Она, по обыкновению, была импульсивна, и сейчас их могли слышать, но рядом никого не было.       — Так и есть, — бросил лениво.       — Но если ты на их стороне, то тебе нечего бояться… Так ведь? — удивительно, как активно Вики пыталась найти подвох, но он не поведется. — Думаю, способности Войны распространяются и на Чуму тоже. Возможно, они могут влиять друг на друга также, как…       — Прекрати, — перебил Маль, понимая, что эти речи опасны для нее.       — Что?       — Кажется, ты не совсем понимаешь, что между нами. Я не на твоей стороне, а на стороне Всадников. Не разбрасывайся такой информацией с врагом.       — Спасибо за совет, — едко процедила Вики.       — Тебе одиноко, — зачем-то сказал Мальбонте.       — Не думаю, что моему врагу стоит об этом знать, — голос сочился ядом.       Маль улыбнулся. Не подвела.       — Ты быстро учишься. Молодец.       Он развернулся и ушел. Нужно было думать, что же все-таки делать дальше.       Лиз сидела на любимом подоконнике, с тоской глядя в окно. Она пленница, но до этого, кажется, никому нет дела. Одиночество навалилось с новой силой, заставляя тонуть в омуте отчаяния.       В школе текла своя привычная размеренная жизнь, а Лиз будто бы оказалась заморожена во времени: отрезанная от новостей, отрезанная бессмертных, отрезанная от всего.       Одиночество было ее единственным другом, которого она добровольно приняла в свои объятья и который ее не покидал. Глупая двадцатилетняя девчонка в свое время настолько боялась новой боли и предательств, что добровольно отказалась от такой роскоши, как друзья и любовь, сбегая от каждого, кто хотя бы немного становился ей дорог.       Здесь, на Небесах, все оказалось иначе. Она как-то быстро «влилась в тусовку». И не хотела вновь оставаться одной. А еще Лиз влюблялась, впервые в жизни испытывая такую острую потребность в другом человеке… Бессмертном.       И вот сейчас она сидела и смотрела на мир, такой близкий, но такой недоступный, ввергая себя во власть отчаяния.       Еще и Мальбонте «порадовал». Чума. Ладно, кто угодно, но не Чума.       Но нельзя поддерживать надежду внутри себя, поэтому она все больше вспоминала обиды, которые дарил ей Маль, и даже слегка возненавидела его.       Осталось завтра никого не убить, хотя откуда в ней для этого силы.