Часть 52
25 июля 2023 г., 21:26
***
Какое-то время ничего не происходило. Лиз не спешила подниматься на ноги, затравленно смотря на Всадников. Страшно было даже дышать, не то что спрашивать о чем-то. И она молчала. Чума же разглядывала девушку с брезгливым интересном, мысленно раз за разом задавая вопрос: «И что в ней такого?». Почему-то она медлила, чего-то ждала. Или все-таки кого-то? В свою очередь, Голод так ни разу не обернулся. Только вот непривычно напряженная поза выдавала его волнение. Лиз пыталась понять, когда и в чем она прокололась. Какой момент застал Голод и почему его никто не почувствовал. Тишина угнетала и давила на мозг, а страх перед неизвестностью сводил с ума. Кажется, тело ослабло настолько, что даже стоять на коленях уже не хватает сил. Сколько она уже ждёт? 10 минут? 15? Быстрее бы Чума приступила к наказанию, просто чтобы бы все быстрее закончилось. Дверь позади с грохотом распахнулась, являя присутствующим разъяренного Мальбонте. Его окружал черный плотный туман, показывая готовность мужчины вступить в схватку немедленно, если потребуется. — Ну наконец-то, наш почетный зритель явился, — захлопала в ладоши Чума. — Можно начинать шоу. Всадница сделала пас рукой, и Лиз неестественно выгнулась, содрогаясь от резкой боли. Медленным хищным шагом Чума подошла к непризнанной и рывком вырвала крылья вместе с огромным куском кожи и мяса, практически обнажив кости. Мальбонте подался вперед, но тут же рухнул, как подкошенный. Голод смотрел на мужчину с мрачным равнодушием, выпуская на него щупальца своей силы. Тело метиса сковала слабость, требовалась неимоверная борьба с собой, чтобы упасть хотя бы на четвереньки, а не распластаться по полу. Он дрожал, пытаясь подняться, но сил катастрофически не хватало. — Не дергайся, — холодно сказал Голод. — Надо было думать, когда трогал чужое. Или она не говорила тебе, кому принадлежит? Мальбонте не мог ответить, все силы уходили на то, чтобы оставаться в более или менее сидячем положении. Мужчина не мог отвести взгляда от девушки, которая корчилась от боли. Чума крутанула пальцами, и Лиз надрывно закричала, заглушая своим воплем звук ломающихся костей. Всадница, словно дирижер, двигала руками, скручивая нервы в теле девушки, разрывая связки, кроша кости. Тело Лиз, подчиняясь левитации, как мячик билось об пол и отстаивало в верх. Ни один человек не выдержал бы такой боли, Лиз тоже была на пределе, еще один перелом и сердце бессмертной, но слабой девушки могло не выдержать. Голод вновь отвернулся к окну, не глядя удерживая Мальбонте в невидимых силках. Плечи Всадника вздрагивали от каждого нового вскрика Лиз. Но он не мог остановить эту пытку. В их мире предатели не уходили безнаказанными. Наконец, Чума устала баловаться с силой и пустила в ход когти. Опустившись на колени перед лежащей на полу изломанной девушкой, она с поддельной жалостью сказала: — Жалко портить эту красоту, но я обещала только не убивать тебя, лишить зрения же можно? Всадница полоснула когтем по левой брови, в опасной близости от глаза. — Не трогай лицо, — грубо одернул сестру Голод. — И шрамов поменьше. Ты и так ей кусок спины выдрала. — Ой, братцу жалко девочку? — Задача — наказать, а не изуродовать. Ее регенерация не справляется. Чума лишь закатила глаза и полоснула девушку когтями по груди, оставляя три глубоких кровоточащих пореза. Лиз вскрикнула почти на ультразвуке. Из глаз девушки лились кровавые слезы, она была на пределе, но еще в сознании. Она слабо повернула голову в сторону Мальбонте, держась за его образ, как за маяк, который помогал не провалиться в спасительную тьму. Если она сейчас уснет, может больше не проснуться. Маль отчаянно пытался вырваться из пут Голода, но сейчас он, поддавшись слабости перед болью Лиз, был слишком легкой добычей для Всадника. А Чума продолжала вспарывать когтями кожу девушки и раздирать свежие раны, получая какое-то особое удовольствие от страданий девушки и отчаяния Мальбонте. Какое-то время Лиз еще могла кричать, затем из горла выходили лишь сиплые стоны. В итоге, боль стала настолько невыносимой, что девушка перестала ее ощущать и безэмоционально уставилась в потолок, приняв смерть, которая уже невесомо касалась плеча непризнанной. Лиз слышала, что второй раз умирать больнее, но чтобы настолько? Хотя, скорее всего это просто она такая везучая. — Достаточно, — Голод соизволил повернуться спустя долгие минуты издевательств над Лиз. — Она нужна нам живой. Он отпустил силу, сдерживающую Мальбонте, и метис молнией подскочил к Чуме, швыряя ее подальше от ее жертвы. Он осторожно опустился на колени перед Лиз и провел кончиками пальцев по ее щеке, вкладывая совсем капельку силы. Тьма могла диссонировать со светом, поэтому он не давал ее много, ровно настолько, чтобы поддержать в истерзанном организме силы для борьбы. Аккуратно, словно хрупкое произведение искусства, Мальбонте взял Лиз на руки. Как он не старался, с губ все равно сорвался хриплый стон боли. — Куда ты ее несёшь? — подал голос Голод. — В свою комнату. — Почему не в лечебное крыло? — Мне отчитаться перед тобой? — рыкнул Мальбонте. Всадник не ответил, а метис не стремился получить ответ. Сейчас было важнее доставить Лиз в безопасное место и послать за лекарями. Кем-то очень сильным. Регенерация Лиз и так ни к черту, а с такими травмами еще и под воздействием сил Голода, она может не выдержать. — Потерпи, — шепнул Маль бессознательной девушке и взмыл в небо, в считанные секунды в своей комнате. Осторожно он уложил Лиз на кровать и перевернул на живот, потому что простыни тут же пропитались кровью. Рана на спине выглядела удручающе и по-прежнему сильно кровоточила. Температура была запредельной, ее лихорадило. Тело периодически вздрагивало, словно в конвульсиях. В комнату ворвалась Мисселина и несколько учеников, кажется новые непризнанные, лекари. По ощущениям Мальбонте оценил — сильные. Замыкал шествие Геральд. — Что с ней? Кто это сделал? — спросила Мисселина, хватая Лиз за руку. Девушку тут же окутал белый полупрозрачный кокон, рваное дыхание в момент стало ровнее. На окровавленном лице проступил легкий румянец. А ангел выжидающе посмотрела на Маля. — Чума, — холодно сообщил Мальбонте. Он неотрывно следил за работой целителей. Они вкладывали прорву сил и энергии на лечение Лиз. Ее слабый для бессмертного, организм восстанавливался слишком медленно без посторонней помощи, да и с ней это происходило не намного быстрее. Слишком много ран, травм и переломов. Наконец-то все закончилось. Несколько раз Мальбонте «подзаряжал» целителей, но они не могли сделать невозможного. Большинство костей удалось срастить, ран на теле почти не осталось, так что возможно даже удастся избежать шрамов. — Останется шрам над бровью, — сообщила девушка-целитель. — О, это ерунда, — улыбнулась Мисселина, ободряюще глядя на Мальбонте. — Есть еще кое-что, — замялась девушка. — Когда ей вырвали крылья, то повредили множество сухожилий и нервных окончаний. Возможно, новые уже никогда не вырастут. Я бы сказала, с вероятностью 85 процентов. Если Мальбонте до этого еще как-то сдерживался, то, услышав последнюю новость, с диким ревом перевернул попавшийся под руку стол, разбивая все, что на нем стояло. Присутствующий в комнате от неожиданности вздрогнули, а Мисселина издала тихий крик. Один Геральд остался равнодушным. Дождавшись, когда Маль перестанет громить мебель, демон подошёл к нему и размаху влепил пощечину. Метис недоуменно уставился на ударившего. — Успокоился? — ощерившись, спросил Геральд. — Девчонке нужен отдых и восстановление, а не твои истерики. Если уж взял ответственность за нее, то, будь добр, перестань вести себя как нежная барышня и позволь заняться восстановлением. Мальбонте кивнул, признавая правоту мужчины. Пусть метис и был в разы сильнее демона, он все равно уважал его мудрость и опыт. Холодное мышление было гораздо важнее любой мощи. Особенно в таких ситуациях. Взяв себя в руки, Мальбонте сдержанно поблагодарил мужчину и попросил Мисселину немного побыть с Лиз. Надо было еще раз навестить Всадников. Руки чесались вырвать обоим сердца и заставить их сожрать. Но, во-первых, ему просто не хватит на это сил. Во-вторых, стояла задача куда важнее. И если очнувшись, Лиз узнает, что он не проконтролировал возвращение ребят из Ада, то лично вырвет ему крылья. В кабинете был только Голод. Это напрягало. С Чумой у Маля были кое-какие договоренности, а ее брат был зол и мог сделать все, что угодно. Однако Всадник удивил, увидев Мальбонте, он спросил: — Ей смогли помочь? — Это ты пригласил Мисселину с целителями? — Да. — Спасибо, — не чувствуя благодарности, поблагодарил Мальбонте. — Это не для тебя. — Если для Лиз, то можно было просто не избивать ее до полусмерти. — Коли уж беспокоишься о ее безопасности, мог просто не лезть к чужой игрушке. Но уже неважно. Вы оба поняли, что бывает с теми, кто идет поперек моей воли. Если ты пришел только за этим, то можешь идти. Сделать ты мне все равно ничего не сможешь. Как и я тебе, что там. — Вики… — начал Мальбонте, но Голод не дал договорить. — Я помню. Не волнуйся, им ничего не грозит. Даю слово. Иди, ты успел меня утомить. Маль не стал ждать или требовать пояснений. Он понял, что обещания Всадников ценны для них, поэтому просто так нарушать свое слово Голод не будет. А раз со всеми делами покончено, метис может со спокойной душой находиться рядом с Лиз. Она была без сознания три дня. Организм очень тяжело, но все-таки восстанавливался. Раны постепенно затягивались, а кости становились крепче. Беспокойство приходящих каждые 12 часов целителей вызвала только спина, но и она, на исходе вторых суток покрылась кожей, оставив на месте серых крыльев огромный безобразный шрам. Расстроится. Мальбонте ни на шаг не отходил от постели, лично меняя бинты Лиз. Для него было так странно и удивительно. Бессмертные получали шрамы только от действительно серьезных повреждений, но и то не всегда. А она лежит уже два дня без сознания, и теперь на ней всегда будут следы тех мучений, которым она подверглась по вине Маля. А в том, что это его вина, он не сомневался. В конце концов, Лиз предупреждала его и не раз, а метис так и продолжал провоцировать ее, мучить, нарушая хрупкое равновесие в душе девушки. Еще и этот поцелуй. Наверняка, именно его и увидел Голод. Лиз навещали и Вики, и Люцифер, и Ади с Сэми. Даже не особо близкие ей Дино и Мими приходили. Голод периодически посылал прислужников, которые — Маль уверен — дежурили под дверью. Они все просили сообщить, когда Лиз очнётся, но она не реагировала. Спала. Целители же подтверждали — все в порядке. Сон — это лучшее лекарство. По истечении трех суток она наконец-то открыла глаза. Мальбонте дремал в кресле. Лицо чуть осунулось от нервов, а под глазами залегли черные круги. Всего два дня, а как сильно они вымотали почти всемогущего бессмертного. — Бонт, — хрипло позвала Лиз. Резко распахнув глаза, Маль увидел слабо улыбающуюся девушку и тут же оказался на коленях перед постелью, судорожно осматривая лицо непризнанной. — Сколько я была без сознания? — голос был слабый, ее было едва слышно. — Трое суток. — Выспалась так выспалась, — хохотнула Лиз и закашлялась, после сна горло пересохло и саднило. Сделав пару глотков из поданной Мальбонте кружки, она встрепенулась. — А как ребята? — Ты едва не погибла, а первое, что тебя волнует — ребята? — тепло улыбнулся мужчина. — Ну, да. — Все хорошо. Голод не тронул их. Даже выделил какие-никакие комнаты. Все ждут, когда ты очнешься, чтобы залечить тебя. Поэтому пока я не буду говорить, что ты в сознании. — Ну да, не стоит. Лиз тяжело оперлась на локоть, пытаясь подняться. После долгого нахождения без сознания, тело плохо слушалось и было как будто деревянным. Мальбонте перехватил ее локоть, помогая сесть. Девушка бегло оглядела себя с ног до головы, обнаружив из одежды только белье. — Не густо. Надеюсь, ты меня не лапал, — хихикнула непризнанная и удостоилась укоризненного взгляда. — Да ладно тебе, я ж понимаю, что сейчас вообще не секси. На мне много шрамов? — тон стал из беззаботного серьезным. — И где крылья? — Шрамов немного. Один только над бровью и по одному на груди и животе. Ну и на спине. Лиз, — Мальбонте тепло, но утешающе заглянул девушке в глаза. — Крылья, скорее всего, больше не вырастут. Непризнанная задумчиво покусала губы, погружаясь в собственные размышления. Она сидела молча, а Маль не мешал, давай ей возможность осознать все. — Черт с ними, — улыбнулась девушка в итоге. — Сейчас больше хочется в душ. Мне кажется, что голова опять рыжая от крови. — Сил хватит? Может, все-таки давай ванну? — Утону же. — Я буду тут. Лиз пожала плечами, а Мальбонте включил воду в купели, наполняя ее теплой водой. Непризнанная по-геройски приподнялась с постели и тут же рухнула на нее. Сил еще было недостаточно. В итоге метис донес ее до ванной, опустил в воду, оставив одну буквально на пару минут. Необходимо было распорядиться об одежде для Лиз и хоть какой-то еде. Слабому телу была необходима энергия. Прислужник обернулся за пять минут с несколькими, как будто все было готово заранее, и обещал скоро принести ужин. Интересно, Голоду успел сообщить или только сейчас побежит. Надо будет поставить на комнату защиту, чтобы не пришел и не тревожил Лиз раньше времени. Вернувшись в ванную, он обнаружил задремавшую девушку. — Лиз, давай помогу тебе помыться и снова ляжешь спать, — Мальбонте тронул девушку за плечо, пробуждая. — Давай, особенно с волосами, там столько запекшейся крови. Было странно и непривычно для Лиз ощущать, как этот сильный, порой злобный мужчина сейчас нежно вымывает ей всю кровь из волос. Мальбонте был очень осторожен и девушка в очередной раз поразилась, откуда в нем вся эта ласка. А еще она неожиданно ощущала прилив сил. Точно, Мими ей рассказывала, что она умеет преобразовывать чужую энергию. Жаль, что с регенерацией так нельзя. Вылезала из ванной Лиз самостоятельно, принимая полотенце из рук Маля, она лишь улыбнулась, пообещав как-нибудь рассказать. — Приводи себя в порядок и возвращайся, твоя энергия мне не помешает, — девушка чмокнула мужчину в щеку и покинула комнату. Мальбонте старался принять душ как можно быстрее. Надев только домашние брюки, он поспешил в Лиз, опасаясь как бы ей не стало плохо. Девушка стояла возле окна, в том же полотенце, в которое завернул Маль, и смотрела на небо. Солнце уже давно село, признавая власть луны. Поэтому в ночи за окном можно было разглядеть свое отражение. Еду уже принесли, поэтому Мальбонте поставил защиту на дверь. Он осмотрел хрупкую фигуру девушки, взглядом задерживаясь на безобразном шраме, который теперь покрывал треть спины. Метису не было противно или неприятно. Без крыльев, со шрамами, осунувшаяся, Лиз по-прежнему осталась для него самой прекрасной девушкой в целом мире. Только вот сейчас, она казалась еще более хрупкой и беззащитной, чем раньше, заставляя черствое сердце мужчины сжиматься от нежности. Мальбонте не торопясь подошёл к Лиз, обнимая ее со спины. В оконном отражении он увидел слезы на глазах девушки. — Лиз… — шепнул метис, целуя еще влажные волосы на макушке. — Все хорошо, — слабо улыбнулась непризнанная. — Да кому я, блин, вру. Все плохо. Я чуть не умерла, Бонт, я ощущала как смерть уже держит меня за руку. Не Всадник, а та самая старуха с косой из сказок. И я до сих пор ощущаю вкус кровь во рту, слышу, как ломаются мои кости, как хохочет Чума, обещая оставить меня без глаз. — Это моя вина, — зло отчеканил Мальбонте, крепче сжимая Лиз в объятиях. — Ты говорила мне много раз, но я не слышал. Непризнанная развернулась в кольце рук, оказавшись лицом к лицу с метисом. Она смотрела тепло, открыто, без обиды или укора. — Не бери на себя слишком много. Мы взрослые люди и оба понимали, чем грозит ослушаться Голода. Ты же не заставлял меня растекаться мороженкой при виде тебя, не заставлял обещать попробовать все снова. Мы оба хороши. Но это не оправдывает все это насилие, всю ту жестокость, которая обрушилась на нас. В глазах Лиз по-прежнему стояли слезы. Она резко подалась вперед, с жаром целуя Мальбонте. Надавив языком на его губы, девушка углубила поцелуй, сорвав хриплый стон с губ мужчины. — Лиз, я боюсь, что могу не сдержаться, — шепнул Маль, оторвавшись. — Не сдерживайся, — дрожащим голосом ответила девушка. — Мне сейчас необходимо почувствовать себя живой. — Ты еще слаба, я могу навредить. Лиз встала на носочки и на грани слышимости зашептала в губы Мальбонте: — Тогда тебе придется быть очень-очень-очень нежным. Справишься? Она вновь прильнула к его губам, а он уже не мог, да и не хотел останавливаться. Подхватив непризнанную на руки, метис донес и ее до кровати и опустил на шелковые простыни, подобно коллекционеру, держащему свой самый ценный экспонат. Мальбонте целовал медленно, не напористо, но голова Лиз все равно кружилась от ощущения близости. Сколько они не были вместе? Не касались друг друга откровенно, остро? Месяц? Два? Сейчас же хотелось насладиться нежностью и страстью, которые так долго не находили выхода. Можно было отпустить себя, подарить эмоции, которые могли получить только вместе. Опустившись между ног Лиз, Мальбонте опустился поцелуями к ее шее, избавляя нежное тело от такого ненужного куска ткани, как полотенце. Девушка запрокинула голову, даже не пытаясь скрыть удовольствие, которое получала от касания жестких губ к нежной коже. Маль опускался ниже, не обделяя вниманием ни миллиметра тела непризнанной, даря каждому кусочку новый поцелуй. Шея, ключицы, грудь, живот уже горели от чувственных касаний языка и губ. Встав перед Лиз на колени, Мальбонте начал целовать ее ноги, смещаясь к внутренней стороне бедра. Девушка приподнялась на локтях, с немного дерзкой улыбкой смотря на мужчину. Он вопросительно взглянул ей в глаза, не прекращая свою изощренную ласку. — Это невероятное зрелище, — с легким придыханием сказала Лиз, сдерживать удовольствие было почти невозможно. — Самый могущественный бессмертный, бывший правитель Небес, метис, сумевший разрушить многовековой строй, сам добровольно встал передо мной на колени, признай мою над влаааааа… Она не смогла договорить, задохнувшись собственным стоном. Язык Мальбонте коснулся самой чувствительной точки, заставляя Лиз вновь рухнуть на простынь, прерывисто дыша. Желая усилить наслаждение, мужчина один пальцем вошёл в девушку и услышал новый вскрик удовольствия, сорвавшийся с нежных губ. Он вырисовывал языком фигуры, достойные вязи изначального, то ускоряясь, то замедляясь. Она же тонула в лавине нежности и страсти, забыв обо всем, что произошло несколько дней назад. Сейчас она действительно ощущала себя живой. В мире больше не осталось проблем. Не осталось и целого мира, ничего, кроме губ, языка и рук этого потрясающего мужчины. Осознавая свою близость к пику удовольствия, Лиз вновь громко застонала, а Мальбонте добавил еще один палец и ускорился. Девушка выгнулась всем телом, зарываясь пальцами в черные волосы. Содрогания сопровождались протяжными полустонами, полувсхлипами. Несколько длинных мгновений удовольствия, и Лиз обмякла, тяжело дыша. Мальбонте взглянул на непризнанную, по телу стекали бисеринки пота, сверкая в лунном свете. Едва не задохнувшись от нахлынувших чувств, он снова поцеловал Лиз, более напористо, но не менее нежно, чем до этого. А Маль не видел, но чувствовал счастливую улыбку девушки. Нежные ладошки скользнули по твердому торсу мужчины, осторожно забираясь под резинку штанов. — Так, теперь ты точно устала, давай в другой раз продолжим, — улыбнулся Мальбонте. — Неееет, — капризно протянула девушка. — Я еще не устала. Вернее уже отдохнула. Она вновь притянула к себе лицо мужчины, лаская его рот своими губами. Перевернув Маля на спину, Лиз оказалась сверху сразу же беря инициативу в свои руки. Но не вышло, мужчина поднялся и, обхватив талию девушки рукой, задавал ей нужный ритм, не прекращая целовать грудь Лиз, очерчивая языком чувствительные соски, второй рукой он оттянул длинные белые волосы, заставив Лиз прогнуться в пояснице. На этот раз уже Мальбонте сходил с ума. Ее вкус и запах уже давно стали чем-то родным и знакомым, сейчас же они проникали под кожу, кружили голову, стократно усиливая ощущения от ее близости. Катастрофически хотелось быть ближе, хотя это уже и невозможно. Ногти девушки впивались в спину, оставляя кровавые борозды, которые тут же заживали, но обостряли ощущения, заставляя Мальбонте глухо рычать и двигаться все быстрее. Слившись эмоциями воедино, они также вместе вознеслись на вершину. Тяжело дыша, они прижались лбами и еще какое-то время не могли отпустить друг друга из теплых объятий. — Вот теперь можно и отдохнуть, — с улыбкой сообщила Лиз. Они еще долго лежали в кровати. Мальбонте уложил девушку к себе на плечо, прижав к себе всем телом. Он внезапно поймал себя на мысли, что всего пару дней назад чуть не потерял глупую и наивную девчонку, которая сейчас рисовала невидимые сердечки на его груди. Зарывшись лицом в волосы Лиз, Маль тяжело прикрыл глаза. — Бооонт, — протянула непризнанная, обнимая мужчину свободной рукой. — Все хорошо? — Знаешь, когда я смотрел на тебя, лежащую всю в крови и понимал, что не могу ничего сделать, чтобы спасти тебя, я испугался. Я впервые за сотни лет своей жизни ощутил такой первобытный страх. — Но я здесь, живая, пусть и не такая красивая, как раньше. Мальбонте взял девушку за подбородок и, легонько поцеловав, сказал: — Ты прекрасна. Не забывай об этом. Лиз улыбнулась, а потом резко нахмурилась. — Так, ты сказал за сотни лет… И я тут поняла. А напомни-ка свой возраст. — Около трех тысяч лет, плюс минус пара сотен. Я давно перестал считать. — Охренеееееть, — засмеялась Лиз. — Ну ты для ископаемого отлично сохранился. Мальбонте недовольно нахмурился и… Защекотал девушку, наслаждаясь ее звонким счастливым смехом. — Лиз, ты необыкновенная, — сказал он, прекратив издеваться над блондинкой. — Ты украшение этого мира. — Украшение и наказание, ага. Вот не встретил бы меня, и проблем бы не было. — Но и не было бы смысла в спасении мира. — Ой, ну прекрати, тоже мне особенную нашел. — Для меня ты особенная. Я те… — Шшшш, — Лиз приложила палец к губам Мальбонте. — Давай оставим признания до момента победы? Ну, вот эти настоящие, громкие, торжественные, а не как мы обычно это делаем. Уже засыпая, Маль поймал себя на мысли, что теперь должен сделать все, чтобы спасти этот мир, причем без потерь. У него появилась еще одна крохотная, но такая желанная причина.
