Часть 51
24 июля 2023 г., 23:32
***
Они сидели над переводом книги уже несколько дней, но сдвинуться с мертвой точки никак не удавалось. Мальбонте не видел записей, и Лиз приходилось коряво выводить странные завитки слов изначального языка, чтобы мужчина мог хоть что-то расшифровать. Конечно же повторить сложную вязь с первого раза девушке не удавалось, да и со второго далеко не всегда. И метису оставалось иногда наугад переводить смысл послания. И даже учитывая тот факт, что переводили они лишь некоторые строки, просто чтобы понять общий смысл, работа шла тяжело. Ситуация осложнялась еще и тем, что «переводчик» то и дело норовил смутить Лиз. Нет, конечно же, Мальбонте не пытался вогнать девушку в краску нарочно, но он не мог отказать себе в удовольствии наблюдать, как старательно, высунув кончик языка, Лиз выводит на пергаменте кривые закорючки, пытаясь хоть немного повторить текст книги. — Нет, это невозможно, — взревела девушка, после очередной неудачной попытки выписать строки из книги. — Шепфамалум сам выберется раз сто, пока мы переведем хотя бы половину! А нам точно его освободить надо? Лиз откинулась на спинку стула, умоляюще глядя на Мальбонте. Тот лишь усмехнулся и сообщил безапелляционно: — Точно. — Может, стоит как-то посвятить меня в свои планы? — Чуть позже. Мне надо связаться с Вики, чтобы рассказать и ей. Блондинка замялась. Несколько дней она тайно ото всех вела переписку с Люцифером, где обещала выяснить замыслы Мальбонте и насколько сейчас опасны Всадники. — Есть что-то, что я должен знать? — ровно спросил Маль, видя замешательство Лиз. — Ну, допустим, только допустим, я знаю, как с ними связаться. Мальбонте скривился, будто его с силой ударили по… Колену. Лиз же сделала большие честные глаза, как бы говоря: «Ну ты же не спрашивал, я и не говорила». Неловким жестом она заправила волосы за ухо. Ткань на рукаве задралась, обнажая безобразный шрам, покрывающий все предплечье правой руки. Мужчина схватил изуродованную руку и осторожно погладил. Лиз было дернулась, вырывая конечность, но Маль мягко удержал ее в своей ладони. — Откуда? — ровно спросил он, но это был тот спокойный тон, который пробирал до мурашек. — Ребекка вежливо интересовалась, откуда у меня камушек. — С ней я еще разберусь. Как связаться с Люцифером? — Слушай, я не планирую открывать свои маленькие секретики. Хочешь — почитай мысли. Но если серьезно, хочешь встречи — я передам. Другого ты от меня не дождешься. Лиз все же выдернула руку из захвата и вновь углубилась в перерисовку книги. Спустя битый час тщетных стараний, она буквально готова была разорвать демонов талмуд на кусочки. Как бы она ни старалась, получалось максимально криво и, по словам Мальбонте, совершенно не похоже на изначальный. В конце концов Лиз просто рухнула лицом прямо в раскрытую книгу, больно ударившись лбом. — Ауч, — зашипела девушка, потирая ушиб. — Ты все такая же, — улыбнулся Маль, осторожно касаясь лба девушки. — Нет. Нет-нет-нет-нет, — затараторила непризнанная. — Я много фильмов смотрела, знаю я чем заканчиваются такие миленькие разговорчики. Пойду целителей навещу, Амели вон давно не видела, да и Геральда и Мисселину проведать надо. Лиз быстро ретировалась, побежав в другое крыло школы. Увы, но ее лоб сам себя не вылечит, а потому целителей приходилось навещать чаще, чем другим бессмертным. Вот и сейчас она нагло пользовалась чужой добротой, избавляя себя от предстоящей головной боли. К книге возвращаться не хотелось от слова «совсем». К Мальбонте вернуться хотелось, а это было даже хуже. Поэтому Лиз все же пошла искать бывших учителей. Им не доводилось общаться очень много, но Мисселина всегда была готова выручить, а Геральд умел дать нужный совет. Да и вообще, в самом первом вынужденном заточении они очень помогали Лиз овладеть силой. Мисселина, по обыкновению, очень тепло приветствовала девушку, распахнув теплые, почти материнские объятия. Взяв непризнанную за руки, ангел принялась расспрашивать о здоровье, силах, обо всем вообще. Демон же стоял позади, скрестив руки на груди, и внимательно слушал разговор двух женщин. — Вы лучше расскажите, как дела у ребят, которых вы спасли? — Ну как спасли, не дали погибнуть, — криво ухмыльнулся демон. — В порядке, — Мисселина с легким укором посмотрела на Геральда. — Многие остались живы. — А сколько… Ну… — Лиз замялась. — Погибли семь бессмертных, еще десяток сильно покалечены, — отрапортовал мужчина, кладя руку на плечо расстроившейся женщине. — Но думаю, их получится выходить. Мисселина чуть сжалась, становясь будто меньше. Грустно и обречённо она смотрела прямо перед собой, оплакивая внутри себя каждую потерянную жизнь. Геральд осторожно, чуть даже неуверенно, приобнял женщину за плечи, даря молчаливую поддержку. Его объятия не походили на объятия влюбленного, он ничего не говорил, но было в в этих действиях что-то интимное, теплое, что рассказывало историю более глубокую и чувственную, чем они демонстрировали окружающим. Лиз посмотрела на них «другим» взглядом и увидела плотную нить, которая связывала ангела и демона, судя по плетениям, она существует очень и очень давно. Подумав, она все же решила спросить: — Я понимаю, что это не мое дело. И вы можете даже не отвечать мне, кто я в конце концов. Но между вами такая крепкая связь. Каково это — быть все время рядом, но не иметь возможности дать волю чувствам? Мисселина нежно улыбнулась девушке, погладив ладонь Геральда. — Это сложно и просто одновременно. Все то время, что я работала в школе, у меня всегда была опора и поддержка, и, знаешь, одно это уже грело душу. Любовь — это не всегда близость тел, это близость душ. И мне этого было достаточно. Мы всегда были ограничены Законом Неприкосновения, поэтому я была счастлива просто быть рядом. Зато я могла погрузиться в работу с учениками и вырастила много достойных ангелов и демонов. Это ли не счастье? — Не смотри на меня, — криво усмехнулся демон. — Я осознал свои чувства, только, когда потерял. — Ох уж эти демоны, — звонко засмеялась Мисселина. — Лишь бы не показывать свою слабость. Любовь, девочка моя, это прекрасно. Она — наша сила, и она же — слабость. Она делает нас человечными. Перед ней никто не может устоять. Лиз задумалась. В голове внезапно всплыли уже позабытые слова. «Дать им понять, что они такие же, как вы». Геральд тепло поцеловал Мисселину в висок, а Лиз, поблагодарив их, поспешила ретироваться, судорожно соображая Любовь делает нас человечными. Она — наша сила, и она же — слабость. Неужели это ключ? Ведь именно искренние, добрые чувства — это то, что отличает Всадников от людей и бессмертных. Вики победила Войну именно благодаря его возникшим чувствам. Благодаря его слабости. Даже Голод, поддаваясь своим эмоциям по отношению к Лиз, как будто слабее влияет на других. Да и Чума. Получив от Мальбонте это сомнительное тепло, она будто бы стала распространять меньше отчаяния. Так, может именно отсутствие настоящих чувств делает их такими всемогущими. Когда ты ничем не дорожишь, когда тебе нечего терять, ты можешь без сожаления сокрушить целый мир. Оставалось оформить эту мысль. Ноги сами понесли Лиз в сторону тьмы. Мальбонте не стал ждать девушку в ее комнате. Как только она ушла, он отправился к себе. Надо было как-то убедить Вики примкнуть к его плану, а значит необходимо открыться и убедить в необходимости выпустить Шепфамалума. Были сомнения, что она пойдет на это. Все же он был гораздо опаснее Всадников. У них была Миссия. Главное же целью темного создателя были власть и месть. Но точно ли его план сработает? Ведь теперь Шепфамалум так или иначе нужен Всадникам. Сможет ли Маль натравить их друг на друга, чтобы избавиться хотя бы от половины врагов? К тому же, нужна поддержка Ордена, а главные в нем бессмертные продолжали успешно прятаться. Маль разделся, оставшись в одних брюках. Хотелось смыть с себя напряжение этого дня и подумать над дальнейшими планами. Шепфамалум затаился, приступы начали приходить все реже. Это одновременно и радовало, и напрягало метиса. Он подошёл к окну и уставился на заходящее за горизонт солнце. Дверь в комнату распахнулась и на пороге оказалась возбуждённая Лиз. Ее глаза лихорадочно горели, показывая, что девушка пришла к какому-то неожиданному выводу. Мальбонте выжидающе посмотрел на непризнанную, не мешая ей сформулировать причину своего появления. — Ты должен соблазнить Чуму. Ммм. Вернее продолжить ее соблазнять. — Что, прости? — опешил Маль. — Судьба. Она сказала мне, что необходимо дать понять Всадникам, что они как мы. А нас отличают чувства. Мальбонте сложил руки на груди, одарив Лиз внимательным взглядом. — Теперь успокойся и расскажи по порядку. Глубоко вздохнув, девушка присела на кровать и принялась рассказывать свою теорию. Пришлось поделиться сном, в котором к ней пришла пришла Великая Мать, разговором с Геральдом и Мисселиной, своими наблюдениями. Рассказ все равно получился довольно скомканным и сумбурным, но Маль сумел понять, к чему клонит девушка. — Любовь. Вот ключ к их слабости. — Ты думаешь, что Чума может чувствовать что-то кроме ненависти? — Мне кажется, да. Она очень неравнодушна к тебе. О любви говорить рано, но ты же понимаешь, что она привязана. — Это все мой коктейль. — Нет, я уверена, что нет. — Ну, допустим. Чума влюблена в меня. А Голод? Хочешь сказать, что его слабость — это ты? Лиз густо покраснела и кивнула. — Нет, — просто сказал Мальбонте. — Мне не нравится этот план. — Да, блииин, ну, Бонт, ну это такая теория. Надо ее проверить. Я же не прошу тебя с ней спать. Хотя, на минуточку, ты уже через это проходил. Просто дай ей надежду, что все возможно. — А Голод? — Что Голод? — Ему хватит просто надежды? Он точно захочет большего. Лиз нахмурилась. Не хотелось признавать правоту Мальбонте, но с другой стороны, если это шанс спасти целый мир. Да и Голод не сказать, что противен ей. Или она уже просто потеряла всякую мораль? В конце концов, это просто теория, не обязательно давать Голоду что-то большее. Маль взял девушку за руку и резко потянул на себя. Лиз оказалась прижата к горячему мужскому телу и только сейчас поняла, что он был наполовину обнажен. — Оу, — только и смогла выдавить из себя непризнанная. — Уверена, что сможешь дать ему все, что он хочет? — проникновенно зашептал мужчина в самое ухо девушки. Лиз промямлила что-то нечленораздельное и, попросив его еще раз подумать, пока она свяжется с Люцифером, быстро сбежала из комнаты. Душ. Холодный. Нет, ледяной. На следующий день они не стали тратить время на книгу. Дождавшись, пока Всадники отправятся на поиски Ордена, они отправились к воротам в Ад. У входа их встретил незнакомый парнишка-прислужник, вежливо проводив в большой зал, где уже собралось много действующих лиц. Увидев Мальбонте, все, кроме Вики и Люцифера, заметно напряглись. Ади так вообще подскочил с места, собирая силу на кончиках пальцев. — Эй, эй, — вперед выбежала Лиз. — Он со мной. И он не опасен. Ну, сейчас точно. Демон погасил зачатки заклинания и, сверкая злобным взглядом, уселся рядом со своим парнем. Сэми взял Ади за руку, успокаивающе гладя его ладонь. — Я пригласил их вдвоем, чтобы послушать план Мальбонте, — примирительно сказал Люцифер, жестом предлагая гостям присесть. Маль расположился в кресле, а Лиз подсела к Ади, который тут же распахнул девушке свои объятия. Непризнанная расслабилась. Такие знакомые и теплые руки возвращали ее к беззаботным вечерам с шутками и смехом. Вики предложила присутствующим глифт. Лиз вежливо отказалась, припоминая невеселые последствия, вызвав смешок Сэми и Ади. Мальбонте принял бокал, выжидающе глядя на присутствующих. — Говори при всех, — сказал Люцифер. — В этой комнате собрались только самые приближенные. Мужчина кивнул и медленно, ровным тоном начал излагать свой план по возвращению Шепфамалума и последующему убийству Всадников и самого Создателя. Важным звеном в реализации задуманного была Вики, которая с помощью уже известного заклинания, должна была забрать часть тьмы, которую Мальбонте заберет у Шепфамалума. В комнате воцарилось молчание. Все понимали, что в задуманном есть логика, но оставалось много белых пятен. — Допустим, мне они ничего не сделают, — прервала тишину Вики. — У меня теперь есть Метка. Но остальные? Если они вернутся, Всадники накажут их, возможно, даже убьют. — Они уже на финишной прямой, — ответила Лиз. — Уже нет необходимости в бессмысленной жестокости. К тому же, я смогу попросить Голода не трогать вас. — Интересно, как? — усмехнулась Мими. — Ну, — замялась Лиз. — Мы вроде как теперь вместе. Думаю, он не откажет мне в маленькой просьбе. Внезапно раздался звон лопающегося бокала. Все обернулись на Мальбонте, а по его руке, смешиваясь с каплями крови, стекал недопитый глифт. Он смотрел на Лиз зло, даже яростно, а она смущенно подобралась, не в силах поднять взгляд на мужчину. — Эм, ребят, — вмешался Ади. — Вам не надо поговорить? — Нет, — злой голос Мальбонте и испуганный Лиз прозвучали в унисон. Демон примирительно поднял руки, не желая вмешиваться. Пришлось еще какое-то время обсуждать план. Было решено, что все, кто прятался в Аду, с повинной придут ко Всадникам, признавая их силу и власть. Их безопасность возьмут на себя Лиз и Мальбонте. Мужчина тоже вызвался поговорить с Чумой, преподнеся неожиданное возвращение, как свою маленькую победу. Реализацию задуманного было решено отложить на следующий день. Лиз и Мальбонте возвращались в школу в тишине. Между ними остро витала не договоренность, но любые слова так или иначе могли привести к конфликту, которого не хотелось обоим. Откровенно говоря, за то время, что они корпели над книгой, между ними вновь образовалась невесомая близость. Конечно, она никуда и не уходила, но время, проведенное вместе, делало ее осязаемой. Также молча они разошлись ко Всадникам. Мальбонте пришлось потратить некоторое время, чтобы найти Чуму. Ее не оказалось на привычном месте. Каково же было удивление мужчины, когда он обнаружил девушку в комнате маленькой метиски Киры. Когда она только успела прикипеть к девчонке? Всадница и малышка мило общались. Кира увлеченно что-то щебетала, а Чума внимательно ее слушала, не перебивая. Она улыбалась. Ровно до тех пор, пока не увидела Мальбонте. Надев на себя маску презрения, Чума попросила Киру уйти в соседнюю комнату, а сама обратилась к Мальбонте. — Щеночек решил вновь упасть к моим ногам? — Я пришел с докладом. — Слушаю, — как-то даже разочарованно ответила Чума. — Люцифер, Вики, Мими, Ади, Сэми и еще несколько сбежавших завтра вернутся в школу. — Ммм, — самодовольно улыбнулась Всадница. — И как же ты их нашел? — Связь. — Что ж, завтра развлечемся. Будет много крови, — облизнулась девушка. — Нет, они придут добровольно, и вы ничего им не сделаете. — Почему же? — Я гарантировал им безопасность. — Добренький Мальбонте решил распоряжаться моими игрушками? И ты думаешь, я так просто соглашусь? — с притворной жалостью Чума сложила ладони на груди. Мужчина вплотную подошёл к девушке и тихо, с легкой угрозой сказал: — Согласишься. — Иначе что? — хмыкнула Всадница. — Иначе маленькая Кира узнает, кто повинен в смерти ее мамы и папы. Как думаешь, она простит тебя? Не отрицай, я знаю это одиночество. Я знаю, каково это крепко держаться за кого-то, чтобы не тонуть в омуте собственной тоски. Чума сжала кулаки, желая ударить Мальбонте. Но не смогла. Она лишь кивнула, снисходительно соглашаясь на чужие условия. Будто это она решила сама, не принужденная чужими угрозами. Маль пошел к Лиз, со злым предвкушением, ожидая результаты ее разговора с Голодом. Девушка неуверенно топталась перед комнатой Всадника, не решаясь войти. Он не откажет, почему-то непризнанная была уверена в этом. Вопрос только в цене. Дверь распахнулась, явив пред Лиз Голод во всей красе. Мужчина явно готовился ко сну или просто отдыхал. Весь его вид говорил о том, что он не ждал гостей. Непризнанная неуверенно перешагнула порог и, набрав в грудь побольше воздуха, выложила свою просьбу. — Как интересно, — протянул Голод. — То есть я должен оставить потеряшек в покое, потому что ты этого захотела? А как же наказание? — Не надо, пожалуйста, — Лиз хотела говорить уверенно, но выходило все равно жалобно. Всадник медленно наступал на девушку, глядя словно хищник, выслеживающий добычу. Лиз пятилась, пока не уперлась в стол, стоящий посреди комнаты. Ухмыльнувшись, Голод приблизился к непризнанной слишком близко, так, что их тела оказались плотно прижаты друг другу, а лица разделяла жалкая пара сантиметров. Он опустил руки на стол, заключая девушку в капкан. — Светлячок думает, что загнала меня в капкан, а в итоге сама оказалась в ловушке, — мужчина потерся носом о щеку девушки и спросил проникновенно. — Я выполню твою просьбу, но что получу взамен. От неприкрытого намека Лиз задрожала, сглатывая вязкую слюну. — Я и так в твоей власти, — с трудом шепнула она. — Не совсем. В обмен на жизнь твоих друзей, я хочу получить тебя всю. — На Земле это называется харассмент. — Ну прекрати. Это вполне честный обмен, — прошептал Голод в самое ухо Лиз. — Пока я добрый, они живы. — Не думаю, что секс по принуждению заставит меня сделать тебя добрым. — Ну-ну, Светлячок, тебе будет хорошо, поверь. Ты будешь кричать от удовольствия и после меня не захочешь больше никого. Обещаю, этот обмен будет приятен нам обоим. — Хорошо, — кивнула Лиз, соглашаясь на чужие правила. — Жди меня сегодня, — сказал Голод и грубо поцеловал девушку, сгорая от предвкушения. На ватных ногах непризнанная покинула комнату Всадника. На автомате, совсем не думая, она добралась до своей комнаты, не заметив, что ее уже ждут. Мальбонте резко подскочил к девушке, смотря выжидающе. Хотя по состоянию Лиз он понимал, чем закончился диалог. — Он не тронет их, — все же сказала Лиз. — Но…? — Но я стану его окончательно. Мальбонте отошёл к окну. Постояв минуту, он начал со всей силы колотить стену, оставляя на ней неровные трещины. Лиз же закрыла уши, до одури испугавшись резкого порыва. Маль повернулся и уставился зло, черные глаза метали молнии. — Не позволю. Лиз прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Собрав волю в кулак, она заговорила: — Ты однажды сказал, что, если это нужно будет для достижения цели, ты будешь с Чумой. Я согласилась. Сейчас наша цель — спасти ребят от гнева Всадников. И если для этого мне надо стать шлюшкой Голода, что ж, пусть будет так. В конце концов, их возвращение сделает нас на шаг ближе к реализации плана. Мальбонте запрокинул голову, борясь с собой. Сейчас его одолевало одно желание: оторвать голову Голоду. Насовсем. — Бонт, — Лиз подошла очень близко и протянула ладонь, заставляя мужчину взглянуть на нее. — Когда все закончится, мы попробуем забыть обо всем, что произошло, и попробуем снова. Но если сейчас мы не уступим им, будущего может не наступить. Маль кивнул, заглянул в родные изумрудные глаза и, поддавшись порыву, коснулся ее губ своими. Легко, почти невесомо, соглашаясь с ее планами. — Уходи, Голод скоро придет. Оставшись в одиночестве, она села на кровати, прижав колени груди. Лиз ждала. Но Голод не приходил, ни через час, ни через два. Девушка успела задремать, свернувшись калачиком на кровати. Всадник пришел только на рассвете. Грубо схватив непризнанную за локоть, он потащил ее в сторону большого зала. Лиз недоумевала, но внутри все сжалось от дурного предчувствия. Заведя девушку в комнату, Голод с силой бросил ее под ноги к Чуме. Присев на корточки перед сидящей на коленях Лиз, он сказал с нескрываемой злобой: — Я тебя предупреждал, что измена карается серьезным наказанием. Ты не послушала, а я не бросаю слов на ветер, — встав, он обернулся к сестре. — Она твоя. Всадник отвернулся, глядя в окно. Лиз посмотрела на Чуму, ее глаза горели предвкушением. Кажется, на этот раз все серьезно.
